Стратегическая карта Мидуэйской операции.

Про Мидуэйскую операцию знают даже те, кто очень далек от военно-морской истории. Четыре потерянных японских авианосца - триумф американских пикировщиков - классика. Историки до сих пор спорят о каждой секунде этого сражения. Однако у этой медали была и обратная сторона, скрытая в густом северном тумане, в царстве медведей, свинцовых волн и голых чёрных скал. Параллельно с тропической бойней японский флот нанес неожиданный и наглый щелчок по носу Дядюшки Сэма - удар по Алеутским островам, умудрившись захватить кусок суверенной американской земли. То, что начиналось как тактическая хитрость, быстро превратилось в суровый триллер в декорациях дикого севера.
О ледяном аде, призраках в тумане и позоре, о котором массовая культура предпочла забыть, мы сегодня и поговорим.

Историческая военно-географическая карта с названиями основных Алеутских островов.

"Планы Ямамото: Зачем японцы полезли на Аляску?"
Зачем вообще нужно было отправлять боевые корабли к ледяным черным скалам Аляски, пока на юге решалась судьба всей войны? Официально адмирал Исороку Ямамото задумал грандиозную тактическую хитрость. План был прост: нанести удар по Алеутским островам, напугать американцев угрозой вторжения на их материк и заставить Дядюшку Сэма оттянуть часть авианосцев из-под Мидуэя на север.
На эту роль "пугала" выделили солидные силы, где главными звездами стали наши старые знакомые. Императорский флот выделил для крайней и столь важной части шахматной доски лучших из лучших: шатающуюся неваляшку "Рюдзё" и всеми уважаемого "гражданина" "Дзунъё". К слову, для новоиспечённого "Дзунъё" этот поход был первым и, наверное, самым запоминающимся для его экипажа.
Но, конечно, авианосцы шли не одни. Для реализации этого плана японцы собрали Северное соединение (AL) состоящее из 2 лёгких авианосцев ("Рюдзё" и "Дзунъё") 6 крейсеров, 12 эсминцев, 6 подводных лодок и даже 4 транспортов с 2 450 человек десанта и ряда других судов обеспечения.
Возглавил все эти силы вице-адмирал Босиро Хосогая - осторожный, методичный и мнительный человек академического склада.
Японские штабисты, чертя красивые стрелочки на картах в теплых и уютных кабинетах Токио, были абсолютно уверены в успехе. План казался им безупречным. Они еще не знали двух вещей: что американская разведка уже взломала их шифры и просто проигнорирует приманку, и того, мимо каких берегов и в какой ледяной кошмар они отправляют свои драгоценные корабли, которых так не хватило при битве за Мидуэй.

Японский эсминец "Кисо" с уникальным арктическим камуфляжем. Алеутской кампания.

"В царстве медведей, свинцовых волн и грозовых туч: поход в ледяной ад"
И вот тяжелые якоря подняты. Огромная полярная армада адмирала Хосогаи медленно выходила из баз на севере Японии, беря курс в неизвестность.
Этот поход с первых же дней выбивал из экипажей всю штабную романтику, превращая реальность в декорации мрачного угрюмого фэнтези. Над океаном нависли тяжелые черные тучи, а корабли безжалостно швыряли свинцовые волны Берингова моря. Путь эскадры пролегал на север, мимо бесконечных, покрытых вековой тайгой берегов Хоккайдо, Курил и дикой Камчатки. Это было величественное и пугающее зрелище: с материка доносился густой смолистый таежный запах, а с утопающих в зелени склонов за проплывающими стальными монстрами молча наблюдали истинные хозяева этих мест - дикие медведи.
На фоне этой первобытной природы японские авианосцы выглядели как пришельцы из футуристического будущего. Тон задавал "Рюдзё" - угловатый, гротескный, похожий на монументальную перевернутую пирамиду из-за своей полетной палубы, грузно нависающей на узком основании. Рядом с ним тяжело переваливался через волны "Дзунъё" - не менее футуристичный гигант с его массивной, непривычной для японского флота надстройкой-островом, отклоненной в сторону. Две циклопические инженерные конструкции бросили вызов стихии.
Но чем дальше эскадра продвигалась на восток, ближе к Алеутской гряде, тем сильнее истончалась зелень. Тайга уступила место безжизненной тундре. Вековые леса сменились голыми черными скалами Аляски, безмолвно торчащими из ледяной воды.
На эти скалы наползал зловещий глухой полярный туман - визитная карточка этих мест. Видимость мгновенно упала до пары метров, а ледяные полярные ветры буквально сбивали самолеты с палуб еще до взлета. Корабли шли вслепую, рискуя в любую секунду намотаться на подводные рифы. Единственными живыми свидетелями этого безумия оставались лишь стада тюленей на прибрежных камнях, провожавшие взглядом уходящие в туман силуэты. Японские матросы, привыкшие к солнечному теплу, кутались в шинели и с ужасом понимали: они попали в настоящий ледяной ад.

Горящие нефтяные резервуары в Датч Харбор во время налёта японцев. 4 июня 1942 года.

"Слепая ярость: Мини-Пёрл-Харбор на севере и битва призраков"
3 июня 1942 года. Ледяную тишину Алеутских островов должен был разорвать адский грохот, но первобытная природа решила показать пришельцам, кто здесь истинный хозяин. Первая волна японских самолетов, поднявшаяся с палуб
"Рюдзё" и "Дзунъё" натолкнулась на монолитную непроницаемую стену полярного тумана. Менее опытные пилоты "Дзунъё" полностью ослепли, потеряли ориентиры в этой белесой каше и были вынуждены бесславно повернуть обратно, так и не найдя цель. Заполярная стихия выиграла первый раунд. Однако на следующий день, 4 июня, японцы вернулись для сокрушительного реванша. Из глухого свинцового марева внезапно донесся нарастающий утробный зловещий рев десятков авиационных двигателей. Палубные бомбардировщики и хищные истребители мертвой хваткой вцепились в беззащитную американскую базу Датч-Харбор. Для американцев на базе это был шок - На севере начался настоящий Мини-Пёрл-Харбор.
Японские пилоты ураганным огнем крушили всё на своем пути. Огненные циклопические столбы взметнулись к черным тучам: тяжелые фугасные бомбы разрывали в щепки деревянные армейские казармы, превращали в крошево склады со снабжением и ломали хребты оборонительным сооружениям. Самым кошмарным и роковым ударом стал точный прилет в гигантские резервуары с мазутом. Полярное небо заволокло густым удушливым угольно-черным дымом, а горящее топливо реками растекалось по ледяной воде. База превратилась в пылающий крематорий посреди замерзшей пустыни. Зафиксировав этот страшный успех, японцы без труда высадили десант и оккупировали острова "Атту" и "Кыска".
Но настоящая мистика, абсурд и подлинное "дарк фэнтези" развернулись позже, когда ошарашенные американцы, наконец опомнились всего-то через год - в марте 1943 года - отправили свой флот на перехват.
В проклятых ледяных водах вскипела Битва у Командорских островов - уникальная, абсурдная и странная бойня.
Две эскадры сошлись в океане. В условиях кромешной призрачной видимости. Стальные исполины пытались "нащупать" и "разглядеть" друг друга в тумане по мгновенным отблескам орудийных залпов и ослепительным вспышкам. Это был сюрреалистичный слепой артиллерийский бой: корабли изрыгали огонь в глухую, пустую серую бездну, ориентируясь лишь на секундные всполохи на горизонте.
Именно здесь фатальная мнительность адмирала Хосогаи нанесла Японии удар. Когда его грозные артиллеристы уже почти разнесли в щепки американский крейсер "Солт-Лейк-Сити", американцы начали использовать снаряды с цветными маркерами вспышек для корректировки огня. Чрезмерно осторожный, кабинетный Хосогая принял эти изумрудные и багровые огни на воде за взрывы бомб от американской авиации. Испугавшись несуществующих призрачных самолетов, он в панике приказал отступить, подарив американцам чудо и трусливо упустив верную победу. В Японии осторожность Хосогаи посчитали трусостью, за что его перевели в резерв. Но для американской армии этот триумф стал лишь прелюдией к настоящему чистому кошмару.

Американские корабли и катера "Коттеджа" у о. "Адак" перед выходом к "Кыске".

"Операция "Коттедж": 300 погибших американцев в бою против...никого"
Летом 1943 года маховик американского возмездия раскрутился на полную мощь. Сначала американцы в жестокой кровавой бойне вернули контроль над островом "Атту". Следующим на очереди был остров "Кыска", где закрепился мощный японский гарнизон - около 8 500 просоленных полярными ветрами бойцов. Командование США не собиралось шутить: к острову стянули колоссальную армаду из около 100 кораблей, 236 самолётов и 40 000 американских десантников. Но туманный ослепляющий ад решил сыграть на своих правилах. Японское командование понимало, что удержать остров не удастся, и провернуло гениальный трюк, достойный призраков. Под покровом непроницаемого глухого тумана, буквально под носом у американских радаров, японские крейсера и эсминцы подошли к "Кыске" и всего за 55 минут эвакуировали солдат, оставив остров мёртвым и пустым.
Спустя несколько дней американцы начали штурм. Солдаты высаживались на окутанные вечным мраком черные скалы, ожидая пули из-за каждого камня. В густой белесой пелене нервы от страха парней не выдержали. Начался чистый кошмар: в тумане и темноте американские подразделения приняли друг друга за японцев и открыли ураганный огонь по своим же. Солдаты расстреливали свои тени, штурмовали пустые окопы и подрывались на собственных минах. Американский флот вслепую бомбил берег, а один из эсминцев напоролся на мину. Итог этой ледяной чертовщины: более 300 погибших и раненых солдат, один поврежденный корабль. И всё это - в бою против пустого острова, где американцев встретили лишь несколько брошенных японцами местных псов.

"Здесь покоится храбрый герой-лётчик, потерявший молодость и счастье ради своей родины. 25 июля - Японская армия" (надпись на таблице).

"Финал ледяного безумия: почему об этой битве предпочли забыть?"
Если судить по стратегическому значению, то вся Алеутская кампания обернулась для Японии крахом - Никакого успеха эта авантюра не принесла. Американцев отвлечь не удалось - они разгадали шифры и оставили главные силы караулить Мидуэй, где японский флот в итоге потерпел катастрофическое поражение. Захваченные северные острова удержать так и не получилось. Битва у Командорских островов была глупо проиграна из-за слишком осторожного характера Хосогаи, а эвакуация "Кыски", хоть и была гениальной, стала лишь красивой точкой в проигранной полярной войне.
Но черт возьми, как же это было интересно, красиво и монументально! Поход футуристичных стальных исполинов сквозь свинцовые волны, рев авиационных движков в густом полярном тумане, дуэли призраков вслепую и мистические исчезновения целых гарнизонов - эта кампания заслуживает сотен экранизаций.
И искренне жаль, что современная массовая культура из года в год зациклена на одних и тех же заезженных темах. Нам без конца крутят сюжеты про Пёрл Харбор, Окинаву, высадку в Нормандии или тот же Мидуэй, оставляя эту потрясающую, мрачную и кинематографичную заполярную драму на обочине истории.

На этом у меня всё! Большое спасибо каждому, кто прочитал этот лонгрид до конца. Это уже мой третий пост на Пикабу, и я написал его сам, обычным рабоче-крестьянским языком, без занудства и копипасты из Википедии. Буду рад конструктивной критике. Если вы нашли в тексте какие-то косяки или исторические неточности - обязательно пишите в комментарии. Я не против пообщаться и буду рад поболтать!

Решил я продолжить Фаянсовую Историю, но чтобы долго не писать каждый пост, буду делать не самые длинные, но емкие и, надеюсь, полезные очерки.

Почитать про Ермолова и его ранние годы можно тут и тут.
(Заграничный поход я обязательно освещу, но вначале представлю всех действующих лиц)

Итак: 1815 год. Наполеон разгромлен, армия устала, Ермолов злой как тысяча чертей. Ермолову не дали воевать. В 1815ом французы услышав "русские идут" - сдавались, отступали, говорили:

Наполеону сосланному на Эльбу никто верил, что он будет вести себя хорошо. Когда тот в марте 1815ого года Торт вернулся и навел шороху, его немножко успели погонять и Барклай и Воронцов, а Ермолову драки не хватило. Поэтому Лёха расстроился и попросился в отпуск - навестить больного батюшку.

Меж тем Саня Первый решал, кто будет военным министром. Аракчеев, который к тому времени уже подружился с Ермоловым на почве любви к пушкам и взрывам, горячо рекомендовал его на императору:

Армия наша, изнуренная продолжительными войнами, нуждается в хорошем министре. Назначение Ермолова было бы для многих весьма неприятно, потому, что он начнет с того, что перегрызется со всеми; но его деятельность, ум, твердость характера, бескорыстие и бережливость вполне бы его оправдали!

Что уж тут говорить, характер Ермолова уже тогда был притчей во языцех. Ермолову же не было ещё и сорокета и он хотел воевать. Александр Первый прекрасно понимал, что с должностью военного министра наш Лёха справится наотличненько, но сам заскучает, а от скуки дичайше заебет других генералов. Однако, тут как нельзя кстати с ноги врывается Вол... да не Волобуев, а Волконский.

Должность Петра Волконского называлась так: управляющий Свиты его императорского величества по квартирмейстерской части. Только вот нихуяшеньки он не был свадебным генералом. Дело в том, что Паша Первый упразднил Генштаб, но позже его функции перешли именно к Свите Его Императорского Величия.

Волконский и пороху понюхал, а за Аустерлиц вообще получил Георгия 3 степени. Там он возглавил контратаку, отбил несколько пушек... Да и вообще назад его тащили скрутив, а то он всё порывался вернуться и сновав пиздить французов. Горячий дядька был. Немаловажно, то что он укомплектовал Свиту Александра Первого толковыми военными инженерами, боевыми офицерами и прочими чуваками, которые могли давать императору очень дельные советы. Напомню, что в начале 19ого века россия воевала: со шведами, с французами, с персами, с турками, с британцами(те спонсировали и обучали персов и турок, несмотря на то что официально были нашими союзниками), ну и про всякую мелочь тоже забывать нельзя. Поэтому офицеры, вояки и инженеры подле Императора были ой как нужны.

Так же Волконский был одним из немногих людей, которые хорошо общились с ершистым Ермоловым. Ермолов на тот момент знал про рейд Корягина и Котляревского, про их подвиги на Кавказе, когда на одного русского егеря приходилась чуть ли не сотня боевых персиян, и сам очень рвался на Кавказ. "Ух я бы им!" говорил Ермолов. "Ух он бы им!" - Сказал Волконский Александру Первому. "Позязя нинада" - заикнулся Кавказ, но Александр послушал Волконского. Аракчеев тоже припомнил, что Ермолов мечтал о подвигах на Кавказе, но он считал, что такая должность не соотвествует славе отбитого генерала, томушто в некоторых кругах кауказское направление не считалось главным и достойным именитых челиков.

В начале 1816ого года, Санёк вызвал Лёху в Петербург и сказал:

Я никак не думал, что ты можешь желать сего назначения, но таким свидетелям, как граф Алексей Андреевич и князь Пётр Михайлович я верю.

Александр Первый назначил Ермолова командающим всей нашей армией в тех краях, гражданским управляющим и послом в Персии, чтобы много-много деняк заплатить генералу и назначение выглядело, хоть немного почётным.

Посольство в Персию.

В 1817ом году Ермолов прибыл на переговоры с персидским шахом. Отдельный лулз в том, что посольству была положена огромная казна, чтобы ублажать и подкупать персов. Но Ермолов с двух вног влетел в кабинет шаха, тетешкающих наложниц-тян в своей сычевальне и сказал:

Ублюдок, мать твою, а ну, иди сюда, говно собачье, а? Сдуру решил ко мне лезть, ты? Засранец вонючий, мать твою, а? Ну, иди сюда, попробуй меня трахнуть - я тебя сам трахну, ублюдок, онанист чёртов, будь ты проклят! Иди, идиот, трахать тебя и всю твою семью! Говно собачье, жлоб вонючий, дерьмо, сука, падла! Иди сюда, мерзавец, негодяй, гад! Иди сюда, ты, говно, жопа!

На самом деле он сказал: "С тобой, ******, до этого по-человечески пытались, но ты, ********, *******, ******* сын собаки, ни *** не понимаешь. Так вот, во мне-то не только русская кровь, но и кровь Чингисхана. Напомнить тебе, как вас монголы ******?! А я напомню! Будешь ****** - такой ***** получишь, что мать-Британия твою Персию не узнает, ******* ******!"

Ну вы поняли. Шах так охуел, что согласился со всеми условиями и подписал очередной мир с Российской Империей, причем самый продолжительный, потому что натурально обосрался.

Казна посольства осталась цела, кроме того, Ермолов и пальцем не тронул своё посольское жалование продолжая жить только на зарплату боевого генерала. Все остальные деньги он складывал в кубышку, а потом на них строил дороги, госпитали и библиотеки на Кавказе, стараясь просвещать местных и облегчать быт русскиз солдат. ИМХО - это прям очень уважаемо.

Аманат наоборот.

Аманат - это заложник, которого удерживают ради выкупа или соблюдения договоренностей. Обычно его держат на виду и не особо лютуют. Но бывают и исключения.

Меж тем на Кавказе случилапсь вот такая фигня, ставшая притчей/байкой и обросшая слухами. Однако я докопался до сравнительных первоисточников и могу рассказать как все было.

Служил на Кавказе майор Швецов, был он немного не мало, одним из лучших офицеров Котляревского, учавствовал в рейде Корягина и в целом был тем ещё опасным отморозком, как и все, кто воевал под началом Генерала-Метеора.

Павел Швецов получил отпуск и поехал из Шемахи в Кизляр по важным семейным делам. Точной инфы нет, но скорее всего он спешил на свадьбу старшего брата, служившего в Кизляре полицмейстером.

Тогда дороги на Кавказе были опасны для одинокого русского всадника, потому что боевые кавказские, в основном дагестанские и чеченские пацаны воровали людей, превращали их в рабов или требовали охуевший выкуп.

Как правило, если русский боец отправлялся в отпуск, командующие различных гарнизонов выдавали ему эскорт до следующего гарнизона, чтобы всё прошло без эксцессов или предлагали подождать большого каравана. Однако в селении Казиюрт Швецову не смогли предоставить эскорт, т.к. народа самим не хватало. Штабс-капитан Прошков предложил Швецову подождать пару дней каравана, только свадьба ждать бы не стала, поэтому Швецов порывался ехать один.

Но в Казиюрте в тот момент тусовался кумыкский князь Шефи-Бек. Шефи-Бек глубоко уважал Котляревского(хоть тот уже и отошел от дел) и его боевых офицеров. Русские люди не раз спасали адекватных кавказцев от охуевших персов. Кумыкский князь покумекал и поручил своему сыну сопроводить Швецова вместе с почетным военным эскортом аж из 19 всадников. Это и сыграло со Швецовым злую шутку.

Если русского офицера сопровождают столько бойцов, то он пиздец какая важная шишка, решили местные бандосы. Когда до Кизляра оставалось всего 6 верст на Швецова и его эскорт напали. Сначала постреляли из засады убив 11 из 19 сопровождающих. При этом под русским офицером убили лошадь и он упал с неё сильно повредив ногу. Тогда даги с чеченами решили соотношение честное для боя и на оставшихся аж 9 бойцов, многиеи из которых были ранены) героически напал небольшой отряд в пятьдесят человек.

Трём кумыкам удалось ускакать, двое рванули в Кизляр, один обратно в Казиюрт. Остальных, кроме Швецова и его денщиков перерезали. Оба денщика попали в плен. Швецов один, с поврежденной ногой отмахивался от нападающих около получаса, но его таки скрутили и взяли в плен.

За это время кумыки достигли и Кизляра и Казиюрта и с двух сторон на помощь Швецову рванули Швецов-старшгий и Шефи-бек, желающий отомстить за смерть сына. Это опять сыграло свою роль, не сильно хорошую для майора Швецова.

Когда бандитов нагнали довольно серьезные войска, те потребовали их отпустить иначе зарЭжут заложника. Сами же бандосы уверились, что чуть ли не генерала захватили в плен. Ну а хули - такой эскорт, такие силы подняли на его возврат. Преследователям пришлось отступить, и бандиты увезли Швецова в ебенячьи аулы, а потом прислали письмо в котором потребовали выкуп за майора. Не много не мало, а 12 возов с серебром или примерно 250 000 имперских рублей. Чтоб вы понимали годовое жалование солдата составляло 10 рублей ассигнациями или 7 рублей в серебре. А жалование того же Ермолова было порядка 1600 рублей в год! Сумма колоссальная.

Котляревский узнал о судьбе своего офицера и обратился за помощью к Воронцову, тот сразу же объявил в войсках сбор средств на выкуп, прекрасно понимая, что в случае попытки вызволить Кавказского Пленника, того просто зарежут. Весь расквартированный во Франции офицерский состав под началом Воронцова принял решение 50% своих жалований направлять в кассу на выкуп майора. Вести дошли и до Ермолова, который как раз ехал с посольством в Персию(Иран).

Пока что Ермолов не мог заняться лично делом майора, но узнав о случившемся Алексей Ермолов написал письмо матери Швецова:

“Честью отвечаю вам, что заступающему мое место поставлено будет в особую обязанность обратить внимание на участь сына вашего, и он столько же усердно будет о том заботиться, как и я сам. Нас всех должна побуждать к тому обязанность печься об участи товарищей по службе”

Однако, пока наш Лёха Бог Грома ехал через Кавказ он знавал новые подробности этого дела. Во-первых, Швецову покалечили ноги, чтобы тот не мог сбежать. Во-вторых, когда чечены узнали, что кумыки и старший брат Швецова пытаются его отбить, его приковали к столбу врытому в глубокую яму(4 аршина) и так держали, угражая в случае нападения на аул сразу его зарезать.

Стал известен Ермолову и маршрут через который Швецова везли до места заключения. Тогда Ермолов отдал приказ генералу Дельпоццо собрать всех кауказских князей и владетелей, через земли которых провезли Швецова. А затем заключить их в Кизлярскую крепость, привязать к столбам, как и самого Швецова и объявить: если в течение десяти дней охуевшие чечены не освободят пленника, все восемнадцать человек будут казнены нахуй.

Тогда чечены пересрали и снизили выкуп до 10 тысяч рублей. Сумма тоже гигантская, но уже хотя бы реалистичная. Ермолов же пригрозил местному хану, что платить не намерен, и 18 чурекским аманатам наступит пиздец, если Швецова тотчас не отпустят. Аварский хан напрягся и сам заплатил бандитам выкуп за Швецова, а того доставил к русскому форт-посту.

После освобождения Швецов ещё несколько лет служил под началом Ермолова, но в 22ом году скончался от горячки. Как мы знаем из труда его старшего брата "О горских народах", даже после смерти Швецов не давал покоя аварцам. Один из их князьков потребовал, чтобы ему привезли голову Швецова и тогда группа аварцев пробралась на кладбище, осквернила могилу, и увезла голову русского офицера. Брат Швецова сетовал на то, что не известно где теперь лежат останки родственника.

А чечены с тех пор куда реже стали брать заложников, томушто поняли, что в эту игру можно играть не только в одни ворота.

П.С. Историю про Швецова рассказывают по-разному, но я постарался максимально подробно её осветить. Было интересно копаться в письмах и свидетельсвах современников. Вышло не так эпично, как например, у Мединского в его лекциях, зато подробнее. Надеюсь вам понравилось. Пост залетит - будут и продолжения. Ермолов много чего на Кавказе сделал крутого. И материалов я нарыл прилично.

П.П.С. Даже самые маленькие донаты дают мне понять, что я пишу не зря. А если вам жаль донатить, то возьмите себе вкусного алкоголя и накатите рюмашку за таких генералов, как Ермолов.

П.П.П.С. Мне нравится выделять некоторые вещи в тексте цветом и разбивать пост на части по смыслу. Но я пишу всё сам, ибо самого калят нейросетевые высеры. Так что ребят, не бушуйте от опечаток и мата, их править не буду, томушто пикабе нужен авторский контент, а не творчество компудахтерных мозгов.

Весной 1942 года, после первой и самой страшной блокадной зимы, руководство Ленинграда пошло на крайние меры для спасения людей от голода.

Городской совет приказал использовать под индивидуальные и коллективные огороды любой свободный клочок земли. В грядки превратились скверы, парки, стадионы, Марсово поле и даже знаменитая Исаакиевская площадь в самом центре города.

Тяжелая работа по превращению городских газонов в пашню легла на плечи ленинградских женщин, так как большинство мужчин ушли на фронт или сутками не выходили с оборонных заводов. Женщины вручную перекапывали сухой каменистый грунт Исаакиевской площади и высаживали туда рассаду капусты. Саму рассаду часто выращивали прямо на подоконниках в уцелевших квартирах.

Работать приходилось под постоянными артиллерийскими обстрелами. Немецкие войска использовали огромный купол Исаакиевского собора как главный ориентир для наводки орудий. Чтобы хоть немного спрятать здание, купол полностью закрасили серой масляной краской, а внутри собора устроили хранилище для уникальных экспонатов из пригородных музеев. Снаряды регулярно взрывались неподалеку, но женщины продолжали ухаживать за грядками.

Этот урожай в буквальном смысле спасал жизни. Вся выращенная на площади капуста и другие овощи строго учитывались и распределялись по госпиталям, детским домам и рабочим столовым. Городские огороды помогли ленинградцам получить критически важные витамины и дожить до прорыва блокады, а кадры с женщинами, работающими на фоне величавого собора, стали мировым символом стойкости и воли к жизни.