В начало
Назад к части 13

Глава 25. Проще простого

- Я должен извиниться перед вами, полковник. Я ошибся.

Лицо генерала Шепарда было жёстким, сжатым, а глаза горели холодным гневом, который он даже не пытался скрыть.

- Кейн ускользнул из лаборатории, когда прервалась связь со спутником.

Соломон на мгновение замер.

- Он скользкий тип, - продолжил Шепард. - Но дни его сочтены. Мы узнали маршрут, которым отступают силы Нод.

Он нажал несколько клавиш на пульте перед собой. На втором мониторе появился снимок, сделанный со спутника.

- Они движутся вот здесь, через это ущелье. Судя по всему, их главный штаб где-то в Боснии, и они направляются туда. Если вы будете действовать быстро, то успеете перерезать им путь, чтобы они не смогли воссоединиться с основными силами, а затем ликвидировать всю колонну. А наши полевые стратеги тем временем вычислят расположение их основной базы.

Глаза генерала сверкнули, желваки напряглись.

- Проще простого, полковник.

Речь шла о долине на западе Сербии, недалеко от боснийской границы. Соломон принял командование одной из ударных групп GDI, которая была как раз неподалёку оттуда. Времени было в обрез, поэтому он сразу отправил тяжёлый "Мамонт" вперёд с двумя танками, а пехоте приказал загружаться в БТР - столько, сколько туда сможет влезть. Остальных солдат пришлось оставить: скорость сейчас была важнее численности.

Когда погрузка была завершена, M113 и "Хамви" немедленно выдвинулись, чтобы догнать отошедшие танки. Следом поползли самоходки РСЗО.

Дорога петляла между лесистых холмов, то ныряя в узкие ущелья, то выбираясь на открытые плато. На выходе из такого ущелья, где скалы смыкались особенно тесно, их и накрыли.

Первый снаряд лёг с перелётом - взметнул фонтан щебня в дюжине метров перед головной машиной. Второй - ближе, осыпав её градом осколков. Третий ударил в склон над дорогой, и вниз посыпались камни. Соломон мгновенно переключил внимание на горы слева. Там, на гребне, среди редких сосен, он разглядел три вражеских самоходки. Устаревшие САУ. Стояли кучно, почти в ряд, и стреляли отвратительно - видимо, расчёты развернули их наскоро, и местность была не пристреляна.

"Абрамсы" развернули башни и дали точный залп в это место. "Мамонт" добавил ещё и пару ракет. Крайняя САУ разлетелась, разбрасывая вокруг себя горящие обломки. Вторая попыталась сменить позицию, но очередной выстрел "Абрамса" достал её раньше. Следом за ней вспыхнула и третья. Гребень заволокло дымом. Соломон тут же двинул колонну дальше.

Его целью был бетонный мост через узкую речку, стиснутую лесистыми склонами - идеальное место для засады, - и он успел туда раньше противника. Загнав всю технику на ту сторону реки, Соломон едва успел расставить её по позициям, когда появился конвой.

Колонна Нод выползала из-за поворота, растянувшись длинной змеёй. Лёгкие танки в авангарде, за ними - огнемётные танки, их характерные цистерны поблёскивали на солнце. Следом - несколько багги, и в самом хвосте - несколько САУ. Головные танки уже приближались к мосту, когда Соломон отдал приказ.

"Мамонт" выполз прямо на мост и встал поперёк переправы. Его сдвоенный выстрел разорвал югославский танк в клочья. Тут же залп "Абрамсов" остановил и вторую машину. РСЗО ударили следом - реактивные снаряды накрыли пространство за рекой многочисленными разрывами. Техника там начала разворачиваться, но в наступившем хаосе одни машины беспорядочно сгрудились, другие ползли в разные стороны, пытаясь рассредоточиться. Новые залпы и взрывы слились в сплошной гул.

Нод огрызались. Лобовая броня "Мамонта" покрылась вмятинами и бороздами от попаданий снарядов. Огнемётный танк подполз ближе и выпустил в гиганта струю пламени - жидкий огонь растёкся по корпусу, и на мгновение "Мамонт" превратился в пылающую гору металла. Но когда пламя схлынуло, танк всё так же стоял - опалённый, покрытый копотью, но почти невредимый. Его орудия продолжали бить, и каждый выстрел находил новую цель.

Очередной снаряд пробил цистерну огнемётного танка, и он сдетонировал - огромный оранжевый шар вспух над дорогой, разбрасывая горящую смесь во все стороны. И в этот момент Соломон увидел, как в каких-то двадцати метрах от моста проявились два силуэта. Стелс-танки. Их маскирующее поле не справилось с напалмом - горящая смесь растеклась по корпусам, обрисовывая контуры.

Теперь они были видны - два приземистых хищника, которые до этого момента прятались у самой воды, выжидая удобный момент для удара. Но момент не настал. Соломон быстро перенёс огонь на эти машины, и меньше, чем за минуту от них остались лишь горящие остовы.

Командир конвоя ещё пытался связаться с экипажами, вызывал один позывной за другим, но ответом ему была тишина. Его машины горели, танкисты лежали вперемешку с обломками. Пространство перед мостом превратилось в лунный пейзаж - изрытый воронками, усеянный мёртвой техникой, выжженный. Разгром был полный.

Полковник какое-то время ещё занимался поиском техники, которая успела уйти и укрыться в окрестностях, но деваться ей всё равно было некуда: единственный путь к отступлению был теперь перекрыт.

Особой проблемой были, конечно, стелс-танки. Благо здесь, среди горных ущелий, было не так легко затеряться, как в африканской пустыне. Зоркие экипажи "Хамви", рассредоточившись по окрестным дорогам, внимательно высматривали искажения в воздухе и находили эти машины одну за другой.

К этому времени западная флотилия и авиация Альянса методично подавили береговую оборону на далматинском побережье Хорватии, и теперь там вовсю шла морская десантная операция.

Первая волна десанта была высажена в Пуле - на самой оконечности полуострова Истрия. Там группировка Нод, лишённая снабжения и отрезанная от основных сил, была зачищена в течение нескольких дней.

Вслед за Пулой последовала серия одновременных десантов в ключевых портах побережья: Задар, Шибеник, Сплит. Это был рискованный, но оправданный шаг - распыление сил Нод на несколько точек одновременно не позволяло им оперативно перебросить резервы для контрудара. Наиболее ожесточённые бои развернулись в Сплите, где Нод попытались закрепиться в портовых сооружениях и кварталах старого города, но в течение нескольких суток сопротивление и там было подавлено.

Одновременно с севера свежие итальянские части перешли в наступление вдоль трассы E71 - ключевой магистрали западных регионов страны. Её захват отрезал прибрежные гарнизоны, Загреб потерял доступ к морю. На севере Нод были вынуждены отступить из Словении, а на юге - уходить в горы рядом с боснийской границей.

Глава 26. Очищающее пламя

Храм Нод, приземистый и одновременно величественный, был не просто тем местом, где находился Главный командный центр и ключевой узел всех коммуникаций. Для фанатиков Братства это были "врата в небеса", душа и святыня, центр духовного руководства и силы. В самом его сердце располагалось Центральное компьютерное ядро, где хранилась вся история Нод, все пророчества, которые направляли их шаги. Кейн был готов защищать Храм любой ценой, включая "всеочищающее пламя" ядерного оружия, которое теперь появилось в его арсенале.

Музыка: I AM - "Destructible Times"

Здесь, в недрах Храма, специально подготовленные хакеры, подключив свои нейроимпланты к Глобальной сети, носились в киберпространстве, выискивая способ взломать систему безопасности GDI.

А это уже классический киберпанк. Концепция киберпространства как трёхмерной виртуальной реальности с визуальным представлением данных первоначально появилась в произведениях писателя Уильяма Гибсона и одновременно была изображена в фильме "Tron". В 1990-е она была реализована в игре "System Shock".

Само собой, система кибер-безопасности GDI оснащена различными средствами пассивной и активной защиты от вредоносных программ и попыток вторжения и взлома.

Согласно канонам жанра, уничтожение пользователя в киберпространстве приводит к смерти в реальности.

И даже совсем близко к цели

его может ждать смертельная опасность.

Заветной целью хакеров была Матрица орбитальной обороны GDI - система управления военными спутниками.

Если бы Кейну удалось получить доступ к ней, он мог бы не только лишить GDI их самого страшного оружия, но и самостоятельно атаковать один из всемирно известных объектов. Белый дом в Вашингтоне, Эйфелева башня в Париже, Вестминстерский дворец и Биг-Бен в Лондоне, Бранденбургские ворота в Берлине - в его руках был бы весь мир.

Тем временем GDI продолжали наступать на Балканах. Уже были заняты Белград и Загреб, и теперь Альянс готовил вторжение в Боснию - европейское логово Нод. Эта страна была напичкана оружием и почти полностью покрыта горами, где могли прятаться целые армии.

Соломон уже ждал, и как только поступил сигнал срочного вызова по видеосвязи - сразу принял его.

Шепард выглядел измученным. Под глазами залегли глубокие тени - свежие тёмные мешки, которых не было раньше. Кожа казалась бледнее, складки у губ - глубже. Он, должно быть, не спал уже сутки. А может быть, больше.

- Мы нашли его, полковник, - выдохнул генерал утомлённо. - Храм Кейна и его оперативную базу.

Он вздохнул и нажал кнопку на пульте. На центральном экране появилось видео. Вид от первого лица. Изображение слегка дрожало от шагов, но было отчётливым. Длинный коридор, тёмные стены и узкие красные окна. Затем камера повернула вправо, и Соломон увидел огромный сводчатый зал, залитый лучами малиново-красного света.

- Эта скрытая передача от полевого агента поступила к нам в прямом эфире всего пять минут назад, - произнёс Шепард. - Сомнений нет: Кейн внутри.

В дальнем конце помещения была огромная мозаика из мониторов - они покрывали всю стену. Рядом стояли две фигуры в чёрном. Агент приблизил изображение, и Соломон увидел их ясно.

Кейн. Он узнал его сразу по лысой голове и лицу, которое смотрело с каждого плаката, с каждой листовки Нод. Напротив него - человек невысокого роста, в берете и с чёрной бородкой. Кейн что-то сказал ему - спокойно, уверенно, и в ответ тот склонился в жесте повиновения.

- Он окружил себя собственной отборной гвардией, - сказал Шепард. - Добраться до него будет непросто.

Вдруг оба, Кейн и его подчинённый, повернулись в сторону камеры. Агент резко отдалил изображение, чтобы видеть объекты рядом с собой и стал разворачиваться, чтобы укрыться за углом, но в тот же миг в кадре появился одноглазый человек в чёрном берете - почти вплотную, так что его лицо заняло половину экрана.

Удар. Камера ушла в потолок, выхватив красные витражи с хвостом скорпиона. Затем связь оборвалась.

- Иронично, не так ли? - тихо произнёс Шепард. - Кейн воздвиг свой храм недалеко от Сараево. Если звучит знакомо, то это потому, что именно там другой безумец развязал Первую мировую войну.

Он брезгливо прищурился.

- И вот мы теперь. Пытаемся остановить нового безумца, который делает то же самое.

В глазах генерала впервые за весь разговор появилась та жёсткость, которую Соломон знал. Усталость отошла на второй план, уступая место холодному, старому гневу.

- Полковник, - голос генерала стал твёрже. - Никакой пощады, никакой снисходительности в обращении с Кейном и его фанатиками быть не должно. Сотрите его храм с лица Земли. Уничтожьте этого ублюдка...

Последние слова он почти прорычал. Затем, помолчав, вздохнул снова - уже тихо, почти смиренно.

- Любой ценой.

Боснийская кампания велась одновременно с трёх направлений. На севере, наступая из Хорватии, силы Альянса атаковали и взяли штурмом Баня-Луку. Но дальше на юг местность была гористая, с узкими проходами, которые Нод превратили в укреплённые узлы обороны. Там каждый следующий километр давался с тяжёлыми боями. Авиация не могла действовать в полную силу из-за мощной системы ПВО. К тому же, противник умело использовал подземные бункеры и туннели в горах.

Перед войсками, что наступали с востока, из Сербии, стояла задача форсировать Дрину - реку с быстрым течением и крутыми берегами, вдоль которой Нод выстроили эшелонированную линию обороны. Наиболее ожесточённые бои здесь развернулись в районе Зворника и Вышеграда.

Южное направление, из Черногории, было самым сложным в плане рельефа. Наступление шло через Дурмиторский массив и каньоны, где дороги представляли собой узкие серпантины, идеальные для засад. Нод здесь имели опорные пункты на господствующих высотах и активно применяли мобильные группы ракетчиков, наносившие удары из засад. Продвижение GDI на этом участке было самым тяжёлым и медленным.

Соломон возглавил одну из ударных групп северной группировки, самым ценным и дорогостоящим компонентом которой была МСМ. Местонахождение Храма удалось локализовать с точностью до нескольких километров, и полковник направил свои машины туда.

Близ города Завидовичи он столкнулся с сильным сопротивлением противника. Выявив маршрут колонны, Нод организовали ряд целенаправленных атак на неё, так что полковнику пришлось разворачивать базу прямо на месте и экстренно возводить оборонительные сооружения.

Натиск противника только усиливался, и Соломон надолго завяз в позиционных боях. Особенно тяжко стало, когда появились стелс-танки. Они могли найти брешь в обороне и незаметно проникнуть едва ли не в самое сердце новой базы, чтобы нанести удар в наиболее уязвимое место. Для защиты от них пришлось создать плотную и непрерывную цепь небольших наблюдательных пунктов по всему периметру, чтобы буквально высматривать малейшие искажения в воздухе.

Одновременно в окрестных горах стали действовать пехотные группы GDI. Их задачей был поиск и уничтожение отдельных вражеских бункеров, орудийных позиций и систем ПВО с последующим закреплением на этих позициях.

Через несколько дней непрерывных боёв подступы к базе уже выглядели как выжженная земля, перепаханная снарядами и усыпанная воронками от взрывов.

Но Соломон постепенно накапливал силы. И когда в его распоряжении наконец появились несколько "Мамонтов" и РСЗО - перешёл в наступление. Ему пришлось продираться через вражеские укрепрайоны, защищённые множеством противотанковых орудий и зловещими лазерными обелисками. Но он методично, день за днём, выбивал их ионным орудием и постепенно продвигался всё глубже.

Кстати, в C&C есть неприятная штука, которая досталась игровому движку в наследство от "Dune II". Это способность противника восстанавливать уничтоженные постройки там, где они раньше стояли. Даже если это место больше никак не связано с его базой.
Вот представьте себе: вы с тяжелейшими боями выносите целый укрепрайон неприятеля, занимаете его полностью, фронт постепенно сдвигается дальше, а на месте разрушенного укрепа теперь лишь курсируют редкие группы снабжения, да повреждённая техника ползёт назад на рембазу. И вдруг - вжжж! Там заново вырастает "Обелиск света" Нод!!!

Благо теперь такое строительство хотя бы не пожирает ваши юниты, а наоборот - если поставить солдата на то место, где раньше был вражеский лазер, то он возродиться не сможет. И это реальный лайфхак, которым приходится пользоваться! Однако упрямый ИИ не так прост - он может начать отправлять мобильные группы, чтобы разобраться с помехой )

Несмотря на ожесточённое сопротивление Нод, петля вокруг шеи Кейна постепенно затягивалась. Бой за укреп на подступах к городку Олово длился уже четвёртый час, и хотя противник был сломлен, отдельные очаги ещё огрызались. "Мамонты" утюжили последние уцелевшие постройки. Ещё немного - и рубеж будет взят.

И тут EVA произнесла буднично, словно сообщала прогноз погоды:

- Приближается ракета. Возможна ядерная боевая часть.

Соломон замер. На секунду ему показалось, что он ослышался. Рванул курсор мыши, переключая изометрическую камеру на свою базу под Завидовичами.

Он успел заметить, как ракета стремительно падает с неба - почти вертикально. Серый вытянутый корпус... Мгновение - и она клюнула прямо в сердце его базы. Туда, где был тибериевый завод, где работали люди...

Вспышка. Ослепительная, невыносимо яркая - даже через тактический дисплей Соломон инстинктивно прищурился. Белый свет залил экран, а когда картинка вернулась, полковник увидел характерный ядерный гриб.

Он рос величественно, почти красиво - чёрно-оранжевый, с клубящейся шапкой, которая поднималась высоко над горами. Ударная волна пошла, сметая всё на своём пути: казармы, склады, ангары, ракетные башни - всё, что Соломон строил, всё, во что вкладывал ресурсы и время, - всё исчезало в этом круге, словно нарисованное на песке исчезает во время прилива.

Он сидел и смотрел. Гриб потускнел и стал расползаться, превращаясь в обычное облако дыма и пыли. А на земле остались руины. Выжженный круг - ровный, как циркульный. Бетонные плиты лежали грудами щебня. Металлические конструкции скрутились, как пластилин. Люди, машины - всё, что оказалось в эпицентре удара, превратилось в радиоактивный пепел.

Это ещё одно сходство с Dune II. Там в финале игры происходило то же самое.

Но кое-что уцелело. Строительный двор, основа любой базы GDI, оказался на самой периферии зоны поражения. Он стоял - опалённый, местами оплавленный, но всё ещё работоспособный. А значит, база ещё дышала.

Полковник взглянул на свои руки. Пальцы заметно тряслись. Он сжал их в кулак и снова положил на клавиатуру и мышь. Рефлексировать было сейчас непозволительной роскошью. Нужно было вернуть в дело харвестеры, которые растерянно замерли, не понимая, куда теперь везти груз.

Новый завод требовал ресурсов. Больше, чем у него оставалось. Соломон переключился на ремонтный цех - тот стоял на отшибе и не пострадал от взрывной волны. Он выделил здание и отдал приказ на разборку. Затем - центр связи на дальнем конце базы, который тоже избежал прямого воздействия.

Этого хватило. Вскоре каркас нового перерабатывающего завода пополз вверх, автоматические модули воздвигли цистерны и стены. Полковник отдал указания харвестерам, и работа возобновилась.

Когда первый комбайн выгрузил тиберий в приёмный бункер, Соломон позволил себе выдохнуть. Хранилища снова наполнялись. Главный ресурс поступал. База снова жила.

Он не стал восстанавливать всё на прежнем месте. Вместо этого перевёл камеру южнее - туда, где его ударная группа только что разгромила укрепрайон. Здесь, вдалеке от заражённой зоны, можно было строить без оглядки на радиацию.

Правда, строить пришлось под огнём: противник не мешкал, напротив - постарался воспользоваться результатами своего удара, так что теперь пехота и танки Нод волна за волной накатывали с двух направлений, пытаясь отбить захваченный укреп. РСЗО превратилась в обломки, пехоты почти не осталось, один "Мамонт" дымился, медленно отползая назад с линии огня, но два других танка стояли, как древние скалы, и держали удар.

Соломон понимал: второй раз ему может не повезти. Строительный двор уцелел чудом - окажись он ближе к эпицентру, и восстанавливать базу сейчас было бы попросту нечем. Кейн показал, что готов нажать на ядерную кнопку. И кто мог поручиться, что следующая ракета не прилетит уже завтра? Или через час?

Поэтому все добываемые ресурсы теперь потекли в один проект. Нужно было построить ещё одну МСМ. На создание этой сложнейшей машины требовалось столько тиберия, что Соломону пришлось на время заморозить всё остальное строительство. Но дело того стоило. МСМ была страховкой. Невероятно дорогой страховкой - но если база будет уничтожена, именно эта машина позволит начать всё заново.

Он следил за прогрессом постройки с нетерпением, и когда завод наконец вытолкнул из своего чрева готовую машину - колоссальную платформу на гусеничном ходу, - Соломон немедленно направил её подальше от базы - в укромную долину, где её не могли засечь вражеские разведчики. Теперь, что бы ни случилось, у него оставался запасной туз в рукаве.

Покончив с этим, он переключился на укрепрайон под Олово.

Когда атаки Нод на время ослабли, полковник использовал передышку на полную. Израненные "Мамонты" один за другим заходили в новый ремонтный цех и выходили оттуда снова готовыми к бою. Вдоль линии обороны возводились бетонные стены, пулемётные вышки и ракетные башни. И когда последняя вышка заняла своё место, полковник возобновил наступление.

Его следующей целью стал укреп на юге от населённого пункта Кладань. Как только залпом с орбиты был ликвидирован лазер, танки пошли вперёд и открыли огонь по орудийным турелям. Противник сопротивлялся отчаянно, бросая в контратаки, кажется, всё, что у него было. Соломон нёс потери, но его стальные машины неумолимо продолжали идти, а вместо уничтоженной техники то и дело прибывала новая. Полковник в первую очередь старался вывести из строя электростанции неприятеля, чтобы обесточить ужасные чёрные обелиски, которые ещё оставались впереди. И эта тактика приносила результаты.

Несколько суток спустя укрепрайон был захвачен, и техника вышла к речушке с ласковым названием Ужица. Она была совсем неширокой, не больше сельской дороги, и её воды едва слышно журчали среди густой зелени. Мирная картина. Слишком мирная для того, что открывалось на противоположном берегу.

Там, за рекой, раскинулся целый комплекс построек, над которыми возвышался Храм Нод. Соломон смотрел на него и чувствовал, как внутри всё сжимается в тугой узел. Вот она, главная цель. Сердце Братства, его святая святых, его командный центр. Он был построен в форме скорпиона - огромного, припавшего к земле, с хищными лапами-арками по бокам. Но вместо хвоста… Вместо хвоста вверх торчала широкая чёрная труба.

Образ ещё больше усилился, когда из этой трубы с гулом и пламенем вырвалась ракета. Она ушла вертикально вверх и через мгновение скрылась из виду. Соломон уже знал, что будет дальше. Он даже не стал переключать камеру.

Минуту спустя над горами на северо-западе поднялся новый ядерный гриб. Там, под Завидовичами, сейчас опять гибли люди и превращались в руины постройки. Полковник стиснул зубы. Эта тварь только что ужалила в последний раз. Он лично об этом позаботится.

Танки уже открыли огонь по электростанции на том берегу. Снаряды вгрызались в энергоузел противника, разрушая стены и обнажая внутренности - кабели, трансформаторы, гудящие генераторы. В небо поднялся столб чёрного дыма.

Один танк уже прошёл через мост и вместе с группой стрелков устремился к трём высоким готическим аркам, что чернели в передней части Храма. Вдруг из глубины здания ударили пулемёты - двое солдат упали сразу, остальные попрятались за бронёй. Но из центральной арки вылетела ракета - и клюнула танк прямо в башню. Взрыв получился чудовищным. Башню разворотило, люди погибли мгновенно.

Но последние системы ПВО уже были подавлены, и к Храму теперь направлялись "Косатки". Приблизившись, они разошлись веером и легли на боевой курс. Головная машина зашла на цель с ювелирной точностью и пустила ракету прямо в фасад.

Она прошла через огромный витраж и ушла внутрь, взорвавшись где-то в глубине храма. Стеклянная крыша разлетелась во все стороны алыми осколками. Вторая ракета пошла следом - в ту же дыру. Новый взрыв, более глухой, докатился изнутри, и над храмом поднялось облако пламени.

Но сердце Нод билось намного глубже, чем эта стеклянная скорлупа наверху. Внизу, под тоннами бетона и стали, врезанный в скальную породу, раскинулся подземный командный бункер, тонувший в багровом полумраке. Его своды подпирали массивные металлические арки - инженерная мысль Братства создала это место с расчётом на прямое попадание, и пока что расчёт оправдывался. Взрывы, грохотавшие наверху, здесь ощущались лишь как глухие толчки.

Кейн наблюдал за работой своих операторов, которые склонились над большим тактическим дисплеем с россыпью маркеров. Он был молчалив и задумчив - как шахматист, чей король загнан в угол, но игра ещё не окончена.

Очередной толчок - сильнее прежнего. Молодой оператор с бледным лицом на мгновение замер, вцепившись в край пульта. Когда грохот стих, он поднял на Кейна испуганные глаза.

- Я... мы понесли серьёз... Храм разнесли к чертям! Нам нужно убираться отсюда, пока...

Его коллега - постарше, чуть шире в плечах, с грубыми чертами лица и чёрной повязкой на правой глазнице, - остановил его жестом. А затем спокойно доложил:

- Сэр, верхние уровни получили значительные повреждения. Целостность конструкции нарушена. По моим оценкам, GDI получат доступ к этому командному центру примерно через двадцать минут.

Молодой смотрел с ужасом - будто одноглазый докладывал о расходе тиберия за смену, не понимая, что с минуты на минуту всё будет кончено.

Кейн не шелохнулся. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

Молодой оператор не находил себе места. Он смотрел то на одноглазого, то на Кейна, то на дисплей, потом снова на одноглазого. Его рот приоткрылся, будто он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он сделал шаг назад. Ещё один. Оглянулся по сторонам - загнанно, лихорадочно, как зверь, почуявший приближение хищника, - и начал пятиться к выходу.

Одноглазый заметил это - его рука скользнула к поясу и извлекла пистолет.

Выстрел глухо прозвучал под сводами бункера. Тело паникёра мешком рухнуло на пол, и горячая алая кровь потекла в стыки кафельных плит. Одноглазый убрал пистолет и тут же вернулся к работе.

Кейн молча развернулся и ушёл - не быстро, не медленно, размеренным шагом человека, который знает каждый коридор этого муравейника наизусть. Его путь лежал наверх, в главный зал Храма.

Здесь всё было кончено. Половина мониторов разбита. Уцелевшие экраны мерцали бессмысленной рябью. Всюду, куда падал взгляд, что-то горело: электрические кабели, разбросанные металлические бочки, обломки перекрытий. Языки пламени лизали почерневший металл, и едкий серый дым клубился под сводами, наполняя воздух запахом горелой резины и пластика.

Осколки стекла хрустнули под его сапогами. Он осмотрелся. Спокойно, почти отстранённо. Так смотрят на дом, в котором прожил целую жизнь и который теперь должен покинуть.

Затем поднял голову и сквозь разбитую крышу посмотрел в багровое небо, откуда смотрел на него победитель.

Где-то далеко, за тысячи миль, полковник Джеймс Соломон не отрывал взгляд от Храма на экране своего монитора.

- Ионное орудие готово, - сообщила ему EVA.

Соломон глубоко вздохнул. Его палец завис над клавишей мыши - на секунду, не больше.

- Да будет тебе земля стекловатой! - произнёс он вполголоса и нажал кнопку.

На орбите, в ледяной черноте, спутник незаметно - всего на четверть микрона - сдвинул край выходной апертуры, окончательно наводясь на крошечную точку на поверхности планеты. И в ту же секунду с небес ударил свет - ослепительно-голубой, почти белый в своей сердцевине. Столп чистой энергии пронзил атмосферу и вошёл точно в разбитый купол Храма.

Для Кейна это мгновение растянулось на целую вечность. Он увидел, как ширится луч, заполняя пространство. Вскинул руки - но не в жесте защиты. Он раскинул их в стороны, широко, до предела, будто обнимая последнюю секунду этой жизни. Принимая свою судьбу.

Ионный поток заполнил зал до краёв. Он поглотил пламя, поглотил дым, поглотил обломки и экраны, поглотил и чёрную фигуру в середине.

Остался лишь свет. Ослепляющий, всепоглощающий, абсолютный.

Эпилог

Музыка: Frank Klepacki - Airstrike

Ведущая новостного канала W3N выглядела как обычно уверенно и профессионально: безупречная укладка светлых волос, строгая линия чёрного пиджака с глубоким вырезом, из-под которого слегка выглядывал край ярко-розовой блузки.

- ...всемирной террористической организации, известной как Братство Нод.

Её голос звучал ровно, с той особенной интонацией, которая стирает грань между новостью и приговором.

- Представители Объединённых Наций подтвердили, что колоссальные разрушения его предполагаемой штаб-квартиры недалеко от Сараево стали прямым результатом применения орбитального спутникового оружия, описываемого официальными лицами как Ионное орудие.

Поверх карты мира за её спиной появилось изображение Храма - каким он был до атаки.

- Разрушение объекта стало финальным актом трёхдневной осады, в ходе которой силы GDI и Нод вели смертельный бой. Очевидцы и выжившие сообщают, что боестолкновение могло бы продолжаться неделями, если бы не чудовищная ударная мощь спутниковой пушки на орбите планеты.

Ведущая сделала короткую паузу - ровно на секунду, не больше, - давая зрителю впитать услышанное.

- Цитируя подготовленное заявление, обнародованное сегодня ранее, министр обороны ООН доктор Чарльз Оливетти подтвердил, что силы Нод понесли тяжёлые потери. Однако применение технологии звёздных войн сократило потери GDI и гражданского населения до, цитата, "технически приемлемого уровня", конец цитаты.

Она чуть приподняла левую бровь, но взгляд не выражал ни тени эмоции. Только безупречный профессионализм.

- Вопреки прежним опровержениям Совета Безопасности ООН, доктор Оливетти подтвердил, что Ионное орудие действительно находилось в разработке в течение нескольких лет.

На экране появилось изображение спутника в момент ионного залпа. Луч, рассекающий атмосферу.

- Обнаружение и уничтожение командного центра Нод должно положить конец более чем трём годам непрекращающейся эскалации насилия, вызванной международной террористической деятельностью этой организации. Нам не удалось связаться с представителями консорциума Нод для получения комментариев...

Арам выключил новости. Он уже понимал, что будет дальше. Кейн не был просто главнокомандующим. Для Братства он был пророком, сакральным центром, и теперь ему не найдётся замены. А все его африканские завоевания... Что ж, их постигнет известная судьба всех великих империй, что существовали, лишь пока был жив их единственный харизматичный правитель.

Он откинулся в кресле, закрыл глаза и позволил себе - впервые за долгое время - не думать вообще ни о чём. Затем посмотрел на пистолет в своей руке. Медленно поднёс его к лицу и заглянул в чёрное дуло. Крошечный кружок тьмы. Бездонный колодец, из которого не возвращаются.

Рано или поздно уставший от войны мир вернётся к своим делам. В конце концов, всех сейчас больше волновала угроза тиберия, чем африканские страсти. Но что теперь остаётся ему? За эти три года он прошёл путь от ранимого юноши до безжалостного исполнителя с руками по локоть в крови. Он стал лучшим. Самым эффективным. И ради чего?

Так он сидел очень долго.

А за окном тяжёлая ночь медленно, неохотно уступала место чему-то иному. Сперва - едва заметная серая полоса на востоке. Потом - размытый, неуверенный свет. Первые лучи восходящего солнца пробивались сквозь рваные раны войны. Он не был красивым - этот рассвет. Он был блёклым, бесцветным. Но всё-таки был.

КОНЕЦ

В начало
Назад к части 12

Глава 23. Ионное орудие

С открытием южного фронта операция по освобождению Болгарии завершилась в считанные недели. Одновременно и десантная операция в Шкодере достигла поставленных целей: Албания оказалась практически отрезана от снабжения. В то же время западные силы, несмотря на ожесточённое сопротивление, методично расширяли захваченный плацдарм, используя полное господство на море для бесперебойного снабжения.

С юга, с греческой территории, в Албанию вошли моторизованные части GDI и присоединившиеся к ним греческие подразделения. Их продвижение вдоль долины реки Дрино и через перевалы было тяжёлым, но сопротивление Нод здесь становилось всё более очаговым: сказывалась нехватка тиберия.

Албания была крепким орешком: здесь у противника были в горах укреплённые бункеры. Но силы GDI методично выявляли и уничтожали системы ЗРК, и как только албанская ПВО в том или ином регионе прекращала действовать эффективно, в дело вступала стратегическая авиация Альянса.

Постепенно албанская оборона начала рассыпаться. Отдельные гарнизоны ещё сопротивлялись, но стало понятно, что удержать эту страну Братство не сможет. Это автоматически делало безнадёжным положение сил Нод в Северной Македонии. Македонская группировка оказалась зажата с трёх сторон: с юга - греческая граница и наступающие части GDI, с запада - только что потерянная Албания, с востока - Болгария, уже контролируемая Альянсом.

Им оставалось лишь отступить на север в направлении Приштины - в Югославию, балканский оплот Братства, куда уже много лет вкладывались огромные ресурсы. Именно там располагались их научные центры и элитные подразделения.

Шепард выглядел как всегда собранным, но в его глазах мелькал огонёк некой скрытой торжественности. Соломон почему-то вдруг вспомнил отца: его глаза так светились в сочельник, когда детей уже ждали подарки, но говорить о них раньше времени было нельзя.

- Настал момент истины, - заявил генерал. - Благодаря информации агента Дельфы Кейн обнаружен. Он наблюдает за экспериментами в центре биологических исследований в Нише. Там-то мы его и прижмём. Пробейтесь к лаборатории и сравняйте её с землёй, пока он там. Вы понимаете, как это важно.

Соломон кивал, внимательно слушая. В голове уже прокручивался маршрут и план действий.

- Вот это должно помочь.

Шепард нажал кнопку на пульте, и на экране пошла видеозапись. Кажется, это был склад отходов: лишённая растительности земля, колючая проволока, табличка с надписью "Опасно". Ангары и бочки с какой-то дрянью.

- Ребята из отдела исследований и разработок завершили предварительные испытания Ионной пушки - оружия следующего поколения для стратегической обороны.

В голосе Шепарда появилась едва заметная гордость. На видео теперь было изображение спутника.

- Её геосинхронная орбита даёт коэффициент расхождения цели восемь к одному. Это внушающее трепет оружие, самое мощное в нашем арсенале.

Спутник на экране произвёл выстрел. Луч света ударил из космоса, пронзая атмосферу, и упал точно в центр склада. Взрыв был мгновенным. Бетон, металл - всё исчезло в ослепительной вспышке.

- Вы сражались долго и упорно, полковник, - сказал Шепард. - И вот - настал этот час.

Он слегка улыбнулся.

- Мы с вами. Удачи.

Полковник Морелли и её самолёты в это время были в небе над Скопье, когда на её тактическом дисплее замигал сигнал входящего сообщения:

СРОЧНО. СРОЧНО.

КОД BM-177-A.
ПРЕРВАТЬ ТЕКУЩУЮ МИССИЮ. НЕМЕДЛЕННО ПРИСТУПИТЬ К ОПЕРАЦИИ "ИЕРИХОН".

ПО ИСПОЛНЕНИИ ДОЛОЖИТЬ В ШТАБ 241 РТК.

<<КОНЕЦ ПЕРЕДАЧИ>>

Это означало воздушную блокаду окрестностей Ниша: перехват любых конвоев, которые могли направляться туда или оттуда.

Однако войти в воздушное пространство над самим городом Морелли не могла: он был надёжно прикрыт ПВО. По крайней мере, пока Джеймс Соломон не достигнет успеха в своей сухопутной операции.

Он развернул свою базу прямо на окраине тибериевого поля - так, чтобы харвестеру необходимо совершать лишь короткие рейды между ним и заводом. Это позволяло уберечь его от возможных атак неприятеля и обеспечить скорейшее поступление ценного ресурса.

Противник, само собой, не собирался сидеть сложа руки, и практически сразу принялся атаковать незваных гостей. К счастью, у Соломона было достаточно техники для защиты возводимых построек - включая танк "Мамонт", который мог принять на себя основной удар неприятеля.

Бои на подступах к новой базе шли почти непрерывно. Нередко техника Нод пыталась прорваться прямо через тибериевое месторождение, и тогда РСЗО безжалостно накрывали его своими реактивными снарядами, разрушая кристаллы и превращая их в ядовитую взвесь.

Несмотря на желание достать Кейна как можно скорее, полковник не горячился: он понимал, что с наскока прорвать мощную оборону противника вряд ли получится, и поспешность здесь может обернуться провалом всей операции. Ниш был, по сути, в осаде, и время играло здесь на руку GDI.

Техника сама по себе не могла бесконечно сдерживать регулярные атаки - она нуждалась в обслуживании и ремонте. Поэтому Соломон приступил к строительству собственного укрепрайона, не скупясь на прочные бетонные стены оборонительного периметра.

Ракетные башни требовали много энергии для своей работы, но GDI теперь строили усовершенствованные электростанции, способные вырабатывать вдвое больше энергии, чем прежде. Это была совсем свежая разработка учёных и инженеров: гибридный ядерно-термоядерный реактор, созданный вопреки всем трудностям, которые когда-то казались непреодолимыми.

Несмотря на опасения по поводу безопасности таких электростанций, их строительство было одобрено лидерами Свободного мира - особенно учитывая военную целесообразность в текущей ситуации. Конструкторам удалось убедить политиков в том, что новые АЭС будут даже более стабильны, чем традиционные полевые электростанции, а главное - обеспечат стабильную работу энергосети, что было очень важно в свете последних инцидентов с атаками Нод.

Самым проблемным элементом тибериевой архитектуры полевых АЭС была концепция ядерных ячеек (ЯЯ) - атомщики между собой называли их "яйками" и очень пеклись по поводу их целостности. Так вот, согласно оценкам конструкторов, усовершенствованные электростанции были на 20% менее склонны к печально известному явлению аномального йод-плутониевого лизиса ядерных ячеек (АЙПЛЯЯ). Такое уже дважды случалось - каждый раз это было очень зрелищное событие, по трагическому стечению обстоятельств несовместимое с дальнейшим существованием самих электростанций.

Как бы то ни было, специалисты GDI заявили, что полностью готовы справиться с проблемой экологического воздействия, обусловленного использованием любого типа электростанций. Юридический отдел подготовил множество документов по этому вопросу - в числе прочего, там говорилось, что по окончании боевых действий каждая база будет объявлена закрытой зоной опасных отходов. Это демонстрировало по-настоящему ответственный подход к вопросу экологической безопасности.

Важнее всего было то, что новые реакторы могли обеспечить стабильную работу энергосети при работе с новым ионным орудием. Дело в том, что для выстрела оно должно было накопить колоссальный объём энергии, и эта энергия передавалась на спутник по восходящему каналу с земли. Зарядка орудия занимала большое количество времени и требовала специального дорогостоящего оборудования - оно размещалось в усовершенствованном центре связи, который Соломон возвёл на своей новой базе.

Вообще полковник для этой операции получил такие полномочия, какими ещё не обладал ни один командир GDI. Они включали в себя формальное разрешение на самостоятельное производство РСЗО, штат лучших специалистов на оружейном заводе (это позволило организовать сборку новых "Мамонтов" и их ремонт прямо здесь), и - самое главное - Шепард доверил ему управление ионным орудием на орбите Земли.

Надо сказать, что ещё не все недоработки этой системы были устранены. Худшая из них была связана с серьёзным скачком энергопотребления в момент активации орудия. Поэтому полковнику рекомендовалось иметь дополнительные резервные генераторы и быть крайне избирательным при его активации. Это орудие было предназначено для точечного поражения наиболее важных объектов, однако разрушительная сила его энергетического луча была просто потрясающей.

Концепция ионного орудия, как и облик развед-байков Нод, была вдохновлена мультфильмом "Акира".

Возведение оборонительного периметра позволило Соломону освободить большую часть техники для проведения наступательных действий. Однако противник активно использовал вертолёты, поэтому на базе приходилось держать пехотный гарнизон для защиты построек от десантных групп с инженерами.

Единственного залпа ионного орудия оказалось достаточно, чтобы разнести на молекулы одну из орудийных турелей, оборонявших ближайший укрепрайон противника.

Со второй справились два ствола "Мамонта".

После этого пехота и техника быстро прорвали вражескую оборону. За ними последовали БТР с инженерными группами. Таким образом Соломону удалось быстро захватить весь укреп, пока снаружи шёл танковый бой.

После того, как первая, самая опасная, контратака противника была отражена, полковник, пользуясь временным затишьем, успел возвести новую линию оборонительных сооружений в окружённом горами ущелье, через которое шла единственная надёжная дорога к укрепрайону.

Там сочетание ракетных и пулемётных башен с РСЗО сводило на нет все последующие попытки штурма ущелья. Техника неприятеля вынуждена была наступать узкой колонной, объезжая подбитые танки, а пехота в любых количествах быстро превращалась в мясной фарш.

Подобравшись таким образом почти вплотную к городской застройке, Соломон теперь полностью владел инициативой и мог сосредоточиться на ремонте повреждённых машин и строительстве новых. А затем, накопив достаточно сил, приступил к штурму города.

Битва за Ниш была особенно ожесточённой. Там у противника был один из этих жутких лазерных обелисков, но как только стало известно, где он точно находится, столб света из космоса оставил от него лишь оплавленную воронку.

Новые сверхтяжёлые танки оказались незаменимы при штурме и показали себя превосходно. Если повреждённые "Абрамсы" приходилось отправлять на ремонт (что всегда происходило медленно и занимало много времени), "Мамонты" могли ремонтироваться прямо на захваченных позициях, продолжая при этом вести орудийный и ракетный огонь.

Так, километр за километром, несмотря на ожесточённое сопротивление Нод, весь город постепенно перешёл под контроль GDI.

Секретный исследовательский центр был обнаружен на холме рядом с городом. И как только ионное орудие было снова заряжено, Соломон дал по нему точный залп, уничтожив лабораторию и всех, кто в ней в тот момент находился.

Командование GDI торжествовало. Тогда они ещё не знали, что в момент уничтожения лаборатории Кейна там уже не было.

Глава 24. Тотальная война

После захвата Намибии стратегическое положение Ботсваны стало безнадёжным. Эта малонаселённая пустынная страна оказалась окружена противником с трёх сторон света. Оборонять такую протяжённую границу было невозможно. Вопрос был лишь в том, когда клещи сомкнутся.

Наступление Нод началось одновременно с двух направлений: из Виндхука и Гобабиса - на западе, и из Зимбабве на Франсистаун, второй по величине город Ботсваны, - на востоке. Первая крупная битва произошла у Ганзи, маленького городка на краю Центральной Калахари. Причём, сопротивление здесь оказалось сильнее, чем можно было ожидать. Возможно, потому, что GDI вложили в эту засушливую страну всё, что у них осталось после катастроф под Лимпопо и Китмансхупом. А возможно, потому, что ботсванские военные, пусть и немногочисленные, отлично знали свою землю и не собирались сдавать её без боя.

Кейн в это время давал Араму новые указания. Он выглядел непривычно задумчивым и напряжённым одновременно. Как человек, который запер внутри что-то тяжёлое и теперь взвешивает каждое слово, прежде чем выпустить его наружу.

- Воистину сказано: знание - сила.

Его голос прозвучал как всегда ровно, даже мягко. Он сделал паузу, и его глаза встретились с глазами Арама.

- Как ты, несомненно, уже знаешь, - несмотря на твой прежний успех, GDI теперь начали применять свою орбитальную ионную пушку.

Он расцепил сплетённые пальцы и потёр ладонью тыльную сторону кисти.

- Прискорбно. Но это даёт пищу для одного занимательного соображения...

Неожиданно Кейн улыбнулся. На экране за его спиной возникло изображение огромного параболического излучателя, направленного в небо. А в углу - другая картинка, поменьше: приземистая постройка с антеннами где-то посреди Калахари.

- Этот спутник получает энергию из особого центра связи с земли. Он находится где-то в этом районе. Там должны быть коды безопасности, которые дают GDI доступ к этому совершеннейшему оружию. Братство должно получить эти коды, - Кейн едва заметно приподнял бровь. - Немедленно.

Последнее слово он произнёс совсем тихо и как будто бы ласково, но Арам почти физически ощутил его вес.

- Ты должен найти и захватить этот центр, чтобы извлечь коды безопасности из их баз данных. Будь непреклонен. Не отступай ни перед чем. Чего бы это ни стоило.

Арам принял командование мобильной группой, которая шла на восток вдоль сухого русла ручья. Развед-байки неслись впереди по пустыне, высматривая танки противника и небольшие месторождения тиберия, которые иногда попадались здесь в зарослях буша.

Как только одно из них было найдено, Арам развернул рядом с ним свою новую базу. Он делал это далеко не впервые и действовал уверенно. Когда появилась электроэнергия - быстро наладил добычу тиберия, затем возвёл орудийные турели для защиты месторождения и рядом с каждой из них разместил огнемётчика.

По мере того, как набирались достаточные количества ресурса, Арам сразу пускал его в ход, наблюдая, как строительный двор производит и выгружает новые компактные модули для возведения всех необходимых построек.

Он понимал, что турели и лёгкие танки не выдержат полномасштабной атаки противника, и собирался как можно быстрее построить Обелиск света, который надёжно защитит его базу. Благо проблема бесперебойного энергоснабжения этих сооружений, которая до недавнего времени стояла очень остро, теперь была решена специалистами Нод: им удалось заполучить всю необходимую информацию, чтобы воспроизвести новую усовершенствованную АЭС GDI.

Однако противник ударил быстрее. Арам увидел, как к его базе направляются танки GDI, самоходка РСЗО, вертолёты. Первая орудийная турель ожила и открыла огонь по головной машине. Снаряд выбил фонтан песка перед гусеницами. Второй выстрел попал в лобовую броню и тоже не принёс результата. В ответ последовал слаженный залп. Две вспышки, два попадания - и турель замерла неподвижно.

Танки, не сбавляя хода, шли мимо замолкшей орудийной установки. Огнемётчик, дежуривший рядом, остановить их не мог. Струя пламени лизнула броню, растеклась по ней, однако не причинила вреда.

Вторая турель поймала момент - её снаряд ударил в борт одной из машин. Танк окутался густым белёсым дымом, но продолжал идти - пока ещё на ходу, пока ещё опасный. Башня уже разворачивалась, нащупывая обидчика.

Навстречу атакующим из лагеря выскочили две машины Нод - лёгкий танк и ракетный мотоцикл. Танк ударил по головному "Абрамсу", но снаряд срикошетил от его брони. Мотоциклист остановился, но не успел выпустить ракету - его разметало прямым попаданием. Почти одновременно громыхнули орудия двух других танков: взрыв - и башня "Тип 62" отлетела от горящей машины.

Из закатного неба вынырнул самолёт и направился к базе. Безнаказанно прошёл прямо над ней - от его брюха отделились две бомбы и, кувыркаясь, полетели вниз. Железобетонный ДОТ вздыбился в огненном взрыве. Плиту перекрытия подбросило, будто картонку, и она рухнула внутрь, погребая под собой всё, что там было.

Но Арам сохранял хладнокровие. Он быстро раздавал команды бойцам, затыкая бреши в обороне. Направил ракетчиков встречать вертолёт. Лагерь ощетинился пулемётным огнём. Уцелевшая турель продолжала работать, посылая орудийные залпы в направлении РСЗО, которая подошла слишком близко.

Подбитый танк неожиданно замер. Серый дым, что валил из пробоины, вдруг почернел. Люки открылись, оттуда выбрался экипаж - и тотчас побежал назад по пустыне, подальше от смерти.

Наступавшие дрогнули. Атака захлёбывалась. Два оставшихся танка начали разворачиваться, продолжая вести огонь на ходу. Часовой на наблюдательной вышке через бинокль смотрел, как уцелевшие танкисты бегут к вертолёту "Блэк хоук", что стоял на земле, вращая лопастями на холостых оборотах. Первый из них добежал и запрыгнул внутрь - дозорный видел, как его втащили за руки. Второго догнала пулемётная очередь. Крупнокалиберные пули вошли в спину, солдата швырнуло вперёд, и он упал лицом в песок, разбрызгивая кровь.

"Чёрный ястреб" начал отрываться от земли. Пилот дал полный газ, надеясь уйти из зоны поражения, но тут в его открытую грузовую кабину ударила ракета. От взрыва из окон брызнули осколки, искорёженный винт отлетел в сторону, а объятый огнём фюзеляж рухнул вниз.

Два оставшихся танка уже отступали, развернув башни назад. Их силуэты ещё какое-то время чернели на фоне догорающего заката, прежде чем раствориться в подступающих сумерках.

Наблюдатель на вышке опустил бинокль. Он выдохнул - медленно, тяжело, чувствуя, как отпускает сковавшее мышцы напряжение. Руки дрожали. Он обвёл взглядом дымящийся лагерь, горящие остовы танков, суетящихся внизу солдат.

Они выстояли. Чёрт возьми, они выстояли.

Вдруг с неба ударил луч света. Сперва совсем тонкий, он мгновенно расширился до широкой ослепительно-белой колонны. Настолько яркой, что всё вокруг на секунду стало чёрно-белым, как фотографический негатив.

Ионный удар длился ровно секунду. А потом произошёл взрыв - такой мощи, что звук разрывал барабанные перепонки. Над лагерем вспухло чудовищное облако пламени. Ударная волна прокатилась по пустыне.

Арам в сердцах выругался, глядя на то, что осталось от его базы. От этого оружия не было никакого спасения - оставалось только терпеть, и стараться впредь не хранить много боеприпасов и ГСМ в одном месте.

К счастью, выжившие смогли локализовать и потушить пожары. Ключевые постройки уцелели, хотя и нуждались в ремонте, и главное - не прекращалась добыча тиберия, а разбитый противник уже не возвращался в ту ночь. Взамен убитых и пострадавших от лучевого оружия на базу шли подкрепления, и вскоре Араму удалось восстановить все необходимые сооружения. А затем - возвести наконец оборонительный лазер.

Но Обелиску света не суждено было сделать ни единого выстрела. Он простоял недолго, прежде чем новый залп ионного орудия превратил его в пыль.

Арам от злости до скрежета сжимал челюсти, но ничего не мог с этим поделать. Таковы были новые правила войны: мириться с потерями, разносить постройки на расстояние друг от друга - так, чтобы они не попадали одновременно в зону поражения, - и пользоваться теми продолжительными промежутками времени, которые уходили на накопление энергии спутника. Это занимало около суток, и за это время можно было успеть восстановить обороноспособность.

Ситуация изменилась через несколько дней. В то время, как Арам завяз в Калахари, наступление на других участках развивалось успешно, и противник, похоже, стал применять своё лучевое оружие где-то ещё. Это позволило Араму перейти к наступательным действиям и нанести GDI ряд поражений в пустыне. В конце концов ему удалось лишить противника безопасного доступа к основным месторождениям тиберия в регионе.

Утратив доступ к ключевому ресурсу, командующий местным гарнизоном GDI явно занервничал и стал повторять классические ошибки тех командиров, с которыми Арам сталкивался прежде. Совершил ряд поспешных контратак, в которых только потерял технику, после чего его положение лишь усугубилось. Лишился двух боевых вертолётов, которые угодили в засаду ракетчиков возле нового лазера. Потерял харвестер и несколько "Хамви", которые пытались его защитить.

Арам, наоборот, лишь накапливал ресурсы и технику. Стелс-танк уже провёл детальную разведку окрестностей вражеской базы, и теперь оставалось грамотно спланировать нападение. Методика была уже отработана: подобраться к укрепу с той стороны, где его не защищают ракетные башни, прорвать оборонительный периметр и атаковать электростанции.

Неприятель оборонялся отчаянно, но его подвела тактическая слабость командования. И хотя первая атака захлебнулась в результате удара авиации, у командира гарнизона GDI уже попросту не хватало ресурсов и времени, чтобы восстановить нанесённый ущерб. Вскоре Арам атаковал его базу вновь - огнемётными танками, - и на этот раз разгром был полным. Ракетные установки бездействовали без электричества, техники не было, а вражеские солдаты лишь гибли в жидком огне.

Когда сопротивление прекратилось, инженерные группы захватили контроль над центрами связи. Арам свою задачу выполнил, и оставалось лишь ждать, что хакеры Братства найдут и расшифруют необходимые коды для доступа к спутнику. Но это была уже не его забота.

Завоевание Ботсваны уже близилось к завершению. Как и в Намибии, противник ничего не мог противопоставить стелс-танкам в пустыне и лишь пытался удерживать ключевые населённые пункты, чтобы выиграть время для отступления с севера страны и подготовки оборонительных рубежей на границах ЮАР. GDI наносили удары по тыловым колоннам наступавших и достигали локальных тактических успехов, но в целом не могли остановить продвижение Братства.

Зимбабвийская группировка Нод, наступавшая с востока, больше полагалась на грубую силу, используя подавляющее численное превосходство и огнемётные танки. Франсистаун пал за два дня. Гарнизон отступил к Махалапье, надеясь закрепиться на железнодорожной ветке, но мобильные отряды Братства обошли его с юга.

Из столицы, Габороне, успели эвакуировать гражданское население и превратить её в укреплённый район. Здания министерств были заняты штабами, парламент стал казармой, а в ботаническом саду развернули ракетную батарею.

Пять дней спустя западная группировка Нод уже подошла к Молепололе, всего в сорока километрах от Габороне. А восточная, сломив сопротивление у Махалапье, наступала по шоссе А1. Два потока соединились на подступах к столице, и начался последний штурм.

Габороне горел. Танки Братства шли по центральным проспектам, выжигая очаги сопротивления. Пехота, набранная со всего континента, волна за волной накатывалась на позиции защитников. Ботсванские солдаты и бойцы GDI дрались за каждую улицу, но столица была обречена.

К исходу недели Ботсвана полностью перешла в руки Братства, которое теперь стояло на пороге ЮАР, последнего и самого крепкого оплота GDI на континенте.

Отчаянно пытаясь повлиять на расстановку сил на южном континенте, командование Альянса развернуло масштабную воздушную кампанию над Северной Африкой. На юг перебросили европейские ударные эскадрильи - тяжёлые бомбардировщики, штурмовики, истребители прикрытия, самолёты радиоэлектронной борьбы - весь этот арсенал, ещё недавно утюживший позиции Братства на Балканах, теперь разворачивался против североафриканского побережья.

Замысел штаба GDI был прямолинеен, как удар молота: используя полное господство в Средиземном море, подавить систему ПВО Нод вдоль побережья Ливии, Туниса и Алжира, а затем массированными бомбардировками разрушить логистические узлы и военную инфраструктуру. Однако Нод организовали береговую оборону, которая не позволяла кораблям подходить слишком близко, а на полное подавление эшелонированной ПВО у Альянса просто не было времени. Судьба Южной Африки уже висела на волоске.

Первый же налёт на Триполи столкнулся с такой плотностью зенитного огня, что все ахнули. Ракеты вспарывали небо одна за другой, и сбитые самолёты падали в море или - что хуже - на жилые кварталы. Гибли десятки мирных жителей.

Эта кампания, задуманная как переломный удар, превратилась в войну с непомерной ценой. Каждый вылет приносил новые потери. Каждый потерянный день давал Братству время укрепить южный фронт и подготовиться к финальному броску. Давал время хакерам Нод, которые уже вовсю искали способ перехватить управление спутником с ионным орудием.

Продолжение следует.

В начало
Назад к части 11

Арам бросил взгляд на остатки своей южной группы. Лишь горстка измотанных бойцов. Они бы теперь не справились и с одним отделением противника. Самолёты GDI сейчас, должно быть, заправлялись на своём аэродроме, но он понимал, что их отсутствие не будет вечным. Нужно было как можно быстрее увести САУ с позиции, где они себя обнаружили, и хорошенько их спрятать.

В нескольких километрах к западу от ручья была ныне заброшенная туристическая база - один из немногих тенистых островков зелени среди открытого буша, как раз напротив захваченного укрепрайона. Арам направил группу туда, на всякий случай приказав стрелять во всё, что там будет двигаться. Сейчас любая ошибка могла привести к провалу всей операции.

Северная группа после авианалёта тоже представляла собой печальное зрелище. Склоны оврага изменились до неузнаваемости, превратившись в почерневшую пустошь. Те, кто остался в живых, смотрели на то, что осталось от их товарищей - обугленные фигуры, скрюченные в неестественных позах. Раненых не было: те, кто попал под напалм, в помощи уже не нуждались.

Потери были тяжёлыми. От двух взводов уцелела лишь половина. Но главное - инженеры были целы: они держались позади наступавших и успели отбежать дальше. Уцелел и снайпер - он держался далеко впереди, когда налетели самолёты, и его неестественно быстрые рефлексы спасли ему жизнь.

Отряд двинулся дальше, оставляя выжженный овраг позади. На юге уже виднелись бетонные стены укрепа, но единственный вход туда был расположен с прибрежной стороны, и нужно было ещё обойти протяжённый периметр.

Тем временем южная группа добралась до турбазы. Самоходки завели внутрь. Одну загнали прямо в административный корпус, выломав хлипкую стену вестибюля. Другие втиснули между бунгало и деревьями, где тень была гуще. Бойцы ломали ветки, набрасывали маскировочные сети, заваливали корпуса срезанным кустарником - так, чтобы ни одна машина не читалась с воздуха.

На севере, за рекой, отряд уже шёл вдоль стены, которая тянулась на сотни метров по верхней кромке обрывистого склона. И когда солдаты преодолели уже примерно половину пути, из-за поворота показался вражеский харвестер. Двигался он не быстро - километров пятнадцать в час, не больше, - но в этом движении была какая-то неумолимость. Он не сворачивал, не замедлялся, не обращал внимания на неровности почвы. Просто полз вперёд, перемалывая своими массивными колёсами камни.

Арам выругался сквозь зубы. Харвестер - не боевая машина, но это ничего не меняло. Если отряд обнаружен, через считанные минуты сюда стянут всё, что есть поблизости. И тогда - конец.

Времени раздумывать не было. Он приказал троим бойцам отступать обратно вдоль склона - так, чтобы водитель их видел. Тяжёлой машине было, конечно, не угнаться за ними - их задачей было отвлечь внимание на себя. Остальные бойцы стали прятаться, где было возможно - ныряли за валуны, вжимались в неровности склона, распластывались за колючим кустарником.

Машина шла уверенно, не останавливаясь и не меняя свой курс. Паниковать водителю не было смысла: харвестеры всё равно были слишком явной и неповоротливой целью. В случае опасности они просто вызывали военное прикрытие, продолжая работу. Спайс тиберий должен был поступать без перебоев - это было важнейшее правило.

Когда звук могучего двигателя стал удаляться, остатки отряда поднялись из укрытий. Теперь нужно было двигаться дальше, и как можно быстрее. На севере - там, куда ушли смертники, - уже слышны были новые взрывы. Арам старался не думать о том, что сейчас там творилось.

Снайпер ушёл далеко вперёд - туда, где бетонный забор поворачивал и дальше тянулся вдоль берега, оставляя лишь небольшой коридор - достаточно широкий для того, чтобы там мог пройти харвестер, но смертельно опасный для нападающих. Остановился он лишь добравшись до того места, откуда было видно вход внутрь периметра. Зажатый между двумя пулемётными башнями, что поднимались над стеной, словно близнецы-стражи.

Вышки были типовые, из тех, что GDI ставили вдоль своих укрепов повсюду. За пулемётами маячили фигуры расчёта - снайпер различал их тёмные силуэты, но стрелять ему было здесь слишком опасно: пулемётчики в башнях могли укрыться от выстрелов и вызвать подмогу - тогда в этом тесном пространстве между скалой и водой поляжет вся группа.

Он залёг там, где сухая промоина подходила почти к самой стене, и где его невозможно было заметить с такого расстояния. Отсюда открывался идеальный обзор на ворота и вышки.

Это был тот самый момент, ради которого Арам так берёг свои САУ за рекой. Он заранее приказал самоходкам покинуть укрытия и занять огневые позиции, и теперь их расчёты ждали только координат и команды.

Снайпер точно навёл артиллерию. Первый залп прозвучал с той стороны реки глухо, словно далёкий гром. Через несколько секунд перед стеной с грохотом взлетели облака земли и пыли, а один снаряд угодил точно в правую вышку, превратив её в бетонное крошево.

Ещё один залп - теперь и левая вышка просела набок, словно подломленная. Пулемёт сорвался с креплений и рухнул вниз, увлекая за собой остатки расчёта.

Скрываться теперь не имело смысла. GDI наверняка уже направили сюда пехоту и технику. Арам приказал своим бойцам как можно быстрее добраться до полуразрушенных ворот. Они бежали между стеной и берегом, растянувшись цепочкой, а с реки уже доносился нарастающий звук приближавшихся катеров.

Дистанция сокращалась стремительно, а укрыться здесь было негде. Ни кустов, ни деревьев - лишь полоска земли, истоптанная гусеницами и колёсами. Единственным шансом было бежать что есть сил.

Снайпер уже ждал их в проёме возле искорёженной вышки. Солдаты и инженеры, хватая ртом воздух, успели буквально в последний момент: когда катер, приблизившись, почти поравнялся с ними и уже взял на прицел.

К счастью для них, внутри периметра не было техники. Лишь немногочисленная охрана, с которой снайпер расправлялся без труда. Однако в небе вновь появились самолёты. Измотанные солдаты попрятались, но цель "Бородавочников" была по ту сторону реки.

Беззащитные САУ.

Первый A-10 зашёл с востока по широкой дуге, и его носовая часть полыхнула короткой вспышкой.

Брррррррррррт.

Жуткий звук, похожий на то, как если бы кто-то разрывал пополам гигантское полотно из кевлара. Этот звук нельзя было спутать ни с чем: семиствольная пушка GAU-8, извергающая три тысячи девятьсот снарядов в минуту - тридцать миллиметров обеднённого урана, способных превратить в решето даже танк.

Снаряды прошили тонкую броню первой самоходки как консервную банку. Разворотили боевое отделение, и через мгновение сдетонировал боекомплект.

Второй самолёт зашёл следом, чуть левее:

Брррррррррррт.

От этого не было спасения. Самолёты безнаказанно кружили над турбазой, превращая самоходки в чадящие густым чёрным дымом костры. Но САУ уже сделали своё дело - подарили северной группе возможность проникнуть внутрь захваченного укрепрайона на севере.

Там ещё оставался строительный двор Братства Нод, и это было самое главное. Ещё не успел стихнуть гул "Бородавочников", удалявшихся на свой аэродром, а инженеры уже взяли под контроль технологический центр, электростанцию и тибериевый завод, где как раз стоял харвестер.

Теперь у Арама была в руках база, которую предстояло защищать. К ней уже направлялась пехота и техника GDI. Снайпер делал что мог - занял удобную позицию на восточной стене, откуда простреливал целый сектор, и одного за другим выбивал вражеских солдат, которые обходили периметр.

Тибериевые технологии творили чудеса. Строительный двор быстро изготовил необходимый модуль для орудийной турели, бойцы торопливо протянули к воротам несколько электрических кабелей и теперь накрывали их мешками с песком. По-хорошему, нужно было их прикопать, но сейчас на это не было времени.

Как только появилась энергия, модуль прямо на глазах стал самостоятельно закапываться в землю. Одновременно над поверхностью формировались тиберий-полимербетонные стены будущего бункера. Сверху над ними монтировали уже подготовленные броневые листы, установили орудие, стали таскать боеприпасы. Всё это заняло около четверти часа, и когда первый вражеский БТР стал уже приближаться к воротам, его встретил орудийный огонь.

Вскоре рядом с первой поднялась и вторая орудийная башня. Теперь они развернули стволы в сторону реки: пора было заканчивать с тем, что вдоль побережья курсируют вооружённые катера.

Через какое-то время на территории базы появились казармы, началось строительство второй электростанции. Правда, делать это всё приходилось, отбиваясь от новых атак GDI. Особенно тяжело пришлось, когда начались бомбардировки.

Лишь с появлением системы ПВО люди почувствовали себя в относительной безопасности.

Арам с удовлетворением узнал о том, что прототип нового танка и вся необходимая документация сохранились в целости. Машина была уже на ходу - оставалось лишь минимально её доработать.

Это была вершина технологий Нод. Можно было смело сказать, что здесь инженеры превзошли самих себя. Стелс-танк имел лишь лёгкое бронирование и вместо орудия был вооружён управляемыми ракетами. Но его главной изюминкой была уникальная система под названием "Лазарь": она создавала вокруг машины особое маскирующее поле, делавшее её невидимой как визуально, так и в инфракрасном и электромагнитном диапазонах. Разве что на относительно небольшом расстоянии солдаты и наблюдатели с вышек могли разглядеть искажения в воздухе и следы, которые машина оставляла на земле.

Когда танк был готов, настал черёд полевых испытаний. Арам отправил его заниматься разведкой: для этого он подходил идеально.

Вскоре выяснилось, что GDI превратили Ливингстон в неприступную крепость, а окрестности города патрулировало множество бронетехники.

Похоже, что GDI копили силы для решительной атаки захваченной базы. Однако у Арама был в рукаве ещё один козырь: его центр связи принял со спутника Нод набор спецификаций для постройки нового оборонительного сооружения под названием "Обелиск света". Того самого, что весной было испытано в Венгрии.

Арам решил разместить его за пределами базы, рядом со спрятанным в зелени подземным ЗРК на пути к тибериевому полю. Так, чтобы его харвестеры были защищены от возможных атак и одновременно служили приманкой. Сооружение было дорогостоящее и сложное - на его строительство требовались почти все запасы тиберия, и нужно было ещё обеспечить его большими объёмами электроэнергии для работы.

Он с благоговением наблюдал, как возводятся секции будущего страшного оружия - массивные, из тёмного, почти чёрного композита, отливающего синевой в лучах солнца. Это было похоже не на творение человеческих рук, а на какую-то инопланетную конструкцию, которая поднималась в небо под углом, изгибаясь как кобра, что защищает своё логово. Венчало конструкцию белое керамическое остриё - смертоносное "жало", готовое поразить любого, кто дерзнёт приблизиться на расстояние выстрела.

Само собой, появление такой заметной постройки не могло ускользнуть от внимания противника, и вскоре командир GDI отправил к ней группу "Хамви".

Когда машины приблизились, в недрах тёмной башни ожили компьютерные дисплеи, помещённые туда на тот исключительный случай, если за ними будет наблюдать какой-нибудь техник. По экранам побежали строки системных сообщений:

> Получено входящее событие.

Где-то в глубине "Обелиска" загудели могучие контуры, по толстым кабельным жгутам побежала энергия.

> Пробуждение…

Система наведения уже оценивала скорости и траектории трёх приближавшихся прямоугольных объектов с привязкой к топографии местности.

> Пробуждение… Завершено.

Ниже появилась новая строка.

Зарядка конденсаторов:

Под ней слева направо поползла толстая линия - плавно, неумолимо, отмеряя секунды до залпа. Гул стал сильнее. Воздух в тесном помещении задрожал и будто бы наполнился чем-то металлическим и едким, как перед грозой. Трубопроводы на стенах зашумели, перегоняя охлаждающую жидкость. В углу экрана мигала надпись:

Наведение

Передний объект был уже в перекрестье, которое быстро сужалось. Прямоугольник на экране увеличивался в размере, пока не занял почти весь экран. Система теперь "вела" его с точностью до сантиметра.

Лёгкие, быстрые машины шли на максимальной скорости, поднимая пыль и подпрыгивая на ухабах, но не сбавляя хода. Командир группы явно рассчитывал на стремительность и манёвр в случае опасности. Они уже были, наверное, в сотне метров от "обелиска", когда воздух прорезал тонкий красный луч, исходивший из его верхушки. Передний "Хамви" раскалился докрасна за какие-то доли секунды - и тут же взорвался, разлетевшись на куски.

Две другие машины резко ушли в стороны, развернулись и понеслись прочь. Но система наведения "обелиска" уже выбрала следующую цель, и его конденсаторы снова наливались зарядом. Пару десятков секунд ничего не происходило - машины удалялись, покидая опасную зону, и прошли уже полкилометра, когда чёрный монолит смерти вновь озарился кратковременной вспышкой. Красный луч достал вторую машину... Лишь один "Хамви" ушёл восвояси.

Пока Арам таким образом развлекал GDI под Ливингстоном, Кейн даже не думал останавливать своё зимбабвийское наступление. Войска Братства, не снижая темпа, уже двигались дальше на юго-восток. Их истинной целью был Мозамбик - крупная, но бедная страна, которая готовилась к обороне на севере и совершенно не ожидала внезапного удара на юге.

Проломив пограничный заслон, техника Нод теперь стремительно двигалась вниз по реке Лимпопо, практически не встречая сопротивления. Это была не оккупация - это был бросок, хирургический разрез через всю страну. Через двое суток после пересечения границы передовые отряды уже вышли к окраинам городка Шаи-Шаи на побережье Индийского океана.

Гарнизон там был символическим. Рота мозамбикской пехоты, взвод GDI с двумя "Хаммерами" и передвижной зенитной установкой - этого хватило бы против рейда, но не против полноценного наступления с тяжёлой техникой. Когда на подступах показались танки Братства, при поддержке пехоты и лёгких багги, командир гарнизона капитан Ньяка отправил в эфир единственное сообщение: "Противник в Шаи-Шаи. Удержать не можем. Трасса перерезана".

Командование Альянса осознало угрозу слишком поздно. Разбитые части из Танзании вперемешку с мозамбикскими силами спешно перебрасывались на юг, но теперь они были отрезаны от снабжения через порт Мапуту. Вся страна к северу от Лимпопо в одночасье оказалась в стратегическом окружении.

Поначалу казалось, что Нод не удержат долину реки. В это время года она была мелководной и не могла служить серьёзным препятствием для прорывавшихся сил. Однако GDI не учли, что там уже строятся чёрные обелиски, способные превращать людей и технику в пар. Лишь лобовая броня "Абрамсов" могла выдержать лучевое оружие, но стоило этим машинам, маневрируя, чуть развернуться - как и они превращались в груды расплавленного металла.

Лимпопо стала долиной смерти для сил GDI. Грузовики, джипы, санитарные фургоны вспыхивали один за другим, пока пехота под пулями ползла через открытую местность, натыкаясь на огнемётные засады. Попытка прорыва захлебнулась и превратилась в отступление, а отступление - в суматошное бегство под ударами лёгкой техники Нод. Часть танков, пытавшихся уйти в сторону от основных переправ, увязла в песчаных наносах и превратилась в неподвижные мишени. Авиация прибыла запоздало, и хотя она нанесла ряд успешных ударов, это уже не могло изменить исход битвы.

Попытка прорыва через Лимпопо обернулась самой крупной единовременной потерей техники за всю южную кампанию. Но главным было даже не это, а осознание новой угрозы, которое пришло в штабы GDI вместе с докладами выживших. Контратаку, которая готовилась с юга, с территории ЮАР, пришлось отменить.

Вместе с тем силы Нод уже наступали с трёх направлений: с запада, через пограничный переход у Мачипанды - по дороге на Шимойо и Бейру, с севера, из Танзании, и - главное - из Малави на юг, вдоль Замбези, разрезая страну на две части.

Ситуация стала катастрофической. Приказ командования из Претории был беспощаден: "Отступайте к Накале и Бейре, эвакуация морем". Колонны GDI теперь стекались к портам, где их ждали транспорты и прикрытие корабельной артиллерии. Весь мозамбикский контингент прекратил своё существование как организованная сила. Те, кто не успел эвакуироваться - а таких были тысячи, - рассеялись по сельской местности, где перешли к партизанским действиям, были убиты или попали в плен.

Мозамбик пал. Но это было ещё не всё. Пока всё внимание было приковано к Восточной Африке, Кейн нанёс ещё один дерзкий удар там, где его не ожидали вообще. В Намибии, в глубоком тылу GDI - на юге страны, в тысяче километров от ангольской границы.

Захолустный городок Китмансхуп, затерянный в каменистой пустыне Карас, имел ровно два достоинства: перекрёсток дорог и железнодорожную ветку, соединявшую порт Людериц с внутренними районами страны. Именно здесь командование GDI разместило крупный логистический узел. Через Китмансхуп шло снабжение всей северной группировки: топливо, боеприпасы, запчасти, продовольствие. Здесь же располагался гарнизон численностью около батальона - вполне достаточно, как считалось, для защиты от возможных диверсий.

Никто не ожидал здесь появления противника: для этого требовалось сначала преодолеть линию фронта, а затем пересечь всю страну, преодолев огромное расстояние по одной из самых пустынных и безлюдных территорий планеты. Намибия - страна, где на квадратный километр приходится два человека. Её ландшафт - это бескрайние гравийные равнины, древние горы, выветренные до основания, и песчаные моря, в которых армия без налаженного снабжения не проживёт и недели. GDI полагали, что скрытно провести через такую местность крупное соединение невозможно. Они ошибались.

Новый стелс-танк был машиной, словно созданной для этой земли. Его пассивная маскировка позволяла ему сливаться с песком, теряться в тепловых сигнатурах раскалённой пустыни. Если не смотреть на него в упор, он был просто миражом, дрожанием горячего воздуха над камнями, тенью, скользящей между барханами. А в упор на него смотреть было некому.

То утро на базе в Китмансхупе не предвещало ничего необычного. Солнце уже поднялось над скалистыми горами и заливало каменистую равнину тёплым, почти ласковым светом. Песчаная пыль, поднятая ночным ветром, ещё висела в воздухе тонкой золотистой взвесью, и от этого весь пейзаж казался немного размытым, как старая фотография.

На сторожевых вышках, расставленных вдоль забора с колючей проволокой, как обычно дежурили часовые - один облокотился на бортик, лениво разглядывая горизонт, второй что-то говорил по внутренней связи, прижимая трубку плечом к уху. Обычная смена.

Возле забора плотной группой стояли ржаво-зелёные металлические бочки - топливо, масло, может быть, смазка. Сложенные в несколько ярусов, покрытые налётом пыли, они уже были привычной деталью антуража для обитателей базы. Чуть поодаль, на ровной утрамбованной площадке, была припаркована техника - несколько тяжёлых бронетранспортёров и полдюжины "Хамви", которые тоже слегка запылились.

База жила своей утренней рутиной. В небе над вышками пролетел вертолёт - должно быть, уже возвращался с патрулирования. Привычный звук его лопастей не тревожил и даже успокаивал солдат, наполняя их какой-то уверенностью, ощущением порядка и безопасности.

Поначалу никто не придал значения небольшой ряби, что появилась над горячим песком перед вышками. Так дрожит воздух в полуденный зной - только сейчас ещё не было зноя. Пространство там пошло волнами, превратившись в колышущееся марево, в котором быстро проступил силуэт какой-то машины. Сперва он мог показаться миражом, но через секунду его очертания обрели тяжесть и чёткость. Серый бронированный корпус, низкий, хищный. Разноцветные провода, протянутые прямо поверх обшивки. Ни опознавательных знаков, ни номеров, ни намёка на то, кому принадлежит эта машина. Она просто материализовалась из пустоты в двадцати метрах от забора, и это было настолько невозможно, настолько противоестественно, что часовой на ближайшей вышке даже не сразу потянулся к оружию - он просто смотрел, вытаращив глаза, не веря тому, что видит.

Мгновение. С коротким шипением с борта машины сорвались две ракеты.

Первая ударила точно в штабель бочек. Взрыв был чудовищным — топливо и масло сдетонировали разом, и над базой поднялся огненный шар высотой с трёхэтажный дом. Бочки разлетелись, как картонные гильзы, разбрасывая горящие ошмётки на десятки метров вокруг.

Вторая ракета клюнула в бронетранспортёр. Кумулятивная струя прожгла броню, прошила моторный отсек, и многотонную машину подбросило на месте. Из пробоины вырвался столб дыма и пламени, а через секунду взорвались и топливные баки. Огонь перекинулся на стоявшие рядом "Хамви", и теперь уже вся стоянка пылала.

Главная уязвимость этой техники - необходимость отключать маскирующее поле перед выстрелом - явно вдохновлена похожим устройством на звездолётах ромулан во вселенной "Star Trek". А те, в свою очередь, были вдохновлены подводными лодками, которые перед торпедной атакой обнаруживают себя, поднимаясь на перископную глубину.

Лишь теперь на вышках ожили пулемёты. Пули хлестнули по стальной обшивке стелс-танка, но спустя секунд десять машина вновь растворилась в воздухе.

Второй танк появился с другой стороны. Ещё один залп - и к царящему хаосу добавились новые взрывы. Фантастические машины возникали из ниоткуда, наносили удар и исчезали, меняя позицию раньше, чем ошеломлённые защитники успевали отреагировать.

Командир гарнизона, майор Ван Дер Мерве, успел доложить о происходящем командованию, после чего связь с Китмансхупом прервалась. Логистический узел, питавший всю северную группировку GDI, превратился в кладбище техники и грузов.

Весть о падении Китмансхупа достигла штаба в Претории почти одновременно с докладом о разгроме на Лимпопо. Два удара, нанесённых в одну неделю на противоположных концах континента, парализовали командование. Нод не понадобилось завоёвывать Намибию город за городом. Достаточно было перерезать её единственную логистическую артерию и позволить пустыне сделать остальное. Гарнизоны, оставшиеся без топлива и боеприпасов, не могли удержать лавину пехоты, которая, прорвав фронт на границе Анголы, устремилась по малонаселённой территории на юг.

Под Ливингстоном GDI не сдавались, отчаянно пытаясь вернуть себе доступ к обширному полю тиберия, где теперь обитали харвестеры Арама. Благодаря собранным там ресурсам ему удалось возвести ещё один лазер, орудийные турели, дополнительный подземный ЗРК и построить пару электростанций для питания этого района.

Противник здесь потерял большое количество людей и техники. Самым горячим стал эпизод, когда ещё один сверхтяжёлый "Мамонт", который до этого патрулировал периметр собственной базы, пошёл на прорыв вместе с другой бронетехникой и пехотой. Им почти удалось прорвать оборону, но в конце концов "Мамонт" оказался тяжело повреждён и не смог отойти для ремонта, а своевременное прибытие огнемётных машин остановило пехоту.

После провала этой атаки силы противника уже были надломлены. Арам же получил грузовым самолётом ещё пару новейших стелс-танков и уже думал над тем, как атаковать мощный укрепрайон неприятеля.

Тот, кто выбирал для него место, знал своё дело: база расположилась на господствующей высоте, и подступы к ней простреливались насквозь. Но главной головной болью для Арама были не стены, не пулемётные гнёзда и даже не танки - главной проблемой были ракетные башни.

Они стояли так, что перекрывали единственное возможное направление атаки. Скальные гряды и крутые осыпи не позволяли их обойти, а любая попытка лобового штурма означала бы гибель всего, что приблизится туда. Башни засекали цель издалека, и их ракеты, быстрые и точные, не оставляли шанса ни танку, ни пехоте. GDI построили здесь оборону, которую можно было взять только ценой несоразмерных потерь. Или не брать вообще.

Но Арам понимал: каждая ракетная башня, каждый радар, каждая система наведения - всё это требовало энергии. Огромных, непрерывных объёмов энергии. Такой же, какую пожирали его собственные "обелиски". Укрепрайон был великолепно защищён со всех сторон, кроме той тыловой части, откуда к нему тянулись толстые бронированные кабели от электростанций. Там рельеф считался непроходимым для техники, а наблюдение было ослаблено.

Именно туда должны были добраться стелс-танки. Три невидимых хищника двигались на значительном расстоянии друг от друга, чтобы даже случайный всплеск маскирующего поля не выдал всю группу разом. Их экипажи с ювелирной точностью провели машины прямо под носом у противника - всего в нескольких сотнях метров от сторожевых вышек.

Электростанции стояли на небольшом плато, отгороженном бетонным забором. Аккуратно выбрав для танков наиболее выгодные позиции, Арам дал команду к атаке - и машины одновременно сбросили маскировку.

Шесть ракет - по две с каждого танка - разом ушли к своим целям. Ближнее здание выдохнуло облаком бетонной пыли и осколков, а затем оттуда вырвалось пламя: это где-то внутри полыхнули турбины, разбрасывая горящее масло. Ещё одна ракета накрыла распределительный щит, и тот взорвался каскадом сине-белых искр, словно гигантский фейерверк. Другие ракеты ушли в соседнее здание.

По всей базе GDI начались перебои с электроснабжением. И пока там в тылу гремели взрывы, а пехота торопливо покидала казармы, чтобы дать отпор нежданным гостям, пока техники пытались запустить резервное питание - с юга, с равнины, уже двинулась в атаку техника Нод.

Ракетные башни молчали. Лишь пулемётчики с вышек открыли огонь, но были не в силах остановить огнемётные танки. Оборона, которая ещё час назад казалась неприступной, рассыпалась на глазах. Энергия была её кровью, и Арам только что перерезал ей глотку.

Продолжение следует.

Автор: Hawkくん