Имя Виктор в переводе с латыни означает “победитель”. Русская литература знает нескольких таких победителей. Каждый из них шел своей дорогой. Каждый оставил след в истории. Давайте посмотрим на самых ярких.

Велимир Хлебников. Председатель земного шара

Виктор Хлебников родился в 1885 году в Малодербетовском улусе Астраханской губернии. Отец был орнитологом, мать – историком. Детство прошло в степях, среди птиц и древних курганов. Это сформировало его необычное мышление. Позже он взял псевдоним Велимир.

Хлебников учился на математическом отделении Казанского университета. Увлекался естествознанием, химией, биологией. В 1908 году переехал в Петербург, поступил на физико-математический факультет, но бросил ради литературы. Вскоре познакомился с поэтами-символистами, а потом стал одним из основателей русского футуризма.

Хлебников прославился как реформатор языка. Он писал: “Мы хотим, чтобы слово смело пошло за живописью”. Вместе с братьями Бурлюками и Маяковским участвовал в сборнике “Садок судей”. Его стихи и поэмы поражали современников. Он изобретал новые слова, играл с корнями, создавал заумь — язык без конкретного смысла. Знаменитая строка “Бобэоби пелись губы” из стихотворения 1908 года стала манифестом новой поэтики.

Главные произведения Хлебникова – поэмы “Зангези” (1922) и “Ладомир” (1920). В них он излагал собственную философию времени и истории. Хлебников верил, что открыл математические законы времени. Он предсказал революцию 1917 года, высчитав ее по своим формулам. В 1916 году выпустил брошюру “Учитель и ученик”, где излагал эти идеи.

После революции Хлебников много путешествовал. Жил в Харькове, Баку, Персии. Был корреспондентом в разных газетах. Умер в 1922 году в деревне Санталово Новгородской области от заражения крови. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

Виктор Некрасов. Окопная правда

Виктор Некрасов родился в Киеве в 1911 году. Семья была интеллигентная, с корнями. По матери он приходился троюродным племянником Анне Ахматовой. В детстве жил с родителями в Швейцарии и Франции, первые слова произнес по-французски.

Некрасов окончил архитектурный институт и театральную студию. Работал актером и художником в разных городах. Война застала его на гастролях. В августе 1941 года его мобилизовали. Специальность у него была мирная, но полезная для фронта: инженер. Он строил укрепления, наводил переправы, взрывал мосты. Воевал в Сталинграде, на Украине, в Польше. Дослужился до капитана. Получил тяжелое ранение и орден Красной Звезды.

После войны Некрасов написал повесть “В окопах Сталинграда”. Книга вышла в 1946 году в журнале “Знамя”. Это была одна из первых правдивых книг о войне. Без лакировки, без громких фраз. Просто о том, как люди выживали и умирали в окопах. Повесть заметил Сталин и одобрил. В 1947 году Некрасов получил Сталинскую премию второй степени.

В конце пятидесятых Некрасов начал ездить за границу. Писал очерки, в которых не обличал Запад. Это вызвало недовольство властей. В “Известиях” вышла статья с издевательским названием “Турист с тросточкой”. Позже Некрасов стал сближаться с диссидентами, его исключили из партии, из Союза писателей, устроили обыск в квартире, нашли зарубежные издания Солженицына. В 1974 году он эмигрировал во Францию.

Умер Виктор Некрасов в Париже в 1987 году.

Виктор Драгунский. Главный друг детства

Виктор Драгунский родился в 1913 году в Нью-Йорке. Родители эмигрировали из России, но не прижились и через год вернулись в Гомель. Детство пришлось на революцию, гражданскую войну, голод. Отец умер от тифа, отчим погиб, второй отчим уехал на гастроли и обратно не вернулся. С шестнадцати лет Виктор пошел работать. Был лодочником, токарем, шорником. Таскал тяжести, крутил гайки, тачал конскую сбрую. Но внутри жила мечта о сцене. По вечерам Драгунский ходил в театральную студию, учился у знаменитого Алексея Дикого. В 1932 году его взяли в Театр транспорта, потом в Театр сатиры. Он играл, писал фельетоны, придумывал сценки для эстрады. В войну попал в ополчение – из-за астмы на фронт не взяли, но рыл окопы под Москвой и ездил с концертами по частям.

После войны создал театр пародий “Синяя птичка”, где играли Ролан Быков, Зиновий Гердт, Татьяна Пельтцер. Писал песни для Клавдии Шульженко и Леонида Утесова. Работал рыжим клоуном в цирке на Цветном бульваре. В 1959 году написал первый рассказ про мальчика Дениску, списав героя с собственного сына. Так появились “Денискины рассказы” – детская книжка, которую читали и перечитывали миллионы.

Кстати, Драгунский писал не только про детей. В 1961 году вышла его повесть “Он упал на траву” – история молодого художника, который из-за хромоты не попал на фронт и ушел в ополчение. А через три года писатель издал книгу “Сегодня и ежедневно” – роман о цирковом клоуне Николае Ветрове.

Умер он в 1972 году, похоронен на Ваганьковском кладбище.

Виктор Астафьев. Голос из сибирской глубинки

Виктор Астафьев родился в 1924 году в селе Овсянка на берегу Енисея. Семья была крестьянская, небогатая. Детство выдалось трудное. Отца арестовали за вредительство. Мать погибла, когда мальчику было семь лет. Жизнь мотала его по детским домам, по улицам, по чужим углам.

В 1942 году он ушел на фронт добровольцем, хотя имел бронь. Служил на передовой, возил снаряды, чинил связь. Война пропахала его насквозь. Он перенес несколько тяжелых ранений, получил орден Красной Звезды и медали. Воспоминания об этих годах позже вылились в роман “Прокляты и убиты” – книгу жесткую, страшную, правдивую.

После войны Астафьев сменил множество профессий. Был слесарем, учителем, кладовщиком, дежурным по вокзалу. Первый рассказ опубликовал в газете “Чусовской рабочий” в 1951 году. Через два года вышла первая книга “До будущей весны”.

Главные темы Астафьева – война и деревня. Повесть “Царь-рыба” (1976) стала манифестом бережного отношения к природе и к себе самому. Он писал о том, что знал лично. О сибирских мужиках, о солдатской доле, о жестокости мира и о доброте, которая все равно пробивается сквозь эту жестокость.

Умер Виктор Астафьев в 2001 году. Похоронили его в родной Овсянке.

Виктор Конецкий. Капитан и писатель

Виктор Викторович Конецкий родился в Ленинграде в 1929 году. Детство его прошло у Адмиралтейского канала. Войну пережил в блокадном городе, в апреле 1942 года семью эвакуировали по Ладоге.

Конецкий с детства мечтал о море. В 1945 году поступил в военно-морское подготовительное училище, потом окончил штурманский факультет. Служил на Северном флоте. В 1955 году уволился в запас и ушел в торговый флот. Прошел путь от штурмана до капитана дальнего плавания. Четырнадцать раз пересекал Северный морской путь, ходил в Арктику и Антарктику.

Первый рассказ “В море” опубликовал в 1956 году. В 1957-м вышел сборник “Сквозняк”. Конецкий писал о море и моряках. Не приукрашивал, не романтизировал. Просто показывал тяжелую работу и суровый быт. Работал в соавторстве над сценариями к фильмам “Полосатый рейс”, “Путь к причалу”, “Тридцать три”.

Главный труд Конецкого – роман-странствие “За доброй надеждой” в восьми книгах. Он писал его с 1969 по 2000 год. Кроме литературы, он занимался живописью. Его картины выставлялись на выставках. Получил множество наград – ордена “Знак Почета”, “Трудового Красного Знамени”, “За заслуги перед Отечеством”.

Умер Виктор Конецкий в 2002 году в Санкт-Петербурге.

Виктор Пелевин. Тайна и постмодернизм

Виктор Пелевин родился в Москве в 1962 году. Окончил Московский энергетический институт и Литературный институт имени Горького. Первые рассказы публиковал в журналах “Наука и религия» и “Химия и жизнь”. В 1991 году вышел сборник “Синий фонарь”, который через два года получил Малую Букеровскую премию.

Пелевин прославился в девяностые. Роман “Омон Ра” (1992 год) высмеивал советскую космическую программу. “Чапаев и Пустота” (1996 год) стал первым “дзен-буддистским” романом в России. А “Generation П” (1999 год) превратился в культовую книгу о новой реальности. В мире продали более 3,5 миллиона экземпляров.

Пелевин почти не появляется на публике. Не дает интервью, не участвует в тусовках. Это порождает слухи и домыслы. Говорят, что его вообще не существует, что пишет группа авторов. Но книги выходят регулярно, примерно по одной в год. Каждая становится событием. Каждая обсуждается в интернете с пеной у рта.

Пелевин пишет сложно, но читается легко. Он смешивает реальность с вымыслом, философию с рекламой, буддизм с советскими мифами. Его проза – идеальный учебник по жизни в эпоху постмодерна. Он жив, здоров и продолжает писать.

Источник: Литинтерес (канал в ТГ, группа в ВК)

Итак, следственный комитет по приказу Бастрыкина проверяет знаменитые «Вредные советы» Григория Остера то ли на экстремизм, то ли на пропаганду чего-то опасного, то ли… Попробуй, запомни все эти формулировки, когда почти каждый день кого-то на что-то начинают проверять и почти всегда находят со всеми вытекающими из этого последствиями.

Издательства, книжные магазины, печатные издания — и вот уже добрались до тех писателей, которых вроде бы ни в чём нехорошем заподозрить невозможно, ибо уже не одно поколение начинало приобщаться к их творчеству, едва только научившись говорить.

Короче, они проверяют, а мы уже не удивляемся, поскольку никаких других проблем в стране не осталось. Все жулики, казнокрады, взяточники, наркоторговцы, маньяки давно уже зону топчут без всякой надежды на скорое освобождение. Ничто нигде не горит, не тонет, не исчезает бесследно. Всё отлично до такой степени, что даже скучно. В том числе и правоохранителям, которым нечем заняться, а уходить на покой рано. Вот на детскую литературу тратить силы и приходится — так, в качестве тренировки, на случай, если вдруг кто-то где-то у нас порой снова честно жить не захочет. Или дело всё-таки в чём-то другом?

Мне вот почему-то сразу вспомнилось, как году в 96-м «Вредные советы» гордо красовались на витрине книжного киоска в фойе ПетрГУ среди тогдашних книжных хитов — в том числе и тех, которые сейчас выставлять на всеобщее обозрение никто бы не решился. Это был своеобразный символ времени: пока одни делали деньги на дешёвых сенсациях, другие просто тупо развлекали, а третьи самовыражались ради самовыражения, Остер пытался читателям рассказать, как жить нельзя. По-своему, в игровой форме, не чураясь иногда и чёрного юмора, но так, что вызывал интерес не только у детской аудитории, но и у взрослых.

Он даже оказался изобретателем целого нового жанра, породив армию соревновавшихся в озорстве и остроумии подражателей. (Помнится, у Олега Мошникова был целый цикл противопожарных вредных советов!) И никто тогда в подобном творчестве не видел ничего криминального, ибо даже такие троечники, как я, были в курсе, что любую истину можно доказывать от противного.

Может быть, те, кто сейчас рулит правопорядком, в школьные годы учились ещё хуже, чем я? Но почему этот факт не является страшной государственной тайной?!

Нет, вообще-то у Григория Остера на всех этапах творческой карьеры дело не обходилось без скандалов. Вот, скажем, самой любимой мной остеровской сказкой была «Пампукская хрюря». Там к беспечно проводящим свой досуг удаву, мартышке и слонёнку прилетает попугай и спрашивает, знают ли они, что такое куколяка. Никто не знает и выясняется, что это — такой сундучок, в котором лежит мамурик. Это ящичек, в котором лежит некая бесяка, а в бесяке находится пампукская хрюря. Офигевшие от потока новой информации друзья интересуются у попугая, что же находится внутри всех этих коробочек и мешочков, а тот, улетая, отвечает: «А разве это важно?»

Прекрасно помню, как читая мне года в четыре впервые опубликованный в журнале «Весёлые картинки» этот шедевр, родители возмущались: как можно писать для малышей такую ерунду? А я смеялся и просил прочитать ещё и ещё раз. Мне нравилось, что тут много забавных непонятных слов, которые и я умею придумывать. Что тут есть загадка, так и не получавшая ответа. А вот тупое морализаторство отсутствует напрочь. С тех пор я любой слишком прочно запакованный свёрток или бандероль иначе, как «пампукской хрюрей», не зову. Как, впрочем, и любой товар, у которого обёртка дороже внутреннего содержания.

Вообще, цикл сказок под названием «38 попугаев» весь от начала до конца был каким-то неправильным. Тем, чего в принципе не может быть. Там ведь сюжета вообще нет никакого — герои просто сидят на полянке и философствуют на разные темы! То, что с ними происходит, как вы убедились выше, внятному пересказу не поддаётся, поскольку не происходит вообще ничего.

Однако читалось это не хуже любых невероятных приключений. С экранизацией цикла история была и того загадочнее. Достаточно сказать, что поставленные по сказкам мультфильмы были кукольными. А к этому жанру детвора моего поколения питала особую неприязнь, ибо у каждого был свой связанный с кукольной анимацией травматичный опыт.

Скажем, меня как-то раз года в три привезли в Ленинград к родственникам, а те в первый же вечер посадили к телевизору — посмотреть мультик «Аистёнок и пугало». Я недавно нашёл в интернете его, прокрутил — нормальная такая, даже сентиментальная история оказалась о том, как птичка с чучелом огородным подружилась. Вот только уродца этого с ведром на голове изобразили таким жутким, что он потом ночью приснился. Заглядывает в окно второго этажа, в стекло стучится и башкой своей приветливо так кивает!..

Проснувшись в слезах и холодном поту, я уже не мог без отвращения глядеть на любое действо с участием кукол. А вот каждой новой серии «38 попугаев» ждал с нетерпением — как и ещё тысячи моих несчастных ровесников.

Не менее сомнительным с идейной точки зрения мог бы показаться и другой остеровский цикл, ставший столь же любимым в те же самые годы — «Котёнок по имени Гав». В самом деле — главным действующим лицом здесь оказывается котёнок, который не такой, как все и даже имя носит почему-то собачье. Носители, так сказать, традиционных ценностей — взрослый пёс и чёрный кот, считают, что с таким именем можно нажить только кучу неприятностей, что вообще мир полон опасностей и если не придерживаться придуманных не нами норм, то тебе скоро придёт капут.

А котёнок дружит со щенком, попадает в разные нелепые ситуации и в итоге познаёт мир лучше других. Опять же — на всю жизнь мне запомнились простые вроде бы истины о том, что спускаться вниз всегда легче, чем подниматься и что бояться грозы легче вместе с кем-нибудь. Сколько раз мне об этом напомнит взрослая жизнь и сколько раз буду мысленно благодарен автору за своевременное предупреждение, сосчитать невозможно.

А как часто я буду вспоминать ещё одну — кажется, не настолько популярную, но не менее гениальную историю про Петьку-микроба! Тоже ведь абсолютно маргинальный, не вписывающийся ни в какие каноны, но при этом безумно обаятельный персонаж, ненавязчиво пробуждавший в дошкольниках интерес к естественным наукам!..

И тут мы касаемся самой сути творческого метода нашего героя. Как я уже не раз говорил, в детской литературе всегда существовало два основных направления, между которыми шла ожесточённая борьба. Одно воспитывало армию конформистов, преданных государственной идеологии и принятым в современном обществе моральным нормам. Другое — романтиков, способных самостоятельно мыслить и плыть против течения.

Нельзя сказать, будто первые были все примитивными конъюнктурщиками и графоманами. Даже в слащавой до невыносимого Лидии Чарской, над которой так любил глумиться в своих ранних статьях Корней Чуковский, можно было при желании разглядеть проблески таланта.

Вот только творения их в целом убивали в читателе и любознательность, и критическое мышление, а в конечном счёте и любовь к чтению тоже. А главное — это было очень скучно. Давайте уж признаемся наконец честно — ведь многие из нас в детстве, приступая к михалковской поэме про милиционера Дядю Стёпу, испытывали горькое разочарование, ибо ожидали детективной истории, в крайнем случае описания героических подвигов, а на деле получали пустышку. «Вы, товарищ, сядьте на пол! Вам, товарищ, всё равно!» — вот всё, что оседало в памяти из десятка страниц гладкого и монотонного текста.

И в героях Михалкова, Барто и им подобных я себя не узнавал. А вот в книгах Маршака, Заходера, Драгунского, Успенского, Остера, Крапивина находил себя почему-то без труда. Эти авторы словно бы лучше меня понимали. Они даже слышали мои смутные сомнения в том, что взрослый мир устроен правильно и гармонично, которыми не с кем было поделиться. И не пытались меня переубедить, то есть солгать мне. Поэтому именно они сейчас вспоминаются ярче всех книжных впечатлений дошкольных и ранних школьных лет.

И именно такая литература, несомненно, опасна для любой власти, для любого строя. К счастью, большая часть детских писателей, на чьих книгах мы росли, давно вымерла и не увидела того будущего, которое ожидало полвека спустя. Осталась горстка долгожителей, которым никак нельзя позволить пережить нынешних профессиональных мракобесов, умеющих только запрещать и устраивать чью-нибудь травлю.

Кстати, когда двадцать лет назад Остер стал разработчиком детской версии президентского сайта, я не понял, зачем это ему было нужно. Неужели надеялся показать всему миру, что у наших вождей вдруг пробудилось здоровое чувство юмора?

А вот появление «Вредных советов» и пародийного задачника по математике в начале 90-х меня очень обрадовало. Прежде всего тем, что кто-то наконец понял: современный школьный фольклор с его порой жёстким юмором — не дурацкая забава, а тоже литература. И в ней отражается очень многое — и эпоха, и лицемерие взрослых, которое для юного поколения вовсе не было секретом, и все недостатки системы образования, всегда готовившей учеников к чему угодно, только не к жизни в современном мире.

Во времена, когда многие ещё жили иллюзиями, вообще кто-то должен был обязательно сказать во всеуслышание, что под видом новых светлых идеалов нам впаривают старую пампукскую хрюрю. Яркую, увесистую, но абсолютно несъедобную.

А он уже тридцать лет назад знал, к чему идёт дело:
Руками никогда нигде не трогай ничего,
Не впутывайся ни во что и никуда не лезь!
В сторонку молча отойди, встань тихо в уголке
И тихо стой, не шевелясь до старости своей!..

Автор статьи — Олег Гальченко.

Источник публикации - Песни Вещего Олега

"— Ты художника Эль Греко знаешь?
Он кивнул.
Я сказал:
— Его настоящая фамилия Доменико Теотокопули! Потому что он грек с острова Крит. Вот этого художника испанцы и прозвали Эль Греко!.. Интересные дела. Кит, например, папа, за пять километров слышит!
Папа сказал:
— Помолчи хоть немного… Хоть пять минут…
Но у меня было столько новостей для папы, что я но мог удержаться. Из меня высыпались новости, прямо выскакивали одна за другой. Потому что очень уж их было много. Если бы их было поменьше, может быть, мне легче было бы перетерпеть, и я бы помолчал, но их было много, и поэтому я ничего не мог с собой поделать.
Я сказал:
— Папа! Ты не знаешь самую главную новость: на Больших Зондских островах живут маленькие буйволы. Они, папа, карликовые. Называются кентусы. Такого кентуса можно в чемодане привезти!
— Ну да? — сказал папа. — Просто чудеса! Дай спокойно почитать газету, ладно?
— Читай, читай, — сказал я, — читай, пожалуйста! Понимаешь, папа, выходит, что у нас в коридоре может пастись целое стадо таких буйволов!.. Ура?
— Ура, — сказал папа. — Замолчишь, нет?".
Виктор Драгунский "Денискины рассказы".