Привет! 10 числа начал писать этот выпуск, надеялся успеть за 2 дня, но забегался.

Это последняя часть, не думаю, что у меня хватит времени на новые. Поехали!

Смерть откинулась в кресле и посмотрела на почти пустой стол.

Почти. Пухлый конверт с голубенькой каймой сиротливо притаился на самом краешке.

Она прекрасно знала что там внутри, но день начался недурно, так что решила оставить нервотрёпку на конец дня.

Четыре бумаги, вернее, рукописи, каждая с подвесной печатью. Ага, её апелляция, резолюция на ней же, запрос на предоставления дела в Верховный Суд, заключение суда же и приговор. Ясно, всё те же на манеже, уже 3 года тянется эта игра в догонялки. Ну, господа хорошие, значит будем продолжать испытывать ангельское терпение архангельским упорством.

Смерть взяла обычный листочек офисной бумаги, достала из стола чернильницу, уколола палец и капнула в неё свою кровь. Почерк у девушки всегда был каллиграфически идеальный, настолько, что приходилось специально дважды проводить некоторые линии букв, дабы добиться их асимметрии, иначе складывалось впечатление, что текст набран на компьютере.

Прошу пересмотреть решение по делу 1203-2015-TDJP66-G30Alz ввиду отсутствия факта действия, на котором основана позиция обвинителя...

Перевод бумаги, конечно же, но ради такого человека не жалко ни её, ни чернил, ни времени.

Смерть усмехнулась. "У меня есть всё время".

К этому дню она готовилась последние лет десять. Подбирала образ, думала над тем, что сказать, с чего начать. Самым тревожным было то, что именно с её подачи работа должна была быть выполнена на несколько дней раньше. И она обязана об этом рассказать.

Что ж, когда нет уверенности, используй проверенные решения. Балахон, коса, череп.

- Настолько классика, что даже мода... не, не звучит.

В кабинет зашёл юноша. Чуть выше среднего, густая шевелюра щегольски зачёсана назад, открывая лицо и орлиный нос, да и в целом придавая его облику некий хищный вид. Прекрасно пошитый белый костюм подчёркивает атлетическую фигуру. Смерть шутливо присвистнула через зубы.

- Ничего себе ты рожу нацепил. - В голосе внезапно прорезались стальные струнки. - Ну-ка, быстро сменил.

Харон смахнул с лица нагленькую улыбку, а потом смахнул и само лицо. Теперь в костюме стоял тот же юноша, но на лет сорок старше. Он выглядел как мужчина, который повидал в жизни очень многое, перетерпел время крайних невзгод и научился смотреть на них с твёрдой убеждённостью, что нет ничего конечного и абсолютного. Ничего, кроме Смерти.

- Значительно лучше. Ну что, поехали?

Мрачный Жнец был стар. О-очень стар, старше многих и многих культур, образ скелета в балахоне, платье, тоге, нужное подчеркнуть, служил пугалом для людей ещё во времена, когда они поклонялись идолам, высеченным из поваленных молнией деревьев. Это потом появились Танатос, Морана, Хель, Синигами и прочие и прочие. Люди в какой-то момент решили, что если придать Смерти более человеческий вид, то получится и поторговаться за лишнее время. Были жертвоприношения, мольбы, объявляли войны в её честь.

Без толку. И, разумеется, люди обиделись. Особенно оторвались за её счёт Бёклин и Вольгемут со своими писульками. И, как сейчас модно говорить "понеслась".

Но был один, который смог взглянуть на неё иначе. Без злобы и наивного романтизма. Он был.

Бьюик 48 года остался метрах в двухстах от дома. Смерть хотела пройтись, ощутить под ногами камни улицы, по которой её друг проходил каждый день своей жизни. Ей не стоило ни малейших усилий оставаться незамеченной, самые восприимчивые люди видели вместо неё что-то привычно-неприятное, а не скелет в балахоне с песочными часами. В сандалиях с картонной подошвой.

Он мирно дремал в рабочем кресле, на столе лёгкий беспорядок черновиков, остывшая чашка. На полках десятки фигурок, плакатов, несколько дисков и кассет. Смерть поймала себя на том, что узнаёт почти всех, практически каждого персонажа. Увы, времени у него не осталось, а потому и она не может медлить.

Мягкое касание и сердце останавливает свой бег, кровь стынет в жилах, и жизнь гаснет в один момент. Ни единой капли боли. Боль - удел живых.

Он открывает глаза, сонным взглядом разглядывает её в образе Мрачного Жнеца. Ни страха, ни шока, лишь лёгкая улыбка.

- Привет, Билл.

Ной попытался смерить её суровым взглядом, что не так то просто, когда напротив тебя сидит белокожая брюнетка в брючном костюме, но вместо глаз - две голубые искры в пустых глазницах, а половину кабинета занимают угольно-черные крылья.

- Напомню слова Иоанна Златоуста: "А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем". И сейчас это правило...

- А Я ГОВОРЮ ТЕБЕ, ЧТО ОН ПОД МОЕЙ ПРОТЕКЦИЕЙ.

- Так не бывает! - Праведник привстал в гневе, разумеется праведном. - Превышение полномочий, явное покровительство! Где это видано?!

Смерть заломила бровь, её крылья исчезли, а глаза стали почти человеческими, впрочем, сохраняя голубое сияние. Вот только Ной уже понял, что угодил в капкан, о чём и говорил расслабленный вид собеседницы и её лукавая улыбочка.

Девушка подняла палец вверх, явно указывая на Небеса.

- ЕНОХ?

- Прадед не собирался кончать с собой!!

- ИУДА?

И вот так каждый раз. Смерть, получив от Небес отказ, приход к нему, как к секретарю Отца и заводит спор на многие часы о судьбе одного единственного писателя. И плевать она хотела на то, что даже Искариот - личность куда как большая, она ставит их в один рядок. "Перед Смертью все равны".

Впрочем.

- Так, вот дело как оно есть сейчас я решаю в одну сторону - Ад, круг седьмой. Но, напомню, что ты забрала его чуть раньше срока.

Смерть поднялась на ноги, улыбнулась Ною и даже слегка кивнула головой в знак уважения и признательности. Уже ей в спину праведник успел выкрикнуть:

- Это единственный раз!

- Как я выгляжу?

- Как торт. - Торвард тут же втянул голову в плечи, слишком хорошо зная сестру и не прогадал. Костяной гребешок, который Надежда теребила в пальцах, вертясь у зеркала, полетел ему в лоб, но лишь чиркнул по макушке. Девушка прищурила глаза.

- Нарываешься, вредный стручок?

- Лишь дразнюсь. Учителя отправились на новую войну, Катарина до сих пор не пробудилась, как и дядя Эо, так что мне и поговорить то не с кем. Знаешь как меня называют? "Ваша святость". Будто я ходячий фонарь.

- Ну, есть некоторое сходство. Ты высокий и светишься в темноте.

- Шути, шути, мы ещё посмотрим как они на тебя отреагируют. Ты готова разъезжать по улицам Столицы в палантине, запряженном парой жрецов?

- Это паланкин, бестолочь. - Надя ещё раз оглядела свои одеяния. Жрецы Сээтха расстарались и за ночь девушка получила весьма приличного качества брюки, свободную рубашку и крепкий жилет, из Храма Августа доставили великую реликвию - рапиру работы самого иерарха, которой Императрица владела при жизни, а из Аркандра привезли великолепную осеннюю шубку из меха куницы лишь немного напоминающую по крою военный мундир Риэри. Такая расторопность заставляла задуматься, не приложил ли к этому руку сам Прокладывающий Пути. Немного непривычно было лишь отсутствие сложного сплетения причёски с императорской диадемой, волосы слишком уж свободно спадали на плечи, но девушка была уверена, что этот вопрос Он намеревался решить в ближайшее время.

Что ж, зря старался.

- Я не покажусь им, братец. Не одна.

Торвард скрестил руки на груди и ухмыльнулся.

- О, вот оно как. Похоже, я победил.

- О чём это ты? - Надежда смерила брата взглядом, что требовало определённой сноровки, даже сидя Торвард был выше её почти на голову.

- "Не одна" это значит с Августом? Знаешь, мы с Гектором поспорили как-то... на что-то... короче, о вас. Вообще это звучало скорее как "что будет при столкновении непреодолимого желания с непроходимой твердолобостью". Я поставил на тебя.

Надя пересекла зал в три шага и упёрла изящный пальчик в нос брата.

- Думаешь это смешно? Я прекрасно знаю, как выгляжу!! "Идеальный человек", "величайшая из правительниц", "мать всем людям" и бла-бла-бла и вдруг не смогла заполучить единственного мужчину которого и вправду желала. И всё оттого, что этот самый мужик воспринимал меня как дочку. Надменный индюк!

Торвард заткнулся и решил не накручивать сестру лишний раз. Вообще, Надежда не была склонна к импульсивным вспышкам раздражения, скорее наоборот, отличалась воистину титаническим терпением и самоконтролем, но стоило разговору зайти о её отношениях с Августом... Одним словом - бабах.

Да, их история и вправду послужила отличным материалом для поэтов и театралов самого разного пошиба. Кто-то описал Великую войну, прославляя великий гений иерарха и мудрость императрицы, другие создали трагедию об ужасах лишений и миллионах разбитых судеб, а кое-кто решил разыграть низкосортную драму о невозможной любви между воином и его госпожой. Вот только хоть какой-то достоверности добились лишь последние, хотя едва ли и сами об этом знали. Август десятки лет защищал Надежду от интриг вельмож, принимая удар на себя, он гарантировал стабильность её власти своей военной мощью и авторитетом и делал это ещё задолго до того, как сестру короновали. Она так и осталась для него хрупкой маленькой девочкой, которую нужно защищать всеми силами, даже несмотря на то, что Надежда дважды возвращала его из посмертия и обладала мощью на порядок выше чем он сам, пусть и не боевой. И Август знал о её чувствах, но просто не мог на них ответить, считая, что так предаст её доверие.

Она так и не смогла решиться сделать первый шаг, он же не позволял себе этого сделать. Две жизни были тесно сплетены меж собой столь многими связями, но так и не смогли найти способа стать единым целым. Их тянуло друг к другу, они и впрямь могли бы быть счастливы, нужно было лишь дождаться удачного случая и открыться друг другу. Но годы шли, а заветный день всё никак не наступал. А потом Августа убили.

Горькая ирония.

Надя взяла себя в руки через несколько минут, хотя её личико было пунцовым от возмущения и девушка тяжело дышала. Торвард решил подать голос.

- Слушай, ну, теперь то между вами ничего не стоит. То есть, он старше тебя на десяток лет, но прошло уже несколько эпох, да и потом, теперь то вы равны. Он божество, ты тоже. - Он заметил как в глазах сестры вновь разгораются искорки гнева и поспешил закрыть рот. - Молчу.

Девушка на минуту прикрыла глаза, успокоила дыхание и провела пальцами по лицу и шее, беззвучно шевеля губами, проговаривая знакомые слова. Торвард узнал эту мантру, сестра частенько использовала её, что бы очистить мысли от тревог и сомнений, строго следуя правилу вздоха. "Ты знаешь ответ на любой вопрос, он приходит с первым дыханием".

- Не бери в голову, лучше помоги.

- Э, хорошо. А как?

- Я не смогу прижать его к стенке и заставить открыться, если не знаю как его найти.

- Думаешь, это разумно? История показала, что давить на него плохая идея, он может среагировать неадекватно.

- Если я в лоб выдам ему всё, что думаю и хочу, то он не сможет отвертеться. "Привет, я жива. И, кстати, я не твоя дочь, но с радостью буду твоей женщиной. Ответь прямо сейчас, ты этого хочешь?". Как-то так, подумаю в пути. Можно ещё добавить что-нибудь про вредность воздержания и психологические комплексы.

- Может как-то всё же мягче?

- Нет. Я хочу сбить его с толку и лишить возможности выкрутиться. Мы уже пробовали решить этот вопрос головой и только потеряли уйму лет. - Надя отправилась к выходу из Храма, прямо к Путевым Вратам и едва слышным шёпотом добавила. - Он мог быть моим ещё тогда. Так что теперь пусть решает сердце.

Гектору до жути надоел Ад за полгода с момента первого прибытия, так что командование вторжения, а именно, шесть человек, собралось в весьма неформальной обстановке. В каком-то смысле это играло им на руку.

В смысле, ну кто мог бы хотя бы предположить, что люди в парковой беседке, одновременно с приготовлением мяса на огне, "под пивко" обсуждают штурм Вавилонской Башни?

Ваятель Кошмаров наполнил бокалы и ловко метнул их по столу в руки каждому из командиров.

- Главная проблема в том, что мы ничего не знаем о Небе. Численность войск, боевая мощь, логистическая сеть... их вмешательство может спутать нам все планы.

- Это стало бы проблемой, если бы мы хотели победить. Я так понимаю, наша цель просто завязать драку и посмотреть как они держат удар. - Луций подцепил на нож знатный кусок мяса и вырвал из него приличный шмат прямо зубами.

Глава капелланов, Марий, нарочито медленно наложил из общего блюда себе еды, засунул салфетку за воротник и начал нарезать мясо на маленькие кусочки.

- А зачем останавливаться? Слабость наших родичей это наша слабость, их падение станет нашим. Если они не смогут остановить нас когда мы ограничены столь скудными силами и вынуждены вести бой вслепую, то наша обязанность принять на себя главенство над их миром и подготовить к грядущей войне. Это то, что я называю добродетелью.

Юлия, командир Кошмаров, отряда разведчиков, молча дважды стукнула ногтем по столу, выражая согласие с Марием. Женщина вообще редко подавала голос или хоть как-то выражала своё мнение, предпочитая слушать и запоминать. В конце концов, нож в горло или стрела в глаз куда красноречивее слов.

- Марий, я то думал ты у нас гуманист. - Октавиан шутливо отсалютовал легату бокалом и подмигнул. - Рвёшься в бой, будто берсерк, а должен быть среди нас самым спокойным. Может, пришла пора тебе присоединиться к штурмовикам?

- Твоих головорезов и без меня есть кому сдержать, Тави. Если тебе есть чем возразить, скажи об этом не таясь.

- Да мне, если честно, наплевать. Из Юли слова клещами не вытащить, так что я вам скажу, что узнал от местных. - Штурмовик залпом допил бокал и резко вернул его на стол, будто ставил точку в споре. - Рабство, которое они зовут "обязательствами", дерьмовое общество, где всем друг на друга начхать и разобщённость. Это не мир, а куча дерьма. Вы в курсе, что у них тут нет даже единого государства? Мелкие владения, порой из одного островка, делят меж собой клочок земли и хлеба. Народ говорит на тысяче языков и всё равно никто друг друга не понимает. Так что мне наплевать, что мы тут решим. Хотим их выпестовать? Ладно. Приказано удавить собственными кишками? Замечательно. - Октавиан резко встал из-за стола и наклонился к Августу, уперев в стол кулаки. - Вообще, давненько мы не мастерили колья, а, воевода? Душа просит крепкого мочилова, что б визг и ор до небес и дым стеной.

Иерарх ответил далеко не сразу, в его голове мысли сталкивались с бешеной скоростью, противореча друг другу. Парадоксальные эмоции противостояли логике, доводы разума разбивались о строгие догмы морали и в итоге оставались лишь самые крепкие и стойкие крупицы, которые и стали кирпичиками в конечном решении.

- Луций, ты во главе пехоты остаёшься в Аду. Как только мы откроем Врата, с нижних кругов поднимутся остатки войск демонов, так что нужно удержать плацдарм. Атаку начнём прямо в Башне, там есть переход из Ада, штурмовики в авангарде. Как только возьмём территорию под контроль, Юлия остаётся в обороне. Если вмешаются Небеса, то Кошмары всеми способами задерживают их наступление, это критическая точка. Если нас отсекут от Ада, то бой считай проигран, так что пока Гектор занят с Вратами, мы с Октавианом устраиваем столько шума, сколько можем и выманим на себя силы противника.

Командиры прекрасно поняли подтекст плана атаки. Смысл удерживать Врата Ада открытыми и вступать в бой на два фронта есть только в одном случае - решено открыть Путевые Врата прямо в Империю.

Август только что объявил вторжение.

Мужчину в центре круга била мелкая дрожь, он буквально кожей чувствовал присутствие существа куда большего чем он сам, но всё что мог, это слышать слабые отголоски его мыслей.

Обманчиво привычные образы, в которых он силился разглядеть хоть что-то знакомое вереницей мелькали в его голове. Он вновь и вновь вглядывался, но будто пытался ухватить вилку негнущимися пальцами. Казалось, это так же просто как прочитать страницу в детской книжке, но стоит посмотреть на слова, как буквы в них вдруг оказываются рисунком, а то, что выглядело нелепой мазней вдруг обретает смысл и форму, тут же утрачивая их, стоит обратить внимание.

Человек выходит из круга, осторожно переступая через раскинутые руки юноши и направляется в ванную. Нужно смыть с себя кровь и прибраться, а то тело на жаре начнёт вонять уже к вечеру.

И пусть ему опять, в который уже раз не удалось добиться ничего кроме лихорадочного бреда, нужно пытаться снова. Результат, если честно, уже не имеет значения, он просто не желает останавливаться, ведь тогда всё потеряет смысл. Годы охоты пойдут прахом, а он многим пожертвовал за эти четырнадцать лет. Не каждому удастся так ловко скрываться от властей и всё ещё исполнять своё предназначение, но и цена за это велика. Нельзя подолгу задерживаться на одном месте, нужно быть всегда настороже, грамотно подбирать жертв и всегда тщательно прибираться за собой. Привязываться ни к кому тоже нельзя, и надо как-то ещё и о себе заботиться.

И всё ради смутного шёпота, который приходит к нему в моменты покоя и зовёт. Он не понимает слов, но хорошо чувствует те эмоции, что скрыты в голосе, будто мать говорит как любит своего сына. Он так его и назвал - мамой.

И мама хочет ему что-то сказать.

- Коль нарвался на какую-то ловушку. Взрыв как от Каменного Кулака, только поменьше. Броня взяла на себя часть удара, хотя осколки посекли ему ноги ниже колен, при чём сильно. Ему восстанавливаться дня три, не меньше.

- Ну а второй?

- В Ариссу попала какая-то стрела размером с дыню и дымящая с зада. Короче, от девчонки осталась башка да сиськи, но она выжила. Ей нужно новое тело, а это полноценный Сон, сам понимаешь.

Август поднялся на ноги и прошёлся по террасе.

- В общем и целом, их обычное оружие против нас считай бесполезно, только что-то тяжёлое.

- В целом да. Я бы советовал стремительный штурм, но тут есть риск захлебнуться в нападении, сам понимаешь.

- Понимаю, Луций, понимаю. - Иерарх едва не потерял равновесие и недовольно глянул на легата беллаторов. - Ну и намусорили же вы тут. Нельзя было как-то потише?

- Слушай, что ты хочешь? В последний раз мы воевали лет так двести назад, вот ребята и пошли вразнос.

- Это не "вразнос". Это бойня какая-то.

Луций не нашёл что ответить, главным образом из-за того, что во время разговора с Августом его сильно отвлекала пара растерзанных тел, свисающих из оконного проёма особняка. У одного не хватало головы, её снесли одним мощным ударом, у второго в груди зияла сквозная дырка, при чём в неё легко проглядывался светлый камень стены. Вся атака была лишь пробой сил, беллаторы намеревались узнать какую угрозу для них представляет огнестрельное оружие.

И по-началу всё шло хорошо, периметр они прорвали легко и просто, буквально смяв оборону врага. Так же играючи пересекли охраняемую территорию до главного здания, пули не причиняли им никакого вреда. Воины крошили людей без особых усилий, благо Август весьма доходчиво объяснил значение слова "наркокартель", так что ни у кого не было особых причин сдерживаться, ведь все знали, что имеют дело с ублюдками.

Вот только не знали насколько эти люди были.. чудовищами, пока вечно спокойный великан Коль, заливаясь слезами, не вынес к фонтану во дворе маленькое тельце. На её шее были синяки, её руки... Луций дёрнул головой, отгоняя воспоминания прочь. Но в тот миг беллаторы, мягко говоря, разозлились. Есть поступки, которые любой человек не имеет права делать. И убийство ребёнка входит в этот список, оправдать его почти невозможно, а даже если и получится, клеймо "монстр" будет до конца дней огнём гореть на душе.

К рассвету от бандитов остались лишь воспоминания, хотя особо кровожадные воины до сих пор забавлялись с парочкой мерзавцев. Особенно отличились близняшки Иоля и Иарра, девушки затеяли тренировочный бой, вот только вместо оружия пользовались телами ещё живых ублюдков. Рядом с ними уже валялась небольшая кучка переломанных тел, воительницы себя не сдерживали и вовсю пользовались своей огромной силой.

Особняк же превратился в одно огромное кровавое пятно, что и вызывало недовольство Августа. Оно и понятно, от беллаторов ждали дисциплины и слаженности, а получилась... ну да, натуральная бойня.

Иерарх глубоко вздохнул, так и не дождавшись ответа.

- Ладно, никого из наших в здании нету?

- Нет, хотя может кто из этих и остался. Могут быть потайные комнаты и...

- Да и хер с ними! - Август пинком отшвырнул от себя чьи-то обрубленные ноги. - Не захотели быстрой смерти, получат медленную.

Особняк пожрала тень иерарха, поднявшись с земли она волнами накатывала на стены, пока не скрыла всё целиком. Будто морская волна смыла песчаный замок. Всё заняло от силы полминуты и Луций знал, куда делось логово бандитов. Нда, смерть от топора была бы милостивей.

Тень мерно, даже как-то лениво начала растекаться от дыры, оставшейся на месте здания и поглощать территорию.

- Строй людей и отправляйтесь в лагерь. И ты знаешь, проверь... это.

Приступ тошноты подкатил к горлу легата и его едва не вывернуло.

- Ладно. Хотя, жрать такое говно...

- Ага, знаю. Но ты проверь, оно лишним не станет.

Лиса подобралась к самому стеллажу со свитками, повиляла задом, изготавливаясь к прыжку и только лишь взмыла в воздух, как была перехвачена мужской рукой.

- Мелкие пакостницы, ну чего вам всё надо от библиотеки то?

Говоривший мужчина был красив. Крепкое сложение атлета, но без пошлой надутости, гордая осанка и тёплая улыбка, длинные волосы медового оттенка, свободно спадают вниз до самых колен. Повязка лазурного шёлка на глазах не портила лица, а скорее придавала его юношеским чертам изящность и немного загадочности.

И рост лишь немногим меньше трёх метров.

Бог, Прокладывающий Пути, Сээтха, поставил лису на пол и слегка подтолкнул от стеллажа.

- Брысь, мелочь хвостатая. - Сээтха вдруг задрал голову к потолку Храма и поднёс ладонь к уху. - Ах вот почему вы расшалились, пушистые. Ну, пошли встретим наше дитя.

Близ Храма Сээтха когда-то создал небольшое озеро, лишь для того что бы иногда общаться с братом через его воды. Впрочем, он был немного высокомерным и не позволил себе ограничиться какой-нибудь лужей, так что возвёл из воды десяток арок, разбил небольшие заросли огнецвета и кувшинок, окружил это всё парой холмиков и уходящим в бесконечность апельсиновым садом.

На берегу, погрузив ноги по щиколотки в воду, сидела девушка. Сээтха прямо по водной глади прошёл к ней, наклонился и поцеловал в макушку.

- Долго же ты спала, милая, мы почти потеряли надежду за эти столетия. С добрым утром, Надя.

В её рубиновых глазах не было ни намёка на страх, лишь смущение, белые волосы, сырые от воды и прилипшие к шее обрамляли щёки, подчёркивая неестественную, практически совершенную красоту. Совершенно нагая и мокрая, Надежда Алисия де'Фамион, Белая Императрица, когда-то правившая всей Империей, поднялась в полный рост и заглянула в лицо Сээтха.

- Где он? Где мой любимый?

- Он ведёт войну.

Надя нахмурилась и закатила глаза, что ей совершенно не шло. Её лицо имело слегка хищные черты, заставляя задуматься над тем, что домашняя кошка может быть сколько угодно миловидной, но всё ещё остаётся хитрым и умелым хищником.

Девушка прищурилась, поджала губы и упёрла левую руку в бок, будто не замечая собственной наготы. Было в этом жесте что-то фундаментальное, будто бы описывающее её натуру.

- Ну разумеется он воюет. Он рубился со всем миром всю жизнь, и до сих... О-ой! - Её глаза округлились так сильно, что  розовые пятнышки в уголках век стали почти ровными.

Сээтха снисходительно улыбнулся.

- Да. Он умер тогда, на дворцовой площади.

- Но... тогда как?..

- Маленькая. - Сээтха создал из воздуха отрез лазурной ткани и набросил его на Надю, позволяя материи самой принять форму платья. Получилось простенько, но ведь главное не что носить, а как. И любая Императрица сможет хоть мешок из под картошки подать как наряд из сорока элементов. Уверенность, стать и очарование можно завернуть в корсет и юбки, но без них любое платье это лишь куча тряпок. - Маленькая, мне так много нужно тебе объяснить. И так много тебе стоит узнать.

- Ну... ты заходи как- нибудь ещё. - Здоровенный мужчина крепко обнял Самаила и хлопнул по спине. - Только в следующий раз через Путевые Врата, идёт?

- Я и не против, это лучше, чем быть притащенным через всё Бытие за ноги.

- Неужели?

- Ага. Земля в штаны набивается.

Торвард засмеялся и отошёл с пути павшего архангела. Перед Самаилом открылись Путевые Врата, большая каменная арка, связывающая миры Империи как перекрёсток. Ему предстояло войти в них, но выйти уже в ином Творении, хотя покидать Империю отчаянно не хотелось.

Тут не было таких слов, как "чёрт", "дьявол" и даже "грех". Здешние люди не знали ничего об архангелах, Всевышнем или Аде, зато они многое могли рассказать о том, как бороться за свою свободу и жизнь. Как прорубать своими руками путь в будущее, без помощи высших сил.

Торвард де'Фамион, Страж Столицы, был огромным мужчиной со светлыми волосами и тёмно-золотыми глазами, его присутствие ощущалось как жар огня и Самаил хорошо знал какая сила порождает такое эхо. Он слишком часто имел дело с носителями этой мощи что бы ошибиться и прекрасно понимал, сколь опасен человек, воплотивший в себе надежду всех людей. И, если он прав, то Август был силой того же рода. Вот только какой?

За полгода павший многое узнал об Империи, о том, через что прошли её люди и какие уроки они вынесли из этой борьбы. Это многое объясняло в поведении Августа и Торварда... и наводило на одну неприятную мысль.

Уже пройдя сквозь Врата, Самаил пробормотал себе под нос.

- Вы и правда нам не враги.

У всего есть своё назначение.

На вилку насаживают кусок мяса, что бы положить в рот.

Бумага нужна для записей.

Врата Ада - отделяют Преисподнюю от остального Бытия.

Если немного конкретнее, то Ад это такая помойка вселенского масштаба, только вместо мусора в него скидывают "нежелательные воздействия". Любые катастрофы, происходящие на Земле это лишь эхо того, что творится в Аду. Землетрясения, ураганы, гиперинфляция, толерантность. Врата сдерживают весь этот поток до терпимого состояния, и если вам кажется, что в мире слишком много бед, то поверьте на слово, Ад колбасит ежедневно и весьма интенсивно, выражение "пожар в борделе во время наводнения" очень точно описывает повседневное состояние обитателей Преисподней.

Вернее, описывало ещё каких то пару дней назад, до того, как Врата захлопнулись. Первые часы ошалевшие от спокойствия грешники и демоны тупо пялились по сторонам, насторожено ожидая какого-нибудь глобального караула, который своим приближением заставил поутихнуть остальные катаклизмы. Так прошёл день, за ним второй, а к утру третьего в Аду опять случилось нечто. Началось всё по-тихому, в попытках снять напряжение, потом один грешник навестил другого, они пригласили ещё одного, а трое это уже банда. Цепная реакция развивалась с ужасающей скоростью и к утру третьего дня половина Ада мучилась ужасным похмельем, а вторая половина ещё не протрезвела... да и не собиралась. Массовые гулянья обещали перерасти в массовые беспорядки, но вот уж к ним Преисподняя давно привыкла и ожидала с какой-то извращённой тоской. Люди любят стабильность, даже если она выражается в ежедневном душе из помоев, но точно по расписанию. Грешники чувствовали себя неуютно от того что на них перестали сваливать массу несчастий со всего Бытия, но рано или поздно должны были привыкнуть к переменам.

Однако, раз уж бедствия перестали сыпаться в Ад... то они оставались на Земле. Вероятности складывались в возможности, а эти упёртные сволочи всегда найдут какой-нибудь способ случиться.

- Это просто пизд... - Полтора последних слова Смерти потонули в грохоте заходящего на посадку самолёта. Он попытался приземлиться, выровнялся по полосе, чуть завалился на бок, грозясь сорваться в падение и лишь усилиями пилотов удержался в воздухе и снова набрал высоту, возвращаясь в небо. - Один на миллиард? Какой шанс?

- Скорее на сто миллиардов. - По воздуху от пальцев Рока разошлись трещины и время уже в четвёртый раз вернулось вспять. Солнце поднялось с запада и невысоко зависло над городом, грозовой фронт на востоке вновь налился чернотой из которой вот-вот вырвутся две молнии разом, столкнуться в воздухе и разнесут что-то на кусочки. В первый раз это была кабина пилотов, во второй диспетчерская будка. А в последний разряд ударил по корпусу самолёта, вывел из строя связь и перегрузил управление, и соскочил прямо в два автобуса с пассажирами, поджарив людей заживо. Казалось, сама вселенная не даёт архангелам удержать ситуацию под контролем и люди просто должны погибнуть.

Трагедии случаются, это правда. Однако, обычно они происходят либо по планам Рока, либо с его молчаливого одобрения и, обычно, Смерть в курсе происходящего. Вот только стоило закрыться Вратам, как вся Судьба пошла наперекосяк и Новый Вавилон встал на уши. Сначала резонанс казался крошечным и несущественным, однако, стоило чистильщикам вмешаться, как на смену трещине приходила другая, побольше. А то и не одна. Распутывая клубок, Пряха нашла три наиважнейшие точки основания. Теракт в школе удалось купировать малой кровью - чистильщики просто сыграли на вероятности и подросток с автоматом натолкнулся на опытного соцработника, который убедил паренька не разрушать свою жизнь и не губить жизни ещё полусотни людей. Второй случай потребовал организовать огромную пробку размером с половину Лондона и в итоге заседание суда по делу о финансовом мошенничестве пришлось отложить на неделю из-за неявки и истца, и ответчика. Что не даст создать опасный прецедент с оборотом криптовалюты. А вот проклятый самолёт ни в какую не хотел поддаваться, а последствия были ужасны - день траура в Евросоюзе давал почву для острого конфликта левых с консерваторами и привёл бы к новым ультраправым настроениям. В перспективе, лет через 30 на территории Европы проглядывался новый Рейх.

За последнюю неделю Рок столько раз возвращал время вспять, что сбился со счёту какой сегодня день. И проблема была не в том, что он устал, о нет, обладай какой-нибудь психопат силами архангела, он мог бы уничтожить вселенную десять раз подряд, прерваться на обед и уничтожить мир ещё десять раз, а на следующий день повторить. А вот сама реальность постепенно изнашивалась, возникали и тут же схлопывались временные петли и парадоксы, что отражалось на основной линии. Пока что всё ограничивалось дурацким дежавю у особо восприимчивых людей, но это как ковырять плотину киркой. Долби несколько дней к ряду и всё, чего добьёшься - малюсенькая течь, ударь ещё раз и вот тебя смывает бешеным напором воды.

- Ладно, допустим он упадёт так или иначе. Я сказал "допустим". - Рок сразу пресёк возмущение Смерти. Ей ещё не хватало разбираться с авиакатастрофой. - Если мы не можем изменить сам факт падения, то надо менять обстоятельства.

- Предлагаешь намеренно уронить его?

- На наших условиях.

Смерть внимательно посмотрела на Рока, тяжело вздохнула и зло фыркнула в сторону.

- Ну, это может сработать.

- Это уже полная хуйня. - Смерть улыбалась во весь рот, но веселья в этой улыбке не было ни грамма. Скорее это была гримаса неверия, отчаяния и лёгкой истерики. - Вот берёшь словарь, вот ищешь там слово "хуйня" и найдёшь... вот это!!

Рок удивлённо смотрел как догорает врезавшийся в пассажирский лайнер самолёт. У Смерти лопнуло терпение и женщина порывисто наматывала круги по океанской глади.

- Да откуда он взялся то?! Ну до берега миль двадцать, тут не то что корабль, тут суслика спрятать то негде, чистое поле... вернее океан!

- Какого суслика?

- Никакого! - Смерть раздражённо отмахнулась, на несколько долгих секунд замерла на месте, восстанавливая самоконтроль и продолжила уже тихим, спокойным голосом. - Рок, мы всё перепробовали. Нужно привлечь Удачу.

- Резонанс просто найдёт выход в других проявлениях.

- Я знаю. Но раковую опухоль не всегда удаляют всю целиком, иногда приходится отрезать куски. Интенсивность этого треклятого самолёта просто зашкаливает, если разделить её хотя бы пополам, то их может быть сможем купировать. А не сможем, будем делить ещё и ещё.

- Проклятье, это просто верх безумия.

Рок замолчал, пытаясь найти хоть какой-то выход из сложившейся ситуации. Они пробовали предотвратить крушение, пробовали убрать из самолёта пассажиров, пробовали уронить его с небольшой высоты в воду, пробовали не дать вылететь из аэропорта, они даже пробовали чуть ли не на собственных крыльях дотащить его на посадку. И всё без толку. Если дело так и дальше пойдёт, то самым верным решением будет просто умертвить всех пассажиров и экипаж ещё до вылета. Но этот вариант немногим хуже... и, честно сказать, лучше, чем привлечь в резонанс Удачу.

- Зови её. - Рок ещё раз посмотрел на картину крушения. - Ненавижу проигрывать.

Уриил терпеливо выжидал пока здоровенный чернокожий мужчина придёт в себя. Терпение вообще выделяло Дозорного даже среди архангелов, он больше привык слушать и наблюдать, а если и вмешивался, то наименее явно. Дуновение ветра, пяток тихих слов в нужный момент, а порой хватало всего лишь его присутствия.

Усир не обращал на архангела внимания, наслаждаясь воздухом Нового Вавилона, прохладой воды на лице и шумом города.

- Великолепно.

Бывший бог древнего Египта, старейший из вампиров и единственный информатор обернулся к Дозорному и благодарно кивнул.

- Ты знаешь каково там, в Небытии?

- Да.

- Пепел. - Здоровяк прошипел это слово будто сцеживал песок из под языка. - Везде проклятущий пепел. Валит с неба, застилает землю, забивается в глаза и рот. Поначалу непонятно откуда он вообще берётся.

- Это прах тех несчастных, которых Небытие поглотило.

- А ещё ветер. И света нет, только полумрак. Постоянно хочется жрать и спать, вечно уставший, а стоит остановиться и начинаешь рассыпаться в этот проклятый, сраный пепел. И так день за днём, хотя ты вообще времени не ощущаешь. Либо ум не выдержит, либо воля сломается. - Усир подошёл вплотную к Уриилу и сел на землю. - Ты отправишь меня обратно?

- Нет. Мне нужно, что бы ты ответил на вопросы.

- Хорошо, а что со мной будет потом?

Уриил мягко улыбнулся и спокойно кивнул, как бы давая понять, что доволен покорностью вампира. Откровенно говоря затея с Усиром не нравилась ему с самого начала, нелепой казалась сама мысль сотрудничать с этим уродом, к племени которого Отец не имел ни малейшего отношения. Кровососы просто появились в какой-то момент, как уродливый маленький прыщик на лике Бытия. Архангелы не истребили их под корень лишь из-за того, что вампиры не высовывались и вели себя достаточно тихо последние тысячелетия. Конечно, с тем же Египтом была масса проблем, но то дело прошлое.

- Что может быть хуже Небытия?

- Не знаю и знать не хочу. Дайте мне остаться тут, это всё что я прошу.

- Тебе придётся заслужить право просить помилования.

- Вот как... хорошо, я согласен. Спрашивай.

Время замерло. Уриил отчетливо почувствовал как мир пришёл в движение, линии вероятностей и возможностей пересеклись в одной точке.

- Что такое Август?

Первые лучи восхода пробились сквозь полутьму каменной кельи и озарили своим светом старые шрамы темнокожего мужчины. Рваные, уродливые шрамы от ремня с шипами, каким в далёкую пору погонщик рабов в Яме наградил юношу за слишком дерзкий взгляд. Если в тебе не признают человека, то и обращаться с тобой будут не как с человеком, ты собственность. А с имуществом хозяин волен поступить по желанию.

Тебе не положен голос. Не положено имя. И даже права на жизнь не положено.

В день, когда ворота Ямы были разрушены, ему дали имя Луций. Другие видели свет солнца, впервые в своих жизнях, и как он отражается от мокрой кожи раба с изуродованной головой. В тот день Луций рыдал от счастья.

Свобода сияла прекраснее любой лампы в Яме.

Вскоре, ему протянули руку помощи вновь, ведь, честно признаться, восстание удалось поднять не без чужого вмешательства. Тогда Луций узнал, что молодой мужчина с шрамами у правого глаза - герцог Риэри, правитель города Арктандр. Риэри не признавали рабства, оно шло вразрез с их образом мысли.

Герцог позвал его на войну. Дал шанс сразиться за право называть себя человеком и завоевать славу.

А ещё это значило трёхразовое питание, оружие, вещи, и даже жалование. Обучение. В лагере второго легиона Луций научился читать.

Когда война кончилась, его люди уже не были беглыми рабами. Они были легионерами, при чём ветеранами. Он женился, стал отцом, попытался было открыть лавку, как бывший герцог, а теперь уже глава Совета Мастеров, его высочество великий князь Август эр'Риэри, жаловал ему титул лорда, и звание легата второго легиона. Луций считал, что выше ему не взлететь.

Однако, и после смерти он вновь встретился со своим покровителем и другом. Он открыл правду о себе, которую и сам не знал при жизни. Открыл ему свои страхи и опасения. И вновь звал его на войну. Луций согласился не долго думая, его мятежный дух ещё не был готов обрести покой.

Так человек, рождённый рабом в руднике, всю молодость ни разу не видевший неба, стал тем, кого люди зовут беллаторами. Воины, что сражаются под рукой божества.

Луций с удовлетворением смотрит на лучи восхода, освещающие его скромную келью. Пусть бы Август пожелает штурмовать хоть врата Бездны, пусть пойдёт войной хоть на само небытие и его обитателей. Луций поведёт легион за ним следом и едва ли кого-то придётся подгонять.

- Вампиры?

- Да, мудрый, вампиры. В их преданиях говорится о том, как их создали два божества, Тень и Кровь. Они вручили...

- Алистар. - Рок прервал колдуна и нацедил в стаканы виски. - На трезвую голову в мифах кровососов я ни бельмеса не пойму. Так что давай, по стаканчику и только по делу. Без литературных извращений.

- Вам лишь бы насосаться. - Смерть, несмотря на осуждающий тон, разбавила виски колой и осушила стакан в три глотка.

- Если только по делу, то вампиры верят, что их старейшины ведут свой род от некоего Усира. Он или она появился в нашем мире пройдя через Сопряжение и посвятил других людей в Тень и Кровь. Он был великим воином, таким сильным, что цари Африки и Египта пали к его ногам и назвали богом.

- Усир... Осирис?

- Именно. Если хорошенько покопаться с мифологии, то Осирису приписывают целый список сил, характерных для вампиров. Да и его знания явно превосходили технологии того времени. Мудрый... а ты не был с ним знаком?

- Шутишь? Да языческих божков на планете хватит на целый город, большинство из них не более чем зарвавшиеся люди с кое-какими силёнками. На заре времён достаточно было уметь вызвать дождь и вот уже ты божок какого-нибудь племени.

- Жаль, потому-что это всё, что мне удалось узнать. - Алистар внимательно посмотрел на Смерть. - Госпожа, а что происходит после смерти с вампирами?

- Отправляются в небытие. Та ещё помойка, туда же попадает примерно каждый двенадцатый человек. Напоминает огромный кошачий лоток, который постепенно обращает мертвецов в прах. Если Осирис и был вампиром, то от него остался лишь песок.

- Хм. Вообще... вообще есть идея. Только она тебе не понравится. - Рок натянуто улыбнулся.

- Уже не нравится.

- Мы можем воскресить Осириса. Не родился же он вампиром, вернём его человеком и расспросим о том, втором Бытии. Думаю, за возможность пожить по-нормальному полста лет и получить человеческое посмертие он нам расскажет всё что знает. Только...

- Ага, я уже поняла. Воскрешать это к Рафаилу.

Только на следующий день я понял, какой подвох заготовил Август.

Крепость, куда нужно топать видно на горизонте и, вроде бы, дойти до неё по тропке не так уж и сложно, но есть три "но".

Первое - тропка тропкой, а в остальном меня забросили посреди дикого леса без всяких ориентиров и сбиться с пути достаточно просто. По-началу я часа четыре бродил кругами, пока не додумался делать зарубки на деревьях. Похоже, форт был чем-то вроде перекрёстка.

Второе "но" - без пламени я не мог даже разжечь костёр, а ночью становилось весьма прохладно. Банальная проблема, но из-за моего наказания оставался риск, скажем, отморозить себе пальцы. Бессмертие и неуязвимость не всегда идут в комплекте.

И третье "но". Это самое "но" сейчас валялось в метре от меня, с башкой отдельно от тела и жутко воняло гнилой тушей. Зверюга, напоминающая медведя, вышла на тропу прямо из леса, взревела раньше, чем я успел опомниться и бросилась в атаку. Вообще-то зубы предназначены для отделения кусков пищи от основной массы, но у этого медведя они напоминали помесь частокола с капканом, не меньше полусотни каких-то каменных осколков в пасти, на передних лапах наросты хитинового панциря, башка вросшая в тело... такое чувство, что зверя изначально замыслили для прорыва пехотного строя, а не для жизни в лесу.

Меня спас опыт, и ещё оставленный Августом меч. Увернувшись от удара, я всадил острие четырёхгранного клинка прямо в голову зверюги. Сталь вошла в череп на удивление легко, а вышла ещё проще, зазубрины у рукояти расширили рану и мне хватило сил буквально оторвать его от скелета. Чудеса начались сразу после того, как медведь упал на землю. Внутри его туши началось шевеление, шкура стала проседать как накинутая на палки простыня, пошла трещинами и в конце концов затихла. В ранах я разглядел... ростки какой-то плоти. Крошечные волоски колыхались в такт движения ветра, от них отслаивались чешуйки, будто пыльца с цветов.

Я посчитал за благо не вдыхать эту дрянь и отвалил подальше от трупа. Обернувшись назад через десяток шагов, я заметил, что ростки вытянулись на длину пальца и раскидывают пыльцу уже не крошечными струйками, а густым облаком.

- Э, мужик, ты руками порченного не лапал?

Я уставился на мужчину на ветке и покачал головой. Понятия не имею, откуда он взялся, ещё секунду назад я не видел рядом с собой ничего, кроме мёртвого зверя, деревьев да пары кустов. Мужчина бросил мне бурдюк и коробок.

- Ты б того, не тянул, а. Иди, доделай дело.

- Чего?

- Порченное мясо, мужик. Сожги нахрен, пока не зацвело. - Человек сказал это таким тоном, будто объяснял очевидные истины.

Я вернулся к телу, вылил на него весь  поджиг и бросил горящую спичку. Труп схватился почти сразу и я как заворожённый смотрел на огонь.

- Ты дебил или еретик? - Мой новый знакомый довольно грубо оттащил меня от горящего тела и забрал пустой бурдюк. - Парень, я без понятия кто ты, да мне и наплевать. Можешь послать меня нахрен, дело твоё, но поверь на слово - всё, что тебе могли наплести про силу порчи это дерьмо. Эта дрянь схавает тебя изнутри как этого медведя и на этом всё. Топал бы ты домой, а?

- Домой? Ну да, домой. Слушай, а ты прав, не стоит связываться с порчей. - Я так понял, что эта "порча" и тут не редкость и местный помог мне избежать проблем. Так почему бы ему не помочь мне "добраться домой"? - Может, поможешь дойти до защитной стены, а?

- До стены? Так ты оттуда что ли? - Мужчина внимательно осмотрел меня с ног до головы, особенно его интерес вызвал меч.

- Ну да, можно сказать и так. Ну так что, поможешь?

- Ладно уж, пошли.

Местный уже на второй шаг зашёл мне за спину и со всей дури огрел по затылку. Вырубить не смог, но пока у меня в голове гудел набат, он крепко связал мои руки и забрал меч.

- До чего ж тупой молодняк пошёл. Раз уж убежал из лагеря, хоть бы по тропе не шёл. - Меня ещё раз ударили по голове.

Что-то слишком часто меня в последнее время мутузят. Не вошло б в привычку.

Оксюморон это сочетание двух противоположных сущностей в единой форме. Мягкий камень это оксюморон. Оксюмороном же можно назвать и совещание группы эгоистов вечером пятницы, накануне грандиозного праздника. Но даже эти самые эгоисты, по чистой случайности, могут в течении совещания хоть что-то решить.

А вот совет герцогов Ада это оксюморон в чистом виде. Даже если шестеро придут к общему мнению, ещё трое будут отстаивать абсолютно полярную точку зрения, просто из чистого упрямства. И, разумеется, их истинные намерения окажутся в итоге совершенно отличными от публично заявленных.

А что ещё ожидать от демонов?

Ашмедай упорно пропускал мимо ушей спор Суккубы с Левиафаном и подсчитывал кольца на рогах Молоха, на которые быкоподобный грозился насадить Пруфласа. Собственно, всё строго в соответствии с давними обидами. Похоть в ссоре с унынием, гнев с тщеславием, буквально хрестоматийный пример. Хотя, стоит Ашмедаю открыть рот, как остальные герцоги тут же сплотятся против него, плавали уже, знаем. Но выбора, как обычно нет - пока эти недоумки спорят друг с другом, сам Ад развалится на куски.

- Вы все понимаете, что само наше существование напрямую зависит от того, удержится ли на троне Владыка? - Герцог девятого круга встал с трона и прошёлся по залу. - Я не спрашиваю, кто из вас готов занять его место, очевидно же, что это приведёт лишь к ещё большим раздорам. Но факт на лицо - Самаил исчез и от восстания старого поколения нас отделяет лишь то, что они ещё не допёрли до этой простой истины.

Как сплотить непримиримых врагов? Показать им лицо ещё более непримиримого врага.

Самаил буквально по головам проложил себе путь к трону Ада и у него остались враги, могущественные и влиятельные. Герцоги принадлежали ко второму поколению, а вот первое... само воплощение страданий, идеальная суть хаоса, разрушений и террора. У них даже имён не было как таковых, только суть. Страх, отчаяние, ненависть, порок, предательство, тирания и обман. Они растворились в Аду, будто капля маслянистого яда в болотной воде, пузырьки их сознания крошечными бусинами затаились то тут, то там. Как много пройдёт времени пока кто-то из них не захватит сознание какого-нибудь мелкого демона, не начнёт наращивать мощь и собирать сторонников?

- Есть предложения как избежать кризиса?

- Вообще-то есть. - Бегемот, воплощение жадности, погладил ладонью стол. - Близится главный праздник в христианстве, сами знаете, на новый год число суицидов зашкаливает. Предлагаю провести ревизию всех кругов, от первого до девятого, это создаст такую возню, что пропажу Хозяина заметят только в случае катастрофы. Собственно, чем естественнее мы будем вести себя, тем меньше шанс...

- Да-да, мы поняли, хватит трепаться почём зря. - Если Бегемота вовремя не заткнуть, то он будет молоть языком без конца. - Есть одна загвоздка - Самаил бы в любом случае принял участие в любом значительном событии, даже чисто формально. Как минимум уселся на трон на дворцовой площади и наблюдал за наказанием провинившихся.

- Любого двойника тут же раскроют. - Суккуба решила, что разговор Ашмедая с Бегемотом поважнее оскорблений Левиафана. - Но вот доппельгангер может справиться, они умеют копировать не только тело, но и душу. Если уберём все отражающие поверхности и не подпустим к трону никого слишком близко, то может и получится.

- Дворцовая площадь выложена из обсидиана, как его нахрен убрать то?

- Дорогой Молох, если ты ещё раз откроешь свой рот раньше, чем твой крошечный мозг... - Пустая трата времени. - Короче, обсидиан не помеха, речь о зеркалах и любом возможном отражении. Суккуба, у тебя есть достойный доппельгангер?

- О'олэ, брат обманов.

- Самаил испепелит любого демона, который посмеет принять выдать себя за него, даже ради спасения Ада от новой войны.

- О, тогда не О'олэ. Я займусь этим вопросом.

- Займись. И спиши мой долг, услуга за услугу, как и договаривались в 79 году.

Просыпаться на земле вредно для здоровья. Плечо тянет, в голове гудит, да и состояние такое, будто меня месяц возили в тесной коробке на трясущейся телеге по самой поганой в мире дороге.

В целом - прекрасное самочувствие, если не забывать, что днём ранее я хорошенько прокатился рожей по асфальту, вылетев через лобовое стекло.

Только не роняйте челюсти, но после того, как огляделся, я сделал зарядку. Помните, что мне не так уж сложно пустить кровь? Причина в том, что Отец привязал меня к последнему созданному телу. Я сохранил бессмертие и прочие вкусные привилегии как архангел, но не могу скинуть с себя мясной костюмчик. Так что... его надо держать в тонусе....

...

Ладно, это откровенная хрень, мне изменить облик всё равно что вам зад почесать. Просто нравится ощущать силу в руках и ногах, нравится как по венам течёт кровь. Отцу стоило остановиться на этом и создать из человека просто двуногое млекопитающее животное, не озадаченное вечным "почему". Что-то типа кенгуру.

Заросшие травой каменные стены, внутренний двор с вытоптанной землёй, полуразвалившиеся башенки по периметру. Напоминает заброшенный форт.

- Пушек не хватает.

- А их тут и не было никогда. - Август возник как чёрт из табакерки, на одной из лестниц. - Это один из перевалочных пунктов, предназначенных для разведчиков. Был им.

- М-м, интересно. А знаешь что ещё интереснее? - Я показал пальцем на своего похитителя. - Твоя рожа. В ОГНЕ!

С моей руки сорвался сполох огня... не сорвался.

Август погладил подбородок.

- Мы выбрали тебя как самого перспективного. Условия довольно просты - на северо-востоке от этого форта находится пограничная стена, отделяющая фронтир от внутренних земель Империи. Доберись до неё за пять недель и я сам верну тебя домой.

- Да с чего вдруг я буду выполнять твои условия? Ты охренел, дружок?

- Это путь, в котором ты многому можешь научиться. И если справишься... что ж, мы с братом разошлись во мнениях. Я считаю, что нужно немедленно начать вторжение в вашу реальность и взять управление в свои руки. Гектор же хочет продолжать переговоры. Нам нужно третье мнение.

- О, так что ты сразу не спросил? - Конечно, я зол. Но чем больше этот хлыщ болтает, тем больше у меня информации. - Моё мнение таково - сходите ка вы оба в ту задницу, откуда вылезли.

- Повторишь его когда встретимся за стеной. Ты всё ещё бессмертен, но вот твой огонь я затушил своей тенью. Если хочешь его вернуть, придётся разбудить свой од. - Август вынул из ножен меч и бросил его к моим ногам. - Оружие у тебя есть, язык, еда и деньги не проблема. Действуй, падший архангел Самаил. Я не хочу опять тушить пожар кровью.

Тень Августа поднялась от земли и полностью скрыла хозяина. Ещё несколько секунд я прислушивался, пока не убедился, что он и вправду ушёл.

Ненавижу это делать без нужды.

В этот раз, распахнув крылья, я не почувствовал прилива сил и ослепляющей боли. Шокированный, завёл руку за спину и ощупал подкрылок, ожидая ощутить обжигающий жар...

Мои покалеченные крылья потухли.

Алый сигил на лбу девушки едва заметно пульсировал, приятно подчёркивая бледность кожи и иссиня-чёрные волосы. Вот только голос её был мужским и говорила она о себе в мужском роде.

- Видимо, уже набил руку, аж сдерживаться приходится. Путь будет готов максимум через двадцать дней.

- А архангелы?

- Тишина и покой, хотя, как только поймут, что Самаил пропал, начнётся возня, но критическую точку я пройду в ближайшие дни. Что с войсками?

- Второй, пятый и шестой легионы будут готовы к сроку, седьмой остаётся в Арктандре. В Метрополии неспокойно, не хочу оставлять Старика с голым задом.

- Были донесения от разведки или ты просто накручиваешь нервы на кулак?

- Нет, тоже "тишина и покой". Это меня и настораживает. Пока мы готовимся взять кузенов за шкирку и ткнуть носом в правду... такое чувство, что кто-то тоже самое делает с нами.

- Расслабиться тебе надо братец. - Девушка провела ладонью по телу. - Эстер все губы искусала, в её миленькой головушке такие мысли и желания на твой счёт, что аж страшно становится.

- Я не еда.

- Кровь это только кровь, Август. Уж я то знаю. Отдай немного крови, немного забери и насладись процессом. Нельзя же вечно... точить меч.

- Гектор!

Но сознание Ваятеля Кошмаров уже покинуло плоть девушки и та без сил осела на пол. Август тяжело вздохнул, взял её на руки и понёс в постель.

В одном брат был прав - нельзя вечно точить меч. Однажды, его придётся пустить в ход.