Затем молодой человек вернулся в дом и закрыл за собой дверь. Джон Оуэн подошёл к двери и прислушался, но никаких звуков не услышал. Он постоял у двери ещё пару минут и продолжил свою прогулку. На обратном пути Оуэн снова остановился у двери дома, куда зашёл молодой человек с окровавленными руками. Оуэн прислушался, но в доме по прежнему, было тихо. После этого он вернулся домой и лёг спать. Вот такую историю рассказал полицейским Джон Оуэн. Полицейские уточнили, почему он сразу не обратился в полицию и не рассказал всё это? Ответ был прост, Джон Оуэн, конечно же, слышал он ужасном убийстве бедной Элизы Гримвуд, но ему и в голову не приходило обращаться в полицию. Только после того, как он рассказал эту историю одному из соседей, Оуэн решил всё рассказать одному из присяжных. Наиболее заслуживающим доверия, ему показался мистер Клейтон.

Вот такую странную историю поведал Джон Оуэн. Действительно ли он видел настоящего убийцу? На этот вопрос нужно было получить ответы как можно быстрее. Для этого детектив Филд предпринял довольно неожиданный шаг. Он отправил домой Уильяма Хаббарда, а Джон Оуэн с констеблем Лиманом, те самым, который накануне его задержал, отправились в дом мистера Клейтона. Именно там детектив Филд планировал провести опознание Джоном Оуэном подозреваемого Уильяма Хаббарда. Сам же детектив не сильно верил в то, что Хаббард убил Элизу Гримвуд, и его больше интересовал таинственный иностранец, но проверить эту версию он был обязан. А дальше произошло невероятное! Пока полицейские занимались своими делами, Джон Оуэн сбежал! Констебль Лиман приходил в себя и думал, что же ему предпринять, как услышал шум, доносящийся из дома Хаббарда. Оказалось, что Джон Оуэн направился в дом Хаббарда и там его уже поймал детектив Филд. Всё это выглядело подозрительно. Зачем свидетель без разрешения отправился на место преступления? Что он там хотел увидеть? Может он что-то там искал? Поведение Джона Оуэна было очень подозрительным. Ещё больше подозрение к нему усилилось, когда на вопрос детектива Филда, что он тут делает, Оуэн заявил, что он бедный и у него непослушные дети. Это был не тот ответ, который планировал услышать детектив. Тогда детектив провёл Джона Оуэна на кухню Хаббарда, где как раз и находился хозяин дома. Помимо Хаббарда, на кухне было около двадцати человек, среди которых были полицейские в штатском и подставные лица. После того, как Джон Оуэн осмотрел всех находящихся на кухне, детектив Филд вывел его коридор и спросил, кого из присутствующих на кухне, он видел той ночью. Джон Оуэн попросил ещё раз вернуться на кухню, чтобы ещё раз более внимательно всех осмотреть, но детектив Филд этого ему не позволил. Филд решил, что Джона Оуэна можно будет вызвать для опознания Хаббарда уже в суде.

Тем временем было решено проверить самого Джона Оуэна. Как оказалось, он действительно жил очень бедно и у него было двое маленьких детей. Это в какой-то мере подтверждали слова Оуэна, и полиция стала рассматривать одним из перспективных подозреваемых. Как мы помним, другим важным свидетелем по делу проходила проститутка Кэтрин Эдвин. Девушку решили ещё раз обстоятельно допросить, и на этот раз в присутствии коронера мистера Картера. Допрос в присутствии такого высокопоставленного лица по мнению полиции, позволил бы свидетельнице вспомнить ещё больше и тем самым помочь следствию. В принципе, детектив Филд не прогадал, когда позвал на допрос коронера. Кэтрин Эдвин вспомнила некоторые моменты, а точнее сказать, она рассказала совсем другую историю. И теперь у детектива Филда возник новый вопрос: чему из рассказанного Кэтрин Эдвин верить?

Вот что рассказала Кэтрин. Она уверенно сказала коронеру, что перед убийством встретила свою подругу Элизу Гримвуд в театре «Стрэнд». Пока они стояли и разговаривали, к ним подошел молодой джентльмен. На нем были темно-зеленые брюки в черную полоску, жилет и темный сюртук. Также у него были темно-зеленые очки и широкополая шляпа. Увидев его, Элиза сказала: «А вот и мой мучитель!». Кэтрин сказала, что уже несколько раз видела Элизу Гримвуд в обществе этого мужчины. Он был итальянцем, но свободно говорил по-английски и по-французски. Он безумно любил Элизу, и она часто был в их компании. Однажды итальянец пригласил Элизу и Кэтрин в кондитерскую, где они заняли места в отдельной комнате. Иностранец оплатил все угощения. Кэтрин поведала еще об одном интересном эпизоде, который произошёл между таинственным иностранцем и Элизой Гримвуд. Во время одной из бесед, иностранец внезапно предложил Элизе выйти за него замуж, на что девушка ответила резким отказом. Тогда иностранец вспылил, схватил своё пальто и хотел было уйти, но из кармана его пальто выпал нож. Нож подняла другая девушка и подала его иностранцу. Он успокоился и стал показывать нож Элизе и Кэтрин. Это был складной нож, и он объяснил девушкам, как доставать лезвие. Вот такие новые показания дала Кэтрин Эдвин.

Увы, мы не можем сейчас рассказать о реакции на эти показания детектива Чарльза Филда, за то нам известно, как на них отреагировал коронер. Он приказал показать Кэтрин Эдвин останки Элизе Гримвуд и выяснить, может ли нож, подобный тому, который она видела, произвести аналогичные раны. Конечно, сейчас трудно представить нечто подобные, но мы помним, что в те времена фактически только зарождалась криминалистика и подобные действия следствия легко объяснимы. Как не трудно догадаться, при виде трупа Элизы Гримвуд, Кэтрин Эдвин упала в обморок.

Когда коронер задал вопрос Кэтрин, помнит ли она имя иностранца, та ответила, что не запомнила его. Кэтрин добавила, что Элиза Гримвуд называла его «мой усатый Антонио» или «мой усатый Дон». После этого уточнения, следствие стало сомневаться в истинности показаний Кэтрин Эдвин. И дело тут даже не в том, что по показаниям других свидетелей у иностранца не было усов, их в конце концов можно было сбрить. Вызывало сомнение история с предложением выйти замужества. Масло в огонь подлила служанка Элизы Гримвуд – Мэри Гловер. Девушка категорически отрицала сам факт знакомства Кэтрин Эдвин с Элизой Гримвуд! Мэри знала всех подруг Элизы и назвала их имена. Также она отметила, что иногда Элиза собирала своих подруг у них в гостиной, но Кэтрин Эдвин никогда не было в их доме. Мэри Гловер никогда не слышала, чтобы Элиза рассказывала о сделанном ей предложении выйти замуж. Служанка до того была уверена, что показания Кэтрин Эдвин ложь от начала до конца, и просила вывести её из свидетелей, если полиция посчитает показания Кэтрин Эдвин правдивыми.  Мы не будем сейчас вдаваться в подробности того, как можно об этом просить следствие, но факт такого заявления весьма красноречив – Мэри Гловер была уверена, что Кэтрин Эдвин лжёт. В отличии от коронера, не испытал большого энтузиазма по поводу показаний Эдвин и детектив Филд. Интересен ещё один момент с Мэри Гловер. Детектив Филд поинтересовался, услышала бы Мэри Гловер крик на улице. Этот вопрос был задан не спроста. Как мы помним, свидетель Джон Оуэн говорил о том, что неизвестный молодой человек кричал на улице. Мэри Гловер заявила, что наверняка бы услышала подобный крик. В конечном итоге, следствие пришло к выводу, что показания Кэтрин Эдвин «не совсем точны», т.е. девушка вполне вероятно могла видеть иностранца в обществе Элизы Гримвуд, но история с ножом – ложь.

Пока дела у следствия шли не очень хорошо. В качестве подозреваемого был только Уильям Хаббард, но сам детектив Филд не считал его убийцей. В конце концов было решено сделать очную ставку между Хаббардам и Оуэном. Там полицию ждал ещё один удар. Оуэн не смог опознать в Хаббарда, а показал на совсем другого человека. Не будем утомлять читателя, а скажем, что в конечном итоге все показания Джона Оуэна были признаны ложными. Он путался в датах, не помнил людей и говорил заранее ложные вещи. В те времена ещё не было такой науки как психиатрия, но ни у кого не оставляло сомнений, что Джон Оуэн был психически болен.

Так следствие осталось без свидетелей. Хаббард был пока под подозрением, таинственный иностранец так и остался, извините за тавтологию, таинственным, как произошло ещё одно событие перевернувшее следствие с ног на голову. В полицию пришло весьма интересное письмо. Оно было адресовано коронеру Картеру. Вот небольшая его часть:

«Госуэлл-стрит, 8 июня 1838 г.

Сэр, - Хотя и с величайшей неохотой, чувство долга, которым я обязан ближнему, и то, что справедливость может быть достигнута, заставляет меня нарушить моё молчание, касаясь печальной смерти Элизы Гримвуд. С тех пор, как было совершено это ужасное деяние, у меня были публичные появления, и я присутствовал на дознании всякий раз, когда мог получить допуск, хотя и переодетый, но до сих пор хранил молчание. Я тот человек, который провожал Элизу Гримвуд домой в ту ночь, о которой идёт речь, из театра Стрэнд».

Далее автор письма, который подписался как Джон Уолтер Кавендиш, описывал произошедшие события. Он намеревался провести ночь с Элизой, но когда они прибыли к ней домой, то между ними произошла ссора. Во время ссоры к ним в комнату ворвался разъярённый Хаббард и закричал: «Ублюдок, я сделаю тебя!». С этими словами он кинулся на него и между ними завязалась драка. Во время драки Хаббард сорвал золотой перстень с руки автора письма. Автор письма постарался поскорее убраться из дома Хаббарда и впопыхах забыл чёрные перчатки. Автор писал, что сбрил бакенбарды, чтобы его не опознал Хаббард. Также он периодически подъезжал к дому Хаббарда и наблюдал там за действиями полиции. Также в письме Кавендиш рассказал, что он англичанин, но из-за его смуглой кожи его иногда принимают за иностранца. В конце концов, боясь, что Хаббард избежит правосудия, он и решил написать это признательное письмо.

Это письмо действительно выглядело многообещающим. Однако детектив Филд отметил несколько неточностей. Во-первых, рассказ Кавендиша о громкой и шумной драке не согласуется с показаниями той же Мэри Гловер, которая не слышала никакого шума. Во-вторых, было странно, что Кавендиш указал своё полное имя, улицу, но не указал номер дома. Это выглядело подозрительно. Но был и другой важный момент - на месте убийства и правда были обнаружены перчатки, никому не сообщалось. Эта была та улика, которая могла помочь в поиске настоящего убийцы. Но и тут была не точность. Перчатки, обнаруженные в доме Хаббарда были бледно-лилового цвета, а Кавендиш же писал о черных. И всё же это письмо было важным. Его автор действительно мог оказаться убийцей или быть свидетелем убийства. Он мог перепутать цвет перчаток и немного исказить факты, но его непременно следовало найти. Вдруг, это он убил Элизу Гримвуд, а сейчас пытается запутать следствие, пустив его по ложному следу, указав на недотёпу Хаббарда? Действия полиции были простыми, но решительными. Прежде всего письмо Кавендиша было опубликовано в газетах. Не надо смеяться мой дорогой читатель! Да, о такой важной улике, как письмо возможного убийцы, взяли и всем рассказали. В газетах стали появляться различные статьи с предположением, кто же такой этот Кавендиш. В полицию стали поступать различные доносы на своих родственников, соседей. Одним словом, лето 1838 года для полиции действительно выдалось жарким. Но стоит отдать должное полиции, а точнее детективу Чарльзу Филду. Он умел создавать себе проблемы, но и умел их достойно преодолевать. Не оставляет сомнений, что это был действительно умный и прозорливый полицейский. Ему не хватало нынешних знаний о криминалистике и ведении уголовного дела, но всё это он с лихвой компенсировал остротой своего ума. Что же такого сделал Чарльз Филд?

Фил вооружился лупой и стал внимательно изучать конверт, в котором пришло письмо. По сути, он выполнял работу криминалиста. Он обнаружил на марке конверта пометку, что оно было отправлено с одного из почтовых отделений Хайбери. Стоимость же самой марки была два пенса. Он приказал обойти все почтовые отделения Хайбери и допросить всех служащих. Необходимо было выяснить, кто отправлял письма в полицию и заплатил за них два пенса. И тут полицию, а точнее детектива Филда ждал успех. Удалось выяснить, что данное письмо было отправлено из магазинчика некой миссис Хамфрис (прим.автора. в те временна, а это середина 19 века, за частую роль почтового отделения выполняли различные частные магазины. Помимо торговли, они ещё и переправляли письма курьерами. Вот такой был бизнес.). Женщина вспомнила, что письмо ей принёс молодой мистер МакМиллан, сын продавца канцелярских товаров и газетчика, у которого был свой бизнес в доме № 17 на Уэллс-Роу, Хайбери. Теперь оставалось дело за малым – удостовериться, что письмо Кавендиша дело рук МакМиллана. Детектив Фид придумал хитрый план. Один из его констеблей переоделся в штатское и зашёл в магазинчик МакМиллана и попросил конверт. Когда МакМиллан дал ему конверт, то полицейский сославшись на то, что не умеет писать, попросил его подписать. В то время ещё не была развита графологическая экспертиза и автор специально раз от раза напоминает о времени происходивших событий, чтобы читатель смог оценить действия полиции. Так вот, полицейский попросил написать тот же самый адрес, что был указан на конверте Кавендиша, т.е. отправить его в полицейское управление, коронеру Картеру. Ничего неподозревающий молодой человек написал адрес на конверте и передал его полицейскому. Детектив Филд сравнил два конверта и пришёл к выводу, что их написал один и тот же человек. Теперь имея такой козырь, можно было и допросить молодого МакМиллана. Но даже в таком простом деле детектив Филд поступил довольно оригинально. Он отправил допрашивать молодого человека двум сержантам, а сам отправился к его отцу – Дугласу МакМиллану. В этом был свой резон: если отец с сыном были в сговоре, то при неожиданном визите полиции, они бы не смогли согласовать свои действия и показания, тем самым был неплохой шанс их разоблачить. Дуглас МакМиллан заявил, что почерк на конверте действительно напоминает его сына, но также и указал на отличия. Он подтвердил алиби сына, что в ночь убийства Элизы Гримвуд, тот был всё время дома. Его сыну только исполнилось 25 лет, и он вёл тихую и скромную жизнь.

Молодой МакМиллан не стал отрицать, что посетил почтовое отделение, вот только он отправлял письмо некоему мистеру Кларку с Уорик-лейн. Поскольку это было срочное письмо, он был раздражен, когда ему сказали, что вся почта на сегодня уже отправлена. У него было другое письмо, а не то, что предъявила полиция.

Дальнейшее изучение письма тоже привело к новым открытиям. Следствие пришло к выводу, что конверт подписывал один человек, а само письмо написано другим. Таким образом, письмо было составлено двумя разными людьми. Правда на этом успех полиции и закончился. Чтобы не загружать читателя не нужной информацией, скажем, что МакМиллан не являлся автором так называемого письма Кавендиша, и он не являлся убийцей Элизы Гримвуд. Что касается самого письма, то в конце концов оно было признано ложным и несоответствующим действительности. Так оборвалась ещё одна перспективная ниточка и следствие фактически осталась с тем, с чего начинало следствие. Оставался до сих пор неизвестным иностранец, который был последним, кто видел Элизу Гримвуд живой. И была ещё одна зацепка, которую до сих пор активно не рассматривали. Речь идёт о перчатках, найденных на месте убийства. Вот за них и взялся детектив Филд.

Филд установил, что прежде всего это были женские перчатки. Это ставило ещё больше вопросов: как могли оказаться на месте убийства женские перчатки? Почему у убийцы были женские перчатки, может у него были маленькие руки? Или же убийца их специально оставил на месте преступления, чтобы ввести следствие в заблуждение? Прежде чем ответить на все эти вопросы, вначале было необходимо установить где, когда и кем они были произведены.

И ещё раз детективу Филду можно сказать повезло. Тут не иначе, как провидение и не скажешь. Когда все полицейские бегали в поисках таинственного обладателя перчаток, детектив Чарльз Филд после одного из трудового дня, зашёл в один из пабов, чтобы пропустить пару бокальчиков пива. Там он разговорился с одним молодым человеком, и они неплохо попили пивка и поговорили. Когда пришло время расходиться, ибо был поздний вечер, молодой человек сказал, что ему ещё работать всю ночь. Филд посочувствовал ему и предположил, что тот вероятно работает пекарем и теперь всю ночь будет печь хлеб. Тот рассмеялся и сказал, что он всего лишь чистильщик перчаток. Тогда Филд достал из кармана те самые бледно-лиловые перчатки и предъявил их своему юному другу. Тот ответил, что знает такие перчатки. Он видел, как его отец, мистер Фиббс, чистил как-то подобные перчатки. На следующий день детектив Филд отправился к мистеру Фиббсу, возлагая большие надежды на прорыв в деле. Мистер Фиббс рассказал, что эти перчатки ему знакомы и они принадлежат сыну некого мистера Скиннера. Филд рассудил, что вначале стоит навести справки о самом мистере Скиннере и о его сыне. Как оказалось, это были очень обеспеченные люди. Они были торговцами табаком и весьма преуспевали в своем бизнесе. Особенно заинтересовал Филда молодой Скиннер. Тот вёл разгульный образ жизни, посещал театры, и главное, не раз был замечен в обществе проституток. Это были очень хорошие новости. Молодой Скиннер очень хорошо подходил на роль убийцы Элизы Гримвуд.