Марат сидел на диване, тупо глядя на пустую бутылку из-под дешёвого виски, и думал о том, что сорок два года — отличный возраст для того, чтобы всё закончить.
Полгода назад от него ушла жена, забрав совместно нажитого кота (собаку он бы отвоевал, но кота было не жалко). Ипотечную жилплощадь пришлось продать и съехать в доставшуюся от бабушки однушку на окраине Казани. И любоваться, как двадцать лет назад, когда впервые заехал в нее, обоями в цветочек.
А сегодня работа, которой он посвятил двадцать лет жизни, оказалась под вопросом. До Марата дошли слухи о том, что замдиректора продвигает на его выстраданную должность своего племянника – дебиловатого юношу с дипломом платного вуза. Два года как стал заведующим складом – и на тебе.
Марат тупо уставился на экран ноутбука. Трансляцию футбола прервала реклама выставки. Мелькнуло фото Инессы — когда-то эта девочка жила в соседнем подъезде и сохла по Марату. Сейчас она мелькала в светской хронике как успешная художница и владелица картинных галерей. Но Марат тогда выбрал яркую Свету, показавшуюся более богатой невестой.
Эх, вернуть бы всё назад, поступить правильно, бросить Свету, жениться на Инессе, накупить долларов и биткоинов... Он же теперь всё знает! Вот бы зажил!
Экран ноутбука неожиданно моргнул. Вместо рекламы и футбола на нём появился мужчина с дредами, в ожерелье из волчьих зубов и в деловом пиджаке на голом торсе.
— Хочешь вернуться в свое прошлое? — спросил он. — Могу устроить. Не боишься, что пожалеешь?
— Не пожалею! — пьяно ухмыльнулся Марат.
Марат пьяно хмыкнул и вырубился.
Будильник не прозвенел. Марат подорвался с дивана, бешено вращая глазами. На часах было восемь пятнадцать.
— Сука, только опоздания не хватает! — взвыл он.
Голова раскалывалась, во рту поселился отряд сусликов. Марат на автопилоте натянул валявшийся рядом свитер, схватил сумку и вылетел во двор.
Машины на месте не обнаружилось. «Где я её бросил вчера? У кабака, когда пить начал?» — он похлопал по карманам, но брелок не нашел. Время поджимало, и он побежал к остановке.
Вместо электробуса подкатила ржавая маршрутная Газель.
Марат протиснулся внутрь, едва не сломав шею о низкий потолок.
— За проезд передаём! — рявкнула тётка, сидевшая у двери.
Марат нашел в кармане тысячу и протянул ей.
Тётка посмотрела на него как на сумасшедшего и швырнула в ответ ворох сдачи.
— Забирай, подавись! Тащат крупные купюры с утра пораньше, думают бесплатно прокатиться, халявщики…
Марат уставился на мятые купюры и монеты. Проезд в транспорте так дешево стоит?
Времени считать мелочь не было. Газель уже подъезжала к нужной остановке. Марат выскочил и поспешил в сторону проходной. Завернув за угол, он остановился, разинув рот. Завода не было. Вместо него тянулся ряд гаражей. Возле одного мужик в трениках ковырял «девятку» под завывания Потапа и Насти «Не люби мне мозги».
В кармане вдруг что-то бешено задёргалось, и раздался резкий звонок.
Марат машинально сунул руку в карман, но вместо любимого кредитного айфона, ставшего последней каплей при разводе со Светой, вытащил кнопочную «Нокиа».
— Маратыч, здорова! Ты где шлындаешь? — заорал в трубку Колян, парень, который уехал в Израиль в начале десятых. — Ринат Хайрулович рвёт и мечет! Если через десять минут не передашь накладные на арматуру, он тебя живьём закопает в секции Б!
Марат медленно опустил руку с телефоном. На дисплее высветилась дата: 6 октября 2009 года.
Он посмотрел на свои руки. Кожа была молодой и гладкой. А в отражении витрины ларька «Союзпечать» на него смотрел двадцатипятилетний парень с густой шевелюрой.
На промбазу, где работал в 2009, пришлось добираться через полгорода. Паника улеглась, происходящее стало казаться не то сном, не то дурацким квестом. Было странно видеть снесенные десять лет дома и пустыри на месте новых парков. Не успел он зайти на работу, как его вызвал начальник.
Офис Рината Хайруловича встретил Марата запахами растворимого кофе, бумаги и угрозы. Сам начальник базы — плотный, коротко стриженный мужчина в сером костюме — мрачно посмотрел на часы, а затем на вошедшего. Его глаза горели праведным гневом руководителя, собирающегося устроить образцово-показательную порку.
— Валеев, сука, ты за временем смотришь?! — с ходу начал Хайрулович, багровея. — Накладные где? Я тебя...
Марат спокойно прошелся по кабинету и без приглашения сел на стул. Закинул ногу на ногу.
— Ринат Хайрулович, давайте снизим тон, — негромко, но с убойной уверенностью произнес он. — Орать на меня не надо. Нарушение трудовой этики, понимаете? За накладные не переживайте, всё на месте. А вот с графиком работы проблема. Я два года пашу без отпуска.
Хайрулович осекся на полуслове и вытаращил глаза. Такой наглости от тихого кладовщика он не ожидал.
— Что-о? — протянул он, теряя запал от растерянности. — Какая еще этика?! Ты опоздал!
— Задержался по производственной необходимости, — парировал Марат, хитро улыбнувшись. Он прекрасно помнил, как из-за серой схемы эта база через пару месяцев погрязнет в проверках, и решил изящно разыграть эту карту. — И вообще, Ринат Хайрулович, я тут посчитал... Переработки, задержки, плюс деликатное сопровождение, скажем так, особых поставок через фирму вашего зятя. За лояльность полагается компенсация.
Хайрулович побледнел. Его ладонь нервно накрыла лежащую на столе папку. Он уставился на Марата.
— Чего ты хочешь? — хмуро спросил начальник, мгновенно растеряв грозный вид.
— Три недели оплачиваемого отпуска. Прямо с сегодняшнего дня, — Марат постучал пальцем по столу. — И деньги. Тридцать тысяч отпускных и компенсация… сто тысяч. Наличными. Прямо сейчас. За конфиденциальность. Чтобы я вернулся из отпуска полным преданности нашему делу.
Хайрулович смотрел на него полминуты. В его глазах боролись желание прибить наглого кладовщика и страх. Страх победил. Начальник полез в сейф, вытащил купюры с видами Ярославля и Хабаровска. Швырнул их на стол и выдавил:
— Пиши заявление на отпуск. И чтоб три недели я тебя здесь не видел.
Марат аккуратно забрал деньги, спрятал их в карман и поднялся, скрывая радость. Он технично переиграл систему. Жизнь определенно налаживалась.
Выйдя на улицу, Марат вдохнул полной грудью. Деньги приятно утяжелили карман. Первым порывом, продиктованным памятью, было бежать в обменник. Но дойдя до ближайшего банка, он уставился на табло и разочарованно хмыкнул. Доллар продавали примерно по 30 рублей, а принимали по 29 с копейками. Спред сожрал бы часть выгоды сразу, а главное — Марат вспомнил, что серьезный скачок будет только в 2014. Пять лет ждать? Ну уж нет.
«Биткоин! — вспомнил Марат. — Его же только запустили, стоит очень дешево. Вот только как его купить с кнопочной Нокии?»
Вдруг его взгляд наткнулся на букмекерскую контору.
«Матч “Рубин - Барселона”» — осенило Марата.
Кто же не помнит тот легендарный матч? Когда казанский «Рубин» обыграл «Барселону» на «Камп Ноу» со счетом 2:1.
Марат кинулся к подвальчику с вывеской «Ставки на спорт». За стойкой сидела заспанная девица. Коэффициент на победу казанцев давали запредельный — около девятнадцати.
— Всё на победу «Рубина» против «Барселоны», — Марат уверенно выложил на стойку сто тысяч.
Девица посмотрела на него со смесью жалости и презрения:
— Парень ты хорошо подумал? «Рубин», конечно, красавцы, но шансы против «Барсы»…
— Меньше слов, больше дела. Оформляй, — отрезал Марат.
Получив заветный квиток, он почувствовал себя богом. Через пару недель он заберет почти два миллиона, найдет способ купить чертов биток, в 2014 поймает скачок доллара и к 2026 году будет богаче Илона Маска.
Следующие недели Марат жил в бестолковом кайфе, наслаждаясь молодостью и свободой. Спал до обеда, гудел в пабах, купил на рынке «Караваево» крутую кожанку и профессиональные кроссы.
Оставалось избавиться от Светланы и подкатить к Инессе. Неожиданно это оказалось непросто. Воспитанная в большой и крепкой татарской семье, Света считала своим долгом заботиться о мужчине. Стоило Марату высказать претензию, как она тут же соглашалась и гасила ссору в зародыше.
Заходя к ней в гости, он обнаруживал исходящий паром суп на плите и тарелку эчпочмаков. Его звали к столу. Марат садился, уплетал за обе щеки потрясающую домашнюю еду и злился. Он-то планировал устроить скандал в стиле «мы слишком разные, я ухожу в закат», но как это сделаешь с набитым ртом?
Параллельно Марат начал окучивать Инессу. Третьекурсница худграфа из Бугульмы снимала комнату в соседнем подъезде вскладчину с двумя такими же студентками. В своём прошлом Марат едва её замечал — ну ходит какая-то пигалица в заляпанных джинсах. Но теперь-то он знал её потенциал.
Марат подкараулил Инессу у подъезда, когда та волокла тяжёлый подрамник.
— Давай помогу, — вальяжно произнёс Марат, перехватывая ношу. На нём была та самая новая кожанка, он предусмотрительно побрился и сбрызнулся дорогим дезодорантом.
— Ой... Спасибо, — Инесса мгновенно густо покраснела и заправила прядь волос за ухо. Она смотрела на него снизу вверх.
— Слышал, ты картины пишешь? — Марат снисходительно улыбнулся, пока они поднимались по обшарпанной лестнице. — Я люблю искусство. Зайдёшь как-нибудь на чай? Расскажешь про свои работы. У меня, кстати, колбаса и конфеты хорошие есть.
Инесса закивала, глупо улыбаясь:
— Да, с удовольствием... Я приду!
Двадцатого октября Марат проснулся рано. Вечером «Рубин» обыграет «Барселону», он сорвет куш и… Размышления прервал звонок в дверь.
На пороге стояла Света в забавной вязаной шапочке, раскрасневшаяся от быстрой ходьбы.
— Маратик, привет! — выдохнула она, проскальзывая в коридор. — Я на секунду. У дяди Ильдара «УАЗик» барахлит. Попросил инструменты из гаража привезти, а я в них вообще ничего не понимаю. Помоги, а?
В «том», старом 2009 году, Марат, чертыхаясь, действительно побежал чинить «УАЗик», на ходу названивая Ринату Хайруловичу и сочиняя, что отравился шаурмой.
Но сейчас раздражённо отмахнулся:
— Свет, отстань. Пусть сам разбирается.
В этот момент из комнаты выглянула Инесса в ночной рубашке:
Света замерла, уставившись на неё с удивлением, которое быстро сменилось обидой.
— Ах, вот оно что… Заешь что, Валеев? Ты козел и бабник! Не смей ко мне приближаться!
Она грохнула входной дверью, так что с потолка посыпалась побелка.
Марат хмыкнул, проблема решилась сама собой.
— Какая-то странная девушка, — объяснил он Инессе. — То машину помоги чинить, то не приближайся. Осеннее обострение, наверное.
Вечером Марат сидел в спортбаре на Баумана. Вокруг ревело и пенилось море из пива, шарфов с эмблемой «Рубина» и предвкушения чуда. Он снисходительно поглядывал на мужиков, увлёченно споривших, сколько мячей Месси отгрузит казанцам. Квиток на сто тысяч приятно жёг карман.
Экран над барной стойкой моргнул, началась трансляция. Марат откинулся на спинку стула, приготовившись наслаждаться.
Стартовый свисток. Понеслась.
На третьей минуте Месси легко обошёл казанского защитника и вколотил мяч в девятку. Бар взорвался разочарованным стоном. Марат замер с поднятой кружкой, но тут же ухмыльнулся: «А точно, в прошлый раз они тоже пропустили. Сейчас главное начнётся!»
Но не началось. Игроки «Рубина» выглядели растерянными, команда двигалась тяжело. На пятнадцатой минуте Ибрагимович забил второй гол. К концу первого тайма счёт на табло горел позорными 0:3. В баре повисла гробовая тишина, прерываемая лишь матом захмелевших болельщиков.
Марат сидел бледный как полотно. По лбу катился холодный пот. Невозможно! Всё было совсем не так.
На экране замелькала VIP-ложа. Комментатор сочувственно проговорил:
— Да, казанцам сегодня тяжело. Самолёт с административным штабом команды и ключевыми спонсорами вылетел из Казани с огромным опозданием из-за утренней пробки на Ленинской дамбе, созданной сломавшимся «УАЗом». Руководство не успело согласовать стратегию, настрой игроков сорвался…
Кружка пива выскользнула из ослабевших пальцев Марата и с грохотом разбилась о кафельный пол.
Чертов «УАЗик». Чертов дядя Ильдар.
Мечты о миллионах растворились в воздухе вместе со ста тысячами ставки.
В понедельник пришлось переться на работу. Денег осталось немного, как срубить новый куш идей не было.
В глухом переулке между бетонным забором и рядом ржавых гаражей, дорогу внезапно перегородила глухо тонированная чёрная «девятка». Из неё живо вылезли двое крепких парней в спортивных костюмах. А следом неторопливо вышел Ринат Хайрулович.
— Ну что, Валеев, отдохнул? — тихо, почти ласково спросил он.
Марат попытался выглядеть уверенно:
— Ринат Хайрулович, а я вот на работу иду. Давайте без глупостей…
Один из парней резко, без предупреждения, ткнул Марата кулаком под дых. Воздух с сипением вырвался из лёгких, Марат согнулся пополам, хватаясь за грязный капот «девятки».
Хайрулович подошёл ближе и взял согнувшегося Марата за подбородок, заставляя смотреть в глаза:
— Глупость, Валеев, ты уже сделал. Решил, что шантажом безнаказанно заниматься можно?
Начальник брезгливо вытер пальцы носовым платком.
— Радуйся, придурок, что сейчас не девяносто пятый. А то бы уже в лесополосе под Дербышками червей кормил. Понял меня?
Марат, ловя ртом воздух, слабо кивнул.
— Живо подписывай здесь и здесь. Заявление по собственному и ознакомление с приказом об увольнении.
Марат поставил закорючки на протянутых документах.
— Парни, объясните ему на прощание правила трудовой этики.
Марат дико извернулся, рванулся в сторону, проскочил между бампером машины и стеной гаража и, не разбирая дороги, припустил через дворы. Вслед ему донёсся хохот и глухой удар кирпича о железную стенку.
Марат подсчитывал убытки – разбитая губа, испачканная куртка, порванные джинсы, потерянная работа. Что делать? Бежать в милицию? Бесполезно. Искать новую работу?
Это оказалось сложно. Марат совсем забыл про почти не коснувшийся его в прошлой жизни кризис 2009 года. Вакансий было мало, предприятия сокращали штаты, предлагали копеечные зарплаты.
На одном из собеседований прозвучало:
— Получили отзыв с вашей прошлой работы. Нам воры и шантажисты не нужны. Всего доброго!
Похоже, бывший шеф пустил нехорошие слухи о нём. В узкой сфере казанских промбаз и складов все крупные шишки хорошо знали друг друга.
А еще родственникам Светы вдруг захотелось пообщаться с ним, пришлось выдержать несколько неприятных телефонных разговоров.
Однажды, выходя из подъезда, Марат увидел на лавочке трех плечистых парней в тюбитейках. Их лица показались ему похожими на Светино. Родня? Парни зловеще похрустывали семечками один из них вежливо расспрашивал других, как в Казани обстоят дела с гипсом и травматологией. Марат решил, что прогулка отменяется, и тихо уполз обратно в подъезд.
От безысходности Марат решился на отчаянный шаг.
— Инеска, а поехали в Питер! — горячо убеждал он девушку, сжимая её тонкие ладони.— Что нас тут ждёт? В Казани ловить нечего, кризис. В Питере настоящие деньги, Академия художеств, перспективы. Я риелтором устроюсь, заверчусь, а ты картины писать будешь. Мы этот мир покорим, веришь?
Инесса верила. Её глаза горели юношеским восторгом от смелости этого крутого парня.
Вот только на билеты и первое время в столице требовались деньги. Клянчить деньги у мамы не хотелось. Зато можно было заложить квартиру. В разгар кризиса банки неохотно одобряли кредиты. Пришлось изворачиваться.
Он поддел справку 2-НДФЛ с базы, на которой уже не работал, причём должность вписал солидную — «Исполнительный директор по складскому учёту». С трудом удалось найти экспресс-программу в одном из коммерческих банков, одобрившего кредит в триста тысяч под довольно высокую ставку.
Вскоре они вышли на Московском вокзале Санкт-Петербурга. Марат легко устроился в агентство недвижимости — подвешенный язык и циничная уверенность помогали быстро закрывать сделки по аренде и купле-продаже. Деньги текли рекой. И тут же утекали на выплаты залога, аренду квартиры и Инессу. Девушке понравилось есть в ресторанах и покупать шмотки из бутиков. Марат кривился, глядя на цены, но терпел — он же инвестировал в будущую звезду.
Помня про взлетевший в 2014 доллар, он начал скупать валюту.
Но тут прилетел сюрприз: банк вскрыл обман с липовой справкой, залог признали проблемным, и Марату выставили требование досрочно погасить остаток долга под угрозой передачи дела в суд со статьей «Мошенничество». Чтобы замять дело пришлось продать доллары и рефинансировать остаток долга под больший процент. Когда в 2014-м валюта предсказуемо улетела в космос, Марат закрылся в ванной и полночи выл в пустой тазик.
Одержимый идеей отыграться, Марат вложился в акции. Но оказалось, что закупился на пике и его активы не растут. То ли он умудрялся как-то влиять на мировую финансовую систему, и в этой реальности все шло не так, то ли просто не помнил точные даты роста и падения котировок.
Инесса больше не смотрела на него снизу вверх
От романтики не осталось и следа. В той, старой реальности Марат не замечал Инессу, и её безответная любовь к нему была тем самым болезненным надрывом, из которого рождалось её пронзительное искусство. Она творила на грани эмоций. А теперь тот же Марат требовал: «Пиши то, что покупают! Шаржи, котиков, Невский в дождь. Зарабатывай!»
В художественный поступить не получилось. Инесса рисовала шаржи для туристов у Спаса на Крови, но быстро однажды сильно простудилась. Пролежав месяц с циститом она осознала, что продавать обои в тёплом магазине с фиксированным окладом — гораздо более надёжный источник вдохновения.
К 2020 году, когда мир накрыла пандемия их отношения окончательно распались. Рынок недвижимости замер, доходы от риелторства упали, Марат снова погряз в долгах.
После очередной крупной ссоры Инесса съехала от него к простому питерскому сисадмину. Который не знал, что такое «фьючерсы», зато исправно дарил тюльпаны на восьмое марта и возил в отпуск в Турцию.
Марат плюнул на все и вернулся в Казань. События 2009 года позабылись. Он опять поселился в бабушкиной однушке и устроился на склад. Наконец-то рассчитался с долгами. И даже дослужился до заведующего.
6 октября 2026 года Марат снова сидел с выпивкой перед старым ноутбуком и смотрел футбол. Перед вторым таймом экран моргнул, и на нем появился мужчина с дредами.
— Ну как возвращение в прошлое? — издевательски спросил он. — Зажег и зажил?
— Почти, — задумчиво сказал Марат. — Слушай, а повтори свой фокус еще раз! Мне понравилось.
