Я бы на его месте сел "по диагонали", т.к. место позволяет

Но чаще всего садятся именно напротив

Лично для меня не очень комфортная ситуация..

Почему так 🤔

По ощущениям.. 🙄

Можно конечно попробовать попросить

Мол, не будете ли вы так сказочно любезны пересесть левее (правее)..

Но на гипотетический вопрос уважаемого "застольника"

— СХУЯЛЬ?

затруднюсь обосновать свою просьбу 🤷‍♂️

Ритм рвется. Тахикардия города.

Они ползут по улицам, как муравьи, накачанные бензедрином, каждый заперт в своей зеркальной капсуле эго. Я вешаю на них ярлык — «Тоже люди» — как табличку на клетку с тигром-людоедом в зоопарке, который забыли покормить. Это напоминание мне: не расслабляй булки. Не поворачивайся спиной. Потому что нет зверя лютее, нет твари изощреннее, чем этот двуногий примат, научившийся лгать и нажимать на курок.

Ты видишь бабушку с тележкой? Тоже человек. В ее прошлом могут быть доносы, в ее будущем — проклятия, от которых скиснет молоко в твоем холодильнике. Видишь менеджера, жрущего свой пластиковый сэндвич? Тоже человек. Потенциальный предатель, латентный садист, король своего крошечного, вонючего офисного королевства.

Вселенная — это бесконечная библиотека, где каждая книга — это биография мудака. И мы читаем их, давимся, но читаем.

Боже, как же это красиво в своей чудовищности! Этот хаос, маскирующийся под порядок. Я иду сквозь толпу, разрезая пространство плечами, и шепчу мантру: тоже люди, тоже люди, тоже блядские люди. Это не гуманизм, нет. Это зоология выживания. Это осознание того, что ты заперт в лифте с семью миллиардами сумасшедших, и у каждого в кармане заточка, а в голове — симфония разрушения.

Почему «тоже»? Вот где игла в яйце, вот где смерть Кощея. Потому что зеркало не врет. Я смотрю в их глаза — мутные, бегающие, жадные — и вижу свое отражение, искаженное, гротескное, но узнаваемое. Я тоже человек. Я тоже этот мудак. Мы одной крови, ты и я, и эта кровь отравлена с рождения.

Мы — грибок на теле планеты, возомнивший себя садовником.

Воздух дрожит. Реальность плавится, стекает по стенам зданий, как часы Дали, только вместо времени утекает надежда.

Так что, когда я говорю «тоже люди», я не призываю к милосердию. Я взвожу курок своей бдительности. Я маркирую минное поле. Возможно это самые лютые мудаки во Вселенной. Они изобрели искусство, чтобы оправдать свои пороки, и философию, чтобы объяснить свою жестокость. Они способны на такую низость, от которой покраснел бы сам Дьявол и попросил бы политического убежища в раю.

И вот я стою на углу, в этом бедламе, в этом цирке уродов под открытым небом, затягиваюсь сигаретой до фильтра, до жжения в легких, и выдыхаю дым в лицо вечности.

— Эй, ты! — кричу я безмолвно прохожему. — Ты, кусок мяса, обтянутый иллюзиями! Я знаю, кто ты.

Ты тоже человек.

И это звучит как приговор высшей меры, который мы исполняем каждый день, просто просыпаясь утром. Аминь.