Я понял, что свободы воли не существует. За что тогда Бог отправляет нас в ад?
На днях я поймал себя на очень странной мысли. Я стоял на кухне, смотрел на свой остывающий утренний кофе и думал: а почему я вообще решил его выпить? Мне казалось, что это мой осознанный выбор. Захотел — налил. Но потом я вспомнил лекции одного человека, которые перевернули мою картину мира с ног на голову. И от этого осознания утренний кофе показался мне совсем не таким уж «свободным» выбором.
Этого человека зовут Роберт Сапольски.
Он выдающийся нейробиолог из Стэнфорда, хотя внешне больше похож на ветхозаветного пророка или доброго лешего: огромная седая борода, пронзительный, но какой-то грустный взгляд.
Я потратил несколько вечеров на просмотр роликов с ним, изучая его теорию детерминизма. Если перевести её с научного языка на человеческий, Сапольски говорит страшную вещь: свободы воли нет. Вообще. Никакой.
Поначалу это вызывает внутренний протест.
Как это нет?
Вот же я, я сам решаю, читать мне эту статью или закрыть, нагрубить человеку в метро или улыбнуться ему, украсть или пройти мимо!
Но Сапольски берет скальпель нейробиологии и препарирует наши поступки так, что от этой самоуверенности не остается и следа.
Давайте представим обычного парня. Назовем его Олег. Олег стоит в пробке, его подрезают, и он в ярости выскакивает из машины с кулаками. Церковь скажет нам: Олег поддался гневу, совершил грех, он сделал плохой выбор.
Но как это видит наука? Сапольски предлагает отмотать время назад, как кинопленку.
Олег вспылил за секунду до удара, потому что его миндалевидное тело в мозге подало сигнал тревоги. Почему оно так сработало? Потому что утром у Олега подскочил кортизол — он плохо спал. А почему его мозг вообще так остро реагирует на стресс? Потому что в подростковом возрасте, когда формировалась его лобная кора (тормоза нашего мозга), он жил в постоянном напряжении из-за вечно скандалящих родителей. Его «тормоза» просто не отросли должным образом. А если копнуть еще глубже, то мы найдем гены, доставшиеся ему от прадеда, которые изначально сделали его нервную систему гипервозбудимой.
Выстроилась гигантская цепочка домино. Первая костяшка упала еще до рождения Олега. И вот, стоя на дороге со сжатыми кулаками, он просто оказался последней падающей костяшкой.
Где в этой цепочке тот самый миг, когда Олег «свободно и осознанно» решил согрешить? Его нет. Олег — заложник своей биологии и обстоятельств, над которыми он не имел власти.
И вот тут, друзья, я столкнулся с главным парадоксом, который просто взламывает любую религиозную концепцию.
Если всё в нас — от склонности к зависимостям до способности к состраданию — продиктовано химией мозга, гормонами и генами...
То как нас можно судить?
Вся идея Рая и Ада держится на том, что мы выбираем свой путь. Но если Бог — это Творец всего сущего, значит, Он сам расставил эти костяшки домино. Получается совершенно жуткая картина: Создатель конструирует человека с генетической предрасположенностью к агрессии, помещает его в жестокую среду, где его психика ломается, а когда человек совершает преступление — точно по заложенной в него программе! — Бог говорит:
«Ах ты грешник, отправляйся в ад на вечные муки».
Это всё равно что автомеханик собрал бы машину без тормозов, разогнал её с горы, а когда она разбилась, начал бы бить её кувалдой и кричать: «Плохая машина! Ты сделала неверный выбор!». Звучит абсурдно, правда?
Я часто читаю в комментариях под своими статьями один и тот же вопрос: «Автор, ну если мы ни в чем не виноваты и греха нет, то что мешает нам завтра же пойти убивать и грабить? Страха-то нет!»
Раньше меня злил этот аргумент, а теперь, благодаря Сапольски, я понял всю его несостоятельность.
Осознание того, что свободы воли нет, не делает нас бездушными монстрами. Наоборот. Лично меня эта мысль заставила посмотреть на людей с невероятной жалостью и эмпатией.
Когда ты понимаешь, что злой, желчный или даже опасный человек стал таким не потому, что его «душа испорчена», а потому, что ему катастрофически не повезло с генетической лотереей и условиями жизни — ненависть уходит.
Да, опасную сломанную машину нужно изолировать, чтобы она не сбила пешеходов (поэтому нам нужны суды и тюрьмы). Её нужно попытаться починить. Но ненавидеть эту машину и желать ей вечных пыток в котле — глупо.
Удивительно, правда? Сухая, материалистичная нейробиология, лишающая нас иллюзии свободы, на практике приводит к абсолютному милосердию. Понять всё — значит простить всё. Наука оказывается гораздо ближе к христианскому идеалу любви к ближнему, чем сама церковь с её угрозами адским пламенем.
И знаете, к какому выводу я в итоге пришел, допивая свой утренний кофе? Если Создатель действительно существует, и Его разум так же бесконечен, как эта Вселенная, то Он точно должен быть лучшим нейробиологом. А значит, на Его суде нет места гневу и сковородкам. Там есть только глубокое, абсолютное понимание того, как тяжело нам было быть людьми.
А что думаете вы?
Верите ли вы, что сами держите штурвал своей жизни, или мы просто пассажиры в поезде нашей биологии?
