Но главным богатством старого шаха была старшая дочка Джамиля, студентка, комсомолка и просто красавица: глаза огромные и черные, как безлунная ночь на дальнем кутане, стан, стройный и тонкий, как карандаш «кохинур», а походкой она напоминала газель, но не ту, что от Горьковского автозавода, а другую. 18 лет исполнилось ей и о красе ее слагали песни ашуги в сельских домах культуры, а таксисты на железнодорожном вокзале столицы республики лишь целовали кончики своих пальцев и говорили восхищенно «вах!».
Ничего не жалел славный Махмуд Рамазанович для своей старшенькой. Музыкальная школа по классу фортепиано – легко! Туфли-лодочки на неприлично высоком каблуке – держи! Золотые серьги с брюликами, каких нет ни у кого из подружек – получай! Высшее педагогическое образование в Пятигорске – на здоровье! Духи французские «Ша нуар», ценой 270 рублей, как у жены главы республики и у его любовницы – нет проблем!
Всем была хороша Джамиля, не жалко за такую и 25 баранов в калым, и даже 30. Но была в ее сердце гордыня, посеянная шайтаном, будто не дочь простого завбазой она, а народная артистка республики в платье до пола, бриллиантами на шее размером с вишневую косточку и персональной «Волгой. Или жена главы района. Или даже глава департамента образования. Строптивой была красавица, что мудрого Махмуда Рамазановича и жену его, кроткую Зухру Алиевну, уже начинало беспокоить. Много отважных джигитов – сын замглавы администрации одного из районов Арсен, заготовщик Муртазали, и даже Гаджи, отец которого, ювелир Юсуф Амирович, был владельцем первого в республике черного «мерседеса» престижной 600-й марки - пытались добиться благосклонности юной красавицы, но всех она отвергала с насмешками, ибо не пара были они, как казалось ей.
И был еще джигит, назовем его Абубакар. Пас он скот в соседнем районе, трицепс и пресс качал, не пил, не курил, анжумания и бегит делал, хороший парень в общем, работящий, но эээ… простой. Совсем.
Как увидел наш Абубакарчик Джамилю, когда с дядей своим Омаром скот на продажу пригнал на рынок – как будто рессорой его по голову стукнули. Сон потерял, аппетит потерял, анжумания перестал. Одно имя у него на устах, один образ перед глазами. До перегона ли отары на новые пастбища ему? Дядя Омар только головой качал, но ничего не говорил потерявшему покой племяннику – толку от этого, как от чтения баранам журнала «Наука и техника».
И стал наш Абубакарчик, значит, движения делать в отношении Джамили, как полагается по законам наших обычаев, уверенно и четко.
Во-первых, пристально, с насмешливым прищуром, смотрел на нее, когда та с подружками мимо проходила в городском парке, и семечки демонстративно щелкал, словно из АК-47 строчил: тр-тр-тр. Недели две.
Во-вторых, нарядившись в лучший спортивный костюм и в роскошных румынских кроссовках «Томис» за 45 рублей, он проезжал по десять раз в день мимо ее дома с друзьями, Зиявутдином и Расулом, на «копейке» расуловой и принципиально не смотрел в сторону ее окон, держался с достоинством.
А когда подготовительная фаза в течение месяца прошла, решил Абубакарчик сделать последний ход – заговорить с Джамилей, да-да. Да еще и в присутствии друзей своих и ее подружек! Смелый, в общем, был джигит, не чета нынешним.
В парке Горького, прямо у кафе «Улыбка» всё произошло, вспоминают свидетели того разговора, а также родственники их и знакомые.
- О пахлава моего сердца, прекрасная Джамиля! О сладкий инжир моей души! – так хотел сказать было Абубакар, но язык храброго джигита, в одиночку палкой и ножом отогнавшего четверых волков от стада дядюшки Омара, отнялся в самый неожиданный момент. А ноги внезапно начали предательски подкашиваться.
Вместо цветистых речей, насыщенных искренней похвалой и умелой лестью, на кои падки 18-летние красавицы нашей республики, Абубакарчик, багровый от смущения, еле выдавил из себя лишь несколько слов:
- Салам алейкум, Джамиля, да? У меня два билета... В кино, да? В "Октябрь" на 19:00…
И потух окончательно, как костер под проливным ливнем в горах в мае. Легче сто приседаний сделать со штангой, да, чем насмешливый взгляд красавицы выдержать, да еще и на глазах ее подружек-хохотушек, чтоб им всем пусто было, хихикают и хихикают.
Чуть не забыл важный нюанс, уважаемые слушатели: в кинотеатре «Октябрь», центре киноискусств республики в те дни с невиданным успехом шел «Двойной удар» с Ж.К. ван Дамом, невероятный по сюжету и актерской игре фильм, который Абубакарчик посмотрел уже шесть раз и хотел бы посмотреть и в седьмой, но уже с Джамилей, чтобы по ходу картины пояснять ей на ушко, кто тут Алекс, а кто Чед и какого именно злодея через 10 секунд вырубят с вертушки великолепные братья-близнецы.
Но то ли история двойных ван дамов не заинтересовала избалованную вниманием красотку Джамилю, то ли были у нее свои культурно-массовые планы на вечер, но ответила она на это приглашение категорическим отказом. На глазах свидетелей.
И обидные слова, явно коварными иблисами навеянные, при том сказала, какие и повторять-то сейчас стыдно. Что-то типа «кто ты такой, Абубакарчик, а кто я?», и про фортепиано свое, и «не для тебя цвела моя хурма», и что-то еще обидное для скромной семьи нашего героя, а также его дядюшки Омара и его рогатых питомцев, хотя они-то тут при чем.
Вскипел наш джигит от обидных слов гордячки, но виду не подал. Если бы кто другой ему так дерзко ответил – увидели бы все повтор знаменитой вертушки братьев-близнецов Жана и Клода.
Лишь побледнел Абубакарчик, как полотно, тетей Асей отбеленное, и зубами скрипнул. Да так страшно скрипнул, что водитель автобуса, ехавший в 20 метрах от них, остановился и заглушив мотор, принялся выяснять, в порядке ли у него шрусы и колодки.
Подружки Джамили прыснули со смеху, глядя на закусившего губу джигита, даже Зиявутдинчик с Расулом чуть хохотнули (ну правда, смешно она про баранов ввернула, надо бы запомнить!) но под строгим взглядом друга осеклись и рты ладонями прикрыли уважительно.
В итоге в тот вечер смотрел в одиночку Абубакар «Двойной удар». Смотрел, стиснув зубы и закусив губу, потому что джигиты не плачут и только при очередной вертушке главгероев кивал одобрительно: вах хорошо!
А после этого пропал, исчез из города.
Дела звали его прочь из столицы республики, где он и так уже безбожно загостился, стадо дядя Омара нужно было гнать на летние луга.
Быстро забыла о нем легкомысленная Джамиля, а с ней и ее подружки-наперсницы. Не первый и не последний он, кто получил от ворот поворот от первой красавицы микрорайона.
Месяца два прошло с той поры, а может и больше: клубника появилась на рынке, подешевела и отошла, потом абрикосы, черешня, то-сё, лето уже к концу стремилось.
Одним жарким августовским утром, когда на мощеных улицах Москвы стояли танки ГКЧП, красавица Джамиля выходила из квартиры родителей на улице Гамидова, как всегда, нарядная, словно сошла с обложки «Бурда моден». Одевалась-обувалась она, к слову, не в столице республики, немного отстававшей от мировых трендов, а аж на рынке «Людмила» в Пятигорске, а там выбор был такой, что впору парижским домам моды там закупаться. Раз в две недели вывозил терпеливый Махмуд Рамазанович своих женщин в Пятигорск за обновками: такая уж судьба у мужа и отца. Впрочем, мы немного отвлеклись…
- Салам алейкум, - вежливо поздоровалась девушка с сидевшими на лавочке у подъезда главными сплетницами двора, тетей Патимат, тетей Аминат и тетей Хадижат. Они ее с младых ногтей помнили и знали о ней больше, чем она сама.
- Валейкум ассалам, - рассеянно ответили ей почтенные женщины.
Даже не взглянули в ее сторону, увлеченные обсуждением очередной серии «Богатые тоже плачут». А зря. Иначе бы заметили, как с противоположного конца во двор, образованный стоящими квадратом пятиэтажными хрущовками, на вороных скакунах на неприметной машине заехали то ли кунаки влюбленного джигита, Расул и Зиявутдин, а может и не они, шайтан их разберет. Метров 200 было до них, многовато для старческих глаз.
Незнакомцы бережно подхватили под локти опешившую Джамилю, открыли дверь машины и, как пушинку, закинули ее внутрь. Миг – и адская машина исчезла в клубах вонючего выхлопа и августовской пыли.
Лишь после этого сидевшие на лавочке уважаемые пенсионерки поняли, что стали свидетельницами древнего красивого обычая, известного нам по фильму «Кавказская пленница», но злодеев-похитителей и след простыл. Были во дворе еще несколько очевидцев-соседей: сидевшие в тени акаций пенсионеры-доминошники, домохозяйки, развешивающие постиранное белье, да детвора, заканчивающая беситься на каникулах, но все к произошедшему отнеслись с пониманием: киргуду бамбарбия, как говорится.
Через миг в дверь престижной, после великолепного ремонта, квартиры Махмуда Рамазановича на втором этаже забарабанили шесть старушачьих кулачков тети Патимат-Хадижат-Аминат:
- Махмуд, дорогой! Зухра! Открывай скорее, да? Такая радость! Вашу Джамилечку – того! Увезли!
Тут надо, наверное, пояснение сделать для тех, кто не знаком с законами наших обычаев. Если в нашем районе уважаемую невесту украли уважаемый жених с такими же уважаемыми кунаками, то сейчас она в большей безопасности, чем охраняемый полицией и сигнализацией бриллиант размером в 800 карат. Дергаться и паниковать не надо.
Да и нет, признаться, для местных родителей большей радости, чем знать, что дочка их, кровиночка ненаглядная, нашла-таки своё счастье. Вернее, что счастье само ее нашло и, перекинув через седло, как мешок картошки, увезло навстречу их любви и счастью, извините за тавтологию, но из песни слова не выкинешь.
Потому Махмуд с Зухрой, давно уже ждавшие этого момента (младшая дочка школу заканчивает! Зачем они так быстро растут, а?), если бы не гордость и злой язык их Джамили, кинулись наряжаться в ожидании важных гостей, да порядок в доме наводить, хотя и так порядок был, Зухра ж день-деньской пыль вытирает и кушать готовит.
Радуются Махмуд с Зухрой, а сами оба уже в думках суетных родительских: где свадьбу играть – в городе и в родовом селе? кто главной по угощению будет – тетушка по линии Зухры, заведующая столовой в горадминистрации, или жена двоюродного брата Махмуда Рамазановича, чьи хычины славятся далеко за пределами республики? и звать ли дядю Ширвана из Новосибирска и его новую семью? и заканчивать ли Джамиле высшее педагогическое образование или уже необязательно, раз уже и так сватают?
Нервничают, пот со лба вытирают и в окошко во двор поминутно смотрят в ожидании кортежа гостей. Ну и тети Патимат-Аминат-Хадижат тоже тут, не уходят, с подготовкой к приходу гостей помогают, ну и уши свои греют, конечно, потому что им же всё в ближайшие дни пересказывать и пересказывать своим знакомым, а там – дальше и дальше.
Скоро, совсем скоро заедут во двор родители влюбленного джигита, или иные его уважаемые представители и начнут традиционный разговор о купце и товаре, и о месте, где купец с товаром официально оформят свои отношения. Так себе Махмуд с Зухрой повторили в сотый раз и на часы на стене посмотрели.
Два часа дня, однако. Дочка уже три часа как успешно покрадена, а гостей всё нет. Горячие хычины, быстро сготовленные Зухрой, стынут, ледяная водка, на случай, если гости из светской семьи, наоборот, теплеет…
Неужели они не из столицы республики едут, а из какого-то пригорода, начинают тревожиться Зухра с Рамазаном, но виду не подают. А если они совсем из сельского района, где асфальт только у здания администрации? А наша дочечка всё ж таки с фортепианами, пединститутом и лаком на ногтях.
Чу! Рев мотора, скрип тормозов. Где-то за углом, на перекрестке Гамидова и Мира, затормозила машина и пару секунд спустя, уехала.
Все разом выдохнули с облегчением и поспешили во двор.
Через миг во дворе появилась красотка Джамиля.
Словно солдат-срочник, пробежавший 5 км с полной выкладкой, и трижды преодолевший полосу препятствий. В пыли, потная, всклокоченная, в волосах – солома, в глазах – ярость берсеркера.
Ах да, забыл важный момент, уважаемые слушатели: укравшие красотку Джамилю кунаки передвигались не на вороных конях, как в старые добрые времена, а даже не на легковой машине, как приличествует случаю, не на роскошной «шестерке» и не на «москвиче». А на стареньком «иж»-2715, известном в народе, как «каблук», переоборудованном для поездок ветинспектора по кутанам и для перевозки стреноженного скота, не особо крупного. Всю дорогу похищенная невеста пробыла в кузове «каблука», вентилируемом, с заботливо подготовленным снопом сена, но не самым удобным для девушки, выросшей на «Бурда моден» и каталогах «Велле».
Пять с лишним часов неизвестные похитители возили «кавказскую пленницу» вокруг города по пыльным проселочным дорогам, в разгар жаркого августовского дня. Круга три сделали, прежде чем привезти ее обратно в тот же двор, где украли, и с вежливым поклоном высадили на то же место. Сумочку оброненную в руки вложили и исчезли в пыли и вечернем августовском мареве…
Ноги у мамы Зухры подкосились и, если бы не мужественный Махмуд Рамазанович, она бы рухнула наземь. Да и сам Махмуд Рамазанович, признаться, напоминал в этот момент не всемогущего султана завбазы, а Тайсона в бою против Бастера Дугласа за 5 секунд до нокдауна, но окружавшие его женщины тот бой не видели и эти аллюзии не считали.
Цена Джамили, как невесты, еще утром бывшей в республиканском топе, упала в одночасье ниже самого глубокого горного ущелья. «Увезли и вернули» - это клеймо не только на самой девице, но и на младшей сестре Залиночке. Всё это в один миг понял несчастный Махмуд Рамазанович. Только и хватило у него сил, что зыркнуть сердито на Аминат-Патимат-Хадижат, и те сквозь землю провалились. Убить бы их по-хорошему, потому что то, что видели и знают они, через 10 минут знает весь двор, а через день вся республика…
«Что делать? – мучительно соображал несчастный отец. - Заявлять в милицию? О чем? Дочь жива и здорова, только грязна, как кочегар, и зла, как черт. Серьги-кольца на месте, суммочка с ней».
Мстить неизвестно кому по законам наших обычаев? Можно попробовать, да, но это лишь усилит резонанс случившейся с его семьей беды, а мудрый Махмуд Рамазанович, как опытный предприниматель, хотел бы минимизировать моральный ущерб, понесенным его семейством.
Семья молча поднялась в квартиру и зашторила все окна. Не было слышно в квартире ни звука, лишь старые часы на стене чирикали своё: всё кон-че-но, Джа-ми-ля, всё кон-че-но…
Была еще маленькая надежда на чудо, меньше крохотного комарика, сидящего на спине буйвола-рекордсмена. До темна было еще несколько часов, когда могли бы во дворе появиться запыхавшиеся запоздавшие сваты и исправить ситуацию, и будь это самые бедные представители самого незнатного рода в республике, обычно горделивый и заносчивый Махмуд Рамазанович лезгинку бы танцевал от счастья и руки бы гостям целовал, но не было никаких. Как бы на появление сватов от жениха, устроившего ей круиз по району, отреагировала Джамиля, мы не знаем, потому что была она девушкой все-таки воспитанной.
После полуночи, когда над их двором повис бледный серп полумесяца и на город начала с гор опускаться прохлада, отец вывел дочь, одетую в платье, приличествующее скромной горской девушке, к своей «семерке» и отвез за 150 км в дальний район к родне жены, куда еще - хотелось верить - не дошли слухи о случившемся. Хотя у тети Хадижат был домашний телефон, а у ее сестры в том районе была золовка, а у той сноха…
Дальнейшая история напоминала уже не «Кавказскую пленницу» Гайдая, а сборник этнографических зарисовок А.Дюма, путешествовавшего в XIX веке в этих краях.
Ценой безумных организационных усилий Махмуда Рамазановича всего через неделю Джамилю выдали за четвероюродного брата Селима, неказистого преподавателя химии и биологии в сельской школе, которому его мать уже отчаялась найти достойную невесту. Свадьба была тихой, недорогой и без платья из Москвы, почти без гостей и без дорогих подарков.
Жених был почти на 15 лет старше своей суженой и на полголовы ниже, поэтому о высоких каблуках отныне Джамиле пришлось забыть. Да и почти обо всем из своего прежнего гардероба, потому что месить тесто, готовить шулюм, доить овец, делать сыр, выращивать редиску и огурцы в платьях с рынка «Людмила» и с дорогим маникюром не так сподручно, как могло бы показаться со стороны.
В родной город на Гамидова она приехала года через 2-2,5 с годовалым ребенком и беременная вторым. К родителям надолго не заезжала – тем вскоре нужно было пристраивать замуж младшую дочь, а увезенная и возвращенная старшая тут некстати.
Родила второго, потом еще одного. Сельская жизнь, говорят, этому благоприятствует. Возможно, была даже в каком-то смысле счастлива, но никогда больше не ходила на высоком каблуке в окружении стайки подруг, не красила ногти лаком, а губы помадой, и не разговаривала дерзко с джигитами. Вообще намного меньше стала разговаривать, есть такая закономерность у девушек, выданных замуж в сельские районы.
Вот такую нелепую и трагичную историю о гордости, самомнении и двух билетах в кино на вечерний сеанс рассказывают в наших краях. Тетя Патимат имеет свою версию случившегося, но ее слушать – не переслушать.
А что Абубакарчик, спрашиваете? Понятия не имею. В городе его больше не видели.
Были ли то его кунаки на «иж-каблуке» или это были кунаки какого другого обиженного гордячкой поклонника? На сто процентов не знаю, но предполагаю, и тут тетя Аминат меня поддерживает, что его. Для Джамили, наверное, уже нет особой разницы, в чьем доме мыть полы и доить овец – Селима или Абубакарчика.
Жалел ли злопамятный джигит о произошедшем «похищении невесты»? Тоже не знаю. Я бы наверно, жалел – невесту из топ-10 республики мог отхватить, если бы послал сватов во двор на Гамидова в тот вечер…
Тут, наверное, какой-то глубокомысленный вывод в духе Дж.Стетхэма нужно сделать о необратимых порой последствиях некоторых наших гордых слов и необдуманных поступков, но у меня уже сил нет после написания 100500 слов, сами делайте.
Я – всё. Благодарить не надо. Уберите руки, я сам. Какие ставить теги - не знаю.
