0 просмотренных постов скрыто
Ответ на пост «Александр Беляев "Голова профессора Доуэля"»1
"Чувство меры - последнее из благ, которыми наделяет людей Господь".
Не помню, кто сказал. Возможно, Антон Палыч - вполне в его стиле.
У советских фантастов оно было, чаще всего.
Сюжет мог быть скучноват, персонажи могли быть так себе.
Даже картонность могла присутствовать.
Но почему-то не было ни Мэри Сью, ни роялей в кустах, ни Нагибаторов.
Возможно скромность давала своё знать. Советская писательская школа.
Да, конечно!
Шекли. Азимов. Брэдбери. Саймак! Американцы в 60-х хорошо умели.
Хайнлайн уже спорно.
Но у наших был стиль. От Адамова до Штерна.
з.ы. Пара особоодаренных запросили гавнонейросеть Алису - и радостно побежали мне сообщать, что нет такой цитаты!
Есть. Да - я ошибся. Не Чехов. Тургенев.
Александр Беляев «Голова профессора Доуэля»1
Есть книги, которые читаешь скорее из уважения к классике. Открываешь их с мыслью: «Ну да, это важное произведение, но вряд ли оно меня чем-то удивит». С «Головой профессора Доуэля» у меня получилось ровно наоборот. Я ожидал немного наивной советской фантастики с необычной идеей, а получил роман, который спустя сто лет задаёт вопросы, на которые до сих пор нет простых ответов.
Удивительно, насколько легко эта книга читается сегодня. Конечно, в ней чувствуется эпоха – язык, ритм повествования, некоторые сюжетные решения. Но всё это перестаёт иметь значение уже через несколько десятков страниц. Беляев очень быстро делает главное: заставляет поверить в невозможное. И дальше ты уже не думаешь о том, насколько реалистично существование головы, живущей отдельно от тела. Ты начинаешь думать совсем о другом.
Вообще, самое интересное в этом романе – не научная фантастика. Она здесь скорее инструмент. Беляев использует необычный эксперимент только для того, чтобы поговорить о людях. О том, что происходит с человеком, когда знания начинают давать почти безграничную власть. И о том, насколько тонкой оказывается грань между научным открытием и преступлением.
Когда роман вышел в середине 1920-х годов, описанные эксперименты выглядели чистой фантастикой. Сегодня многие вещи уже не кажутся такими невероятными. Современная трансплантология, искусственное поддержание жизни, нейрохирургия – всё это невольно заставляет смотреть на книгу иначе. Беляев, конечно, не мог предсказать реальные медицинские технологии XXI века, но он очень точно почувствовал главное: чем больше возможностей получает наука, тем тяжелее становятся моральные вопросы.
Наверное, именно поэтому главный антагонист романа производит такое сильное впечатление. Доктор Керн не похож на карикатурного безумного учёного, который хохочет над пробирками и мечтает захватить мир. Он гораздо страшнее. Он умён, спокоен, талантлив и абсолютно убеждён, что цель оправдывает средства. Для него человек постепенно превращается в объект исследования. В материал. В удачный или неудачный эксперимент.
И вот здесь Беляев попадает в самую болезненную точку. Ведь проблема никогда не была в самой науке. Любое открытие можно использовать по-разному. Вопрос всегда в том, кто держит в руках знания и зачем они ему нужны. Это звучит настолько современно, что временами забываешь, сколько лет этой книге.
Сам профессор Доуэль тоже оказался совсем не таким персонажем, каким я его представлял. Казалось бы, человек лишён тела – что вообще можно сделать с таким героем? Но именно он становится эмоциональным центром всей истории. Его беспомощность вызывает не жалость, а какое-то тяжёлое внутреннее чувство несправедливости. Беляев показывает человека, который сохранил разум, память, достоинство и волю, но оказался полностью зависим от чужих решений. И именно поэтому трагедия профессора ощущается гораздо сильнее любого физического ужаса.
Мне вообще кажется, что «Голова профессора Доуэля» – не столько роман ужасов, сколько роман о человеческом достоинстве. Да, здесь есть пугающие эксперименты, медицинские подробности, напряжённые сцены. Но страшно становится не из-за них. Страшно от мысли, что человека можно перестать воспринимать как личность. Что достаточно объявить кого-то материалом для исследования — и дальше уже очень легко переступить через любые моральные ограничения.
При этом Беляев не читает лекций. Он не пытается навязать готовые выводы. Просто показывает ситуацию, а дальше мы сами начинаем задавать себе неудобные вопросы. Если можно победить смерть такой ценой – стоит ли это делать? Где заканчивается лечение и начинается эксперимент над человеком? И кто вообще имеет право решать подобные вещи?
Ещё одна причина, по которой роман до сих пор работает, – удивительное чувство меры. Сегодня подобный сюжет наверняка растянули бы на шестьсот страниц, добавили десятки побочных линий, заговоры корпораций, спецслужбы и мировые катастрофы. Беляев обходится без всего этого. История компактная, почти камерная, но именно поэтому напряжение не рассеивается. Каждая сцена двигает сюжет вперёд, а каждая встреча героев имеет значение.
Конечно, книга не идеальна. Некоторые второстепенные персонажи выглядят скорее носителями определённых идей, чем живыми людьми. Иногда чувствуется литературная манера своего времени, а отдельные совпадения выглядят слишком удобными. Но всё это удивительно быстро перестаёшь замечать. Роман цепляет совсем другим.
Мне кажется, секрет его долголетия очень простой. Беляев писал не о технологиях. Он писал о человеке, который однажды получает возможность делать почти невозможное. А дальше всё зависит уже не от науки, а от совести. Именно поэтому роман не устарел. Меняются медицинские открытия, появляются новые технологии, но человеческие соблазны остаются теми же.
Итог: После «Головы профессора Доуэля» остаётся не ощущение прочитанного приключения, а желание ещё какое-то время подумать о книге. Хорошая фантастика вообще редко отвечает на вопросы. Она их задаёт. И роман Беляева делает это настолько уверенно, что спустя сто лет продолжает спорить с читателем. По-моему, именно так и выглядит настоящая классика: её читают не потому, что «так надо», а потому, что она по-прежнему умеет удивлять.
Показать полностью
5
SILENT HINT: Townfail, или Омен: Ошибка резидента
Сап, Двач!
С вами ChetterChelvik. Сразу пресекаю возможные неуместные шуточки: это псевдоним Р. Дэниела Оливо, который тот взял в "Прелюдии к Академии", а я, в свою очередь, позаимствовал его из перевода Надежды Сосновской - потому что альтернатива от Ольги Пономарёвой резала моё русское ухо своей неблагозвучностью.
Стоит отметить, что Азимов мыслил по понятиям русских братков: умудрился ведь в книге про психоисторию прописать настоящую мужскую дружбу альфача с омежкой. В роли последнего, конечно же, выступил Гэри Сэлдон, который в гламурном (и потому, на мой вкус, дерьмовом) сериале от яблочников почему-то выглядел то ли как Троцкий, то ли как полковник Сандерс. Чисто респект от русских пацанов - Азимову, разумеется, а не парням из Купертино!
И особенно обидно, что Лиам Нисон в 1988 году снялся в каком-то дерьмеце от Спока про какую-то там "хорошую мать" (по мотивам которого этим летом какой-то совкодрочер сделал наркоманскую игру в стиле RDR2 с графоном уровня Minecraft), а не сыграл Демерзеля/Челвика. Более шикарного визави для протагониста я, честно говоря, в литературе не встречал.
Только представьте: Сэлдон и Оливо (в его роли - Лиам Нисон!) вдвоём носятся по секторам Трантора под "Pleasure Castle ...for Twinkle Park" - и сразу как-то становится хорошо на душе.
Но ладно, сегодня речь всё-таки не об Азимове, а о Беляеве. При чём тут Беляев? - спросил бы Тарковский. А при том, Андрей Арсеньевич, что его творческий путь подходил к концу примерно в то время, когда "отец робототехники" только начинал своё восхождение на литературный Олимп.
Например, милый (и, в некотором смысле, весьма кавайный) рассказ Азимова "Робби" - который, ИМХО, бессовестные Capcom в этом году нагло стырили для своей никчёмной Pragmata и скрестили с его же "Сами боги" - был начат в июне 1939 года. Примерно в то же время автор легендарного Ихтиандра опубликовал своё куда менее известное произведение - производственный роман с элементами фантастики "Под небом Арктики".
Именно по его мотивам была сделана игра, вынесенная в заголовок статьи. Так что давайте поговорим о ней! Silent Hint: Townfail (или, как принято у наших прокатчиков, "Омен: Ошибка резидента") - это настоящий гимн советской науке, технике и коллективному труду, завернутый парнями из KOMONEY в обертку классического шутера от первого лица!
В далёком 1939 году Александр Романович и помыслить не мог, что спустя почти сотню лет его герой Джим Джолли станет героем боевиков в стиле того самого ядерного блондина в солнцезащитных очках, чьи трёхмерные похождения на движке Кена Сильвермана ровно тридцать лет назад перевернули мир нынешних олдфагов!
"Ты еще многого не поймешь из того, что я буду говорить, но не смущайся. Кое-что поймешь, остальное узнаешь потом". (Александр Беляев, "Под небом Арктики", 1939)
Забавно, что звучащий в игре бум-бэп с джазовым оттенком в духе 90-х вдохновлён мотивом из незаслуженно забытого советского блокбастера 80-х "Честь имею" с Александром Кахуном, который мог утереть нос Брауншвайгеру, снявшемуся в тогдашней "горячей новинке" с Кевином Питером Холлом.
Впрочем, удивляться здесь особо нечему, если вспомнить, что сама игра создана по мотивам крайне малоизвестной книги подзабытого ныне писателя, вышедшей в свет восемьдесят семь (sic!) лет тому назад.
Гораздо интереснее другое: почему при всём том безумии и хаосе, которые происходят в сюжете, KOMONEY не добавили туда эпизоды со стелсом на вокзале (включая угон поезда), круизом на пароходе с суперменовскими прыжками с борта прямо на мост и даже с террористической операцией по подрыву арестантской баржи?
Всё это великолепие, снятое молдавскими кинематографистами в годы перестройки и положенное на совершенно наркоманскую музыку композитора из местечка под Орлом, кажется, отлично вписалось бы в эту игру, которая пытается косить под Duke Nukem 3D и первый Heretic 1994-го года.
И запомните звучавшие в том фильме строки Велимира Хлебникова - "были наполнены звуком трущобы, лес и звенел и стонал. Чтобы, чтобы, зверя охотник копьем доконал!". Чем не лишний плевок в рожу "Хи-хи-хищнику" (изначально которого хотели окрестить как раз "Hunter"-ом)?
"А что, Пелькин, бросил ли бы ты свой Север ради знойной Флориды?
Конечно, нет.
Вот, видишь, Джим: Андрей Иванович говорит, что лучшие места на земном шаре начинаются только за Полярным кругом".
Нет, что ни говорите, мороз – это замечательная штука. Как это у Пушкина?..
"...могучая зима,
Как бодрый вождь, ведет сама
На нас косматые дружины
Своих морозов и снегов..."
Или у Некрасова: "Мороз-воевода дозором обходит владенья свои". Что и говорить - воевода. С ним не шути. Но если умело за него взяться, то и он из воеводы в нашего слугу обернется. С суровыми самураями и их шотландскими рабами схема примерно та же: пара ловких движений - и они сами не замечают, как их грозная игра превращается в балаган.
Ведь что может быть проще, чем взять их колоритного (и слегка подгоревшего) товарища, вручить ему совковую лопату и заставить этим оружием пролетариата разгребать последствия того, что наворотили строители коммунизма за Полярным кругом?
Да-да, наш шоколадный друг, ныне известный под именем Джим Джолли (то есть "весёлый Джеймс", в противовес грустному вдовцу Джеймсу Сазерленду из Блуберовской Польши), волею судьбы оказывается в Арктике. А точнее - неподалёку от мыса Челюскин, где когда-то с энтузиазмом возводился так называемый "Ледяной город". Светлые умы коммунизма решили приспособить находящиеся под строительной площадкой подземные пещеры под настоящий курорт: подвесили к потолку искусственное солнце, высадили всевозможную тропическую растительность и запустили туда целый зверинец.
Однако законы жанра требуют, чтобы подобная афера накрылась медным тазом. И вот их солнце гаснет, травы сохнут, а кони дышат... зловонным дыханием смерти! И нашему слегка поджаренному искусственным светилом камраду Джиму предстоит разгребать эти самые авгиевы конюшни.
Поможет ему в этом эльфийский артефакт - арбалет, объявленный оружием еретиков. Ведь стреляет он не обычными стрелами, а волшебными снарядами - да ещё и сразу по три штуки, как в той самой знаменитой истории от "Ворона Софтвар" (или всё-таки то был сокол?).
На пути нашего шоколадного друга встретятся взбесившиеся куры (ведь социализму нужны яйца!), генномодифицированные тыквы (запомните: в СССР Хэллоуина нет!), ходячие мертве... ой, то есть кукурузные початки (Хрущёв сейчас перевернулся в гробу) и ожившие огородные пугала - по-советски суровые, а не гламурные, какими их показали нам китаёзы в истории анимешной лисодевочки Хинако.
"Я думаю, вам бы надо получше познакомиться со Страж-птицей, шеф". (Роберт Шекли, "Страж-птица", 1953)
Не забудьте и о восставших против своих хозяев тачках - тех самых, что созданы для навоза и грязи, а не для перевозки миллионерских задниц, - а также о великих и ужасных Страж-птицах, порождённых воображением Роберта Шекли - гениального фантаста, чьё творчество капиталистический мир незаслуженно оставил в тени.
Правда, здесь они обзавелись перьями и после попадания из эльфийского арбалета забавно зависают прямо в воздухе, но всё равно продолжают злобно коситься на Джима, словно напоминая: "Металл и электроны рассуждают логично, но не так, как люди".
Но главным хитом сезона, безусловно, стал колобок - тот самый, который, согласно старому анекдоту, повесился. Никто, однако, не предполагал, что после этого он ещё и обратился в зомби (или после восхождения Ив Лайн на престол богов политкорректнее говорить "в плесневика"?).
От укусов этого зараженного любовью к обнимашкам товарища нашему невесёлому Джиму придется поправлять здоровье красными яблоками, что растут прямо из земли аки розы. И нет, разумеется, это совершенно точно не те фрукты, которые вышеупомянутая пятидесятитрёхдюймовая богиня носила в своих волосах подобно модным аксессуарам.
"Жил-был у бабушки серенький козлик,
Ах, серенький козлик, ах, серенький козлик...".
(Сергей Снегов, "Люди как Боги", часть вторая - "Вторжение в Персей", 1968)
Ну и куда же без разгуливающих тут и там сереньких козликов - любимцев Андре Шерстюка? Некоторые особо впечатлительные личности считают этих милых зверюг едва ли не воплощением Сатаны вообще и Антихриста в частности. Возможно, в этом есть доля истины - по крайней мере, если учесть, что эти рогатые товарищи собираются насадить нашего весёлого Джима на свои рога. Причём не только они: то же самое намерены проделать и остальные резиденты этой удивительной "обители зева".
В общем, как вы уже поняли, поблажек Джиму никто давать не собирается - ведь в первоначальную программу этого удивительного зверинца - вместе с растениями, садовым инвентарём и прочим хозяйством - было заложено простое правило: если другие средства борьбы за светлое будущее не помогут, капиталистический мир надлежит попросту уничтожить - начав, конечно же, с малого: с нашего Джима Джолли.
Так что нашему эбонитовому протагонисту остаётся лишь уповать на духов Корвуса и Дюка Нюкема и устроить тотальную зачистку всей этой советской нечисти. А сопровождать столь благородное дело во славу капитализма будет затёртая до дыр пластинка с нью-йоркским хип-хопом, в котором, однако, отчётливо слышится неповторимый колорит Орловской области - а если точнее, славного города Болхова.
ВАЖНО!
Перед вами некоммерческая фанатская работа по мотивам Silent Hill: Townfall. Права на оригинальный мир, персонажей и бренд принадлежат корпорации Konami. Данный проект создан поклонниками серии, никак не аффилирован с правообладателями и не претендует на их имущество.
ПОСТСКРИПТУМ
Напоследок - немного о Шекли. Точнее, о забавном совпадении, которое я, как его фанат, не мог не заметить.
69 лет назад он написал рассказ "Сельский разбой", и в нём, как ни крути, угадывается сюжет седьмой "Резьбы". На первый взгляд общего немного, но давайте по порядку. Самоуверенный парень по имени Мадден заходит в придорожную закусочную, где добродушный хозяин рассказывает ему историю о беспомощном старике Блендфорде, его богатстве и сейфе на чердаке.
Мадден, конечно же, решает, что сама судьба сунула ему деньги под нос, и той же ночью вламывается в дом. Добравшись до сейфа и услышав голос "больного старика", он покорно следует подсказке своего нового доброжелателя - пугает Блендфорда громким криком, рассчитывая на его слабое сердце.
"Это я! - крикнул Мадден что есть мочи, включив фонарик и направив его на другую половину комнаты. - Вот он я... вот, вот, ВОТ!"
И вот здесь наш герой обнаруживает небольшой нюанс: он не жертва, он мишень. Буквально. Сам того не понимая, Мадден подставляется под выстрел "симулянта". Чем не Джек Бейкер с его бессмертным "Welcome to the family, son"? Правда, у Шекли семейный приём попроще: пуля из револьвера с глушителем, а затем Блендфорд совершенно буднично звонит тому самому бармену: "Твоя доля как всегда, Скотти", - и спокойно принимается обыскивать карманы трупа.
И особенно забавно, что задолго до Capcom и их плесневелой семейки Шекли уже собрал почти тот же набор: одинокий дом, слухи с двойным дном, самоуверенный идиот-протагонист и хозяин, который вовсе не собирается становиться жертвой.
Вот только мэтру научной фантастики хватило вкуса вовремя остановиться. Он не стал превращать изящную криминальную завязку в сумасшедший дом со степлером вместо хирургии, старухой-девочкой, желающей стать Лолитой для протагониста, и прочим арсеналом чернухи в духе перестроечных фильмов - причём поданным с такой странной интонацией, что весь этот трэш постепенно перестаёт быть смешным и начинает просто смущать.
Показать полностью
1
Пишу НФ. Публикуюсь. Маскируюсь...
Когда читатель с искренним теплом сравнивает тебя с Лукьяненко или Гаррисоном, испытываешь смешанные чувства. Автор больше всего хочет быть собой. Мне же часто хочется быть разным. Поэтому иногда вообще получается «деревенская проза»…
Цепляю видео-аудио для нетерпеливых, а дальше коротенько дополню…
Этот рассказ, как ни удивительно, относится к так называемой «сюжетной линии Петровича» - одного из тех персонажей, с которыми я не могу расстаться. И так как он учёный-физик, то история довольно плотно набита физическими и космологическими концепциями.
Тем не менее, по формату и стилю рассказ относится к тому, что принято называть «деревенской прозой». Эта невольная хитрость позволила мне опубликоваться в тех литературных изданиях, которые традиционно обходят жанр НФ стороной, считая его «низкосортным».
Возвращаясь к разговору о других авторах и в целом о жанре… Мне не нравится то, что творится в современной НФ. Когда смотришь на классиков (от Толстого до Беляева) и на текущее качество текстов, то видишь огромный разрыв. Не будем про вкусовщину и отдельные примеры, которых у каждого припасено по ведру с горкой. Речь только о среднем, о тренде. Согласитесь, всё-таки тогда это было нечто прозренческое и провидческое, а сейчас - просто развлекательное. И не думаю, что всё «устаканится» само собой. Отсюда и желание - не смотреть на кого-то, не бояться быть «душным» и неудобным, а просто делать что-то своё.
Как обычно, фрагмент, чтобы не перегружать. И приятного чтения/прослушивания.
НЕЙРОКАПСУЛА
Осень наступает по всей округе. Раздевает яблони в саду. Золотит рябины на полянах. Пунцовой краской расписывает осины на болотистом бережке. Да и от самого озера всё чаще по утрам тянет холодком. Никакого удовольствия кататься в лодке и неторопливо рыбачить. Тут и улов не в радость. Зябко Петровичу, дома лежит. Перевернётся с боку на бок, закутается в одеяло потеплее, ногу в шерстяном носке спрячет внутрь. А сна уж нет. Так лежит. Думы думает. Их-то у него много. Дум-то. Вот, взять, к примеру: зачем он тут? Зачем-то же ведь нужен, раз есть. А если так, то зачем-то конкретно или абстрактно вообще? И ежели конкретно, то тогда, конечно, лучше. Вот так думается Петровичу. Но больше про науку думается.
Повернётся Петрович на старой тахте. Мыслями в голове скачет, глазами по дому бегает. Вещи по углам побросаны. Беспорядок. Хаос. Всё не с руки его разгрести. Да и лень всё. С утра в дом с улицы зашёл. Куртку свою хотел на гвоздь пристроить. Не попал. Так и валяется. Шапка опять же. На табурет колченогий кинул. Сползла. Тоже на полу в углу. Ведро ещё надысь впотьмах ногой задел. Так и лежит на боку. Только палец зашибленный на ноге болит.
Да... В своём дому порядка не наведём, а всё туда же... Куда там со Вселенной управиться? Грустно Петровичу. Вздохнёт. Заворочается. Сам подымется, пойдёт и ведро подымать. А, может, так и надо оно? Хаос. Беспорядок. Самый естественный ход вещей это. Термодинамическая стрела времени, уносящая всё в сторону нарастающей энтропии.
Вот и ведро почти проржавело. Скоро совсем прохудится. И ладно. Толку-то с него? Всё одно – пустое стоит...
Показать полностью
Классика советской фантастики - Александр Беляев. Человек-амфибия
Трагическая история юноши, получившего способность жить в океане. Одна из первых в мировой НФ книг, где показаны непростые в этическом плане взаимоотношения обычных людей с искусственно созданными «сверхчеловеками». Отчасти — предтеча НФ о генной инженерии.
Профессор Сальватор излечивает смертельно больного ребёнка, пересадив ему жабры молодой акулы. И трансплантация органов не просто спасает жизнь человека, но помогает его усовершенствовать, чтобы он мог осваивать иные пространства для жизни.
Ихтиандр - очередная ступень человеческой эволюции, homo sapiens, приспособленный для жизни под водой. И провозвестник будущих дискуссий об этичности подобных экспериментов над человеком. Ведь, первая рыба среди людей и первый человек среди рыб, Ихтиандр не мог не чувствовать своего безмерного одиночества.
Можно даже сказать, что и сам роман - своеобразный гимн одиночеству. Ведь одинок не только Ихтиандр, испытывающий сильные чувства к простой девушке, что никак не сочетается с его старыми увлечениями - гонять косяки рыб, разъезжать на дельфине и резать зазевавшихся акул.
Одинок и его «хирургический отец», доктор Сальватор, занимающийся операциями по совмещению несовместимых, на первый взгляд, животных и безвозмездно лечащий индейских мальчиков от тяжёлых болезней.
Одинока и юная Гуттиэре, которая испытывает к «морскому дьяволу» смешанные чувства: он её, безусловно, притягивает и в то же время пугает. Ничего удивительного в таком обилии одиноких героев нет, ведь и жизнь самого Александра Беляева (1884-1942) была довольно безрадостной.
Юноша бросился в море и крикнул:
— Прощайте, Гуттиэре! — и погрузился в воду.
— Прощай, Ихтиандр!.. — тихо ответила Гуттиэре, стоявшая за камнями.
Ветер крепчал и почти валил людей с ног. Море бушевало, шипел песок, грохотали камни.
Экранизация
Фильм «Человек-амфибия» Геннадия Казанского и Владимира Чеботарёва, снятый в 1961 году, оказался удивительно созвучен «оттепельным» настроениям шестидесятых. От пейзажей на экране веяло не столько научно-романтичным Беляевым, сколько забытым во времена просвещённого сталинизма Грином, «Бегущей по волнам» и «Алыми парусами». Владимир Коренев (Ихтиандр) и Анастасия Вертинская (Гуттиэре) надолго стали эталонами светлого свободомыслия - и в какой-то степени первыми секс-символами шестидесятых.
Конечно, сейчас эта история смотрится далеко не так свежо. Ведь тема человека, вырванного из своей привычной среды обитания, страдающего от непонимания сородичей и неразделённой любви к юной особе из враждебного ему общества, активно эксплуатируется и в авантюрной фантастике, и особенно в фэнтези.
Для молодого же советского читателя романы Александра Беляева - «Человек-амфибия» (1928) и «Ариэль» (1941), притча о герое, наделённом способностью летать, - заняли пустовавшую полку, отведённую для литературы мечтаний. А беляевская Аргентина, так непохожая на реальную страну, образовавшуюся в результате захвата европейцами исконно индейских территорий, совместила в себе все лучшие представления об образе жизни за пределами СССР. В результате появилась почти сказочная южная страна, где хотелось бы жить измученному идеологией советскому человеку.
Как бы там ни было, лучшее в этом романе - светлая щемящая грусть. Грусть о разбитом вдребезги сердце «морского дьявола», который оказался намного человечнее, чем окружавшие его «нормальные» люди.
Авторы текста: Светлана Евсюкова, Дмитрий Тарабанов
Источник: «116 главных фантастических книг»
Показать полностью
9
С Днем изобретателей, драгоценные книжники и книжницы!
Жанр: Фантастика.
Аннотация: Тот, кто владеет человеческими умами, владеет миром, – и это прекрасно понимает молодой ученый Людвиг Штирнер – изобретатель удивительного аппарата, передающего мысли на расстояние, как радиоволны. Отныне изобретатель может без труда получить все, о чем раньше не смел и мечтать, – богатство, власть и даже сердце любимой девушки Эльзы.
Против него бессильны полиция, армия и спецслужбы, и единственный, кто способен ему противостоять, — московский физик Качинский, тоже занимающийся проблемой воздействия радиоволн на человеческий мозг.
Война двух гениев начинается…
"— Война не знает пощады, — продолжал Качинский. — Я обречен и знаю это, но вы тоже обречены. И уж если со мной покончено и я лично больше не опасен вам, то позвольте мне, как ученому, обратиться к вам с просьбой.
— Говорите.
— Я хочу осмотреть ваши изобретения. Мне интересно узнать, каким путем шли вы в ваших изысканиях, как сконструированы ваши аппараты.
Штирнер был удивлен. Он подумал немного, потом подошел к Качинскому и протянул ему руку. Но Качинский не принял рукопожатия. Штирнер отступил назад и спрятал руку под сетку.
— Вот как! У вас там, в России, все такие герои? — с насмешкой спросил он.
— Я не вижу геройства в том, что отказался пожать вашу руку, — просто ответил Качинский. — Мы стоим на двух полюсах, и моя рука слишком далека от вашей, вот и все.".
Показать полностью
2
Роман Беляева "Властелин мира" и современность: почему я не верю в наличие у США "секретного психотронного оружия"
Роман советского писателя-фантаста Александра Беляева "Властелин мира" (в сокращённом виде) был впервые опубликован в газете «Гудок» в 1926 году (октябрь-ноябрь). Полный текст вышел отдельной книгой в 1928 году в приложении к ленинградскому журналу «Вокруг света».
Гениальный, но нехороший ученый, немецкий аналог инженера Гарина, с фамилией почти как у главного персонажа "Семнадцати мгновений весны", создает свой "гиперболоид", но не сжигающий материю, а вырубающий психику (если надо, то и у толпы, армии и даже страны), и начинает совсем по-кашпировски безобразничать. С той же, разумеется, конечной целью, что и у Гарина. Хотя концовка у романа совершенно нетипичная для приключенческих произведений, особенно советских. Вместо того, чтобы быть побежденным и изничтоженным силами добра, главный злодей вдруг прозревает, завязывает с психотронным хулиганством и встает на путь исправления, использовав для этого свое же собственное изобретение. Читается книга легко и с удовольствием.
Одна из иллюстраций к роману
Цитата из книги:
"С солдатами творилось что-то необыкновенное. В смертельном ужасе метались они, бросая винтовки, давя друг друга. Стон и крики стояли над площадью. Задние ряды напирали, вступившие на площадь рвались назад… Генерал отдал приказ теснить беглецов. Сплошные ряды войск, запрудившие улицу, выдавливали на площадь головные колонны. Площадь превратилась в беснующийся ад, но она понемногу наполнялась.
Вдруг какая-то новая волна разлилась более широким кругом, и паника охватила также войска, шедшие по улице. Волны эти набегали, как ледяное дыхание смерти, прокатываясь по рядам, и стройные колонны солдат превращались в дикое стадо обезумевших животных. Солдаты бросались друг на друга, спасались в подъездах, воротах домов, а оттуда им навстречу в паническом ужасе выбегали граждане.
Паника наполнила и дома. Люди прятались под кровати, залезали в шкафы. Некоторые выбрасывались из окон на головы солдат, на штыки. Женщины хватали детей и с дикими воплями метались по комнатам, как будто весь дом был объят пламенем. По коридорам и лестницам домов бурлили потоки людей, потерявших голову".
И вот еще:
"И, очевидно изменив несколько угол луча, Штирнер послал новое мыслеизлучение. Все, кто попал в этот луч в Германии и Франции, действительно обезумели. Буйное помешательство охватило даже экипаж и пассажиров парохода, плававшего у берегов Франции. Люди бросались в безумии в волны, кочегары взорвали котлы, пароход потонул. Больницы для душевнобольных переполнились. Буйнопомешанные бродили по улицам, бросались на прохожих, наводя панику. Несколько человек, особенно опасных и сильных, пришлось застрелить".
Все-таки настоящий мастер слова Беляев!
А возможно ли существование подобного оружия сегодня?
Сейчас во всех мировых СМИ разгоняется тема: якобы американский спецназ во время операции по похищению президента Венесуэлы Мадуро использовал секретное оружие именно с такой направленностью действия. Подразумевается инфразвук. И раскручивают обсуждение как раз сами представители администрации США. Но как-то топорно это делается и заставляет сильно усомниться в достоверности данной информации.
Судите сами. Пресс-секретарь Трампа Каролин Ливитт поделилась свидетельством очевидца, венесуэльского охранника, с единственным сообщением:
«Прекратите то, что вы делаете, и прочтите это».
Этот рассказ венесуэльского охранника, лояльного Николасу Мадуро, вызывает настоящий ужас — и он многое объясняет о том, почему тон в Латинской Америке внезапно изменился.
———
Охранник: В день операции мы ничего не слышали. Мы были начеку, но внезапно все наши радиолокационные системы отключились без каких-либо объяснений. Следующее, что мы увидели, — это дроны, много дронов, летающих над нашими позициями. Мы не знали, как реагировать.
Интервьюер: Что произошло дальше? Как прошла основная атака?
Охранник: После появления дронов прилетели несколько вертолетов, но их было очень мало. Думаю, всего восемь вертолетов. Из этих вертолетов высадились солдаты, но их было очень мало. Может быть, двадцать человек. Но эти люди были очень хорошо вооружены. Они не походили на тех, с кем мы сражались раньше.
Интервьюер: И тогда началась битва?
Охранник: Да, но это была настоящая бойня. Нас были сотни, но у нас не было шансов. Они стреляли с такой точностью и скоростью... казалось, что каждый солдат выстреливал по 300 патронов в минуту. Мы ничего не могли сделать.
Интервьюер: А ваше оружие? Оно не помогло?
Охранник: Совсем не помогло. Потому что дело было не только в оружии. В какой-то момент они запустили что-то — я не знаю, как это описать... это было похоже на очень интенсивную звуковую волну. Вдруг я почувствовал, как будто моя голова взорвалась изнутри. У всех нас пошла кровь из носа. Некоторые рвали кровью. Мы упали на землю, не в силах пошевелиться.
Интервьюер: А ваши товарищи? Им удалось сопротивляться?
Охранник: Нет, совсем нет. Эти двадцать человек, не понеся ни одной потери, убили сотни из нас. Мы не могли соперничать с их технологиями, с их оружием. Клянусь, я никогда не видел ничего подобного. Мы даже не могли встать после того звукового оружия или чего бы то ни было.
Интервьюер: Так вы думаете, что остальные страны региона должны дважды подумать, прежде чем вступать в конфликт с американцами?
Охранник: Без сомнения. Я предупреждаю всех, кто думает, что может бороться с Соединенными Штатами. Они не имеют представления, на что способны эти люди. После того, что я видел, я никогда больше не хочу оказаться по другую сторону. С ними не стоит связываться.
Интервьюер: А теперь, когда Трамп заявил, что Мексика входит в список, как вы думаете, изменится ли ситуация в Латинской Америке?
Охранник: Безусловно. Все уже об этом говорят. Никто не хочет пройти через то, через что прошли мы. Теперь все дважды подумают. То, что произошло здесь, изменит многое, не только в Венесуэле, но и во всем регионе.
______________________________________________________________________________________________________
Ну как? Мне это вот что напомнило.
Впрочем, возвращаюсь у Беляеву. К сожалению, экранизаций его произведений создано неприлично мало, их можно пересчитать по пальцам. "Ариэль" (1992), "Дожди в океане" (1994), "Завещание профессора Доуэля" (1984), "Остров погибших кораблей" (1987), "Продавец воздуха" (1967) - на мой взгляд, он из них лучший, "Человек-амфибия" (1961), "Этот фантастический мир" (1979-1990) - это серия телеспектаклей.
Все фильмы можно посмотреть онлайн на одной кино-страничке: https://www.litprichal.ru/work/622784/
Трейлер одного из них:
Показать полностью
3
2