Пусть с троянцами сами разбираются...
Автор: Herta Burbe
0 просмотренных постов скрыто
Пересказ Илиады. Часть 9. Собрание богов. Прерванная битва
Доброго времени, уважаемые пикабутяне! Сегодня Зевс устроит патихард, а мы поговорим о фракийцах.
Мы остановились на том, что день перемирия подошёл к концу, а вместе с ним и строительство греками стены, что плохо вписывалось в план Зевса. Напомню, он обещал матери Ахиллеса Фетиде, что троянцы прогонят греков до самых кораблей, после чего мамкин пирожочек покажет всем кто тут самый героический герой. Поэтому громовержец приказал всем своим божественным родственничкам сидеть смирно на Олимпе, чтобы не мешали творить историю, а тем кто ослушается — пригрозил Тартаром... Довольно сложно описать, что такое Тартар, но для моих любимых подписчиков я попробую:
Представьте, что вы едете на велосипеде, а вокруг вас, от горизонта до горизонта, сколько хватает глаз — Люберцы. И тут вас хватают титаны и начинают пускать по кругу, а потом их сменяют сторукие великаны, и даже Сизиф нет-нет да и оставляет свой камушек минуты на полторы... А кроме них в Тартаре обитает прочая ужасная НЁХ, от которой отказалась даже Гея, которая испытывает ко всяким чудовищам типа лернейской гидры примерно такое же умиление, как Николай Николаевич Дроздов к паукам и змеям.
Короче, Зевс оставил своих родственничков охуевать на Олимпе, а сам поехал в гараж на остров Иду. Тем временем греки с троянцами снова сошлись в сражении, но на этот раз как-то без огонька, чтоли. Поэтому ближе к обеду Зевс начал действовать.
К делу он подошёл основательно. Только представьте, со всех сторон к месту сражения наползают грозовые тучи, от раскатов грома закладывет уши, молнии непрестанно бьют по греческим позициям, а на высоком берегу Скамандра The Prodigy исполняют свою нетленку «Invaders must die»! И пусть последнего у Гомера не было, но он всё-таки жил намного позже описываемых событий, так что точно не мог знать всего.
От этого перфоманса греки дрогнули, Идоменей, Агамемнон и даже Аяксы скомандовали отступление. Нестор тоже рад бы был отступить, но его коня поразил стрелою Парис. На помощь старцу пришёл Диомед. Он отступать не собирался. Может, прогулял командирские курсы по тактическим отступлениям, а может, когда всем раздавали страх, в туалет ходил. Герой крикнул проезжавшему мимо Одиссею, что Троя в другой стороне, но тот прикинулся ветошью, потому что, как мы помним, был мудр. Тогда Диомед отдал вожжи Нестору, и вместе они ринулись в атаку. Кони Энея, захваченные в первый день сражения, понесли героев не к кому-нибудь, а к Гектору. Худо бы пришлось троянскому полководцу, если бы копьё Диомеда не принял на себя Эниопей, отдавший жизнь за своего патрона. Но на его место уже взошёл Архептолем и бой продолжился. Впрочем, Зевс понимал: Диомеда хуй сдержишь, поэтому начал метать перед его колесницей молнии. Диомед был настоящим мужиком, поэтому намёков не понимал, а вот мудрый Нестор после третьего попадания начал что-то подозревать.
Он убедил Тидеида повернуть к кораблям, чем воспользовался Гектор, чтобы призвать свои войска развить наступление. В результате греки были вынуждены укрыться за нововозведённой стеной. От такого поворота у Геры подгорело, и она обратилась к Посейдону, чтобы он защитил её любимцев. Но повелитель морей отлично помнил, что в прошлый раз охуенный план Геры закончился для него рабством, поэтому послал богиню нахуй. Агаменон же между тем, взобравшись на корабль Одиссея, толкал деморализованному войску пламенную речь. А кроме прочего обратился по наущению всё той же Геры напрямую к Зевсу. Полководец сказал, что всегда воздавал громовержцу положенные почести, поэтому его народ заслуживает спасения. Зевсу это понравилось, и он послал грекам знак: орёл принёс оленя к алтарю. Тогда войска воодушивились, и снова закипела битва.
Первым в возобновившееся сражение ринулся, конечно же, Диомед, потому что боялся только одного — прослыть ссыклом. Он вылетел на своей колеснице за ворота и принялся отгонять троянцев ото рва. Агелай подумал, да ну его нахуй, и развернул коней в сторону дома, но тут ему в спину прилетело копьё Диомеда, а вылетело из груди. Агамемнон с Менелаем, Аяксы, Идоменей, Мерион и Тевкр — сводный брат Великого Аякса — не замедлили последовать за Диомедом. Причём братья Теламониды показали образцовую тактику танк-лучник. Тевкр молниенсно целился и стрелял в те редкие мгновения, когда Аякс мог перестать укрывать их обоих щитом. Эфективность, конечно же, выражалась фрагами: от стрел Тевкра погибли Орсилох, Офелест, Ормен, Детор, Хромий, Ликофонт, Гамопаон и Меланипп. Это не укрылось от Агамемнона, он даже пообещал Тевкру первому выдать награду после захвата Трои, после самого царя, конечно. Но герою сейчас было не до наград, он хотел завалить Гектора, но промахнулся. Зато стрела попала в другого сына Приама — Горгифиона в грудь на вылет. Следующая стрела полетела точнёхонько в цель, но Аполлон её отразил. Правда, как мы помним, все боги тусовались на Олимпе, а оттуда вмешиваться в события у Трои было проблематично...
Так что Гектор лишился ещё одного возницы — Архептолема. Полководца такая чахарда порядком достала, поэтому он спрыгнул на землю, подобрал булыжник побольше и кинул его в Тевкра, пока тот целился. Камень распидарасил греку кисть, но Аякс был тут как тут, закрыл брата щитом, и того отнесли за стену. Тут Зевс снова вспомнил про план и набафал троянское войско и лично Гектора, который начал начал носиться стремительным домкратом и резать всех, кто под руку попадёт. Тогда греки, понеся тяжёлые потери, снова отступили за стену. Тут Гера не выдержала и сказала Афине, чтобы та запрягала коней, а с Зевсом она сама как-нибудь разберётся, не зря же в конце концов пестовала Геракла. Афина тут же бросилась в конюшню. Но Зевс не просто так назывлся царём богов, он сразу почувствовал неладное и отправил на Олимп Ириду. Она вежливо напомнила богиням о предостережении Зевса.
И они вдруг решили, что будут сидеть по шконкам смирно.
Тем временем свечерело. Зевс отправился обратно на Олимп, ухмыляясь подкатил к Гере и спросил у неё, мол что такая кислая? Гера упрекнула Зевса в жестокости по отношению к грекам, а громовержец ответил, что завтра сегодняшний день покажется цветочками. Патихард только начинается.
А очередная песня подходит к концу. Греки начали готовиться ко сну. Тем же занимались и троянцы, а вместе с ними и фракийцы, которые пришли помочь Приаму в войне, и честно говоря, я бы очень удивился, если бы они пропустили такое мероприятие. Но обо всём по порядку.
Сразу скажу, что Фракия — это не государство, а область или территория, на которой проживали народы со схожим языком и культурой, которые греки называли фракийцами.
Нагло спизженно отсюда
Наиболее известными фракийскими государствами были Одрисское царство и Дакия, первое было основано в пятом веке до нашей эры, а к середине четвёртого уже успело развалиться, а второе существовало уже во времена Рима и в конце концов попало в зависимость от Империи, но об этом позже.
Население Фракии вело полуосёдлый образ жизни с ярко выраженным социальным неравенством, поэтому большая часть населения была натуральными бомжами. Притом весьма воинственными. История умалчивает о том, как фракийцы месились друг с другом, но достоверно известно, что в составе союзов или в качестве наёмников они участвовали во множестве конфликтов по всей Греции и её окрестностям. Короче выполняли функцию швейцарцев времён столетней войны.
Основным и самым винрарным фракийским юнитом был пельтаст — легковооружённый пехотинец-застрельщик, из защитного снаряжения имевший лишь щит — пельту, откуда собственно и название. Звучит не очень грозно, однако пельтасты были настолько эффективны, что данный тип войск внедрялся по всей Греции. И на это было три причины. Во-первых, фракийцы предпочитали воевать не строем, а врассыпную, так что упор они делали на личные боевые качества, а не коллективные. Во-вторых, они умели в тактику: засады, ложные отступления, демонстрация хуя и прочие военные хитрости помогали им нарушить строй противника и превратить бой в поножовщину. В третьих, фракийцы верили в реинкарнацию, поэтому не жалели ни свои ни чужие жизни.
Была у фракийцев, конечно, и конница, и, если верить автору мода Roma Surrectum к этому вашему Rome Total War, то конница была заебись. Да что уж там говорить, Филипп Македонский, которому посчастливилось присоединить часть фракийских земель к своей империи, по достоинству оценил потенциал их обитателей и нашёл им место в своей армии. А в армии Сани Великого фракийцы составляли пятую часть и задорно рубили хоботы слонам в последнем для Имератора сражении как в пешем, так и в конном строю.
Во времена императора Доцимиана у Рима случился конфликт с Дакией, в ходе которого два легиона оказались выпилены к хуям собачьим, что привело к унизительному для Рима миру. При императоре Трояне снаряжение легионеров было усилено, это коснулось шлемов и наплечников, также появились наручи. Это было связано с тем, что фракийцы освоили фалькс, который был потомком ножей пельтастов. Отличался он прежде всего тем, что был двуручным, и с его помощью можно было рубить легионеров попалам вместе со щитами.
Несмотря на отчаянное сопротивление, Трояну всё же удалось победить фракийцев и включить Дакию в состав империи. А также сделать по этому поводу колонну имени себя.
Также фракийское происхождение приписывается Спартаку, и по всей видимости не зря.
А у меня на этом всё, спасибо моим любимым подписчикам за ожидание, жду ваши гневные комментарии, а то тёмная сторона сама на себя не перейдёт.
Показать полностью
7
"Одиссея" (1997) Андрея Кончаловского. На съёмках
Пока "Одиссея" Кристофера Нолана неотвратимо подбирается к своим финальным +/- $ 1.8 миллиардам кассовых сборов, мы тут с вами вспомним ту "Одиссею", которую мы все помним с детства. А может и не с детства. А может и не помним. Но будем вспоминать...
А точнее - посмотрим, что творилось на съёмках фильма.
Вообще сам Андрей Кончаловский называет свой фильм то "Одиссея", то "Одиссей".
На сайте режиссёра название - "Одиссей". В книге своей называет - "Одиссея".
В Википедии - "Одиссея". На русскоязычных киносайтах чаще - "Одиссей".
По английски название пишется, как The Odyssey. Не Odysseus.
В русском дубляже звучит "Одиссей". В народе называют чаще - "Одиссея".
В общем - и так, и так будет правильно.
Андрей Кончаловский:
Американский продюсер листал смету и морщился.
— Андрей, это же Гомер. Кто это будет смотреть в прайм-тайм?..
— Все, кто в школе не дочитал «Одиссею», — сказал я. — Поверьте, это почти всё человечество.
Он не улыбнулся. Но бюджет подписал.
В 1997 году на американском телевидении вышла моя «Одиссея» — двухчастная экранизация Гомера.
Троянская война, скитания, циклоп Полифем, сирены, Калипсо, Цирцея и долгожданное возвращение на Итаку — сюжет, который кажется знакомым каждому.
Но сделать из этого две серии для телевидения девяностых — задача была не из лёгких.
Бюджет составил около 40 миллионов долларов — на тот момент это был один из самых дорогих телевизионных проектов за всю историю. Среди продюсеров — Фрэнсис Форд Коппола и Николас Мейер. Главную роль сыграл Арманд Ассанте, который мне очень понравился ещё в роли Наполеона в телефильме Warner Bros «Наполеон и Жозефина. История любви» 87 года. Я очень настаивал, чтобы Одиссеем стал он.
Мне не хотелось снимать миф ради мифа. В центре истории — человек, который после долгой войны должен пройти через испытания, чтобы снова стать самим собой и вернуться домой.
— Мне нужен не герой, — сказал я Арманду на пробах. — Мне нужен человек, который устал побеждать.
Ассанте посмотрел на меня долго. Потом усмехнулся:
— Тогда вам нужен я. Я устал ещё до проб.
Я утвердил его в тот же день.
Битву у врат Трои сняли за 5 дней.
Голову циклопа Полифема сделали в мастерской Джима Хенсона - создателя Маппет-шоу и режиссёра шикарного фильма "Лабиринт" (с Боуи и Дженнифер Коннели) - замечательного, очень доброго человека, увы, ушедшего от нас ещё в 1990 году в возрасте всего 53 лет. Но в его мастерской продолжают работать выдающиеся профессионалы своего дела.
Одиссей в исполнении Арманда Ассанте — не идеальный герой и не непобедимый воин. Он умён, упрям, самолюбив, порой жесток и постоянно вынужден искать выход из почти безвыходных положений. Именно это было важно для меня. В «Одиссее» герой побеждает далеко не всегда силой — его оружие это ум, хитрость, умение принимать решения.
Ассанте показал героя одновременно сильным и уязвимым. За внешней уверенностью Одиссея постепенно проступает человек, который устал от войны и отчаянно хочет домой.
За роль Одиссея Ассанте номинировали на «Золотой глобус». Не дали.
А я за режиссуру получил «Эмми».
Ну, а вот как это всё происходило.
Арманд Ассанте:
- О, это была эпопея! Съёмки заняли семь месяцев. Снимали в Турции, на Мальте, острове Гозо и в Англии. Конечно, историю Одиссея невозможно пересказать быстро: это одно из самых сложных произведений мировой литературы, мне кажется... Мы старались сделать историю о поиске собственного "я". И я, честно, старался, как мог!.. Получилось ли?.. Многие говорят - да! Я рад, когда это слышу до сих пор...
Фото ч/б, но так даже лучше, как по мне.
Всё взято из открытых источников.
Смотрите хорошее кино.
Не забывайте хороших артистов.
Показать полностью
18
"Одиссей" Кончаловского: Тарзан, золотые подгузники и немного чёрного юмора
Ладно, нельзя говорить об экранизациях «Одиссеи» - и не поговорить об экранизации Кончаловского 1997. Тут мне придётся мужественно давить оттенки нежности в голосе, ибо я считаю экранизацию прекрасной. Пусть себе – спецэффекты смотрятся теперь уже странновато, да и некоторые решения выглядят неоднозначно… Но в фильм вложено очень много любви к античности в целом и к первоисточнику тоже, я это не могу не оценить.
Несмотря на то что это – одна из самых каноничных экранизаций (если не самая) – она всё равно не обошлась без доли авторского видения. И некоторые моменты в ней вышли… забавными. О них иногда забывают, а я вот пересмотрела и вспомнила. В общем, давайте как всегда, несерьёзный обзор-пересказ. Россыпью – забавное и нет. Готовьтесь - будет длинно!
Итак, серия 1.
- Nants ingonyama bagithi Baba! Извините, это язык зулу, и это с этого вопля начинается мультик «Король Лев». Не могла удержаться. Поскольку в начале фильма Одиссей собственноручно несёт Пенелопу рожать и собственноручно принимает роды. После чего торжественно показывает новорожденному Телемаху остров примерно в похожей сцене.
- Одиссей тут не только царь, но и на все руки мастер. Умеет строить дома, скачет по скалам как козочка и, кажись, единственный из всех Одиссеев любит не только Пенелопу, но и родину. Кончаловский отравлен советской школой киноискусства, ай-яй.
Возможно, потому Одиссей не пытается откосить от отправки под Трою и честно и сразу плывёт за Агамемноном и Менелаем. Ну, или они просто приняли такие эпичные позы, что никак нельзя было устоять.
- Бой Гектора с Ахиллом – это что-то. Ахилл – такой прямо… Тарзан (в смысле, красавец-дикарь с патлами по плечам. И немного - стриптизёр). Он бегает по бою топлесс, гривою маша. А ему стены или с вала грозно орёт закованный в броню Гектор: так и так, мол, ща я тебе сердце вырву! «Гектаааааааар!!» - вопит в ответ Ахилл голосом белоруса, у которого спросили, сколько нужно посадить картохи. Предвосхищая такой же вопль Бреда Питта через 7 лет в фильме «Троя».
Ахилл выдергивает из кого-то копье и мечет в Гектора. Колесница Гектора красиво взлетает на воздух. Уи-и-и-и-и!! «Гектор мой! Моооой!!» - орёт Ахилл и как Тарзан волочёт Гектора куда-то сквозь сумятицу боя. Возможно, в джунгли.
А вокруг – красотишша. Все мечами и копьями тычут, поливают смолой и корчатся в муках. При этом троянцы – в масках бдсмщиков, ну или Сынов Гарпии из «Игры престолов». В общем, это что-то среднее, но трындец как страшно в бою.
А Одиссей нашел какого-то ребенка, который зачем-то вышел под стены Трои – видимо, посмотреть на великих героев. И теперь Одиссей стоит с ребенком посередь боя, как солдат с девочкой на плече в Берлине. Олицетворяет, в общем, примерно то же самое.
Ахилл же тем временем по обрыву, да над пропастью, по самому по краю, стегая и погоняя коней Гектора, волочит за собой Гектора. Вопя, что он Гектора уничтожил и Трою уничтожит.
- Перерыв на сбор оливок на Итаке. Мы видим, какие огромные оливки на Итаке. Во такенные!! Если б у меня были такие оливки – я б их тоже на Калипсо не променяла…
Следующая сцена. Хоронят Ахилла. Не срослось у него с обещанием, в общем. Одиссей, глядя на жертвенного коня, придумывает… коня.
- У прорицателя Лакоона есть верблюд, которого за ним водят. А сыновей нет. Во всяком случае, в кадре. И съедает его не змея, а какое-то графическое чудище. Небольшой морской червь Дюны, видимо. Ну, или у Посейдона выросла большая аскарида.
- Показывают, как ахейцев малость укачало в античной конемаршрутке. Один Одиссей бодр и ржёт в полутьме. Он в восторге от себя, как от Мэйбелин! Это чертовски похоже на Одиссея, на самом деле. Когда ахейцы из коня вылезают, Одиссей всем просто факелом раздаёт люлей, а потом этот же факел и подкидывает в небо как сигнал. И ходит, смотрит довольный на окружающий хаос. Охх, хорошо, думает Одиссей – и идёт с утра на утес моря, говорить богам, что они лохи. И вообще, человек – это звучит гордо.
- Из моря раздаётся голос сэра Кристофера Ли, в смысле, Посейдона, но если бы морские глубины могли говорить, это бы так и звучало. «Должоооооок», - говорит Посейдон, только показывает из вод не палец, а проекцию физиономии на волнах. И обещает, что Одиссей будет страдать.
- На Итаке теперь давят оливки. Мы многое узнаем о промыслах античных… Притом, давит сама царица. Она, как и Одиссей, не сидит сложа руки и умеет всё. Свекровь укоряет Пенелопу, что та растит Телемаха корзиночкой, а надо – царём. Печальная Пенелопа идёт изображать эротическую сцену с прибоем, представляя, что прибой – Одиссей.
- Одиссей приплывает к Циклопу и, не зная, с кем встретится, сразу берет с собой вина на маленькую армию. Вроде как на воду обменять – но мы-то знаааааем, что половину – сами выжрут. Циклоп велик, каноничен и аниматроничен, с ним всё по канону, включая то, что хитрый Одиссей представляется ему как Никто. И включает нейролингвистическое программирование по максимуму.
- Люди не едят друг друга!
- А циклопы – едят…
(Немного чёрного юмора в этой сцене точно есть).
Однако привязывать к овцам мореходов даже Кончаловский не стал. Они просто проскочили мимо ослепшего циклопа. Пользуясь замешательством и самопожертвованием товарища, который играл на дудочке.
После отплытия Одиссей, который всё ещё преисполнен гордыни, орёт и бросает вызов скорее Посейдону, чем Полифему. Полифем тоже бросает, но не вызов, а каменюку. Не попал.
- Дальше идёт остров Эола. Эол – забавный старичок, корчит пресмешные гримасы. «Угадай – кто бог ветра?».
И тоже делает говорящее лицо в воде. Дальше Одиссей непринуждённо лазает по кораблю с яблоком в зубах – тут вообще не забывают пожрать герои. И уже почти приплывает на Итаку, когда… БАМ, БЛИН!
Любопытный дебил открыл мех с ветрами – и сам улетел в небеса. При этом выжил, кстати.
Все следующие 9 лет скитаний будут из-за этого идиота.
- Одиссей что-то такое предчувствует, потому что на острове Цирцеи ведет себя как истинный царь. Развалился, смотрит мрачно, ест оставшуюся еду и говорит своим оболтусам, что не даст им ни зернышка. Оболтусы обиженно идут на охоту, где их всех превращают в разных животных.
Уморительная погоня греков за свинёнком-Политом. А затем, когда его уже поймали, и второй товарищ начинает рассказывать о Цирцее – Одиссей так задумчиво поглаживает свинёнка, что можно обумиляться.
- А он похож на Полита.
- Да заткнись ты!
(Тут тоже есть малость юмора, а?)
И тут мы видим Одиссея во всей красе. «Я их послал – я их верну». И идёт в одиночку, наказывая своим людям отплывать, если не вернется. Вот это лидер, а! Отец родной!
- По пути Одиссей лезет на высокий уступ, сквозь зубы радуясь, что Итака – тоже гористая. Когда он чуть не роняет меч, к нему подлетает Гермес на реактивной тяге, в странных бровях и золотых подгузниках. А, ну и ещё этот прохиндей похож на Джима Керри из фикспрайса. Но даёт каноничные советы и даже кормит Одиссея ядовитой травкой, чтобы испугать Цирцею.
- Ещё Одиссея ждёт полный зоопарк. И шимпанзе, и медведь – ну, члены бывшей команды. Что характерно – он их узнает. Даже интересуется у обезьяны – остальные где? А там уже остальные во дворце Цирцеи – лев, пантера, павиан… хорошее такое кккомбо.
- Цирцея – в немного египетском антураже почему-то. Ну а шо, древний мир, эклектика, всё такое.
Одиссей ступает по-царски вразвалку и всасывает зачарованного вина с добавочкой. Недоумевающая Цирцея лупает глазами. Из угла над ней злорадно ржут павиан и пантера – они помнят своего господина…
- Жаль, - говорит Цирцея, эротично становясь на колени между коленями Одиссея, - хороший бы из тебя вышел лев.
ЛЕВ!! Я же говорила, тут есть отсылка на «Короля-льва»!! Просто Одиссей – не честный Муфаса, а хитропопый Шрам. Судя по тому, что он соглашается разделить ложе с Цирцеей ради общего блага. И берет с собой меч.
- Тем временем товарищи на берегу решили свинёнка-Полита заточить. Как раз в момент, когда Одиссей разделяет ложе с Цирцеей. Так что мы осчастливлены зрелищем говорящего хряка. А потом – голой попы Полита, бегущего карать нечестивцев. Это именно тот момент, когда свинёнок-то мутантом оказался…
- У Цирцеи Одиссей зависает на 5 лет, но как только узнаёт, что время шло не как положено – тут же пытается уплыть. У него – родина, Телемах и Пенелопа. И оливки Цирцея говорит, что плыть надо аж к самому Аиду, и Одиссей немедленно тащит в Аид козла – жертвовать.
В Аиде много огня, камня, отличная плитка и страшные умертвия в воздухе – это такие тени. Одиссей, задорно размахивая козлом, говорит теням, чтобы отстали – это не им козёл! Из сонма теней выходит тот самый пожертвовавший собой флейтист.
У дудочника, кстати, даже своя арка – он и на похоронах Ахилла играл, и на отплытии, и в бой даже сигнал играл, вона как! И пришёл даже в подземке царя выручить.
А он ведь, он, всё дело в чём –
Был настоящим трубачом!
На этом первая серия заканчивается. Вторая будет каноничнее. Но поговорить всё ещё есть о чём.
- Серия 2 стартует сразу с мира Аида. Одиссей волочит козла. Потом тащит его по лестнице вниз. Под конец уже ползёт, как Джон Макклейн, сквозь какую-то вентиляцию в подземном мире. Вместе с козлом. Про это можно сочинить песню в духе Любэ: «Только мы с козлом дружно так ползём, по жаре и по Аиду ползём»… Последнее верно, потому что тень Тиресия сидит у потока лавы и ждёт, пока в него упадёт Голлум с кольцом. Тиресия играет Кристофер Ли, отчего версия насчёт Голлума обретает плоть прямо на глазах. Но, возможно, тень греет старые кости. В пещере лава, по лаве плавает что-то канализационного вида. Одиссей щурится, изнемогает и вообще, чувствует себя как в финской сауне. Выслушав, куда надо плыть и узнав, что его там ждут Сцилла и Харибда, он начинает ползти обратно по ступенькам. Ползти тяжело, но при нём хотя бы нет козла!
- Дальше Одиссей встречается со своей матерью и узнаёт, что она покончила с собой. Это очень сильно отыгранный, трагичный момент. Одиссей повторяет только: «Мама!» - а Антиклея излагает ему насчёт Пенелопы и женихов. Заметим, во всей этой арке нет ни Агамемнона, ни Ахилла – и она особо ничего и не теряет.
- Сцилла и Харибда. О-о-о, какая тут встреча со Сциллой! Тут и напряжение, и тёмная пещера, и ощутимый прямо страх, и нападения ниоткуда, кровушка брызжет, кто-то под лавку лезет – красота! Потом нам, конечно, показывают чудище, и оно такое… немного похоже на хищного дендромутанта… Чудовищу отдают козу. Я даже не знаю, можно ли это считать поклоном в сторону «Парка Юрского периода», вышедшего на 4 года раньше. Но коза сожрана почти как пастью тираннозавра!
От Сциллы путники с трудом угребают прямо в Харибду.
Харибда тоже наконец-то не абстрактный водоворот, а бездонная глотка, даже зубы со всех сторон. Немного похоже на глотку песчаного червя из «Дюны» Линча, да. И вот здесь-то Одиссей теряет всех своих спутников, и это душераздирающе: они, конечно, остолопы, но своего царя любили и многое с ним прошли. А тут их кого сразу в Харибду, а кто ещё повисел на ветвях над пастью, взывая к своему господину… и тут Харибда включила функцию турбовыдува и смыла всех, даже Одиссея. Но Одиссей таки выплыл, потому что он Одиссей.
- Калипсо очаровательна – и наплевать на смуглую кожу. Она встречает Одиссея посреди соляных курортов – и вот ещё плюс: локации не выглядят однообразно. И тут же сообщает, что её спутницы – впервые видят мужчину. «Да и я сама сто лет мужчин не видела», - со значением заканчивает Калипсо, и Одиссей прямо на ходу понимает, что фронт работ весьма велик.
Но сначала Одиссей спит и издаёт во сне дикие звуки. Это потому что ему опять снится, как погибают его люди. Осознав свою потерю, Одиссей в расстроенных чувствах принимается любить Калипсо. За процессом, похихикивая, следят её спутницы. У них что-то вроде наглядной лекции.
- Телемах тоже издаёт странные звуки во тьме ночной. Пыхтит и постанывает, и Пенелопа очень зря врывается в ночь с факелом и вопросом: «А что это ты тут делаешь?» Конечно, он натягивает отцовский лук. Лук не натягивается, но Телемах уже поймал настрой «Всех убью, один останусь». Пенелопа пытается переключить настрой на конструктив. Телемах созывает совет, жалобно описывает, как его объедают женихи и получает корабль – искать отца.
На берегу к Телемаху подкатывает Афина. Ну, как подкатывает. В ответ на его нытьё – она даёт ему камнем по башке. После чего говорит: да-а, голова у тебя крепкая, прямо как у отца (то есть Одиссею тоже вот так прилетало). И напутствует на поиски с ехидной улыбочкой. Афина тут вообще такая… хитрющая, лукавая… ну сразу видно – богиня.
Но почему у неё на шлеме – сфинкс? Это такой намек, что она сама – немного как сфинкс? Или просто Афине в очередной раз захотелось красивую цацку?
- Тем временем Одиссей уже стучит в барабан и танцует под дикие ритмы. Но тут к Калипсо прилетает Гермес в золотом подгузнике и говорит, что пробная версия Одиссея закончена, продлевать не советую, а то олимпийцы тебе могут и остров утопить. Калипсо говорит Одиссею, чтобы тот угребал уже отсюда. Одиссей строит плот из случайно приплывших на остров стволов, получает припасы, отказывается от бессмертия словами, что лучше миг побудет в объятиях жены, чем проживёт без неё всю жизнь, и – уи-и-и-и-и-и, навстречу приключениям!
И топящему Одиссея Посейдону, которому ещё не надоело напоминать: боги тут – не лохи, а мощный сюжетный двигатель.
- Одиссей канонично всплывает у феаков, и теперь мы можем посчитать – что здесь пропустили. Сирен. Лотофагов. Забегая наперед, скажем – Аргуса.
И как раз после сцены у феаков, когда Одиссей раскрывает инкогнито – начинаются моменты, буквально совершенные с точки зрения постановки и актерской игры. Стреляют все ружья на всех стенах. Открываются все шлюзы для зрительских слёз.
Давайте вспомним самое мурашечное, с моей точки зрения:
* - Мой сыр… моё вино… мой хлеб.
Одиссей пробует родину на вкус, обретая доказательство, что перед ним – Итака. Тем временем верный пастух едва не ловит инфаркт, когда видит у себя в хижине своего царя в царских одеждах.
* Встреча с сыном, когда Одиссей видит уже разуверившегося Телемаха и доказывает, что он – его отец.
* Встреча с няней, когда Эвриклея узнаёт Одиссея по шраму.
Думаю, потому Аргуса и не было. Три этих встречи + проникновенная беседа с Пенелопой – у зрителей и без того перебор этих эмоций, решили собачку не впихивать, пока зритель не захлебнулся.
* Эпический выстрел старика и «Теперь узнаёте меня?» - и осознание женихов: «Одиссей…» (кажись, нам кранты).
* Речь перед женихами, где Одиссей объясняет, в чем их вина. В попытке разрушить его собственный мир, который он сотворил. И вот за это он их и истребляет.
* Встреча с Пенелопой, когда сама Афина указывает той дорогу.
И во многом именно эти последние полчаса делают для меня эту двухсерийную историю лучшей историей про Одиссея и лучшей экранизацией гомеровской поэмы. Да, в первой серии мы видели некоторую дичь, и моменты каноничные и хорошие перемежались… не то чтобы с плохими, но авторское видение периодически было странноватым. Но у второй серии совсем другой тон. Она уже меньше развлекает и завлекает зрителя, зато всё вложено в актёрскую игру и в драму.
Ну, что ещё можно сказать? Мне очень нравятся детали. Вот эти все овцы вокруг хижины пастуха, крошливый овечий сыр, чаши с резным рисунком, гиматии и хитоны, украшения, соревнования женихов, туши на вертеле… Это яркий фильм, где не скупились на декорации, костюмы и парики, где женихи не выглядят каким-то зачуханцами – они вон и золото принесли, и сами принарядились, и голые в бицепсах гуляют, качают себе бицуху, лапают служанок, всячески бесчинствуют. Тут нашлось место линии предательницы-Меланте, а ещё тут классный свинопас-Филотий – такой румяный и подмигивающий, и сразу видно – не бедствует парень на работе.
И если собрать это всё вместе… получается, что у нас не совсем подстрочник, но вполне бережная адаптация Гомера. С авторским видением, с погружением в миф, с красивой античностью. Да, пара-тройка эффектов устарела. Но декорации, актерская игра, да и просто красота актёров, постановка, диалоги… вот это всё держится очень достойно. Рискну сказать – оно и дальше будет держаться.
За бесплатной фэнтезятиной и смешными пересказами античности можно забегать сюда: https://author.today/u/steeless/series
Показать полностью
15
Ответ на пост «Фраза, которая никак у меня не выйдет из головы. "Наш бронзовый век рушится"»2
«Поклонение волхвов» или «Алтарный образ Святого Колумбы» живописца Рогира ван дер Вейдена.
Ответ на пост «Фраза, которая никак у меня не выйдет из головы. "Наш бронзовый век рушится"»2
Как вы его ни назовите, хоть двадцатый, хоть просветлённый, хоть технологический, а только тот век, в котором я родился - умер. И это уже не изменить.
Фраза, которая никак у меня не выйдет из головы. "Наш бронзовый век рушится"2
Он буквально использует термин, который был создан в современность для описания периода с 3300 по 1200 годы до нашей эры. Наряду с "народами моря". Представьте себе фильм про средневековье, где главные герои говорят "О боги, наше средневековье рушится!". Я не понимаю, как это вообще можно было вставить в фильм.
Показать полностью
1