Как охотился двор за котом


Эту фразу говорят про всё: про начальство, про государства, про управляющую компанию, которая уже месяц не может включить отопление (автор находится в состоянии оледенения). Эта фраза звучит так уверенно, будто её вывели рыбаки после столетий наблюдений. Поговорка действительно старая: её знали ещё в Античности, а Эразм Роттердамский в XVI веке включил её в свой знаменитый сборник крылатых выражений. Но как с этим обстоит дело у самой рыбы?
Ответ такой: наполовину правда, но есть нюансы.
Начнём с того, что свежая рыба почти не пахнет. Тот самый «рыбный запах», от которого морщатся на рынке, это уже признак начала порчи. У морских рыб в тканях много вещества с длинным названием триметиламиноксид. Оно нужно рыбе, чтобы её белки не разваливались под давлением глубины и от солёной воды. После смерти бактерии превращают его в триметиламин, и вот он-то и воняет. То есть запах рыбы — буквально запах её распада.
Где же бактерии начинают пир? Первых мест два, и голова — только одно из них.
Первое место — жабры. Это огромная площадь тонких лепестков, пронизанных кровью и постоянно омываемых водой, в которой полно микробов. При жизни иммунитет держит их в узде, после смерти сдерживать их уже некому. Жабры быстро темнеют из ярко-красных в бурые и серые, покрываются слизью и начинают пахнуть раньше остального тела. Именно поэтому опытные продавцы и повара первым делом отгибают жаберную крышку. Второй тест тоже «головной»: глаза. У свежей рыбы они выпуклые и прозрачные, у залежалой мутнеют и проваливаются. Так что если судить по первым видимым признакам, рыба и правда «портится с головы».
Второе место — брюхо. В кишечнике рыбы живёт огромное количество бактерий, а ещё там есть пищеварительные ферменты, которые после смерти никто не выключает. Они начинают переваривать саму рыбу изнутри. У сельди, мойвы и шпрот, пойманных во время активного откорма, ферменты могут за считанные часы проесть стенку живота. У рыбаков для этого даже есть термин — «лопнувшее брюхо». Так что правильнее было бы сказать: рыба гниёт с головы и с живота одновременно, просто голова раньше выдаёт.
Кстати, японцы знают особый лайфхак для сохранения пойманной рыбы. Там существует техника икэдзимэ: рыбу убивают мгновенным уколом в мозг, затем тонкой проволокой разрушают спинной мозг и выпускают кровь. Звучит жутковато, но смысл в том, что мышцы не успевают пережить агонию, в них не накапливается молочная кислота, а без крови бактериям нечем питаться. Такая рыба остаётся свежей на дни дольше.
Примерно так же любимая тигрица Юлька игралась со своим знаменитым дрессировщиком Константином Константиновским ( наиболее известен по фильму Полосатый рейс ). Коготком оцарапала голову , начался сепсис, сделали операцию неудачно и вскорости он умер.Загрязнение раны. Когти тигра могут быть загрязнены различными микроорганизмами: частицами почвы, экскрементами, остатками пищи или другими веществами, которые содержат патогенные бактерии. При глубоком повреждении кожи эти микроорганизмы легко попадают в ткани.
Микробная флора кошачьих. Хотя тигры и относятся к семейству кошачьих, их биологические особенности (размер, строение когтей) существенно отличаются от домашних кошек. Однако на когтях и в слюне любого крупного кошачьего (льва, ягуара) в большом количестве присутствуют разнообразные бактерии, включая потенциально патогенные виды.
Риск анаэробной инфекции. В глубоких ранах, нанесённых когтями, часто создаются условия, благоприятные для развития анаэробных бактерий (живущих без доступа кислорода). Такие инфекции тяжело поддаются лечению, так как эти микроорганизмы могут активно размножаться в бескислородных условиях глубоких тканей.