Пламя продолжало охватывать дом, который погибшая семья делила с двумя ёкаями¹. Периодически были слышны звуки падающих балок и лопающихся стекол. Рин молча сидела рядом. Когда послышались приближающиеся сирены, а в сторону горящего дома начали стягиваться люди, она встала, схватила рукав моей рубашки и потянула за собой. Когда мы отошли достаточно далеко, я спросил:

– Следишь за мной?
– Отчасти. Увидела тебя на фестивале, хотела поздороваться. Ты как раз разговаривал с куском мусора, а потом достал его оттуда и потащил куда-то. Когда я поняла, что это тётин-обакэ², мне стало интересно, что будет дальше, – пожала плечами Рин.
– И как, понравилось? – раздраженно спросил я.
– Не знаю, что там внутри, – кивнула она на горящий дом, – но, судя по всему, там не было ничего хорошего.

Я промолчал. В тишине мы дошли до оживленной части города, где еще ходил общественный транспорт и, несмотря на поздний час, были люди.

– Проводить тебя? – спросила Рин.
– Не надо. А тебя? – спросил я ее.
– Не надо, – она отрицательно помотала головой. – Где мне тебя найти? – делая шаг в сторону, спросила она.
– Книжный у парка Боккэто³, – ответил я, и мы разошлись в разные стороны.

Рабочий день сегодня на редкость насыщенный. С самого утра приходила подруга Химари. Та, которая не умеет признавать ошибки, но может напасть с палкой на нэкомата⁴.

– Ты вообще нормальный? Это вообще-то гостинг⁵! – кричала она размахивая руками. – Что такого должно было произойти, что ты, такой… никакой, бросил Химари, такую идеальную, одну в парке ночью?! А?
– По пути за лимонадом я встретил ёкая, который хотел спасти важную для него семью от важного для него ёкая. Получилось не очень, но он пытался. Я помогал. Получилось не очень, но я пытался. – сказал я.
– Ты точно ненормальный! Без тебя ей будет лучше. И ты ее недостоин. Бедная Химари, постоянно ведется на симпатичных парней с грустными глазами.
– Слушай, я виноват и хочу изв…
– Ни за что не позволю тебе ее снова увидеть! – прервала меня девушка, уже поворачиваясь в сторону выхода.
– Передай Химари, что мне очень жаль. Пожалуйста! – крикнул я ей вслед, на что та лишь громко фыркнула и хлопнула дверью.

Сегодня снова заходили охотники на демонов. Начинающие. Настолько начинающие, что еще учатся в средней школе. Обычно их трое: один в очках и с любопытным взглядом, у второго горят глаза при упоминании ёкаев, а на рюкзаке болтаются две игрушечные катаны, а третья – девочка, которая, как мне кажется, тоже без проблем с палкой на нэкомата пойдет. Сегодня парня с катанами не было. “Болеет”, – грустно поведал мне очкастый друг.

Угадаете, какую книгу малолетние охотники ищут и ждут уже не один месяц? Правильно, бестиарий Ториямы Сэкиена⁶. “Врага надо знать в лицо!” – как-то сказал тот, что с катанами. Где-то я это уже слышал. Тем не менее, последний экземпляр книги забрал студент. Но школьники не унывают, заходят и спрашивают эту книгу так часто, что я мог бы ее уже написать по памяти. И дополнить своим опытом. Только сначала придется научиться рисовать. А это лень.

Было людно:

– А вы прочитали все книги в этом магазине? Тогда как же вы тут работаете, если нет? – расспрашивала девочка лет 6.

– А есть точно такая же книга, но с зеленой обложкой? – уточняла ее мама.

– А можно напечатать эту же книгу другим шрифтом? – интересовался парень с надписью “Wanna play with fonts?”⁷ на футболке.

– А что мне сделать, чтобы написать книгу? – интересовалась женщина с бумажным пакетом из ближайшей пекарни.

Запах выпечки напомнил о том, что я не обедал. А рабочий день уже почти закончился. От этого я был еще более раздражен.

Прямо перед закрытием в магазин влетела Рин.

– Дело есть, срочное. Пошли, – потянула она меня за руку.
– Не смешно. – недовольно ответил я, скинув ее руку.
– А если я скажу, что ты мне нравишься? – посмотрела на меня вопросительно Рин.
– Я не поверю.
– Ладно, я пыталась, – сказала она, грубо схватила меня за плечо и потащила в сторону выхода.

Я сопротивлялся и, кажется, еще чуть-чуть и мы бы подрались, но тут входная дверь открылась и послышался голос:

– Тэцу Катанамичи, я разве так тебя воспитывал? А ну иди и помоги девушке! – с возмущением в голосе сказал дед. – Я в гости, соскучился. – уже мягче продолжил дед в ответ на мой удивленный взгляд. – Но это потом, бегите уже.

Рин не стала ждать, пока я осознаю происходящее, и утянула меня за собой, кивнув деду в качестве «спасибо» на выходе.

Мы сели в машину, и начался мастер-класс по небезопасному вождению с нарушением всех правил дорожного движения. Мы ехали в сторону южной окраины города, в нескольких километрах от которой располагаются сельскохозяйственные предприятия. Рин достала телефон и набрала кому-то. ”Где ты” и “скоро будем” – вот и весь разговор. Не успев положить трубку, она резко повернула налево, на что вслед нам протяжно просигналили чуть ли не все машины вокруг.

– Может, расскажешь, что происходит? – не выдержал и спросил я.
– Покойники стали возвращаться домой и нападать на родственников.

Ну конечно. Я отчаянно вздохнул, но не нашел, что на это ответить.

Девушка затормозила на улице, через дорогу от которой была приличная лесополоса, а за ней начинались фермерские поля. Она достала катану и танто⁸ с заднего сиденья и закрепила на поясе. Неожиданно, но ладно. В кустах, что перед основным массивом деревьев, что-то происходило. Разглядеть было сложно, Рин снова схватила меня за руку. Да сколько можно-то! Неприлично трогать людей без их на то разрешения. Мы довольно быстро добрались до места, где человек в монашеской одежде посохом бо⁹ сражался с двумя… зомби? Монах ловко уложил обоих противников и вогнал им посох с металлическим наконечником одному в лоб, второму в глаз. Заметив нас, он повернулся и начал говорить:

– Ты почти вовремя. Ближе этих к городу никто не подошел, но в лесу, – указал он вглубь деревьев, откуда доносились шорохи, – их достаточно. Сейчас еще не слишком темно, нельзя выпускать их оттуда.

Тут монах перевел взгляд на меня, стоящего позади Рин, и его глаза округлились от удивления.

– Цутому? – недоверчиво спросил я.
– Тэцу? – подозрительно спросил он.
– О, вы знакомы, круто. А теперь давайте займемся делом. – сказала Рин и снова грубо схватила меня за руку и потащила за собой. – Наша задача – не давать зомби выйти из леса и валить зомби. Напомню, чтобы убить, надо повредить мозг. Погнали! – крикнула она и побежала вперед.

Я принял облик оборотня. Вот оно, чувство свободы. И рванул в лес. Было весело. Догнать зомби легко, они медленные. Разорвать зомби легко, они разлагающиеся. Пробить череп чуть сложнее, но у меня же когти и, на крайний случай, челюсть. Кстати, они невкусные. От слова совсем. Я до сих пор с теплом в желудке вспоминаю угря-икути¹⁰. В одном месте мне попалась стайка нежити. Неудобно, что если сильно отбросить зомби в дерево, он разваливается и стекает с него частями. Ищи потом в этой каше голову с мозгом. С криком “Паркур!” я прыгнул, оттолкнулся от дерева и залетел прямо в центр зомби-тусовки. Изобразил что-то типа вертушки (а я прям полный круг выдаю) и начал бойню с тех, кто не упал от моего удара. Может, мне тоже катану надо? А что, чуть более дальний бой, чем в рукопашку. Интересно, это удобно? Дальше в ход пошли те, кто успел подняться. Было не очень удобно драться, стоя в месиве из трупов и частей тел, но я молодец, я справился.

А лесок-то не такой уж и маленький. Не один час мы его обходили вдоль и поперек. Пару раз я пересекался с Рин. Красиво она, вот это вот всякое, с катаной. Я так засмотрелся, что не заметил, как за меня зомби схватился. “Талант, помноженный на практику, это большой талант” – говорил дед. Это точно про Рин.

Мы заметили, что зомби приходят со стороны фермерских построек, которые находятся через большое поле от нас. Они до сих пор по одиночке в разброску шли в нашу сторону. Мы пошли навстречу, по пути избавляясь от них. На территории мы не нашли никого, кроме пары застрявших в заборе зомби, от которых тоже избавились. Было решено разделиться. Я проходил мимо ряда каких-то сараев, когда из одного из них послышался шум. Ручка не поддавалась, и я, приложив силу, практически вырвал дверь. Угадайте, кого я там увидел? Подсказка: кто шарит в некромантии? Это был тот самый нэкомата, который хотел сожрать Химари и ее подругу. Или же убить и воскресить?

Я схватил его за холку и потащил к ребятам. Оказалось, что нэкомата-то у нас фермер. Коровы у него, молоко, мясо. Свое, натуральное, говорил он, спрос есть.

– Что здесь происходит? – спросил Цутому.
– Как что? Фермерское хозяйство, не видишь что ли? – возмущался нэкомата, которому за такой ответ прилетело посохом.
– Причем здесь армия нежити?
– Ты видел, какую зарплату сейчас просят рабочие? Это ж разориться можно! А налоги? А эти бесплатные, управлять ими легко. – говорил нэкомата, не чувствуя своей вины в происходящем.
– У нас трупы кремируют. Где ты их взял? – продолжал расспрос монах.

Нэкомата замолчал и опустил взгляд, на что получил очередной удар посохом.

– Ладно, ладно! У меня знакомый в крематории есть. По пеплу-то родственника не опознаешь. Бартер у нас. Я ему мясо, он мне мертвое мясо. – хихикал он.

Еще один удар посохом от Цутому.

– Что пошло не так сегодня? – спросил он.
– Не заметил, как зомбей стало слишком много, поздно понял, подчистить ряды не успел, а ресурс для манипуляции нежитью у меня ограниченный, оказывается.
– Бестолочь, – выдохнул монах.
– Что делать будем? – спросила Рин.
– Могу сожрать, – с показным безразличием, но тайной надеждой вмешался я.
– Федералам сдадим. – твердо сказал Цутому.

А я вообще-то голодный. Виновника торжества скрутили и монах потащил его обратно к лесу. Напоследок он сказал:

– Трупы собрать и сжечь.

И снова мы с Рин сидим перед “костром”. Скорее грустно, чем душевно, но тем не менее. Можно это назвать романтическим опытом? Перед этим мы три часа собирали трупы и стаскивали их на середину поля. Бензин нашелся у горе-фермера. Костер получился внушительный. С треском, искрами, вонью и копотью. В каком-то смысле теперь жизнь этих людей закончилась как положено, в огне. Насколько мне известно, на душу, предстающую перед судом Эммы, это не влияет, но монахи говорят, что от тела умершего надо избавиться как можно скорее, чтобы душа могла сразу переродиться. Поэтому обращать людей в зомби как-то негуманно.

– Откуда ты знаешь Цутому? – отвлекла меня от мыслей Рин.
– Работали вместе. У тории¹¹, которая была барьером между человеческим и подземным мирами. Через которую ты прошла. – ответил я.
– Прости за тот случай.
– Сам виноват.
– Прости.
– Прощаю.

– Красиво горят, – тихо сказала Рин через некоторое время.
– Очень, – согласился я.

¹ Ёкай – сверхъестественные существа в японской мифологии.

² Тётин-обакэ – оживший бумажный фонарь (цукумогами). Когда старый фонарик трескается и рвется вдоль деревянного каркаса, он обретает форму раскрытого рта.

³ Бо́ккэто – японский термин, описывающий состояние, когда бессмысленно и расслабленно смотришь вдаль, ни о чём не думая.

⁴ Нэкомата – самый опасный тип бакэнэко, и физически они отличаются тем, что у них два хвоста. Это бакэнэко, которые прожили дольше всех, обладают наибольшей мудростью, силой, а также являются самыми злобными. Они устраивают большие пожары, чтобы уничтожить города и поселки, убивая множество людей, а потом контролируют трупы, порабощая их.

⁵ Гостинг (от англ. ghosting; ghost – «призрак») – резкое прекращение отношений без предупреждения и объяснения.

⁶ Торияма Сэкиен – японский художник, основной темой в творчестве которого выступал японский фольклор.

⁷ Wanna play with fonts? англ. Хочешь поиграть шрифтами?

⁸ Танто – кинжал самурая . Похож на маленькую катану.

⁹ Бо – длинный посох из дерева или бамбука, иногда из металла либо обшитый металлом. Используется в боевых искусствах в качестве оружия.

¹⁰ Икути – морское чудовище из японского фольклора.

¹¹ Тории – это традиционные японские П-образные ворота без створок. Обозначают границу между обычным земным миром и священным, сакральным пространством.

Я выставлял книги на стеллаж, успешно игнорируя как саму пыль, лежащую тут отчетливо видимым слоем, так и мысли о необходимости от нее избавиться. Услышав, что открылась дверь, я вышел в зал. Даже ничего не разгромил по пути, что редкость, учитывая, сколько тут пирамид и других шедевров архитектуры из беспорядочно сложенных друг на друга книг.

– Привет! – раздалось мне навстречу.

Передо мной стояла и улыбалась одна из девушек, чуть не ставших жертвами нэкомата¹⁰. На этот раз она была в повседневной одежде, с распущенными волосами вместо пучка и логотипом Bring Me the Horizon¹ на чехле телефона.

– Я этой дорогой с работы возвращаюсь, – продолжила она, – видела пару раз, как ты магазин закрывал. Это же в тебя мы тогда с подругой чуть не врезались, да?
– Твоя подруга считает, что это я в вас чуть не врезался, – усмехнувшись, ответил я.
– Не принимай на свой счет, она готова даже подраться, лишь бы не признавать себя виноватой, – рассмеялась девушка.
– Ищешь книгу?
– Точно! То есть нет, не книгу. Пойдешь со мной на фестиваль? Он пару часов назад начался, тут недалеко. Рабочий день почти закончился, а там фейерверки обещают. Что скажешь?

Фестиваль был в парке неподалеку. Много людей, много шума, много еды и много развлечений. Над аллеями, заполненными прилавками с едой, растягивались гирлянды из цветных флажков и лампочек. Вперемешку с современными декорациями, встречались расписанные фусума² и разных форм норэн³, и, конечно же, куда без традиционных бумажных фонарей.

Обойдя практически весь парк, мы с Химари, так звали мою новую знакомую, решили взять еще еды и съесть ее уже в менее людном месте. Свободная скамейка нашлась в конце главной аллеи. Мы болтали, смеялись, ели. Я узнал, что Химари работает помощником у секретаря директора небольшой строительной компании.

– Я тебе точно говорю, – эмоционально рассказывала она о своем начальстве, – он только прикидывается человеком, а сам – демон! Видимо, посланный меня мучить за то, что я в садике дралась. Или за украденную в магазине шоколадку. Или за то, что родителям врала. И сейчас вру. Да ты хоть знаешь, сколько я гадостей о себе вспомнила, чтобы заставить себя терпеть его хотя бы под предлогом кары небесной? – наигранно нахмурилась она.
– Хладнокровный, помешанный на контроле и, все равно, всегда недовольный? – с улыбкой спросил я, на что она начала активно кивать, – его случайно не Ходзуки зовут?
– Нееееееет, – тянула она.
– А ты представь, что он действительно демон. И стал таким после того, как его принесли в жертву жители его же родной деревни.
– А знаешь, это многое бы объяснило, – рассмеялась она.

Время шло незаметно. Когда стемнело, и 500 мл колы, 300 мл айс-кофе и 400 мл бабл-ти закончились, мы решили, что пришло время лимонада из юдзу⁴. Я подходил к палатке с напитками, когда увидел, что на одном из традиционных бумажных фонарей, висящих над прилавком с якисобой⁵, появился глаз. Мне показалось? Он нарисованный? Мои сомнения развеялись, когда зрачок начал хаотично двигаться в разные стороны, пока не остановился на мне. Через несколько секунд он проморгался, а бумага под ним стала расходиться в форме рта. Значит, все-таки, тётин-обакэ⁶.

Цукумогами⁷ безобидные, подумал я, как вдруг из фонаря, прямо в сотейник с соусом, посыпались искры, а женщина, которая готовила, начала громко ругаться. Она пыталась ухватиться за фонарь, но тот как будто специально раскачивался из стороны в сторону, лишая ее такой возможности. В какой-то момент он сорвался с крючка и почти приземлился в кастрюлю с лапшой, когда я успел его поймать. Я протянул его хозяйке, на что она выставила перед собой ладони и сказала:

– Нет! Весь вечер искрит, все нервы вымотал! Итак ведь почти не светит! Старый бестолковый фонарь! Внучка где-то нашла, принесла и повесила. А как ребенку отказать? Теперь он еще и с дыркой. Зачем он мне? Отнеси в мусорку, помоги уставшей женщине, поможешь ведь? Это вот там, за углом, – она кивком показала направление. – Спасибо-спасибо! – услышал я вслед.

Мусорный контейнер оказался практически полным, поэтому фонарь из него наполовину выглядывал. Надеюсь, не сдует. Я развернулся и пошел обратно, погрузившись в мысли о том, что может взять тайяки¹¹ с шоколадной начинкой к лимонаду? Или к тайяки лучше кофе? Может, все взять? Рук должно хватить…

– Сожгу здесь все! Пожар устрою! – услышал я хриплый голос сзади, когда почти скрылся за поворотом.

Я обернулся на голос и увидел, как тётин-обакэ с прищуренным глазом и кривой ухмылкой стал рассыпать искры. У меня не было никакого желания лишний раз пересекаться с ёкаями⁸, особенно сегодня. Почему нельзя тактично помолчать по пути до мусорки и разойтись? Он же ёкай, дальше сам справится. Но нет, надо угрожать.

– Я знаю, ты меня видишь. Тогда ты смотрел мне прямо в глаз, ты видел! Поможешь мне?

Второй раз за вечер о помощи просят. Я сегодня популярен.

– Мне некогда, – раздраженно ответил я.

В этот момент зажглась какая-то коробка рядом с фонарем. А он сидит и не двигается. Состоит из бумаги и бамбука, а сжечь себя не боится? Глуповат, получается. И откуда они такие берутся?

Я вытащил ёкая и потушил коробку. Тётин-обакэ выглядел довольным. Как кот, которому наконец-то перепало со стола. Только желтый, одноглазый и с рваным ртом, из которого периодически вываливается длинный язык.

– Отнеси меня домой, – прохрипел фонарь.
– Ты забыл, что умеешь летать?
– Еле плетусь нынче, слишком стар стал. Я до утра добираться буду, а так не пойдет, могут люди пострадать, монстр там страшный.

И снова здравствуйте. Сколько ёкаев на квадратный километр в этом городе? Интересно, больше, чем палаток с лимонадом?

– Она же переживать будет, понимаешь? – не унимался он. – А люди они хорошие, честные, считай родные мне.

Ага. А я вот не настолько хороший человек, чтобы срываться по первому зову ёкая, которого вижу впервые. Тем более меня ждут.

– Они же умрут! – тихо сказал он. В его тихом, ставшим как будто еще более хриплым, голосе чувствовались печаль и… страх?

***

Дом, к которому мы пришли, выглядел внушительно. В свете луны и уличных фонарей было видно, что это большое двухэтажное здание в традиционном стиле с изогнутой черепичной крышей, широким выступом над террасой на первом этаже и навесом над балконом на втором. Окна первого этажа были высотой в пол. На втором этаже – два стандартных окна по разные стороны балкона. На боковую сторону дома падала тень большого дерева. У дальнего края террасы просматривались приличного размера кусты.

Но самым впечатляющим было то, что дом был почти полностью опутан паутиной. Она хаотично, как косо намотанный бинт, обвивалась вокруг здания, собиралась в плотные слои на крыше и под балконом, частично закрывая и его, и одно из окон. Выбитая створка другого окна второго этажа болталась на оборванной паутине и покачивалась на ветру. Паутина клочьями свисала с перил балкона, спускалась вниз по стене на крышу террасы и рваными кусками уходила вглубь. Окна первого этажа были разбиты, а на осколках, торчащих из рамы, конечно же, развевались на ветру лоскуты паутины. Входная дверь была наглухо закрыта паутиной. Атмосферно же?

– Заходим? – спросил я.

Тётин-обакэ явно нервничал. Даже огонь внутри него стал беспорядочно колыхаться, иногда почти потухая.

– Только не убивай ее. Пожалуйста…

Мы вошли через разбитые окна на первом этаже. В доме было темно, но я же с фонарем все-таки. Светил он тускло, но лучше чем никак. Вокруг было много паутины, оплетающей предметы интерьера или свисающей сверху. Когда мы зашли в гостиную, на лестнице со второго этажа показалась женщина в традиционном кимоно. Очень красивая. Только вот ее тело в районе пояса переходило в паучье брюшко, а вместо ног у нее было 8 паучьих лап. Тоже по-своему красиво. Дзёрогумо⁹.

Быстро перебирая конечностями, она рванула в нашу сторону. Как она так ловко управляется с таким количеством ног? Кажется, я ей не понравился. Иначе как объяснить, что когда она с рыком бросилась в мою сторону, ее челюсти трансформировались в довольно-таки жуткие хелицеры?

Тётин-обакэ, закрывая меня от демона, вмиг оказался между мной и дзёрогумо. А говорил, что уже не летает. Она застыла перед ним, опустила взгляд и виновато протянула руки, но тут же одернула, почувствовав от фонаря тепло.

Ее лицо снова стало человеческим. Фонарь-ёкай вдруг засветился ярче, тускло, но все же освещая комнату. Я огляделся. Над разбитым стеклянным журнальным столиком, с потолка, вниз головой свисало мужское тело, полностью скрытое плотным коконом из паутины. Из нескольких прорех в его оболочке на осколки стекла падали темные капли, уже образовавшие лужу. В паре метров от книжного шкафа лежала женщина с глубокими, смертельными ранами на груди. Чуть дальше, на полу у шкафа, находилась девочка лет семи. По ее неестественной, сломанной позе становилось ясно, что спастись не удалось никому.

Из глаза тётин-обакэ текли слезы. Я судорожно пытался понять, что чувствую. В реальность меня вернул тихий голос:

– Не надо.

Оказывается, я неосознанно начал превращаться.

– Я все сделаю. Иди. – тихо сказал фонарь.

Я обернулся на выходе, когда заметил, что фонарь погас. В свете луны, проникающей внутрь из не полностью покрытых паутиной окон, я увидел, как дзёрогумо аккуратно прижимала его к себе.

Сидя на тротуаре противоположной стороны улицы, я наблюдал, как отблеск света фонаря-ёкая в окнах темного дома рывками становится все ярче и ярче. Пока не превращается в настоящее пламя. Раздался пронзительный вопль умирающего ёкая. А огонь тем временем распространялся все дальше, постепенно охватывая весь дом.

***

Пока мы добирались, фонарь рассказывал:

– Я служил этой семье много лет. – начал тётин-обакэ. – Когда они въехали в этот дом, меня убрали в кладовку, где под потолком уже жила старая паучиха. Однажды ее чуть не смели вместе с паутиной, но я позволил ей спрятаться в своем бумажном теле. А потом там и остаться. Шли десятилетия, слои пыли продолжали накладываться друг на друга, а мы все это время были рядом. В один из дней моя паучиха обратилась ёкаем. Ты же знаешь, что дзёрогумо становится паук, проживший 400 лет? – вопросительно посмотрел он на меня. – С того дня я ни разу не зажигался.
– Потому что дзёрогумо смертельно боится огня, – сказал я.
– Да, – ответил дух-фонарь.
– Я знал, что она может делать страшные вещи, но она обещала, что не тронет семью. Так мы и жили на чердаке. С тех пор сменились 2 поколения, пока любопытная девочка не нашла меня. – закончил он уже когда мы приблизились к дому.
– И что же сейчас?
– Ей вряд ли понравилось то, что меня у нее забрали.

***

Что это было? Злые и бессовестные ёкаи, ведомые своими эгоистичными желаниями, могут вот так? Как это называется?

А перед Химари-то как стыдно.

Я держал в руке и смотрел на свой амулет. Осталось подождать лет 80, чтобы узнать станет он цукумогами или нет. Я был бы не против.

– А мог бы на фейерверки смотреть. – я повернул голову на звук. – Привет, барсук, – села рядом Рин.

¹ Bring Me the Horizon – это популярная британская рок-группа из Шеффилда, основанная в 2004 году. Коллектив прошел творческий путь от тяжелого металкора до стадионного альтернативного рока, электронного рока и поп-метала.

² Фусума – раздвижные перегородки и двери, которые благодаря деревянной обрешетке и бумаге васи сами по себе являются традиционным декором.

³ Норэн – тканевые занавесы с разрезом, часто украшенные иероглифами или орнаментами, которые вешают в дверных проемах.

⁴ Юдзу – это экзотический цитрусовый фрукт родом из Китая, являющийся гибридом мандарина и ичангской папеды. Плоды имеют бугристую кожицу, по вкусу напоминая смесь грейпфрута, лимона и мандарина.

⁵ Якисоба – жареная пшеничная лапша с овощами и мясом, часто приправленная густым сладковато-соленым соусом.

⁶ Тётин-обакэ – оживший бумажный фонарь (цукумогами). Когда старый фонарик трескается и рвется вдоль деревянного каркаса, он обретает форму раскрытого рта.

⁷ Цукумогами – это класс духов или ёкаев в японской мифологии, которые рождаются из предметов домашнего обихода, инструментов и прочих вещей, если они существуют достаточно долго (обычно 100 лет) и обретают собственную душу или разум.

⁸ Ёкай – сверхъестественные существа в японской мифологии.

⁹ Дзёрогумо – это опасный ёкай-оборотень из японского фольклора, представляющий собой огромного паука, который способен превращаться в прекрасную обольстительную женщину. Обычный паук-кругопряд превращается в ёкая, когда достигает возраста 400 лет.

¹⁰ Нэкомата – самый опасный тип бакэнэко, и физически они отличаются тем, что у них два хвоста. Это бакэнэко, которые прожили дольше всех, обладают наибольшей мудростью, силой, а также являются самыми злобными. Они устраивают большие пожары, чтобы уничтожить города и поселки, убивая множество людей, а потом контролируют трупы, порабощая их.

¹¹ Тайяки – это знаменитые японские вафли или бисквиты в форме рыбки (морского леща) с различными начинками. Тесто выпекается в специальной двусторонней форме до золотистой корочки.

Никогда бы не подумал, что буду рад видеть рисовые поля. Пусть и ненастоящие. Рис, рис и еще раз рис. За 6 лет ничего не изменилось, будто время здесь так и не сдвинулось с места.

Дед минуту смотрел на меня, а потом заговорил:

– Чего не предупредил? Я бы красную рыбу купил¹. А вдруг бы я уехал куда? Староста вот звонил, хочет в го² отыграться. Представляешь, совсем играть не умеет, я ему даже поддаюсь иногда. – вытирая рукавом влажные от слез глаза, договорил он.

Дед был рад. Я был рад. Кажется, я несколько дней только и делал, что неотрывно смотрел, как он занимается своими делами. Оказывается, я скучал сильнее, чем думал.

Я навестил Ватанабэ сенсея. Он удивительно спокойно отреагировал на мое появление.

– Тэцу Катанамичи! А ты подрос! Зачем пожаловал?
– Извиниться.

Учитель окинул меня оценивающим взглядом и заговорил:

– Прощаю. Но я извиняться не буду, ты сам виноват. Что дальше делать будешь? Слушай, у меня в городе друг есть, – продолжил Ватанабэ сенсей, – у него ресторан свой, там всегда нужны рабочие руки. Возьми вот, – дал он мне визитку, – он хороший парень, из наших. Тоже тут раньше жил, но не выдержал, надоело, говорит, рис да рис вокруг, ничего кроме риса. Есть у вас что-то общее.

Прозвенел звонок. Учитель схватил бумаги со стола и поспешил в сторону классов.

– Удачи, оборотень-барсук. Я в тебя верю! Ну, я побежал, урок начался. И не ешь всех подряд! – услышал я отдаляющийся голос Ватанабэ сенсея из коридора.
– Постараюсь. – ухмыльнувшись, кинул я ему вслед.

Я передал деду привет от, теперь подземного, монаха.

– Это который с амулетом помог? – ткнул он пальцем в сторону кулона. – Ушел он все-таки к своим духам, получается?
– Ага. Чему очень рад. – ответил я.
– А кулон…
– Уже не нужен. – не дал я ему договорить. – Но он мне нравится. Всю жизнь дрался за него, помнишь же.

Пейзаж через дорогу от нашего дома снова выглядит идеальным. Молодые побеги риса в затопленном поле и полная луна в небе. Я стоял и смотрел на свою тень, падающую на воду и сливающуюся с отражением луны. Возможно, я хотел почувствовать что-то сентиментальное, ведь здесь все началось, но, не успел я потеряться в своих мыслях, как лягушка, громко свалившись в воду где-то в тростнике, испортила драматичность момента.

Дед какое-то время ходил, смотрел на меня и вздыхал, а потом не выдержал:

– Ты уедешь, да?

Похоже он понял, что я все не решался начать этот разговор первым.

– Сам говорил, на одном месте даже страдать скучно, – пожал я плечами, отводя взгляд.
– С тобой поеду, – решительно сказал дед.
– Нет, – приглушенным голосом ответил я.

Уходить в подземный мир было проще. Тогда у меня не было возможности попрощаться. А прощаться, как оказалось, тяжело.

***

Как часто вы ходите в книжные магазины? Раз в несколько месяцев? Раз в год? Не переживайте, вы не одни такие, поэтому большую часть моего рабочего дня занимает чтение. Ну и бред эти ваши “Сумерки”.

Вообще-то, у меня, помимо визитки с номером владельца ресторана от сенсея, была бумажка от моего личного мучителя, демона о́ни³. Столько времени вместе провели, как тут было не подружиться. Там был адрес охранного предприятия, где оборотням, по его словам, всегда рады. Ёкаи-то⁴ получается мастера маскировки. Как удобно иметь возможность принимать человеческий облик. Вот у угря-икути⁵ не получилось бы слиться с внешним миром. Разве что прикинуться анакондой в Амазонке.

Еще у меня была наводка от 326-летнего кицунэ⁶:

– В гуманитарном университете есть кафедра философии и культурологии. Там лучшие умы страны собрались. – хвастался он. – Ты думаешь, почему они лучшие? Потому что им сотни лет. За это время все 800 страниц «Критики чистого разума»⁷ можно наизусть выучить. Кант-то, кстати, тэнгу⁸ был. – добавил он. – Скажи им, что ты от кицунэ, который Пауло Коэльо не любит. Соображаешь ты хорошо, как минимум в архиве точно пригодишься.

Но, вот он я, в книжном магазине с огромным количеством книг разной степени древности и огромным количеством пыли. Собеседование я прошел без проблем, спасибо библиотеке ада и, конечно, кицунэ философу. Мои размышления о ваби-саби⁹ в контексте кайдзена¹⁰ оценили по достоинству.

Тут довольно скучно. Из интересного был один студент, писал диплом по японскому фольклору, часто приходил поискать старые книги по теме. Он был в диком восторге, когда нашел второе, дополненное, издание бестиария Ториямы Сэкиена¹¹. Я не стал говорить, что его сборник нечисти довольно скуден, а иллюстрации не всегда правдивые. Вряд ли студенту представится случай разочароваться, поэтому пусть радуется. А еще я ему пару раз подсказал всякого, дак он принес мне свои черновики на проверку. Я б за такое диплом не дал.

Как-то раз, потерявшийся в своих мыслях, я выходил из магазина и практически врезался в двух девушек, которые, судя по офисной одежде и состоянию, праздновали окончание рабочей недели.

– Эй, смотри, куда идешь! – закричала на меня одна из них.
– Да тише ты, – успокаивала ее вторая. – Простите, нам тоже стоило смотреть по сторонам, – она улыбалась, не отводя взгляд, пока подруга не утянула ее за собой.

Что-то обсуждая и громко смеясь, они пошли дальше. А у меня, между прочим, яйца в пакете. Повезло, что не разбил.

Только девушки скрылись за поворотом, как меня чуть не сшиб мужик, который, похоже, очень торопился. Да так торопился, что, выходя из дома, не глядя схватил и надел первое, что было на вешалке. Пальто в +20, серьезно? Вдруг он споткнулся, и из-под пальто вывалился кошачий хвост. А через пару шагов еще один кошачий хвост.

Неужели нэкомата¹²? По идее, это бакэнэко¹³ в максимальной комплектации с бонусом в виде некромантии. Коты-оборотни обычно довольно умные, чтобы охотиться вот так, в открытую. Тем более, за такую самодеятельность в дзигоку ссылают. Я пытался понять, показалось мне или нет, когда услышал крик. А потом к нему присоединился второй. А потом третий. Зачем демон орет на своих жертв в ответ?

Ого, да это же классический злачный переулок! В это время нэкомата одну девушку душил хвостами, а вторую пытался удержать когтями. Желтые глаза бегали от одной жертвы к другой, сам он выглядел нервным то ли от предвкушения, то ли от страха быть пойманным. Неужели настолько голодный?

Я, уже в форме оборотня, схватил и потянул его за хвост. Тот размотался с шеи девушки, уже лежащей без сознания. Ёкай от неожиданности отпустил вторую жертву, и та, оценив глазами происходящее, в ужасе убежала. Растерявшись, злобный кот обернул хвостом мою руку. Длины аж на два оборота хватило. Он добавил второй хвост, когда понял, что одним меня удержать не может. Выяснилось, что и двумя не может. Он потянулся к пожарной лестнице, когда я дернул его за хвосты и отбросил назад. Приземлился он почти на лапы, почти как положено коту.

– Это нейтральная территория. Не мешай! – прошипел он. – Делиться не буду, из-за тебя половина ужина уже пропала, – недовольно фыркнул нэкомата и побежал, как я думал, в мою сторону, но в последний момент он свернул и все же запрыгнул на пожарную лестницу, шустро карабкаясь выше. Я сделал несколько шагов назад, разбежался, оттолкнулся от земли и в два прыжка нагнал его на лестнице. Поймав теперь за холку, я отбросил ёкая в сторону мусорного бака. Видимо, с высоты полет был неприятным, поэтому, нехило ударившись о мусорный бак, он упал на четвереньки и закашлялся. Надеюсь, он сейчас не сдохнет, я обратно вниз не хочу. Демон все не мог перестать кашлять, как… фу… его вырвало комком шерсти. Да ладно? Похоже, кот он и в форме нэкомата кот.

И тут сбежавшая девушка вернулась с палкой наперевес и с криком «А ну иди сюда, скотина!» побежала на нэкомата.

– Сейчас я тебе покажу! – раздался глухой звук удара. – Вот, получай! – еще несколько ударов. – Щас так отделаю тебя, будешь знать, как портить девушкам вечер пятницы! 

Звуки ударов и голоса чередовались со страдальческими стонами и повизгиваниями демона. А вы говорите ёкаи жестокие.

– Хватит, сейчас полиция приедет, – послышался голос второй девушки, пытавшейся угомонить подругу. Очнулась, значит.

Ну, сожрать этого нэкомата мне нельзя, а значит, дальше пусть сами разбираются. Удачно сложилось, что жертвы навеселе. Завтра их мысли будут заняты только тем, насколько коррелирует количество выпитого этим вечером с качеством памяти.

Яйца не смогли пережить такой поворот событий, а магазин уже закрылся. Настроение испортилось. Не сердце нэкомата, так хоть омлет бы был. Но нет, два раза за час поесть обломали.

Домой идти не хотелось, поэтому я двинулся в сторону набережной. Река без свечей ощущается непривычно. Неуютно. Как будто никто ни о ком не думает. Хотя, городу это подходит.

Я снова смотрел, как моя тень на воде сливается с отражением луны. Один китайский поэт в своих стихах от одиночества пригласил к себе за стол луну, после чего его собственная тень присоединилась к застолью¹⁴. Мне подходит.

¹ День совершеннолетия – 20-летние молодые люди отмечают праздник, поедая крабовые блюда и красную рыбу, так как красный цвет в Японии – это цвет праздника и удачи.

² Го – древняя стратегическая игра, цель которой – захватить большую часть доски, окружая камнями фигуры соперника.

³ О́ни – большие злобные клыкастые и рогатые человекоподобные ёкаи с красной, голубой или чёрной кожей, живущие в дзигоку, японском аналоге ада.

⁴ Ёкай – сверхъестественные существа в японской мифологии.

⁵ Икути – морское чудовище из японского фольклора.

⁶ Кицунэ – японское мифическое существо, лисица, обладающая сверхъестественными способностями. Может принимать облик людей.

⁷ «Критика чистого разума» – это фундаментальный философский труд Иммануила Канта, опубликованный в 1781 году. В нем мыслитель исследует познавательные способности человека, определяет границы того, что мы можем знать, и отделяет разум от опыта.

⁸ Тэнгу – существа с птичьими чертами лица или длинными носами, властвующие над ветром.

⁹ Ваби-саби – это японская эстетика, основанная на принятии естественной неповторимости вещей, уважении к их старению и стремлении к простоте.

¹⁰ Кайдзен – японская философия или практика, которая фокусируется на непрерывном совершенствовании процессов производства, разработки, вспомогательных бизнес-процессов и управления, а также всех аспектов жизни.

¹¹ Торияма Сэкиен – японский художник, основной темой в творчестве которого выступал японский фольклор.

¹² Нэкомата – самый опасный тип бакэнэко, и физически они отличаются тем, что у них два хвоста. Это бакэнэко, которые прожили дольше всех, обладают наибольшей мудростью, силой, а также являются самыми злобными. Они устраивают большие пожары, чтобы уничтожить города и поселки, убивая множество людей, а потом контролируют трупы, порабощая их.

¹³ Бакэнэко – японская кошка-оборотень, способная обретать человеческий облик и владеть магией.

¹⁴ «В одиночестве пью под луной» – стихотворение поэта Ли Бо эпохи Тан. В нем лирический герой, чувствуя себя оторванным от людей, обращается к луне и собственной тени.

Устраиваясь на работу, внимательно прочитайте трудовой договор. Дочитайте его до конца и не забудьте про сноски мелким текстом. Задавайте уточняющие вопросы, а в процессе обсуждения делайте пометки. “Твоя ответственность – залог твоего же благополучия” – говорил дед. Получается, был прав.

Если вы представляете подземный мир как уходящую вдаль бесконечность котлов с орущими в кипятке грешниками, я вас разочарую. Тут своеобразная, но цивилизация. Например, есть курсы по развитию социальных навыков у ёкаев. Говорят, сертификат об их прохождении дает плюс к получению разрешения для выхода в человеческий мир. Котлы тут, конечно, тоже есть, куда без них, но об этом позже.

Подземный мир, он же дзигоку¹, он же ад, – зона ответственности великого царя Эммы. Он – главный судья, а помогает ему свита, состоящая из демонов о́ни², армия, тоже состоящая из демонов о́ни, и секретарь-заместитель, конечно же, демон о́ни. А еще владыка ада, почему-то, питает слабость к демонам с лошадиными головами, которые удостоились чести встречать умершие души. Мне кажется, что пара демонов с лошадиными головами на входе – это не лучший способ создать хорошее впечатление о локации. В целом, разной нечисти тут столько, что, похоже, Торияма Сэкиен³ не знал и половины.

Не зная о существование царя Эммы, я был бы уверен, что всем тут заправляет Ходзуки, его заместитель. Высший демон, который стал таким после того, как его принесли в жертву жители родной деревни. Неудивительно, что теперь он хладнокровный, помешанный на контроле и все равно всегда недовольный.

Из достопримечательностей здесь есть река, по которой нескончаемым потоком проплывают горящие свечи. Когда кто-то из кровных родственников духа в мире живых зажигает свечу в его память, она оказывается здесь.

Говорят, что можно почувствовать свечу, которую зажгли для тебя. Поэтому на берегу всегда кто-то есть. Те, кто здесь недавно, в надежде ощутить поддержку своих родных, не уходят даже ночью. Слышал, через несколько лет это проходит. Как-то раз, после особенно разрушительного цунами, к нам попало больше сотни душ одновременно. Некоторое время у реки было не протолкнуться.

Ждать мне здесь нечего, но вид красивый. Иногда я прихожу сюда один. Но чаще компанию мне составляет монах, который “Я сделаю из тебя настоящего оборотня, Тэцу”. И, реже, – 326-летний кицунэ⁴, профессор философии, который съел студента за то, что тот назвал Пауло Коэльо философом. Порой он – невероятный зануда. Познавательно, конечно, но порой совершенно нет настроения слушать его рассуждения о том, как концепт ваби-саби⁵ вписывается в кайдзен⁶, и насколько допустимо держать в местной библиотеке “Будосёсинсю”⁷ Юдзана Дайдодзи, если путь нравственности для него – это путь к воинской доблести, а концепция перевоспитания грешников как будто бы подразумевает мирную направленность. Я прочитал. Действительно, а допустимо ли?

Несколько раз я встречал на берегу реки тануки⁸, у которого при жизни была огромная семья, штук 5 детей, штук 15 внуков и штук 30 правнуков. Поэтому он до сих пор исправно получает приветы из мира людей в виде свечей. Может, и завидую, и что?

– Как это ощущается? Как ты понимаешь, что свеча горит для тебя? – как то спросил я его.
– Дак она сама зовет, – пожал он плечами, – надо внимательнее присмотреться, – кивнул он в сторону реки, – и вот уже все тело пронизывает настолько яркое тепло, как будто ты сейчас сам начнешь светиться и греть окружающих, – по-доброму улыбнулся он.

Однажды я это почувствовал. Сидел на берегу и бездумно смотрел на проплывающие мимо еле различимо колышущиеся языки пламени. На секунду мне показалось, что если буду смотреть достаточно долго, смогу в них раствориться. День тогда выдался тоскливый. Я думал, каково это, чувствовать, что тебя помнят. Убедиться, что жизнь наверху не была сном. Я изо всех сил старался представить это, по словам тануки, пронизывающее тепло и, вроде бы, у меня получилось. Почему бы не верить в то, что это было правдой?

Монах, помешанный на оборотнях, нашел меня сам. Он действительно помогает демонам. Иногда принудительно, если те ставят под угрозу имидж порядочных обитателей подземного мира. Даже помощник секретаря Эммы ходит к нему на гештальт-терапию. Учитывая, что я знаю о Ходзуки, это неудивительно.

Ни разу не праведный монах чувствует себя здесь как дома и не жалеет о своем нынешнем положении. Цутому бы не оценил.

– Я тебя тогда у храма сразу узнал. Как ты там этих капп… ух! Сильный вырос. До сих пор, кстати, помимо тебя, ни одного мудзина не встречал. Ты – прям редкость, поэтому я тогда и помочь-то толком твоему деду не сумел, не знал ничего. Зато после еще усерднее стал изучать книги дзигоку. Как дед-то, кстати? Смотрю, кулон носишь еще. Стало быть, работает? Теперь-то я могу нормально помочь. – тараторил монах, – Я здесь… лет 10 может, не помню точно. Столько интересного тут, что не замечаю, как время проходит. Хорошо, что у меня его тут еще вечность. Знай я заранее, что профессионально реализуюсь в подземном мире, раньше бы сюда перебрался, – он все не мог остановиться. – Научить тебя быть оборотнем?

С монахом я подружился. В нем жизнерадостности больше, чем во всех обитателях дзигоку вместе взятых, хотя он и сам мертв. Дед бы с ним подружился.

Суд царя Эммы долго не мог определиться, какой из кругов ада мне положен за нарушение законов пограничья между мирами, повлекшее полное исчезновение двух демонов, искупающих свои грехи, работая уборщиками во благо подземного общества. Вообще кругов всего 16, половина горячие, половина холодные. Мне в итоге достался Токацу, говорят, самый мягкий. Всего-то стальные когти и раскаленные прутья. В форме оборотня почти терпимо. Иногда.

Я посещал Токацу с 8 утра до 5 вечера, с перерывом на обед. У ёкаев тоже трудовой кодекс. Один демон-мучитель рассказал, что они месяц бастовали, чтобы добиться своего. Целый месяц холодных котлов, немыслимо! Остальное время можно посвящать рефлексии относительно причин своего здесь пребывания. Или ходить в библиотеку.

Мне было довольно просто принять мир с новой разблокированной локацией под названием “дзигоку”. Но мне видимо еще есть куда стремиться, ведь существует третий – небесный мир с высшими богами ками⁸. Но надо жить в настоящем, верно?

– Настоящий мир есть только один, – говорил монах, – и это мир живых. А дзигоку, подземный мир, – это порог, через который ты можешь пройти, чтобы уснуть навсегда. А можешь развернуться и пойти обратно. И у тебя есть вечность для этого. Надо всего-то отстрадать за свои грехи, вести себя хорошо и, в твоем случае, не жрать здесь других ёкаев.

Интересно, а это можно считать каннибализмом?

Он продолжил:

– Вот смотри, с “правильной” точки зрения устройства миров, ты – ёкай и ад – это твоя естественная среда обитания. Но в современном мире со свободными взглядами на самоопределение, если ты чувствуешь себя здесь чужим…

– Я не чувствую себя здесь чужим, – прервал я монаха и, чуть тише, продолжил, – но и своим не чувствую. Я, в принципе, почти ничего не чувствую.

Подходит к концу третья ночь Обона⁹. Я стою в немногочисленной очереди к тории – барьеру, за которым находится мир живых.

Мне 22.

¹ Дзигоку – японский загробный мир.

² О́ни – большие злобные клыкастые и рогатые человекоподобные ёкаи с красной, голубой или чёрной кожей, живущие в дзигоку, японском аналоге ада.

³ Торияма Сэкиен – японский художник, основной темой в творчестве которого выступал японский фольклор.

⁴ Кицунэ – японская лиса-оборотень, обладающая высоким интеллектом, долголетием и магическими способностями. Чем старше и мудрее лисица, тем больше у неё хвостов – максимум до девяти.

⁵ Ваби-саби – это японская эстетика, основанная на принятии естественной неповторимости вещей, уважении к их старению и стремлении к простоте.

⁶ Кайдзен – японская философия или практика, которая фокусируется на непрерывном совершенствовании процессов производства, разработки, вспомогательных бизнес-процессов и управления, а также всех аспектов жизни.

⁷ “Будосёсинсю” – работа Юдзана Дайдодзи, дословно переводится как «Напутствие вступающему на путь воина». Дайдодзи был выходцем из самурайского клана, убеждённым конфуцианцем и знатоком военного дела.

⁸ Ками – духовные сущности, боги или священные духи в синтоизме.

⁹ Обон – буддийский праздник, когда души предков возвращаются в мир живых. В это время грань исчезает, и проводятся церемонии, помогающие духам.

¹⁰ Токацу – «Ад Воскрешения» в японской мифологии. Предназначен для убийц, где они вынуждены терпеть избиения от демонов и раз за разом воскресать, чтобы снова подвергнуться истязаниям.