Голубой экран

В моем детстве, совсем еще раннем, в доме нашем жил телевизор. «Горизонт» или «Рубин» — они тогда носили такие советские имена. Он был заключен в фанерный корпус, солидный и увесистый. Телевизор был цветным, чудом техники, но мир его был небогат и умещался на восьми кнопкахкругляшах. Да-да, о пультах мы тогда и не слыхивали — чтобы переключить программу, приходилось подниматься с дивана и совершать небольшой поход к голубому экрану. Потом в нашем микрорайоне появилось кабельное телевидение. Чудо из чудес! Раз в месяц за небольшую плату нам меняли новенький декодер — магическую коробочку, что открывала путь в иной мир. По вечерам там показывали три фильма подряд — боевики и комедии тех лет, в основном зарубежные, пахнущие незнакомой, яркой жизнью. А еще там поздравляли с днем рождения, и мне, шестилетнему, однажды посвятили пару строк и пустили в эфир песню «Юбочка из плюша». Помню это до сих пор. Позже в доме появился видеоплеер. Настоящий, для больших VHS-кассет. У нас на них хранились разные фильмы и мультфильмы. Особенно восхищал Том и Джерри — вечная, яростная погоня. Однажды мама, уходя в магазин, наказала нам с Димоном: «Мультики кончатся — переверните кассету». Она по наивности полагала, что тут, как и в аудиокассетах, есть две стороны. Фильмы на кассетах жили у нас долго. Мы изредка покупали новые, а чаще пересматривали старые, заезженные до дыр. Димона не оторвать было от «Нянек» — про двух здоровяков, охранявших пару озорных близнецов. А моим фаворитом был «Один дома». Я и сейчас могу его посмотреть с удовольствием, но тогда он вызывал сумасшедший, абсолютный восторг. Еще спустя время в доме прописался DVD-плеер. Телевизор к тому времени давно обзавелся пультом, и мы, обленившись, щелкали программы, не вставая с дивана. К моменту появления DVD, дома уже был компьютер, и новинки я чаще смотрел уже на нем. Телевизор же мы смотрели по привычке — фоном. Иногда в новостях мелькнет что-то интересное или пугающее, приковывая внимание, ну или фильм старый да хороший покажут. А еще в ту пору существовала куча бесплатных газет — «Наша газета», «В каждый дом». Их кидали в почтовые ящики, и помимо объявлений там печатали телепрограмму на неделю. У иных была привычка прямо в газете подчеркивать карандашом заветные передачи, но у нас никто этого не делал. И конечно, был КВН. Тогда он был по-настоящему смешным, искренним и не вызывал приступов того раздражения, замешанного на отвращении, как сейчас. Помню времена его расцвета, когда чемпионами становились «Уральские пельмени», «Утомленные солнцем», сборная Пятигорска и, конечно, несравненный УЕ. Постепенно тот телевизор, то телевидение вместе с КВН и другими передачами тихо уходят в прошлое, становясь такими же свидетелями эпохи нулевых, как и еще сохранившиеся у кого то дома и пылящиеся на антресолях кассеты в своих картонных коробках.

Неожиданный красный

Конец обучения и выпускной подобрались ко мне как-то внезапно. Оглянуться не успел — и вот уже пять лет пролетели, будто одно мгновение. Как-то раз к нам на пару зашла наша преподавательница по электротехнике. Она, видимо, как раз занималась печатью наших документов. «Проверьте, — говорит, — в своих приложениях все данные: оценки, даты, фамилии. Чтобы без ошибок». Я, конечно, принялся изучать свой экземпляр. Вроде бы всё верно. И тут взгляд зацепился за едва заметную пометку карандашом рядом с фамилией — две загадочные буквы: «КР». Я не понял и тут же спросил, что это означает. Преподавательница улыбнулась: «Это, значит, красный диплом». Глаза мои округлились от изумления. «Как красный?» — выдохнул я. «А вы на свои-то оценки посмотрите», — ответила она. И правда, пятерки... А я ведь никогда об этом не задумывался, просто учился, впитывал знания, как губка. Весь тот вечер и весь следующий день меня распирало от желания рассказать маме. Но я сдержался, решил сделать сюрприз. Потом, в предвыпускной суете, радостная новость как-то притихла внутри, затаилась, но не исчезла — теплилась тихим, счастливым огоньком. И вот он, день выпускного. Мы все собрались в той самой «первой римской», где когда-то, казалось, совсем недавно, мы сидели на зачислении и слушали приказ с фамилиями новых студентов. На доске висела стенгазета, пришли наши преподаватели — строгие и вдруг такие родные. Называют мою фамилию. Вторым по списку — потому что на «Г», первый — на «Б». Выхожу. Со всех сторон — аплодисменты. Вижу в толпе удивленное и сияющее лицо мамы. На голове — эта самая квадратная шапочка с кисточкой. Я — выпускник. Дипломированный специалист. Кто-то из ребят тут же пошутил, крикнув старую студенческую присказку: «Лучше синий диплом и красная морда, чем наоборот!». Но мне было уже всё равно... Я сжимал в руках тот самый диплом, темно-бордового цвета. А потом мы, довольные, с дипломами в руках и в смешных шапках, высыпали на крыльцо фотографироваться. Дружной гурьбой схватили разноцветные шарики. И по команде все радостно крикнули: «Физфак, проща-а-ай!» — и выпустили их в небо. Шарики дружно рванули ввысь, становясь разноцветными точками. Я же стоял и молчал. Мой шарик так и остался в руке, только тянулся за остальными, но никуда не летел. Я не отпускал его. Ведь я и сам оставался. Место в аспирантуре уже ждало меня.

Встречаем по одежке

Человек — он как монолит. Либо нравится весь, целиком, без остатка, либо не нравится совсем. Не бывает так, чтобы хороши были лишь отдельные черты — один подбородок да пара глаз. Это самообман. Или энергия, что исходит изнутри, — она либо есть, живая, магнетическая, либо ее нет. И эту пустоту уже ничем не заполнишь, никакой внешней атрибутикой. Хоть в бархат его одень, хоть в парчу — суть не изменится. Меняются времена, несутся, подхваченные ветром, веянья моды. То в узких джинсах щеголяют, то клеш по полу шаркает, то вдруг все носят необъятные, мешковатые штаны. Лишь бы, как говаривал наш первый преподаватель по педагогике, семидесятилетний мудрец, удивительно свежий и подтянутый, «зеленое с красным не сочетали». «Вы ведь не в цирке работаете, — вставлял он свою коронную фразу, — здесь нужен вкус, а не клоунада». Его совет, как мне кажется, на все времена. Помню годы тотального дефицита. Тогда мамина вязальная машина, привезенная дедом из какой-то очередной командировки, была нашим семейным спасением и гордостью. Мама творила чудеса. У меня был свитер с черепашкой ниндзя — ручная работа, абсолютный эксклюзив! Я щеголял в нем, чувствуя себя королем. Потом были вещи с рынка — разномастные, где-то удачные, где-то не очень. Следом наступила эпоха торговых центров… Гардероб неумолимо менялся, а вместе с ним трансформировались и мы сами. Разным временам — разная одежда. Мне повезло: в первый класс я пошел как раз тогда, когда отменили советскую школьную форму. Иначе и мы ходили бы, как инкубаторские цыплята, на одно лицо. Теперь же листаешь старые фото — и наша тогдашняя одежда кажется немного нелепой. А тогда… тогда все было иным, родным, привычным и самым правильным.