Знаете, я с детства жила в пятиэтажном кирпичном доме на пятом этаже без лифта. Фитнес-программа советских квартир тогда была нормой. На нашей пятиметровой кухне мы, семья из четырех человек, обедали в две смены. Потому что два холодильника чувствовали себя главнее нас и не оставляли возможности поставить обеденный стол побольше. По праздникам к нам приезжали многие родственники, и мы кушали и вели разговоры в "большой комнате" за большим столом.

Интерьер был в стиле авангард. Шторы висели на железных тросах, на стенах и под ногами - ковры, пол паркетный, потолки побелены. Резко открывающаяся дверь ванны хорошо проверяла реакцию, она могла запросто пришибить того, кто зевая шел по коридору. Кстати, разойтись двум взрослым людям, даже втянув животы, в этом коридоре было весьма проблематично. Если в ванной один человек чистил зубы, то второй уже зайти не мог.

Я жила там больше 20 лет и не представляла, что однажды буду причесываться, глядясь не в зеркало полированного трюмо. Мы драили квартиру каждую неделю по пол субботы, выгребая песок из-под ковров и намывали чугунные батареи.

Но больше всего я помню запахи: запах пыли, поднимаемый веником из-под того самого ковра, запах жареного лука из кухни и кислого бабушкиного борща, сладковатый запах пирожков с капустой из газовой духовки. Резкий химический запах дихлофоса, потому что травили тараканов, мелок "Машенька", которым были изрисованы все крашеные в салатовый цвет стены кухни.

По утрам зимой нас будил не будильник, а дворник, вступивший с 6 утра в неравный бой со льдом и снегом. За стеной юноша-сосед ежедневно упрямо пытался стать музыкантом. Истерзанная гитара и замученные песни Макаревича начинали свой сольник как раз, когда я приходила из школы и садилась за уроки.

За стенкой в однокомнатной квартире жила бабушка Ксения. Я иногда у нее гостила по несколько часов, потому что оставлять меня дома одну родители боялись. У соседки не было ковров ни на стенах, ни на полу. Только кровать, маленький стол, стул и тумбочка. Мне очень нравилось ее шокирующе просторное минималистическое пространство маленькой квартиры. Но моя бабушка почему то говорила, что живёт соседка бедно, дети не помогают.

А ещё у меня было развлечение - коллекционировать фантики конфет на балкон четвертого этажа. Конечно же, они залетали туда совершенно случайно, под воздействием магнитных бурь. Однажды соседка снизу соорудила на наше двери арт-проект. Неслучайной была и гневная записка, приклеенная вместе с фантиками к нашей входной двери. И охото соседке было подниматься для излития своего творческого порыва на целый этаж вверх, писать и идти обратно. Вредная!

Тогда всё это казалось таким вечным, прочным и незыблемым, как сам кирпич, из которого был сложен наш дом. Мы не знали, что такое евроремонт, открытая планировка, натяжные потолки и гардеробная. Наш быт был тесным, немного неудобным, но до боли родным и наполненным жизнью. И когда я сейчас, глядя в бездушное зеркало шкафа-купе, вспоминаю то полированное трюмо, я понимаю, что в его чуть помутневшей глубине осталось не просто мое отражение, а целая эпоха — простая, честная, слегка неудобная и навсегда ушедшая. И немного смешная, если смотреть на неё с дивана на новой десятиметровой кухне.

Свидетельство о публикации №225100901476