110x75 см, холст, темпера, Андрей Бо́рис, 2026
Посмотреть на мои картины вживую можно на нашей с Мариной Борис совместной выставке на ВДНХ:
ТЦ «РМ», 2 этаж (АРТ-Галерея «Современные художники»)
В наше время упросить кого-то соснуть в шалаше у Педро стало еще сложнее
Памятник дважды Герою Советского Союза лётчику-штурмовику Мусе Гайсиновичу Гарееву.
Памятник дважды Герою Советского Союза лётчику-штурмовику Мусе Гайсиновичу Гарееву на трассе м12, рядом с его родной деревней Илякшиде.
Муса Гареев известен тем, что получил обе звезды Героя в один день. Летал на штурмовиках ИЛ-2, его боевой путь описан в автобиографической книге Штурмовики идут на цель.
Памятник Николаю Любимову (1912 - 1992), автору канонического перевода "Дон Кихота"
В 1612 году в Лондоне вышел первый английский перевод первой части “Дон Кихота” Мигеля де Сервантеса, выполненный Томасом Шелтоном. Роман мгновенно стал сенсацией. Уловив спрос, лондонские драматурги бросились перекладывать полюбившиеся главы на сценический язык.
Самым востребованным автором своего времени оставался Уильям Шекспир, хотя его звезда уже начала меркнуть. Последние годы своей карьеры он писал в соавторстве с молодым драматургом Джоном Флетчером, которого сам выбрал своим преемником. Именно в соавторстве с Флетчером Шекспир создал историческую хронику “Генрих VIII” и трагикомедию “Два благородных родича”. В этом же ряду стоит и “Карденио”.
Весной и летом 1613 года пьеса “Карденио” была дважды исполнена труппой “Слуги короля” при дворе Якова I. Оба раза ее посмотрела знатная аудитория: первый спектакль состоялся во время свадебных торжеств принцессы Елизаветы, дочери короля, а второй был сыгран в Гринвиче перед послом герцога Савойского. Казалось, у “Карденио” было блестящее будущее, но разразилась катастрофа.
29 июня 1613 года во время представления “Генриха VIII” на сцене театра “Глобус” выстрелила сценическая пушка. Искра попала в соломенную крышу, и здание сгорело дотла. В огне погибли рукописи многих пьес, включая и оригинальный текст “Карденио”.
В центре сюжета – молодой дворянин Карденио, который страстно любит Лусинду. Но их счастью мешают два обстоятельства. Во-первых, отец девушки против их брака. Во-вторых, в дело вмешивается коварный герцог Фернандо, лучший друг Карденио. Фернандо клянется помочь влюбленным, но на самом деле обманывает друга и сам добивается согласия на брак с Лусиндой, пользуясь своим положением и богатством.
Когда Карденио узнает о предательстве, он сходит с ума от горя и ревности, превращаясь в одержимого отшельника. В таком состоянии, бродя по горам Сьерра-Морена, он и встречает Дон Кихота и его оруженосца Санчо Пансу.
Параллельно развивается линия Доротеи. Фернандо соблазнил ее, обещав жениться, но потом бросил. Доротея, переодевшись юношей, отправляется на поиски своего обидчика. В горах она встречает безумного Карденио, который рассказывает ей свою историю, как ранее он поведал ее и Дон Кихоту. Соединив усилия, герои решают отомстить Фернандо и вернуть своих возлюбленных.
В конце концов все пути героев сходятся на постоялом дворе. Фернандо, столкнувшись с преданной им Доротеей, раскаивается и соглашается на ней жениться, а Карденио и Лусинда счастливо воссоединяются.
Сорок лет про эту пьесу никто не вспоминал, но в 1653 году издатель Хамфри Мосли внес ее в реестр, указав, что авторами являются “господа Флетчер и Шекспир”. Впрочем, это всего лишь единичная запись. Текста при этом нигде не зафиксировано.
И вот в 1727 году на лондонской сцене появилась пьеса “Двойная ложь, или Страдающие любовники”. Ее автором значился Льюис Теобальд – первый серьезный шекспировед, издатель и редактор. Он публично заявил, что в основу его текста легли три подлинные рукописи утерянной шекспировской пьесы “Карденио”. Якобы они сохранились у Хамфри Мосли.
Сенсация была налицо: премьера “Двойной лжи” прошла с оглушительным успехом. Газеты писали: “Старый добрый Мастер английской драмы чудом вызван из своей могилы и подарен нам заново”.
Но праздник длился недолго. Вскоре разразился один из самых громких литературных скандалов XVIII века. Знаменитый поэт Александр Поуп, личный враг Теобальда, публично обвинил его в подделке. В своей сатирической поэме “Дунсиада” он высмеял Теобальда, назвав “Двойную ложь” фальшивкой. Под давлением Поупа и сомнений скептиков пьеса была исключена из всех собраний сочинений Шекспира, а ее автор навсегда заклеймен как авантюрист и мошенник.
Самое печальное, что рукописи, которыми, по словам Теобальда, он пользовался, приобрел коллекционер и меценат Эдвард Харли, а после его смерти они были объявлены не представляющими ценности и бесследно исчезли. Дошла до нас лишь скандальная версия Теобальда, которую признали фальшивкой.
Однако современная наука смогла развернула эту историю совсем другой стороной. В начале 2000-х годов профессор Ноттингемского университета Брин Хаммонд и его коллеги провели комплексное стилометрическое исследование “Двойной лжи”, используя передовые компьютерные методы для определения авторства текста.
После десяти лет изучения пьесы Хаммонд пришел к ошеломляющему выводу: в “Двойной лжи” явственно прослеживаются три почерка – Шекспира, Флетчера и самого Теобальда. Анализ других работ Флетчера и Теобальда показал, что в “Двойной лжи” присутствует множество совершенно нехарактерных для них слов и оборотов, которые при этом легко укладываются в лексический профиль Шекспира.
Наконец, были обнаружены новые архивные документы, подтверждающие сам факт существования шекспировского “Карденио”. Так, в бумагах коллекционера и мецената Эдварда Харли, который приобрел манускрипты Теобальда, были найдены упоминания о пьесе, а в реестре лондонских издателей зафиксированы права на ее публикацию.
Оригинальный текст “Карденио” по-прежнему считается утраченным. Ни одной его подлинной рукописи не сохранилось. Но сегодня мы можем с большой долей уверенности утверждать, что “Двойная ложь” – это ближайший сохранившийся родственник великой утерянной пьесы.
В 2010 году, почти через триста лет после скандала, “Двойная ложь” была опубликована издательством Arden Shakespeare с указанием Уильяма шекспира в качестве соавтора.
Более того, современные театры, вдохновленные историей “Карденио”, ставят свои версии пьесы. В 2011 году Королевская шекспировская компания создала собственную реконструкцию “Карденио”, используя в качестве основы сюжет Сервантеса и шекспировские фрагменты из “Двойной лжи”.
Источник: Литинтерес (канал в ТГ, группа в ВК)
Женщина в автобусе яростно разговаривает по телефону: "Он как Дон Жуан борется с ветряными мельницами!" 🤦♀️😂
Я мысленно представила мельницу Мулен Руж. И даже афишу с ослом нашла!
Программа «Мулен Руж» (Огюст Редль, 1897)
Ответ в VK от знакомого журналиста:
Пушистые белые ягнята, один за другим перепрыгивающие через невысокий забор. Это образ, знакомый каждому, кто хотя бы раз в жизни испытывал трудности с засыпанием. Миллионы людей во всем мире пытались уснуть, рисуя в воображении эту мирную картину. Но задумывался ли кто-нибудь всерьез, откуда взялся этот странный совет? Почему человечество выбрало именно овец проводниками в царство Морфея, а не, скажем, грациозных антилоп или гигантских жаб?
Корни этой традиции уходят глубже, чем принято думать. В книге “Disciplina Clericalis” в начале XII века встречается история о царе и его рассказчике, который усыпляет повелителя бесконечным повествованием о переправе овец через реку. Но сам эта книга представляет собой собрание притч и назидательных историй, составленное Педро Альфонсо на основе арабских легенд. То есть сюжет этот более древний, причем пришел к нам откуда-то с Востока.
Сборник новелл XIII века “Cento Novelle Antiche” рассказывает историю рассказчика при дворе мессера Аццолино. Бедняга так хотел спать, что начал повествование о крестьянине, переправляющем овец через бурную реку на крошечной лодке:
“Он запрыгнул с одной овцой и принялся грести изо всех сил, – говорил рассказчик. – Река была широкой, но он греб и греб…” Тут голос рассказчика умолк – он уснул. Разбуженный господином, он нашелся мгновенно: “Пусть переправит остальных овец, тогда я продолжу; на это уйдёт не меньше года, а ваша светлость тем временем сможет насладиться спокойным сном”.
В XVII веке тот же сюжет обрел бессмертие на страницах «Дон Кихота». Только испанский гений заменил овец на коз. В романе верный Санчо Панса, устав от высоких материй своего господина, предлагает ему считать коз, переправляющихся через реку.
“Ваша милость, лучше уж следите, сколько коз пастух переправит на тот берег, – наставляет Санчо. – Если хоть одну упустите, сказке конец, и слова больше не вымолвить”.
Настоящий расцвет овечьего счета приходится на XIX век. В 1832 году английская писательница Гарриет Мартино в своих “Иллюстрациях политической экономии” описывает помещика, который не может уснуть от тревожных мыслей. Его убаюкивает воспоминание о том, как овцы одна за другой прыгают через изгородь:
“Это было однообразное зрелище: одна овца за другой следовали за первой отчаянной овцой, каждая по очереди ставила передние копыта на пролом в изгороди, перетаскивала через него задние ноги, на мгновение оглядывалась с вершины и затем ныряла в сухую канаву, усеянную клочьями шерсти. Процесс, возможно, был бы более успокоительным, если бы поле было чужой собственностью или если бы стадо выбиралось наружу, а не забиралось внутрь; но воспоминание об этой сцене переправы не раз помогало землевладельцу уснуть, когда она возникала в конце череды тревожных мыслей, не дававших ему покоя”.
К 1860 – 1870-м годам выражение входит в общий обиход настолько, что уже не требует пояснений. В 1868 году Сабина Бэринг-Гулд в романе “Сквозь огонь и пламя” пишет о героине:
“С усталым вздохом она повернулась лицом к стене и постаралась, считая овец, пробирающихся через пролом в живой изгороди, хитростью заставить сон сомкнуть веки”.
1876 год дарит нам восхитительный образец викторианского юмора на эту тему. Газета Ogden Junction публикует историю некоего мистера Баттервика, страдающего бессонницей. Вспомнив совет из альманаха, он закрывает глаза и начинает считать воображаемых овец. Едва он добирается до 140-й, как жена дергает его вопросом. Он начинает заново – доходит до 120-й, и просыпается ребенок. Третья попытка прерывается тещей, четвертая – воем соседской собаки. Мистер Баттервик в ярости перебирается на диван, засыпает без всяких овец, и видит во сне, что его бодает барабан . История заканчивается афоризмом:
“Овцы хороши для шерсти и отбивных, но как снотворное не стоят и цента”.
К 1891 году овечья техника становится предметом уже медицинского рассмотрения: Александр Уильям Макфарлейн включает ее в свою монографию “Бессонница и ее терапия”.
В 2002 году мир облетела новость: ученые из Оксфорда якобы доказали, что счет овец помогает уснуть. Новость оказалась газетной уткой, но очень показательной. Профессор Эллисон Харви из Калифорнийского университета в Беркли, проводившая то исследование, спустя два десятилетия внесла ясность.
“Наше исследование более двадцати лет назад было вовсе не про счет овец, – объяснила Харви. – Мы изучали, помогает ли использование образов в борьбе с бессонницей”.
Эксперимент разделил пятьдесят человек на три группы. Первая не получала никаких инструкций, вторая могла отвлекаться от тревог любым способом, третьей предложили яркое образное задание: вспоминать луг, водопад, солнечный летний день. Участники третьей группы засыпали значительно быстрее остальных, а их тревожные мысли отступали.
И только двое из пятидесяти, попавших во вторую группу, действительно считали овец. “Почему-то все ухватились именно за это, наверное, потому что показалось забавным”, – заметила Харви.
В общем, можно считать овец или не овец, или не считать вовсе. Главное, представлять в голове какие-то картинки. Это поможет быстрее погрузиться в сон.
Источник: Литинтерес (канал в ТГ, группа в ВК)
В 1605 году Сервантес публикует первую часть “Хитроумного идальго Дон Кихота Ламанчского”. Книга становится хитом, ее читают крестьяне, дворяне и король. Рыцарь-мечтатель и его верный оруженосец Санчо Панса покоряют Испанию, Сервантес получает признание после стольких лет неудач, включая плен в Алжире и потерю руки в битве при Лепанто.
Успех привлекает завистников. Проходит девять лет, и в 1614-м на полках появляется “Вторая часть хитроумного идальго Дон Кихота Ламанчского”. Автор загадочный Алонсо Фернандес де Авельянеда. Это псевдоним, за которым скрывался соперник (некоторые высказывают мнение, что им мог быть сам Лопе де Вега, но доказательств мало). Книга берет героев Сервантеса и отправляет их в новые приключения, но все как будто в кривом зеркале, особенно характеры. Дон Кихот выглядит просто карикатурой, а Санчо глупым обжорой.
Хуже всего пролог. Авельянеда насмехается над Сервантесом, называя его “одноруким стариком” и советуя бросить перо. Это практически вызов на дуэль в мире литературы.
Сервантес кипит от злости. В те времена авторских прав мало, суды помогают редко. Он берется за настоящую вторую часть, ускоряя работу (он и так планировал продолжение, но фанфик Авельянеды подстегнул процесс). Выходит она в 1615-м. И там соперника ждет большой сюрприз. Сервантес делает фальшивую “вторую часть” элементом сюжета.
В 59-й главе Дон Кихот и Санчо заезжают в таверну, где встречают людей, читающих книгу Авельянеды и обсуждающих ее вслух. Когда речь заходит о том, что во второй части Дон Кихот разлюбил Дульсинею Тобосскую, наши герои в полном возмущении вмешиваются в разговор. Санчо берет пресловутую книгу и передает ее своему господину.
“Дон Кихот молча стал ее перелистывать и, весьма скоро возвратив, молвил:
— Я просмотрел немного, однако уже успел заметить три вещи, достойные порицания: это, во-первых, некоторые выражения в прологе, во-вторых, то, что книга написана на арагонском наречии, с пропуском некоторых частей речи, в-третьих, — и это особенно явно выдает невежество автора, — он путается и сбивается с толку в одном весьма важном пункте: он объявляет, что жену моего оруженосца Санчо Пансы зовут Мари Гутьеррес, на самом же деле ее зовут совсем не так: ее зовут Тересой Панса, а кто путает такие важные вещи, от того можно ожидать, что он перепутает и все остальное”.
В общем, Сервантес превращает реальный скандал в литературную игру. Его персонажи сами судят плагиатора, а читатели становятся свидетелями. Это как если бы Гарри Поттер в книге Роулинг прочитал фанфик о себе и разнес его в пух и прах.
Кстати, Сервантес идет еще дальше. Его герои едут в Сарагосу на турнир, но узнают, что во второй части у Авельянеды они тоже попадают на этот турнир и там Дон Кихот выставляет себя на посмешище, нелепо проигрывая его.
“— В таком случае, — объявил Дон Кихот, — ноги моей не будет в Сарагосе, — тем самым я выведу на свежую воду этого новоявленного лживого повествователя, и тогда все увидят, что Дон Кихот, которого изобразил он, это не я.
— Отлично сделаете, — заметил дон Херонимо, — тем более что будет еще один турнир, в Барселоне: там сеньор Дон Кихот с не меньшим успехом может выказать свою доблесть”.
Пожалуй, это первый случай в литературе, когда автор резко меняет сюжет из-за существования поддельного сиквела.
В итоге пиратская книга Авельянеды канула в Лету, сохранившись лишь на пыльных полках архивов и в трудах литературоведов. А реальную вторую часть, написанную Сервантесом, сегодня считают даже более глубокой и философской, чем первую. Хотя в плане известности она все равно проигрывает первой, но это уже совсем другая история.
Источник: Литинтерес (канал в ТГ, группа в ВК)
