Распространённое убеждение, что башмачки Зoлушки были хрустальными, — это ошибкa переводчиков.
В оригинальной сказке Шаpля Перро 1697 года речь шла о туфельках, отороченных бeличьим меxом (по-французски «vair»). Переводчик спутал это слово со сxoжим по звучанию «verre» (стекло, хрусталь).
Эта версия логична, ведь в ту эпоху, при дворе Людовика XIV, именно меховые туфли были в моде — их носила, например, фаворитка короля мадaм де Ментенон.
Так что, скорее всего, Золушка танцевала на бaлу в чём-то вроде pоскoшных угг!
В этом посте расскажу о достаточно своеобразном даже для 80-х фильме. Постмодернизм в нем прет из всех щелей, при этом много и такого, что характерно именно для советского кино того периода – я об актерах и музыке, конечно же.
В детстве о джазе знал только по другому очень хорошему фильму «Мы из джаза». Плохо вообще представлял себе это музыкальное направление. Композиции казались совершенно не запоминающимися, только уже гораздо позже понял, как ошибался. Этот же фильм посмотрел когда-то с очень большим удовольствием. Вышел «Про кота...» в 1985 году, но увидел я его в дни школьных каникул в 90-е и пересмотрел его уже буквально на следующий день после первого просмотра – тогда с утра почему-то были повторы того, что показывали днем раньше.
Естественно, сказка привлекла в то время мое внимание не джазовой музыкой, а совершенно вольным обращением с оригинальным сказочным сюжетом «Кота в сапогах». Вначале вроде бы все идет, как обычно: мельник за кадром оставляет в наследство младшему сыну кошака.
Сюжет сказки «Кот в сапогах» бродил по Европе еще до Шарля Перро, просто его литературная версия является наиболее каноничной и популярной. Читал когда-то, что кот вообще изначально – это замаскированная фея.
Котоморда начинает помогать своему хозяину, изредка подпинывая его на различные свершения. Все, как в сказке, но далее будет уже интересно: новый владелец кота оказывается тот еще мудила, в сказочном королевстве творится не пойми что, симпатичной принцессе, видимо, этот бардак и все местные альфа-самцы уже надоели, поэтому она начинает оказывать знаки внимания непосредственно главному герою, то есть Коту в сапогах. Как я понимаю, котяра в ролике ниже лукавит насчет того, что он женат.
Кот, будучи человеком адекватным, все намеки принцессы воспринимает философски – все же чувство долга по отношению к хозяину, общий побарабанизм и неприятие экзальтированных женских особ с обычным недое... поиском сильного с точки зрения эволюции партнера его останавливают. В конце персонаж закономерно сваливает ото всего этого цирка в закат, принцесса решает, что в гробу она всех мужиков видела, и сваливает уже от так называемого «маркиза Карабаса», который остается фигурально у разбитого корыта. Happy end, в общем. Ниже ролик с финальной песней Кота «Сапоги-сапожки» (кстати, моднявый для того времени серебристый цвет у сапог). Вообще она звучит очень актуально в наше время во всех мыслимых аспектах «двойного дна»: от поиска смысла жизни и семейных отношений до «переобувания» – действительно, лучше уж остаться босиком, чем менять единственно верную позицию (с точки зрения того, кто эту позицию занимает) в зависимости от внешних обстоятельств.
Сейчас, кстати, совершенно Кота понимаю и уважаю за подобное. В детстве возникало чувство какой-то недосказанности, так как принцесса была все же симпатичная, Коту светило стать минимум принцом-консортом, а до всего остального в тот момент я додуматься не мог.
Снял «Про кота...» Святослав Игоревич Чекин, известный в свое время режиссер документального кино о классической музыке и джазе, сам тоже композитор. Ушел из жизни в 1991 году в возрасте 44 лет (причина смерти не указывается), в это время работал в Лондоне над документальным фильмом по заказу виолончелиста, пианиста, дирижера и композитора Мстислава Леопольдовича Ростроповича. Фильм «Про кота...» – единственная работа режиссера в игровом кино.
Сценаристом фильма стал Давид Самуилович Самойлов (Кауфман), известный советский и российский поэт и переводчик. Вообще в «Про кота...», кстати, все персонажи говорят стихами, которые простые, но при этом яркие. Вполне возможно вы смотрели мультики, для которых Давид Самуилович писал сценарии или тексты песен: «Лоскутик и Облако» «Летели два верблюда» «Слоненок пошел учиться» и «Слоненок заболел». Поэта не стало в 1990 году в возрасте 69 лет.
Песню на стихи Самойлова «Ты моей никогда не будешь» («Баллада») в конце 80-х исполнял Дмитрий Маликов. Музыку к стихам написал сам певец, песня стала очень популярной. До сих пор приятно послушать, когда по ретро ностальгия начинается.
Немного о трех актерах, которые запомнились из детства после просмотра сказки.
Как вы уже поняли, Кота сыграл Леонид Исаакович Ярмольник. Наверное, это была первая его роль в моем мироосознании, после которого стал выделять его как хорошего актера. Хотя, опять же, после его игры в «Трудно быть богом» 2013 года Алексея Германа, воспринимать его в качестве актера вообще перестал – зачем он вообще полез играть дона Румату (лютый мискаст, как по мне), до сих пор не понимаю. Да и вообще не понимаю, зачем так нужно было экранизировать хорошую книгу АБС, получилось редкостное дерьмо.
Очаровательную принцессу сыграла Марина Викторовна Левтова. Недавно вспоминал «Подземелье ведьм» с ее участием, нужно будет как-нибудь пересмотреть, вообще не помню ничего из этого фильма по Киру Булычеву, кроме ее роли и Жигунова. Ушла из жизни очень рано, в возрасте 40 лет, последствие черепно-мозговой травмы (ударилась головой о дерево, когда каталась на снегоходе). Заслуженная артистка России.
Ну и маленькая, но очень характерная роль Валентина Иосифовича Гафта. Людоед в его исполнении получился эдаким декаденствующим эстетом. Фраза «Скучно на этом свете, господа!», ломающая «четвертую стену» и обращенная непосредственно к зрителю, сразу же многое говорит о персонаже. Короче, захотелось людоеду «движухи» на старости лет, вот и получил на свою убеленную сединами головушку. Мнэ-э, о чем это я?.. Ниже сцена из фильма, где Гафт исполняет коротенкую песенку и обращается в конце к зрителю.
В качестве композиторов режиссер пригласил джазового пианиста, народного артиста России И́горя Михайловича Бриля и известного гитарист Виталия Борисовича Розенберга. Этим Чекин еще раз хотел отдать дань уважения так любимому им джазу. Композиторы сами появляются в фильме, вы можете их наблюдать в конце поста в роликах.
В сказке приняло участие и трио «Меридиан», коллектив, достаточно популярный в те годы, исполнившее «Песню жниц» («Раскрасавицы мы, разумницы, надоела нам доля девичья...»). Вокал, конечно, у Надежды Павловны Бруштейн, солистки группы, офигительный.
В том же году, когда вышел фильм, кстати, трио выступало и на «Песне-85» с композицией из замечательного телефильма по книгам об Алисе Селезневой Кира Булычева «Гостья из будущего» – «Прекрасное далеко». Звучит очень круто до сих пор, до мурашек, гитара тут вообще в тему.
Ну и из любопытного. Помимо всяческих скейтов, плееров, телевизоров, наушников, велосипедов в роли кареты и всего остального в фильме в детстве внимание сразу обращали на себя косари-каратисты (как бы абсурдно это сейчас ни звучало). Эффект в эпоху боевиков на VHS, думаю, был соответствующий, сейчас выглядит просто юморно.
В роли главного косаря тут засветился Александр Иванович Иншаков, известный каскадер, актер и спортсмен. Это он, например, Саше Белому собакена в «Бригаде» отдает.
Кадры из фильмов «Бригада», «Крестоносец» и «Человек с бульвара Капуцинов». Вверху слева фотография с чемпионата 1979 года по каратэ (Москва), где Иншаков стал абсолютным чемпионом. С бандюганами, как я понимаю, актер тоже в свое время мутил.
Ну и до сих пор прикольно смотрится робот-слуга Людоеда, разносящий гостям маркиза Карабаса тюбики с рационом советских космонавтов под обычную такую раггу (хорошо хоть Боба Марлю не добавили) – эффект действительно какой-то обкуренный. В детстве вызывало неподдельный восторг.
Все ролики со сценами из фильма «резались» из DVRip'а вот этого диска 2009 года выпуска. Вроде бы он даже официальный.
Качество рипа обычное, реставрация фильма не производилась, артефактов много и по картинке, и по звуку, но, в принципе, все не так уж и плохо. В роликах подкручен контраст и насыщенность, добавлена размытая подложка. Песни слушать приятно. Вообще фильм смотреть лучше целиком, так как все это, по сути, один большой музыкальный ролик. Иногда вообще сложно вычленить переходы между композициями.
Знаете ли вы, что европейская литературная сказка началась с русских? Честное слово, не вру.
В отличие от многих других литературных жанров дата рождения авторской сказки известна совершенно точно — она появилась на свет в 1690 году, когда был издан авантюрный любовный роман «История Иполита, графа Дугласа», написанный Мари-Катрин Лежюмель де Барневиль, баронессой д'Онуа.
Удивительная была женщина. Просто удивительная.
Фронтиспис с портретом автора к изданию сочинения мадам д’Онуа «Рассказ о путешествии в Испанию» (Der Gräfin D’Aunoy Beschreibung ihrer Reise nach Spanien erster Theil mit Figuren. Leipzig: Fritsch, 1696).
Она принадлежала к древнему, но изрядно обедневшему нормандскому роду. Отец рано умер, поэтому отчаянно нуждающаяся мать постаралась пристроить дочь замуж как можно раньше и как можно выгодней.
В 15 лет Мари-Катрин стала супругой Франсуа де ла Мотта, барона д’Онуа, который называл себя графом, но титул оспаривался, поэтому нашу героиню одни называют графиней, а другие - баронессой. Муж был старше молодой супруги на 30 (по другим источникам - на 45) лет и славился на всю округу как запойный пьяница, заядлый картежник и неисправимый бабник.
За три года она родила ему двоих детей, была беременна третьим и устала от мужа до смерти. К тому же все свои немалые богатства муж весьма ударно пропивал, проигрывал и...
Кхм.
В общем, совместно с мамой они задумали операцию под кодовым названием "Муж объелся груш". А именно - эти две женщины не то за деньги, не то путем охмурежа подрядили двух хануриков дать показания в суде - мол, своими ушами слышали, как пьяный барон оскорблял короля. За это в тогдашней Франции полагалась смертная казнь.
Вот только у забулдыги нашлись кореша и заступники, сразу его на эшафот не потащили, а хануриков взяли в оборот и те под пыткой признались в оговоре - за что и были вскоре сами казнены. А вот заварившие кашу дамы отпетляли.
Маму кто-то предупредил и она, бросив дочь на произвол судьбы, бежала аж в Испанию. Будущую сказочницу же спас случай и крепкие нервы - от пришедших по ее душу судейских несостоявшаяся мужеубийца ускользнула по тайной лестнице в домовую церковь, где сумела спрятаться - по одной версии пролежала несколько часов под похоронным катафалком, по другой - вообще в чужом гробу.
Фронтиспис одной из книг мадам д’Онуа изд. 1842 г. В центральном круге – портрет автора. Подпись: "Мари-Катрин де Барнвиль, графиня д’Онуа. Родилась в 1651, умерла в 1705. Эта дама – автор множества сочинений, но до сих пор славой особенно пользуются ее «Сказки фей»".
Потом 18-летняя Мари-Катрин вроде как все-таки посидела в тюрьме Консьержери вместе с новорожденной дочерью, но совсем недолго и быстро сумела выбраться. Следующие 15 лет она провела в бегах, и во Франции о ней не было ни слуху, ни духу. Стопроцентно несколько лет она скрывалась во Фландрии, потом вроде как перебралась в Англию и в Испанию - к маме - но это уже не точно.
Совершенно точно за эти годы у барона появилось еще двое детей, которых он, разумеется, никогда не признавал. Также не подлежит сомнению, что мама нашей героини, живя в Испании, активно выполняла тайные поручения французского двора, благодаря чему сначала мать, а потом и дочь, получили прощение Людовика XIV и им было разрешено вернуться в Париж.
Иллюстрация Э. Коттена к сказке «Прелестница и Персинет».
Недоубитый барон к тому времени давно помер, прокутив почти все свое состояние, и наследства жене и детям оставил жалкие крохи.
Но баронессу после всех ее приключений уже было трудно чем-нибудь испугать.
Одаренная женщина стала зарабатывать на жизнь написанием и изданием литературных произведений, быстро добилась богаства и популярности и даже открыла в Париже собственный литературный салон.
Как ни странно, вторую половину своей жизни она прожила очень тихо, практически не ввязываясь в авантюры.
Портрет Мари-Катрин д’Онуа. Эстамп. Худ. неизвестен. Национальная библиотека Франции. Отдел эстампов.
В поле зрения правоохранительных органов попала буквально один раз - после того, как ее близкая подруга, жена советника Тике, отравила мужа, недовольного ее изменами. Но в итоге доказать причастность баронессы д’Онуа к произошедшему не удалось и она, как как теперь говорят, "проходила по делу в качестве свидетельницы".
Похоже, что всю свою неукротимую энергию женщина с бурным прошлым направила на литературные дела. И в конечном итоге именно ей человечество обязано официальным признанием сказки.
Спору нет, волшебные сказки существуют столько же, сколько существует человечество. Их всегда сочиняли, их рассказывали, их любили... Но не печатали. Сказки тогда существовали либо в качестве низкой «лубочной» литературы, либо в виде устных рассказов — причем не только в деревне, но и в светских салонах тоже.
Но вот сочинять их приличным людям и уж тем более печатать этот низкий жанр считалось не камильфо. Симфоническому оркестру не пристало играть "Голуби летят над нашей зоной" - даже за хороший гонорар.
И именно баронессе д’Онуа удалось переломить эту тенденцию и впервые опубликовать сказку - вставным эпизодом в своем романе «История Иполита, графа Дугласа».
Что вы говорите? Что значит "Задолбал, ты вообще расскажешь когда-нибудь, при чем здесь русские?"
А!!!
Извините, заболтался и забыл.
Дело в том, что главным героем первой опубликованной сказки «Остров блаженства» является «русский князь Адольф», ставший любовником феи на зачарованном острове Блаженства, стране любви и вечной молодости.
Упреждая шутки по поводу исконно русского имени "Адольф", напомню, что в Европе это давняя традиция. К примеру, одним из главных героев великой пьесы Кальдерона "Жизнь есть сон" является "герцог Московский" Астольфо. Вот он на барельефе памятника Педро Кальдерону де ла Барка - "испанскому писателю №3", сразу после Сервантеса и Лопе де Веги.
Московит - в шлеме и доспехах, справа от коленопреклоненного короля Базилио.
Но вернемся к сказке мадам д’Онуа. Начинается она просто шикарно:
Россия — холодная страна, где не бывает таких погожих дней, как в умеренном климате. Горы там почти всегда покрыты снегом, а деревья обледенели, так что стоит солнцу облить их лучами, и они кажутся изукрашенными хрусталем; леса необычайно огромны, а белые медведи так свирепы, что на них всегда непременно нужно охотиться и убивать их; такая охота — одно из самых благородных и излюбленных занятий у русских.
Народом этим правил юный принц по имени Адольф, от рождения столь учтивый и умный, что трудно было поверить, будто в таком грубом и диком краю мог родиться владыка столь совершенный. Ему еще не было и двадцати лет, когда он выстоял в ожесточенной войне с московитами, показав чудеса храбрости и снискав всеобщее восхищение. Когда армия его отдыхала, сам он не ложился, а отправлялся на опасную медвежью охоту.
Все это настолько прекрасно, что когда появились первые русские переводы (это были те самые лубочные книжки для простонародья), Россию в них заменили на Лапландию. Из чисто маркетинговых соображений - местным тяжело было бы продавать всю эту залипуху про круглогодичный лед и белых медведей.
Книжка так и называлась - "История о принце Одолфе Лампладïискомъ и Острове вѣчнаго весѣлия".
Что? Как русский князь Адольф мог воевать с московитами?
А, это очень интересный вопрос. Дело в том, что именно в те годы поляки активно продвигали в Европе свою любимую концепцию, впервые изложенную паном Меховским в его "Трактате о двух Сарматиях".
Мол, настоящие русские живут только в юго-западных русских землях - тех, что под Польшей и Литвой. А те, что на северо-востоке и независимые - то не русские. То московиты, поддельная помесь татар и фино-угров, укравшие имя Руси. Они вообще дрянь народец, слова доброго не стоят, не водитесь с ними.
Сегодня эту концепцию опять достали из чулана и окормляют украинскую паству байками про не братскую "Мокшу".
Все, больше не отвлекаюсь, а то я никогда не закончу.
После того, как в 1690-м наша героиня прорвала блокаду - начался настоящий бум сказок. Сразу же подтянулся академик Шарль Перро, который в 1695 году презентует рукопись пяти сказок племяннице Людовика XV, Елизавете-Шарлотте Орлеанской. Его племянница Мари-Жанна Леритье де Виландон включает три сказки в свой сборник «Смешанные произведения». На следующий год, в 1696-м Катрин Бернар вставляет две сказки в свой роман «Инесса Кордовская», а журнал «Меркюр Галан» печатает «Спящую красавицу».
Легко заметить, что сразу наметились два лидера нового жанра - мадам д’Онуа и мсье Перро.
Решительное сражение состоялось в 1697 году, когда Шарль Перро печатает свой великий сборник "Сказки матушки Гусыни". Баронесса отвечает 4-томником (!) «Волшебных сказок», кроме того, выходит двухтомник «Сказки сказок» Шарлотты Розы Комон де ла Форс.
Правда, после "Матушки Гусыни" академик сошел с дистанции, а баронесса, чтобы закрепить успех, в 1698 году выпускает еще 4 тома под названием «Новые сказки, или Модные феи». Вот титульный лист одного из них:
Надо сказать, Мари-Катрин д’Онуа очень ревниво относилась к славе сказок Шарля Перро и всячески оберегала свой титул "первой сказочницы Франции".
Но если в XVII—XVIII веках сказки мадам д’Онуа были на слуху, постоянно переиздавались и реально не уступали в популярности творениям Шарля Перро, то затем слава померкла и, начиная с XIX века мадам д’Онуа совсем потерялась в тени великого француза. Дело доходило до того, что двумя-тремя ее сказками "добивали" сборники Перро до нужного объема.
Слава богу, она до такого позора не дожила - Мари-Катрин Ле Жюмель де Барневиль, баронесса д’Онуа скончалась в собственном доме в предместье Сен-Жермен в возрасте 52 лет, пережив своего соперника на два года.
Вот ее бюст из "Сада Личностей" в Нижней Нормандии.
Мари-Катрин д’Онуа, урожденная Лё Жюмель де Барнвиль. Бюст. Скульптор Кристиан Шампань (Champagne, Christian). 2004. Сад Личностей. Онфлёр (Нижняя Нормандия, Франция).
Но, к моей радости, эта история все-таки сумела счастливо завершиться.
В двадцать первом веке о мадам д’Онуа неожиданно вспомнили, и сегодня ее наследие активно изучают, книги переиздают, и статуса классика французской литературы ее уже вряд ли что лишит.
Посмертная слава - самая дорогая для писателя слава, потому что "весь я не умру".
Даже у нас в России в 2015 году вышло 1000-страничное (!) академическое издание ее сказок с примечаниями, комментариями и иллюстрациями под названием "Кабинет фей".
