Ответ на пост «Тик ток головного мозга?»2
Ой ну вы только посмотрите на него! Стоит тики токи свои снимает. Тфу какая мерзость! Небось потом идет и ебетеся в жопу. Они все такие, эти тикитокеры!
А приехал то он как сюда? По любому на самокате, вместе с парнем своим. Такие только с парнями и ездят.
Нормальные мужики сидят пиво пьют и баб своих бьют. В общем проблем никому не создают. А этот, вы посмотрите, клоуничает у всех на виду!
Пойду на пикабушечку напишу. Чтобы другие душнилки поддержали меня!
PS
Персонажи не вымышленные. Все совпадения не случайны. Если кто узнал себя - ну ты подъездная бабка, хуле.
Тик ток головного мозга?2
18:30, час пик, самый загруженный пересадочный узел Санкт-Петербурга, маяковская - площадь восстания. Если кто сидит в этих раковальниках, и знает контакты этого надмозга, то поделитесь в комментах. Хотите ху й ней заниматься? Занимайтесь где-то чтоб не путаться под ногами у людей кто с работы едет. Накипело
Очередной ишак спешил к любовнику
Чёрный лексус пошёл на обгон автобуса, но в окулярах внезапно появился встречный грузовичок. Повезло, что грузовик не стал сворачивать на обочину, а просто ехал прямо. Номер не получилось разглядеть :(
И снова куколбу...
"Варвара! Почему ты ушла от меня, Варвара?"
Нет, я понимаю, что некоторым извращенцам нужно внимание. В принципе, для этого существует профильные ресурсы, где можно на камеру засовывать себе в жопу баклажан, прибивать гениталии к Красной площади, ну, или вот рассказывать, как искал магнитик, представляя, как волосатый махмуд с вещевого рынка пялит его милую в жопу, а она скулит, как сучка.
Но что движет теми, кто бросается это комментировать? Неужели так одинока и беспросветна их жизнь? Загадка...
Лев Николаевич Толстой (9 сен 1828 - 20 ноя 1910) Псс в 90 томах. Том 32 (1936)
Воскресение. Роман
LV.
Из задней двери вертлявой походкой вышла маленькая стриженая, худая, желтая Вера Ефремовна, с своими огромными добрыми глазами.
— Ну, спасибо, что пришли, — сказала она, пожимая руку Нехлюдова. — Вспомнили меня? Сядемте.
— Не думал вас найти так.
— О, мне прекрасно! Так хорошо, так хорошо, что лучшего и не желаю, — говорила Вера Ефремовна, как всегда, испуганно глядя своими огромными добрыми круглыми глазами на Нехлюдова и вертя желтой тонкой-тонкой жилистой шеей, выступающей из-за жалких, смятых и грязных воротничков кофточки.
Нехлюдов стал спрашивать ее о том, как она попала в это положение. Отвечая ему, она с большим оживлением стала рассказывать о своем деле. Речь ее была пересыпана иностранными словами о пропагандировании, о дезорганизации, о группах и секциях и подсекциях, о которых она была, очевидно, вполне уверена, что все знали, а о которых Нехлюдов никогда не слыхивал.
Она рассказывала ему, очевидно вполне уверенная, что ему очень интересно и приятно знать все тайны народовольства. Нехлюдов же смотрел на ее жалкую шею, на редкие спутанные волосы и удивлялся, зачем она всё это делала и рассказывала. Она жалка ему была, но совсем не так, как был жалок Меньшов-мужик, без всякой вины с его стороны сидевший в вонючем остроге. Она более всего была жалка той очевидной путаницей, которая была у нее в голове. Она, очевидно, считала себя героиней, готовой пожертвовать жизнью для успеха своего дела, а между тем едва ли она могла бы объяснить, в чем состояло это дело и в чем успех его.


