Серия «Сказки в которых мы живём»

Белоснежка, или о женщинах, которые разговаривают с зеркалами

Все начинается зимой. Снег падает крупными хлопьями, ложась на землю так тихо, словно мир решил ненадолго перестать дышать. Королева сидит и шьет. Игла скользит по ткани.  В какой-то момент женщина колет палец, и несколько капель крови падают на снег. Красное на белом, живое на мертвом, теплое на холодном. И тогда она произносит свое желание: чтобы родилась дочь с кожей белой как снег, губами красными как кровь и волосами черными как дерево оконной рамы.

Вновь сказка начинается с желания. Такая странная человеческая способность сначала вообразить кого-то или что-то, а уже потом встретить его в жизни. Поэтому дети становятся носителями чужих надежд, мечтаний и незавершенных историй.

Королева умирает. Сказка сообщает об этом почти буднично, словно речь идет о смене времени года. В старых историях смерть редко сопровождается долгими объяснениями. Люди уходят так же естественно, как опадают листья или тает снег. А потом появляется новая королева. Настолько красивая, что именно красота становится главным ее занятием.
И в истории появляется зеркало. Но не волшебство меня всегда занимало в этом образе, а сам вопрос, который королева задает каждый день.

"Кто на свете всех милее, всех прекрасней и белее?"

Нет вопроса, счастлива ли я, любима ли я, хорошо ли прожита моя жизнь. Кто прекраснее? Словно речь идет о соревновании.
И чем старше становлюсь, тем чаще думаю о том, что зеркало в этой сказке говорит не столько о внешности, сколько о той части человеческой души, которая постоянно сравнивает себя с другими, измеряя собственную ценность через чужое существование.
Впрочем, пока зеркало отвечает так, как хочется королеве, история спокойна.

Во дворце растет Белоснежка. Она бегает по коридорам, смеется, взрослеет, ее платья становятся длиннее, волосы тяжелее, движения увереннее. Никто не видит того самого дня, когда ребенок перестаёт быть ребенком. Просто однажды оказывается, что он уже вырос.

И вот однажды королева снова подходит к зеркалу. Наверное, она делает это как всегда. Может быть, поправляет украшения. Может быть, улыбается своему отражению. Но зеркало впервые произносит другое имя. Белоснежка.
И теперь эта сказка про женщину, которая вдруг обнаруживает, что мир продолжает вращаться без ее разрешения.

Есть утраты, о которых не принято говорить вслух. Мы умеем оплакивать смерть, умеем горевать после расставания, умеем переживать болезни. Но существует еще одна потеря, почти невидимая, и именно о ней рассказывает Белоснежка. Это потеря собственного места в центре мира. Потеря молодости, потеря исключительности. Тот момент, когда кто-то другой становится красивее, талантливее, сильнее, свободнее. И этот кто-то оказывается твоим ребенком.

Сказки не пытались сделать материнство исключительно светлым чувством. Они знали, что любовь не отменяет зависть, страх, соперничество и боль. Они знали, что иногда человек способен любить другого всем сердцем и одновременно ненавидеть его за то, что тот напоминает о времени.

Потом будет сердце животного, принесенное во дворец вместо сердца ребенка. Будут семь гномов, живущих где-то среди гор и рудников, словно маленькие духи земли, и будет сама Белоснежка, которая снова и снова чудом избегает смерти.

Но всякий раз, возвращаясь к этой сказке, я думаю не о ней. Я думаю о королеве. О женщине, которая каждый день подходила к зеркалу в надежде услышать прежний ответ. О женщине, которая пыталась победить время так же, как многие люди пытаются победить его сейчас, сравнивая себя с чужими лицами, чужими успехами, чужой молодостью. О женщине, которая однажды перепутала собственную ценность с местом в рейтинге.

Ведьму можно победить, яблоко можно выплюнуть, лес можно покинуть.
А вот вопрос "кто лучше меня?" люди продолжают задавать себе спустя сотни лет после того, как была рассказана эта сказка.

И зеркала до сих пор отвечают.

Рапунцель, или о людях, которые строят башни из любви

Одни сказки начинаются со смерти, другие - с рождения, а Рапунцель начинается с желания. С желания, из-за которого человек обнаруживает, что больше не принадлежит сам себе.

Беременная женщина стоит у окна и смотрит на чужой сад, где растет рапунцель - самый обыкновенный полевой салат. Это растение с длинным белым корнем, уходящим глубоко под землю. Женщина смотрит на эти листья день за днем, и ее желание становится все сильнее и сильнее, пока не превращается в навязчивую болезнь. И в конце концов муж перелезает через забор, срывает рапунцель. А затем еще и еще, до тех пор, пока хозяйка сада не ловит его за руку и не требует плату: ребенка, который еще не родился.

Так девочка оказывается обещанной еще до того, как появляется на свет.

Старые сказки, к моему удивлению, описывали то, о чем мы, психоаналитики, начали говорить только спустя много лет: человек приходит в мир уже окруженный чужими ожиданиями, надеждами и фантазиями. Никто из нас не рождается в пустоте. Нас ждут, боятся, хотят, представляют. Нас заранее вплетают в истории, которые начались задолго до нашего появления. И маленькая Рапунцель становится частью одной из них.

Мы в действительности привыкли думать, что самое злое зло приходит в образе чего-то уродливого и страшного, однако чаще всего это не так. Самые глубокие человеческие трагедии начинаются с любви.

Ведьма заботится о девочке, проходит время. За окном сменяются времена года, птицы строят гнезда и покидают их, деревья сбрасывают листья и покрываются ими вновь, а Рапунцель становится все прекраснее. И вот ведьма делает то, что делают многие сильно любящие люди. Она строит башню, потому что ей страшно.

Мне кажется, что башня - это самый печальный образ из всех возможных: каменные стены, уходящие высоко в небо, окно вместо двери, отсутствие лестницы и мира за пределами узкого пространства кажутся чем-то нереальным до тех пор, пока не начинаешь замечать, сколько таких башен существует вокруг нас. Их складывают из тревоги, заботы, чувства вины и бесконечных предупреждений. Их строят родители, убежденные, что мир слишком опасен для ребенка. Строят влюбленные, принимающие контроль за близость. Их строим мы сами, когда страх начинает казаться безопаснее свободы.

Удивительно и то, что Рапунцель сама не пытается сбежать. Человек редко замечает клетку, если вырос внутри. Для птицы, никогда не видавшей неба, прутья кажутся устройством мира. Чтобы захотеть выйти наружу, нужно сначала узнать, что существует это самое наружу.

И вот появляется принц. В детстве мне казалось, что это сказка о спасении. Сейчас же я думаю, что принц приходит для того, чтобы сообщить Рапунцель о существовании другого мира. Он слышит ее голос, доносящийся из окна. Она же, выглядывая наружу, впервые встречает кого-то другого, не ведьму. И между ними возникает некое пространство, встреча с Другим, отдельным человеком, который существует независимо от наших желаний.

И тогда башня начинает казаться башней. До этого же она была домом.
Как по мне, это один из самых болезненных этапов взросления - момент, когда ребенок понимает, что может жить иначе.

Сейчас, перечитывая сказку, я думаю о ведьме. О той женщине, которая так боялась потерять любовь, что решила запереть ее в башне. И о том, что каждый из нас хотя бы однажды оказывался на ее месте, пытаясь удержать рядом человека, который должен уйти, чтобы стать собой.
Сказка  рассказывает о том печальном и неизбежном моменте, когда любовь оказывается перед выбором: отпустить или превратить заботу в клетку.

И далеко не всегда мы выбираем правильно.

Гензель и Гретель, или о детях, которых однажды оставили в лесу

Если Красная Шапочка начинается с дороги, а Рапунцель - с желания, то Гензель и Гретель начинаются с голода, и это, пожалуй, очень важная деталь, потому что современные люди, выросшие среди круглосуточных магазинов, холодильников и доставки еды, не понимают, что означал голод для человека, жившего несколько столетий назад. Голод был не неудобством и не временной неприятностью. Он был существом, которое ходило по деревням вместе с зимой, заглядывало в дома, садилось за стол рядом с семьями, ложилось спать возле детских кроватей и иногда оставалось до самой весны. О нем говорили шепотом, как говорят о болезни или смерти, и потому неудивительно, что именно голод становится первым настоящим героем этой истории.

В маленьком доме на краю леса живут дровосек, его жена и двое детей. По вечерам отец считает оставшиеся корки хлеба, мать смотрит на пустые полки, а за стенами шумят деревья. Ночью дети слышат разговор взрослых. Было бы намного проще, если бы родители оказались чудовищами. Но отец плачет и колеблется, не принимает предложение жены. А потом соглашается, столкнувшись с собственным отчаянием.

Как мне кажется, сказки больше интересовались человеческими слабостями, нежели чем добром и злом. Тот момент, когда страх становится сильнее любви, когда отчаяние оказывается громче совести, когда взрослый человек делает что-то ужасное не потому, что он ужасен сам, а потому что внутри него больше не осталось сил выдерживать происходящее.

Утром отец ведет детей в лес. Гензель идет молча, спрятав в кармане белые камешки, которые он собирал всю ночь под лунным светом. И всякий раз, перечитывая эту сказку, я думаю о том, насколько все-таки дети чувствуют надвигающуюся беду. Взрослые еще убеждают себя, что все обойдется, еще ищут оправдания, еще спорят с реальностью, а ребенок уже собирает камни, потому что какая-то часть его души понимает: дорога обратно может понадобиться.

Луна поднимается над лесом, серебряный свет ложится на землю, и белые камни начинают мерцать среди травы, превращаясь в нить, ведущую домой.

Во второй раз камней уже нет. Есть только хлеб. Гензель отламывает кусочки и бросает их на дорогу, однако утром оказывается, что птицы давно склевали все следы. Как по мне, это один из самых жизненных моментов сказки, потому что именно здесь ребенок впервые сталкивается с опытом, который потом будет повторяться на протяжении всей жизни: некоторые дороги исчезают навсегда, некоторые дома перестают существовать, некоторые люди не приходят за нами обратно.

А потом посреди леса появляется пряничный домик. Он возникает почти как мираж, сладкий, теплый, пахнущий корицей и медом, словно сама сказка на мгновение решила пожалеть своих героев. Дети подходят ближе, отламывают кусочек крыши, пробуют стену, и в этот момент истории мне вспоминается одна мысль: самые опасные ловушки не выглядят таковыми. Обычно они выглядят как исполнение самой большой потребности. Голодному человеку предлагают еду, одинокому - любовь, испуганному - безопасность, покинутому - дом.

Именно поэтому ведьма живет не в избушке из костей и не в замке из черного камня. Она живет в пряничном домике. Потому что самые страшные вещи приходят к нам не под видом кошмара, а под видом спасения.

И лишь потом оказывается, что печь уже растоплена.

Первый разговор с Волком

Старые сказки обладают одним удивительным свойством: они переживают своих создателей, эпохи, языки и порой даже собственные сюжеты, продолжая каким-то непостижимым образом рассказывать о человеке то, что он и сам о себе не знал.

Красная Шапочка, история, которую мы привыкли рассказывать детям. Но настоящий главный герой этого рассказа - момент, когда человек впервые сворачивает с дороги.

Наша сказка начинается с пути. Девочка получает поручение и корзинку. В сущности, Красная Шапочка получает то, что получает каждый ребенок, приходя в этот мир: набор правил, чужие ожидания и дорогу, уже проложенную кем-то задолго до него. А дорога в сказках практически всегда является путем через порядок, закон, через то устройство мира, которое существовало задолго до появления героя.

Лес же начинается там, где заканчивается известное. Он населен возможностями, страхами, желаниями. Даже сегодня, говоря о человеке, который запутался в собственных чувствах или мыслях, мы можем сказать, что он забрел в дебри, оказался в чаще или потерял дорогу. Язык сохраняет память о тех временах, когда внешний лес и внутренний хаос воспринимались как одно пространство.

И вот появляется волк. Он не нападает, что любопытно. Только вступает в диалог, интересуется, задает вопросы и слушает.
В старых версиях сказки этот разговор длится удивительно долго. Волк расспрашивает девочку, куда она идет, зачем идет, где живет бабушка. И Красная Шапочка отвечает, не подозревая, что судьба ее уже изменилась.

С моей точки зрения, в диалоге с волком формируется нечто важное. Ведь развитие человека происходит тогда, когда он впервые сталкивается с чем-то более сильным и большим, с чем-то, что не поддается правилам. Таким чем-то становится любовь, любопытство, желание, зависть, сексуальность, мечта. У каждого может быть что-то свое, но это что-то говорит: "сверни".

И человек сворачивает.

Красная Шапочка всего лишь останавливается собрать цветы. Она не убегает из дома, не нарушает великий запрет, не совершает преступления, просто делает шаг в сторону. Но сказки учат нас главному: судьбу чаще меняют не грандиозные решения, а маленькие отклонения от маршрута.

Каждый человек хотя бы однажды находил себя посреди собственного леса, разговаривающим со своим волком и убежденным в том, что понимает, что происходит. Более того, если смотреть на сказку через реляционный психоанализ, волк - это фигура встречи с Другим. Тот Другой никогда не может быть полностью понят, предсказуем и безопасен. Мы входим в отношения, полагая, что видим перед собой конкретного человека, а затем понимаем, что имеем дело еще и со своими фантазиями, надеждами, страхами и историями.

Тем временем волк уже идет другой дорогой. Пока девочка любуется цветами, он движется к дому бабушки. И в этом тоже есть странная правда человеческих отношений: пока мы переживаем одну историю, другой человек нередко проживает совсем другую.

В этом смысле Красная Шапочка рассказывает о том моменте, когда мир впервые оказывается сложнее родительских инструкций. Когда мы выясняем, что опасность может быть обаятельной, а желание - рискованным. Когда понимаем, что карта и территория не совпадают, что правила не предусматривают все, а собственное любопытство может одновременно привести к катастрофе и к развитию.

Когда Красная Шапочка входит в дом бабушки, сказка уже закончилась, хотя читателю кажется, что все только начинается. Самое важное произошло раньше, в лесу, в момент разговора и выбора. Все остальное становится лишь последствиями.

Настоящим событием сказки является появление опыта, которого не существовало ранее. Опыта, после которого человек уже никогда не сможет вернуться к прежней невинности, зато сможет увидеть мир чуть более сложным, опасным и, как ни странно, настоящим.

Когда мы вспоминаем сказки, то как правило представляем что-то уютное: книжку с картинками, прекрасную принцессу в красивом платье и статного принца, счастливой конец и обязательно мораль.

Но сказки появились задолго до детских комнат. Они рождались у огня, в мире, где люди умирали молодыми, голодали, теряли детей, уходили в лес и не всегда возвращались обратно. Это были истории о страхе, смерти, взрослении, одиночестве, зависти, любви и жестокости. О тех вещах, которые сопровождали человека с самого начала существования.

Сказки никогда не были наивными и добрыми. Они говорили на языке символов о том, о чем люди не всегда могли сказать прямо.

Психоанализ, как ни странно, занимается похожей работой. Психотерапевт тоже внимательно слушает и замечает оговорки, символы, образы и повторяющиеся сюжеты, чтобы понять, какую историю рассказывает человеческая душа.

Поэтому в этой серии мы попробуем вернуться к сказкам в их первоначальном виде, чтобы посмотреть, какие человеческие страхи, желания и внутренние конфликты продолжают жить спустя сотни лет.

В конце концов, хорошие сказки были не только про принцесс, ведьм и волков. Они были про людей.