Я осмотрел домофон. Не самый новый — может, получится.

Нажал техническую комбинацию — прозвучал сигнал — дверь разблокировалась. Мы вошли внутрь. Я молча прижал палец к губам. Лиза кивнула и придержала дверь. Тихий щелчок — и дверь закрылась.

Мы пошли наверх. Третий этаж, квартира во двор, опечатанная. Я показал наверх, и мы пошли на пятый этаж.

Там была лестница на крышу и люк. На замке.

«Логично».

Лиза вопросительно развела руками. Я приложил палец к губам и жестом показал расправить маску. Затем снял рюкзак, достал планшет, приготовил корочку и позвонил в первую попавшуюся дверь.

Ответа не было. Подошёл к следующей — повторил действия.

Лиза ошарашенно смотрела на меня. Я звонил. Потом прислушался. Среди тишины послышался шорох из глубины квартиры. Наконец-то кто-то подошёл к двери:

— Кто там? — старческим голосом спросили.

— Здравствуйте! — я озвучил заранее приготовленную легенду. — Нас прислали из ТСЖ. У вас здесь намечается оценка целостности наружных теплоизоляционных межплитных швов в целях подсчёта сметы для капитального утепления и реставрации фасада здания. Могу я вас попросить о помощи?

— Можно ваши документы сначала?

— А, разумеется, — я достал корочку. — Вот, показал в глазок.

— «Арарат» — это что такое?

— Мы специалисты по промальпинизму из фирмы-подрядчика. Можете уделить минуточку?

— Аа, сейчас, сейчас! — послышалось клацание замка, и дверь открыла бабушка — божий одуванчик. — Так что вы хотели?

— Здравствуйте ещё раз, бабуля! — я ещё раз открыл корочку и протянул её бабушке. — Я представитель фирмы, специализирующейся на промальпинизме. Моё имя Алексей, это моя коллега… Виктория. Нас направили к вам с целью провести визуально-инструментальную измерительную диагностику фасада здания.

Она смотрела на меня. Её глаза округлились.

— Ваш дом направлен на составление сметы по утеплению наружных стен. Наша задача — оценить их состояние.

— А чем я могу помочь? — пожала плечами старушка, протянула дрожащими руками корочку назад.

— Нам бы на крышу попасть, бабуль. Может, у кого ключи хранятся.

— А, ах, так это? — она махнула сухенькой сморщенной рукой, потянула за ручку двери. Прикрыла дверь.

— Лекс, ты чего? — Лиза почти кричала шёпотом. — Это Марь Фёдоровна — местная сторожила, она тут всех знает!

— Это даже лучше, — я кивнул. — В любом случае, она в курсе. Если кто-то будет возмущаться, её авторитет и заинтересованность в результате сыграют нам на руку. Мы уже почти на крыше. Вот увидишь.

Мы стояли минут пять. Лиза скучающим видом разглядывала стенку, оперлась на перила. Вскоре послышался шорох по полу, дверь щёлкнула и открылась.

— Вот, сынок, держи. Запасной мой. А то бывает, знаешь, как с потолка капает, — она прижала ладонь к груди. — Милок, может, глянешь, а? А то два года всё капает да капает, как бы плесень не завелась.

— Конечно, посмотрим и зафиксируем, — я кивнул.

— Спасибо, сынок. А я-то уж старая, мне какой ремонт? Пенсии едва на лекарства хватает. Вот звоню два года уже, а эти охломоны не едут.

Я взял ключ, полез на лестницу. Бабушка продолжала:

— А я 38 лет отработала, труженик тыла и ударница. Всю жизнь на молочном комбинате проработала. А до этого в колхозе трудилась с тринадцати лет при коммунизме-то. А сейчас какие мои годы? Пенсия — крохи.

Я вздохнул, слушая её рассказ. Мне жаль её, честно, но времени было в обрез. Замок поддался, и петля отскочила. Я откинул крышку люка.

— Да вы не переживайте так, бабуля, — в голосе моём была неприкрытая доброжелательность. — Мы сейчас всё замерим, зафиксируем. Моя коллега всё оформит. И передадим на утверждение баланса. Я вам обещаю!

Я прижал ладонь к груди.

— Мы тут немного, возможно, пошумим, так что вы не обращайте внимания. Нужно будет кое-где швы изучить. А пока что замок здесь оставим, ключик не забирайте, пожалуйста. А как закончим — всё закроем и вам позвоним, хорошо?

— Давай, голубчик, работай, миленький. А то сил моих нет уже.

Она прижала руку к груди, зашла к себе в дом и прикрыла дверь.

Лиза смотрела с восхищением. Я не сдержался и широко улыбнулся, видя её реакцию. Под маской всё равно непонятно.

— Ничего себе, Лекс! — выдохнула Лиза.

Я мигнул ей:

— Военная психология и человеческое отношение, Лиза, творят чудеса… — сам подумал: «Правда, не всегда».

---

Рюкзак остался открытым. Я вынул спецстропы, закинул моток на плечи, поднялся на две ступеньки, обвил дважды предпоследнюю стропой и затянул в петлю, соединил карабином с основным тросом, который также привязал к креплению лестницы. Дёрнул с силой несколько раз на пробу. Крепко. Затем закинул моток на крышу. Спустился, взял второй и повторил действия, но на другой ступеньке и на этот раз привязал к перилам пролёта. Подхватил рюкзак и позвал Лизу.

— Пошли.

Я выбрался на крышу, она следом. Солнце припекало. На небе безоблачно.

«Порылся в поисках накладки. Нет. Выложил что ли из рюкзака? — я напряг память, давно не спускался. — Ладно, потом».

Достал из рюкзака моток оставшегося репшнура и нож. Отмотал прилично, резанул ножом. Затем ещё один такой же отрезок. Накинул на основной фал сантиметров 15–20 оплётки обвязочным узлом, типа «акула». Чтобы не перетёрся об углы. На безрыбье.

Поправил, чтобы оплётка легла на край проёма и защитила основной трос от перетирания. Второй трос тоже обмотал. Поправил.

---

Достал снаряжение. Себе и Лизе.

— Смотри: надеваешь подвязку. Проще говоря — как штаны, — я показал наглядно, впрыгнул в свою, затем затянул пояс. — Поняла?

Она попробовала повторить, но запуталась в набедренной петле. Качнулась, потеряла равновесие. Движение руки — поймал. Выдохнул. Бывает. Она смутилась. Но я не отпустил, пока она не обрела равновесие.

— Не торопись. Держись за меня, — я встал рядом.

Она сглотнула, кивнула, ухватилась за плечо и вдела ноги в петли.

— Хорошо, — я кивнул, прикрыв глаза. — Дальше.

Я встал перед ней и поправил натяжение пояса. Она смотрела на меня. По моей щеке скользнул её резкий выдох. Она моргнула.

«Перетянул?» — нахмурился, перепроверил, убедился. — «Нет, всё в порядке…»

— Не перетягивай, чтобы не получить травму живота при рывке. И не ослабляй, если не хочешь сорваться.

Она продолжала смотреть на меня… Внимательно. Я тем временем дёрнул бровью и невозмутимо присел на колено. Поправил, проверил пояски бедренных петель. Рука невольно скользнула по бедру. Замер. Моргнул. Сглотнул и выдохнул. Резко поднялся. Солнце ударило в глаза. Встряхнул головой. Блин.

— Чуть не забыл, — достал из рюкзака очки. — Надень. Погода солнечная, а блики могут быть коварными. Подтяни ремешки, чтобы не потерять на спуске. И перчатки — а то руки сожжёшь.

— Хорошо, — в её голосе скользнуло волнение.

«Боится. Это нормально».

— Не бойся. Если что-то случится, я тебя в любом случае подстрахую, — я посмотрел, склонил голову набок.

Она часто закивала. Дыхание тревожное. Я улыбнулся краем губ.

— Старайся дышать глубже. Иногда это важно.

Лиза поправила сбившийся капюшон. Смочила губы.

Я привязал быстро два репшнура к запаске и пристегнул к себе сбоку на подвязку, потом Лизу. Продел её петли и фал в спусковое устройство на основной шнур — она пойдёт второй. Потом свои. Проверил спусковое устройство, отрегулировал. Приготовил ещё два отрезка репшнура. Остальное перекрутил и перекинул через плечо. Отрезками так же оплёл шнуры «акулой». Приготовился к спуску. Пристегнул нож на карабин, накинул рюкзак с инструментами.

— Пошли. Не спеша.

Я подобрал свёрнутые тросы, подошёл к выступу крыши и перекинул через край. Концы шлёпнулись на землю. Я слегка наклонился, удостоверился. Отступил от края.

Лиза осторожно подошла ко мне. Внезапно её ресницы задрожали, дыхание сильно сбилось. Я понял, перехватил к себе, прижал. Она приникла к моей груди. Вздрогнула.

— Лиза, дыши, — сказал твёрдо, чтобы она успокоилась.

Девушка закивала, постепенно расслабилась. Глубоко вдохнула. Раз, другой.

— Давай присядем, — я усадил её на край и свесил ноги вниз. — Ты же знаешь не хуже меня: не смотри вниз. Это не сложно — просто ходишь по тросу, смотришь на стену. Если страшно — это нормально. Кто не боится — тот остаётся разбитый внизу. Я буду ниже тебя. Ниже меня ты не упадёшь. А там я не дам упасть.

Я взял в руки трос.

— Смотри: вот основной трос. Он выдержит на рывке десятерых таких, как я, запросто. И мы к нему пристегнуты на петлю и спусковое.

Она пожала плечами. Молчит.

Я взял другой трос.

— Рядом — фал страховочный. Если что-то пойдёт не так и если уж совсем пойдёт не так, — я указал на запаску с усами, — то запасной страховочный на запаске. Понимаешь? Шанс упасть минимален. Всё здесь, — я показал на висок. — И ты не одна. Я подстрахую. Если бы я не был уверен в этом, не стал бы подвергать тебя опасности. Я мог бы и один, но я не знаю, что там нужно искать. Так что, пожалуйста, соберись, — я улыбнулся, склонил голову на бок. — Или образование психолога уже не актуально?

Обнял за плечи, слегка встряхнул. Лиза кивнула и улыбнулась.

— Давай, не сомневайся. У нас всё получится, — я похлопал по плечу. Как Колька меня когда-то давно, только не так сильно.

---

— Вот это твоё спусковое устройство, — я взял его в руку, показал принцип действия «на берегу». — Верёвка идёт сверху вниз. Рука ниже устройства — это тормоз. Зажал — стоишь. Отпустил немного — спускаешься. Убрал руку, не закрепив рычаг тормоза — падаешь. Понятно?

Лиза моргнула и потупила взгляд.

— Но ты же не глупая, чтобы отпустить, — я улыбнулся. — Прусик следует выше устройства. Он скользит за тобой. Если ты отпустишь руку-тормоз или отключишься — прусик затянется и остановит. И ты колбаска, — я выдержал паузу.

Лиза смотрела на меня. В глазах волнение и немного страха. Она кивнула.

— Далее. Тело держи ровно. Ноги — на стену, не болтай ими в воздухе. Вес — на подвязке, не виси на руках. Устанешь. Руки — не верёвки. Вот почему важно правильно затянуть подвязку. Правило выживания: рука ниже — стоп. Прусик выше — подстраховка. Запомнила?

Она мелко закивала, поджав губы. Смотрела внимательно.

— Теперь, когда подходим к краю: становимся лицом к стене, верёвка между ног. Лиза, спиной к обрыву. Переносишь вес назад, садишься в подвязку, как в качельку, понимаешь? Только в руках качели — стропы верёвочные, а тут шнур.

Она опять судорожно вдохнула.

— Не бойся — верёвка держит. Помнишь? Вес десять здоровых мужиков! — махнул пальцем. — Будет время — загуглишь, а сейчас просто поверь мне. Далее: ноги сгибаешь в коленях, расслабляешь колени — это твои амортизаторы. Можешь регулировать ими прыжок от стены и прижатие, но нам это пока не нужно. Запомни: упираешься в стену полной стопой или носками. Ноги на ширине плеч. Тело немного откинь назад. Рука-тормоз зажата — ты стоишь. Отпускаешь по миллиметру — начинаешь опускаться. Ноги переступают сами. Ошибка новичков: пытаться стоять на ногах, а не висеть на подвязке. Вес — на верёвке, ноги только для равновесия. Поняла?

Она сжала губы.

— Ничего страшного. Это всё кажется сложным, когда столько слов, но на деле привыкаешь. Главное — три правила. Первое: рука-тормоз ниже спускового устройства на спуске. Всегда. Разжал — повис на прусиках и болтаешься, пытаясь без опыта дотянуться обратно и вернуть равновесие. Второе: попытаться тормозить ногами о стену не выйдет, — я пожал плечами. — Тормоз — только рука на ручке устройства и рука ниже. Третье: никаких рывков. Прусик затянется — неожиданно зависнешь. Станешь опять колбаской: раскачиваться и материться.

Она улыбнулась.

«Наконец-то, гора с плеч».

— Ну, ты же не ругаешься матом?

Она улыбнулась ещё шире. Я удовлетворённо кивнул, продолжил спокойно:

— Если прусик всё-таки затянулся — не паникуй. Остановись и привстань на ногах, сдвинь его вверх — он ослабнет и отпустит. Старайся спускаться плавно, без рывков. Вопросы есть?

Она вдохнула. Тишина.

— Запомни: руки не отпускаешь при спуске. Держишь одну руку на ручке спускового механизма, а вторую на тросе. Если будешь держать выше, толку от этого не будет, и ты повиснешь. На ноги не опирайся всё время и на руках не виси. Виси на тросе — твой вес опирается на подвязку. Руки и ноги — это регуляторы скорости и расстояния спуска.