16 сентября 2026 года журнал Nature опубликовал исследование Developmental xenocortication using human-derived organoids in mice («Развитие человеческой коры в мозге мышей с использованием органоидов человеческого происхождения»). Авторы — Konstantin Kaganovsky, Kevin W. Kelley, Thomas Gschwind и коллеги из лаборатории нейробиолога Серджиу Пашки в Стэнфордском университете.

Главный результат: исследователи создали мышей, у которых пересаженная человеческая ткань заняла большую часть объёма коры головного мозга, сформировала разнообразные типы клеток и установила связи с нервной системой животного. При этом мыши не приобрели человеческий мозг или человеческие когнитивные способности.

Нахуя?

Человеческие нейроны трудно изучать в условиях, воспроизводящих развитие живого мозга. Клеточные культуры позволяют исследовать молекулярные процессы и электрическую активность, но в них отсутствует полноценная система кровоснабжения, а возможности формирования связей между удалёнными областями ограничены.

Один из способов решить эту проблему — выращивать из человеческих стволовых клеток органоиды мозга и пересаживать их животным. Органоиды способны воспроизводить некоторые этапы развития человеческой коры, однако в обычном мозге мыши у них возникает конкуренция с собственной нервной тканью хозяина за пространство и ресурсы.

Авторы решили изменить условия для трансплантата, а именно: вместо пересадки человеческой ткани в мозг с уже сформированной корой они создали мышей, у которых большая часть коры и гиппокампа не развивалась. Это позволило человеческой ткани расти в значительно большем объёме.

На первом этапе учёные использовали индуцированные плюрипотентные стволовые клетки человека — это такие клетки, которые получают, перепрограммируя зрелые клетки организма, например клетки кожи или крови. Затем их направляют по пути развития клеток коры головного мозга, получая трёхмерные кортикальные органоиды.

На втором этапе исследователи использовали условный нокаут гена Esco2 в клетках, экспрессирующих Emx1, на фоне иммунодефицита SCID. Это приводило к выраженному уменьшению числа возбуждающих глутаматергических нейронов неокортекса и гиппокампа. Общий объём мозговой ткани у таких мышей был примерно на 50% меньше, чем у контрольных животных.

На третьем этапе в мозг новорожденных мышей пересаживали по четыре человеческих кортикальных органоида. В исследованной группе из 29 животных трансплантат сохранился у 86,2%. Между вторым и третьим месяцами после пересадки его объём увеличился приблизительно в 4,7 раза.

И человеческая ткань заняла большую часть коркового объёма!

Через три месяца после пересадки человеческая ткань составляла в среднем 91,9% совокупного объёма корковой ткани у семи исследованных мышей.

И трансплантат образовал связи с нервной системой мыши!

Исследователи использовали антероградное и ретроградное отслеживание нейронных проекций. Они обнаружили, что аксоны человеческих нейронов проходят через подкорковые структуры, достигают верхнего холмика четверохолмия и в отдельных случаях продолжаются до шейного отдела спинного мозга. Со стороны мыши входящие проекции в трансплантат поступали, в частности, из таламуса, паллидума и палеокортекса.

Но наличие анатомической связи само по себе ещё не доказывает, что она выполняет определённую функцию. Поэтому авторы отдельно исследовали электрическую активность трансплантированной ткани.

В человеческой ткани регистрировалась согласованная электрическая активность!

Этот этап описывать не буду, но результат свидетельствует о формировании электрически активной сети. Это не означает, что там появилась полноценная функциональная организация зрелой человеческой коры, но энивей.

Изменилось ли поведение мышей?

Да! Но однозначно интерпретировать результаты трудно.

Исследователи сравнивали три группы: обычных мышей, мышей с генетически уменьшенной корой и гиппокампом и мышей с теми же генетическими изменениями, которым пересадили человеческие органоиды.

В тесте на рабочую память, основанном на спонтанном чередовании посещаемых рукавов Y-образного лабиринта, обычные мыши и животные с трансплантатом показывали результаты выше случайного уровня. Мыши без большей части собственной коры и гиппокампа такого результата не демонстрировали.

При этом в тестах ходьбы и координации у животных с трансплантатом сохранялись некоторые нарушения. Анализ спонтанного поведения также показал отличия от контрольной группы. Следовательно, человеческая ткань могла частично компенсировать отдельные последствия отсутствия коры, но не восстанавливала нормальное поведение по всем исследованным показателям.

Ограничения

Во-первых, трансплантат оставался незрелым. По транскриптомным признакам некоторые возбуждающие нейроны соответствовали стадии развития человеческой коры примерно в середине второго триместра беременности. Три месяца после пересадки не означают, что ткань прошла три месяца нормального человеческого развития.

Во-вторых, у ткани не сформировалась полноценная слоистая организация. В человеческой коре нейроны располагаются в шести слоях с характерными связями между ними. В трансплантате обнаружили локальную организацию клеток, но непрерывная нормальная слоистая структура отсутствовала.

В-третьих, мыши сохранили нервную систему своего вида. В них не заменяли все нейроны человеческими. Значительная часть подкорковых структур и другие компоненты нервной системы оставались мышиными.

В-четвёртых, поведенческие результаты не доказывают появления человеческих когнитивных функций. Ни человеческое сознание, ни человеческий интеллект, ни языковые способности в этом исследовании не демонстрировались.

Итоги

Это существенный методологический шаг в исследованиях человеческого развития коры. В 2020-м исследователи пересаживали органоиды человеческой коры в префронтальную кору мышей. В 2022-м исследователи пересадили органоиды в зрительно связанную область коры мышей и при предъявлении зрительных стимулов в трансплантированной ткани регистрировали соответствующие электрические реакции. А теперь вот это.

Нынешнее исследование показало, что у нас есть возможность изучать человеческие нейроны в живой нервной системе на нескольких уровнях одновременно: от экспрессии генов и клеточного созревания до электрической активности, связей с другими структурами и поведенческих показателей.

Это особенно перспективно для исследований заболеваний, которые начинаются во время развития нервной системы. Например, можно получить индуцированные плюрипотентные стволовые клетки пациента, вырастить из них кортикальные органоиды и проверить, какие особенности развития человеческих нейронов связаны с конкретным генетическим вариантом. В дальнейшем можно исследовать, изменяет ли потенциальное лечение эти особенности.

паписутэс на тг

Уникальное хирургическое вмешательство длилось 12 часов. У пациента, которому грозила полная неподвижность, появился шанс на восстановление. Сейчас он чувствует себя хорошо.

"Московская медицина активно развивает международное сотрудничество, перенимает передовой мировой опыт и внедряет современные технологии. Эта операция стала одним из примеров такого взаимодействия - с участием китайских коллег и трансфера медицинских технологий", - сообщил мэр Москвы Сергей Собянин.

Выполненная операция - продолжение реализуемого в столице проекта по развитию службы трансплантации. Ранее трансплантология считалась уделом немногих федеральных научных медицинских центров. Теперь она стала частью системы городской медицины. За 5 лет количество операций выросло более чем в 2 раза: с 428 в 2020 году до 859 в 2025 году.

Есть книги, которые читаешь скорее из уважения к классике. Открываешь их с мыслью: «Ну да, это важное произведение, но вряд ли оно меня чем-то удивит». С «Головой профессора Доуэля» у меня получилось ровно наоборот. Я ожидал немного наивной советской фантастики с необычной идеей, а получил роман, который спустя сто лет задаёт вопросы, на которые до сих пор нет простых ответов.

Удивительно, насколько легко эта книга читается сегодня. Конечно, в ней чувствуется эпоха – язык, ритм повествования, некоторые сюжетные решения. Но всё это перестаёт иметь значение уже через несколько десятков страниц. Беляев очень быстро делает главное: заставляет поверить в невозможное. И дальше ты уже не думаешь о том, насколько реалистично существование головы, живущей отдельно от тела. Ты начинаешь думать совсем о другом.

Вообще, самое интересное в этом романе – не научная фантастика. Она здесь скорее инструмент. Беляев использует необычный эксперимент только для того, чтобы поговорить о людях. О том, что происходит с человеком, когда знания начинают давать почти безграничную власть. И о том, насколько тонкой оказывается грань между научным открытием и преступлением.

Когда роман вышел в середине 1920-х годов, описанные эксперименты выглядели чистой фантастикой. Сегодня многие вещи уже не кажутся такими невероятными. Современная трансплантология, искусственное поддержание жизни, нейрохирургия – всё это невольно заставляет смотреть на книгу иначе. Беляев, конечно, не мог предсказать реальные медицинские технологии XXI века, но он очень точно почувствовал главное: чем больше возможностей получает наука, тем тяжелее становятся моральные вопросы.

Наверное, именно поэтому главный антагонист романа производит такое сильное впечатление. Доктор Керн не похож на карикатурного безумного учёного, который хохочет над пробирками и мечтает захватить мир. Он гораздо страшнее. Он умён, спокоен, талантлив и абсолютно убеждён, что цель оправдывает средства. Для него человек постепенно превращается в объект исследования. В материал. В удачный или неудачный эксперимент.

И вот здесь Беляев попадает в самую болезненную точку. Ведь проблема никогда не была в самой науке. Любое открытие можно использовать по-разному. Вопрос всегда в том, кто держит в руках знания и зачем они ему нужны. Это звучит настолько современно, что временами забываешь, сколько лет этой книге.

Сам профессор Доуэль тоже оказался совсем не таким персонажем, каким я его представлял. Казалось бы, человек лишён тела – что вообще можно сделать с таким героем? Но именно он становится эмоциональным центром всей истории. Его беспомощность вызывает не жалость, а какое-то тяжёлое внутреннее чувство несправедливости. Беляев показывает человека, который сохранил разум, память, достоинство и волю, но оказался полностью зависим от чужих решений. И именно поэтому трагедия профессора ощущается гораздо сильнее любого физического ужаса.

Мне вообще кажется, что «Голова профессора Доуэля» – не столько роман ужасов, сколько роман о человеческом достоинстве. Да, здесь есть пугающие эксперименты, медицинские подробности, напряжённые сцены. Но страшно становится не из-за них. Страшно от мысли, что человека можно перестать воспринимать как личность. Что достаточно объявить кого-то материалом для исследования — и дальше уже очень легко переступить через любые моральные ограничения.

При этом Беляев не читает лекций. Он не пытается навязать готовые выводы. Просто показывает ситуацию, а дальше мы сами начинаем задавать себе неудобные вопросы. Если можно победить смерть такой ценой – стоит ли это делать? Где заканчивается лечение и начинается эксперимент над человеком? И кто вообще имеет право решать подобные вещи?

Ещё одна причина, по которой роман до сих пор работает, – удивительное чувство меры. Сегодня подобный сюжет наверняка растянули бы на шестьсот страниц, добавили десятки побочных линий, заговоры корпораций, спецслужбы и мировые катастрофы. Беляев обходится без всего этого. История компактная, почти камерная, но именно поэтому напряжение не рассеивается. Каждая сцена двигает сюжет вперёд, а каждая встреча героев имеет значение.

Конечно, книга не идеальна. Некоторые второстепенные персонажи выглядят скорее носителями определённых идей, чем живыми людьми. Иногда чувствуется литературная манера своего времени, а отдельные совпадения выглядят слишком удобными. Но всё это удивительно быстро перестаёшь замечать. Роман цепляет совсем другим.

Мне кажется, секрет его долголетия очень простой. Беляев писал не о технологиях. Он писал о человеке, который однажды получает возможность делать почти невозможное. А дальше всё зависит уже не от науки, а от совести. Именно поэтому роман не устарел. Меняются медицинские открытия, появляются новые технологии, но человеческие соблазны остаются теми же.

Итог: После «Головы профессора Доуэля» остаётся не ощущение прочитанного приключения, а желание ещё какое-то время подумать о книге. Хорошая фантастика вообще редко отвечает на вопросы. Она их задаёт. И роман Беляева делает это настолько уверенно, что спустя сто лет продолжает спорить с читателем. По-моему, именно так и выглядит настоящая классика: её читают не потому, что «так надо», а потому, что она по-прежнему умеет удивлять.

Также подписываемся на мой ТГ-канал. Там ещё больше интересного.

Ксенотрансплантация (пересадка органов от животных человеку) — отрасль медицины относительно новая, но уже показывает обнадёживающие результаты. Первые эксперименты по пересадке начались в 2022 году, и, к сожалению, завершились неудачно, однако уже с начала 2025 года появились первые успехи.

Об одном из них рассказала компания eGenesis. С 2024 года, в рамках программы по предоставлению помощи находящимся на грани смерти людям, компания провела экспериментальную пересадку изменённых свиных почек 5 людям.

Трое из пяти человек прожили со свиной почкой свыше 8 месяцев, а один из этих троих смог прожить 9 месяцев. Ещё один испытуемый скончался по причине, не связанной непосредственно с трансплантацией, а о судьбе ещё одного не сообщается.

Примечательна тут история Тима Эндрюса (67 лет) — именно он прожил 271 день со свиной почкой. Операция по пересадке прошла успешно, все острые явления были купированы. Однако через полгода Тим перенёс бактериальное инфекционное заболевание, из-за чего пришлось прекратить принимать иммунносупрессоры. Иммунная система, до этого не атаковавшая ксенопочку, пробудилась.

В итоге почку пришлось удалить и Тим снова вернулся на диализ, который проходил 3 года до операции. На нём он находился 82 дня, а затем ему пересадили уже подходящую человеческую почку. С тех пор он живёт с человеческим органом.

Чем ещё примечательна история Тима? Тем, что без свиной почки его шансы дотянуть до трансплантации были крайне не высоки: из-за нулевой группы крови доноров было слишком мало, так что его вовсе хотели исключить из программы.

Кроме того, случай Тима и некоторых других пациентов показывает, что острого отторжения донорских органов не происходит: они прекрасно работают, а толчком к отторжению становятся внешние инфекционные заболевания.

В настоящий момент eGenesis собирается начать уже полноценные клинические испытания, в рамках которых 33 пациента в возрасте от 50 до 70 лет получат ксенотрансплантанты. Учитывая, что на диализе 5-летняя выживаемость составляет меньше 50%, а в год только в США свыше 90 тысяч человек нуждаются в пересадке почек, ксенотрансплантация способна спасти миллионы людей по всему миру.

P.S. Ещё у меня есть бессмысленные и беспощадные ТГ-каналы (ну а как без них?):

Вот тут про молекулярную биологию, медицину и новые исследования: https://t.me/nextmedi;

Мой личный, куда сваливается наука и всякое гиковское: https://t.me/deeplabscience.

Тим Эндрюс, которому на момент экспериментальной операции было 66 лет, страдал гипертонией и диабетом. Из-за редкой группы крови его шансы дождаться подходящей донорской почки были крайне низкими. В январе 2025 года мужчина согласился на пересадку органа от генетически модифицированной свиньи. Свиная почка проработала 271 день и позволила Эндрюсу отказаться от диализа. Орган очищал кровь, а за время после операции пациент восстановил аппетит и мышечную массу. Позднее почку пришлось удалить после образования тромбов в ее сосудах. В январе 2026 года Эндрюс получил почку от совместимого человеческого донора, сообщает издание Wired.

Всего в рамках программы FDA 5 пациентов получили свиные почки. Трое из них прожили с такими органами более восьми месяцев. Медики рассматривают эту технологию как возможный временный “мост” для пациентов, ожидающих человеческий донорский орган.

KP.RU