И еще в лесу чувствуешь духовное очищение, обновление. Чувствование здесь замешено на всех запахах земли, оно сильно и властно. Как это у Паустовского: леса — «величественны, как кафедральные соборы».

Впрочем, для людей, с которыми вышагиваю я по снежной лесной целине, природа — не храм, а мастерская, и они в ней — работники. Анатолий Иванович Казин — председатель районного общества охотников и рыболовов, Иван Иванович Бондарев — егерь. В районе есть и другие егеря, и охотников тут сотни, но я выбрал именно этих людей, именно их.

От Рузы до Теряева добрались мы на автобусе, перешли шоссе и вышли сюда, на воспроизводственный участок. Охота тут строжайше запрещена, зверью — вольная воля. «Только собак наганиваем, тренируем, значит,— объясняет Казин,— чтоб без дела не засиделись».

Сначала шли полем, по лыжне. Шли цепочкой — Казин, я, Бондарев. Когда лыжня пропадала, уходила в сторону, шли по снежной целине, ступая валенками след в след, чтобы не расходовать силы зря. Казин вроде бы мимоходом, но цепко схватывает все вокруг.

— Вот заяц прошел. Следы видите? Беляк. Шел во-он оттуда, из оврага, к лесу. К кормушке.

Через несколько шагов Казин снова останавливается.

— А вот лисица мышь задрала. Видите?

Ничего не вижу. Казин наклоняется и поднимает маленькие, чуть видно, волоски шерсти.

— Полевая мышь вот отсюда бежала, видите — точечки на снегу, это ее следы, а сбоку еще следы, это — лиса. И вот,— Казин бросает на снег шерстинки,— все, что осталось от мыши.

Для Казина это пустое поле и этот притихший впереди лес заполнены жизнью. Он слышит все звуки и шорохи, по следам видит, кто, откуда, куда и зачем шел. И даже когда шел. Мне все это очень интересно, существует и открывается неведомая доселе вторая жизнь, и Казин — богатый должен быть человек, раз он эту вторую жизнь постиг.

Но Татаринов-то, Татаринов… Что ж они оба о нем ни слова? Я же не зря именно с ними в лес пошел. Что ж молчат о нем?

Кончилось поле, вступили в лес.

— Знаешь, Иван Иванович,— говорит Казин.— Данилин просил выделить тридцать человек на расчистку просек. Слышь?

— А где мы их возьмем,— отвечает сзади Бондарев,— пусть объявление через газету дают.

Спрошу, спрошу сам, где они его, Татаринова… А что «они его»? Оставили, бросили? Вроде не бросали.

На развилке остановились, Казин сказал вдруг:

— Здесь мы разошлись…

«Разошлись». Вроде как на равных. Но ведь Татаринов отстал.

— Да-а, он позади был. И вот сюда, влево пошел… В общем, мы-то сейчас как пойдем? По нашему маршруту или по его?

Мне интересно знать, где они его потом нашли.

— По его, по его пути.

Петляем долго и немыслимо. Видно, Татаринов действительно плохо знал лес, да и пурга была тогда ужасная. Снова оказались на каком-то поле.

— Вот тут,— показывает Бондарев,— мы его разыскали.

Остановились — старый ивняк и четыре березы на опушке леса.

— Тут,— подтверждает Казин.— Спасибо собака помогла, так бы не нашли.

— Точно-точно,— оживляется Бондарев,— идем, значит, с поисковой партией, смотрим — какая-то собака по опушке бегает и лает, зовет. Ну, один там из наших, с фабрики, он впереди всех был, подбегает, видит — Татаринов. Лежит. «Ну, Федор Григорьевич,— кричит,— ты тут разлегся, а мы с ног сбились!»

Тут, на опушке, я еще раз вспоминаю и оцениваю то, что случилось.

15 октября, в пятницу, заседало правление общества охотников. «На воспроизводственном участке браконьеров много,— доложил один из членов правления,— я слышал там недавно выстрелы. Стал считать — семнадцать выстрелов». «Завтра же пойдем посмотрим,— сказал Казин Татаринову,— возьмем Бондарева».

Наутро, в начале седьмого, несмотря на отчаянную пургу, все трое, как и договорились, отправились в лес. Как говорит Казин, он за всю свою жизнь такой метели здесь не видел. Сквозь отчаянные завывания ветра где-то рядом, в темноте, словно хлопали ружейные выстрелы — это ломались и падали под ветром провисшие от тяжелого снега деревья. Проваливались по колено в снег, под которым лежала незамерзшая грязь.

Прошли низину. У развилки Татаринов отстал.

— Где ты? — окликнул его Бондарев.

— Тут я,— донесся откуда-то из-за ветра голос Татаринова.

Двинулись дальше. Когда через некоторое время снова окликнули Татаринова, ответа не было. Позвали еще раз — только ветер воет. Двинулись дальше. Заговорили о лицензиях. О том, что, дескать, дали вот им три лицензии на отстрел кабанов, а как делить их — недовольные будут, как всегда…

Оба — и Казин, и Бондарев — утверждают, что искали Татаринова. Прошли, как говорят, дорогу на Звенигород, высоковольтную линию, покрутились. Вышли на Валыгинское поле — нет никого. Зашли в будку комбината декоративного садоводства. Обсушились.

— А ведь Татаринов-то нездоров, Анатолий Иванович,— сказал Бондарев.— Жаловался мне, что давление опять поднялось…

— Да-а,— неопределенно ответил Казин.— Да нет, зайца, наверно, решил подстрелить. Придет.

Обсушились. Погрелись. Перекусили.

Когда возвращались домой, спросил уже Казин:

— Поищем, вернемся?

— Да он уж, поди, дома чай пьет.

Так они шли, поочередно выказывая ленивое беспокойство и тут же уговаривая себя не волноваться.

А метель свирепствовала. Казин — молодой и крепкий — обычно за день проходил и 40, и 50 километров, хоть бы что, а тут… Хотели даже, признаются сейчас, ружья побросать.

Домой вернулись к обеду. Бондарев живет рядом с Татариновым. Соседи. Вернувшись, он не зашел к Татариновым. Почувствовал вдруг тревогу? Побоялся ли, ждал ли чего-то? (Как будто можно было отсидеться до лучшей поры.) К шести вечера прибежала взволнованная жена Татаринова: где Федор? Бондарев испугался: «А что, не пришел? Да он с Казиным вроде был…» — залепетал невразумительное.

Потом Бондарев сообщил о беде в милицию. Позвонил Казину.

Утром 17 октября, это было воскресенье, к Бондареву постучалась дочь Татаринова — Анна.

— Иван Иванович, дорогой, пойдемте в лес, покажите, где шли…

— Не могу, радикулит у меня… — и Бондарев закрыл дверь.

На поиски пошел было муж Анны, но вернулся ни с чем.

Собрался народ у дома Татариновых, хотели идти всем миром в лес. Но куда? Ни Бондарева, ни Казина нигде не нашли. (Как оба говорят теперь, в это время они вдвоем тоже искали Татаринова… в подсобном хозяйстве Дорохово, где Татаринов работал.)

Сейчас, когда уже давно все позади, я думаю, как с каждым промедленным часом, даже минутой, росла тяжесть вины этих двоих.

На третий день Татаринова действительно нашли. 18-го с утра была снаряжена поисковая группа, и где-то около часу дня нашли его у Валыгинского поля, рядом с садоводческой будкой, где отдыхали, грелись Казин с Бондаревым.

— Ну, Федор Григорьевич, ты тут разлегся, а мы с ног сбились…

Сказал тот, что был впереди, и осекся.

Светило зимнее неяркое солнце. Ослабевший за эти дни ветер ронял с берез снежную пыль. Снег падал на лицо Татаринова и не таял. Рядом с ним, виновато виляя хвостом, видно, давно уже не отходила от него незнакомая собака, застывшая в нелепой преданности.

От Валыгинского поля мы возвращаемся к дому. Казин и Бондарев по-прежнему чутко слышат все звуки и шорохи леса.

— Вот лось шел. Недавно,— показывает Бондарев на следы.— Шел слева во-он к тому ивняку подзаправиться.

— А зайцев-то больше стало. Как сено идет, Иван Иванович?

— Хорошо, зайцы его любят.

Я знаю, о чем они говорят. Охотники косят и вывозят с лесхозовских угодий сено — для косуль, зайцев. Еще они растят картофель, овес для кабанов, собирают рябину для рябчиков, тетеревов, зайцев. Для лосей и зайцев на зиму готовят солонцы: валят осину, в метре-полутора от корня рубят корыто и закладывают туда соль-лизунец. Через недельку-другую осина начинает киснуть, и тут-то подходят на подкормку лоси.

Обо всем этом рассказывал мне вчера вечером Казин. Он гордится своим хозяйством, в области оно на хорошем счету. «План по членству,— говорил Казин,— идет хорошо, 932 охотника у нас, план по вырубке ивняка сделан. Лекции? Пожалуйста. Надо было за год шесть провести, а мы — семь. Тех же солонцов вместо 223 сделали 280».

— Ах, сволочи,— Казин неожиданно останавливается.— Ну надо же, а? Иван Иванович?

Я вижу на осине большенные вырезы ножом. Кто? Хулиганы какие-то.

— Вот сволочи,— повторяет Казин,— судить за это надо.

— Послушайте,— спрашиваю я,— а из вас кто-нибудь был у Татариновых в семье после этого…

— А зачем? — ответили оба в один голос.

— Мы венок ему купили? Купили,— объяснил Бондарев.

— И ленту,— подсказал Казин.— Я вообще жалею вот о чем: зря я его, наверное, к себе в хозяйство взял. И старый он, и лес знал плохо.

Казин впереди осторожно трогает ногой снежную корку. Проверяет что-то.

— Это я смотрю, твердый ли наст,— объясняет он.— Тетерева, они же с деревьев прямо в снег сигают. Не побились бы.

Проходим мимо обелиска с красной звездой.

— Кому это? — спрашиваю.

Молчат. Переглянулись.

Я подошел к обелиску. «Лейтенант Суханов погиб в бою за Родину».

— Он вроде Рузу освобождал,— словно оправдываясь, говорит Казин.

— Но под Рузой погибли тысячи, а памятник-то поставили Суханову?

— А кто его знает…

Сколько же раз они тут проходили!

— Может, раз пятьдесят, может, сто… — отвечает Казин.

Через несколько минут они уже снова читали следы.

— Вот это беляк прошел, на поляну бежал. А во-он снегирь сидит. Снегириха, вернее: с фиолетовым брюшком, самец с красным.

…А все-таки лес, и природа, и все, что есть тут на этой земле,— не их богатство. Им вроде как одолжили всем этим попользоваться, пока они тут служат.

Войну Федор Григорьевич Татаринов прошел всю, до последнего дня. И там, где он, артиллерист, мог умереть, жив остался. В мае они с женой, Зинаидой Николаевной, собирались праздновать 40 лет совместной, вполне благополучной и доброй жизни.

Вспоминаю, что Казин и Бондарев не пошли хоронить Татаринова: людей побоялись. Бондарев только форточку приоткрыл, когда процессия шла мимо, и тут же захлопнул. И гулять с внуком на улицу он выходил долгое время только поздними вечерами, когда на улице никого не было.

Должно быть, когда человек остается один, жизнь более чем страшна — она бессмысленна.

Скрипит снег под ногами. Я иду по лесу с этими людьми. Они — впереди меня, о чем-то тихо и оживленно беседуют.

И у Казина, и у Бондарева настроение сейчас неплохое. Три месяца велось уголовное дело, и вот только вчера его закрыли, камень с плеч. В конце концов, Татаринов скончался, как установила экспертиза, «от сердечно-сосудистой недостаточности».

1972 г.

Благодаря Климу Ссанычу и другим ютуберским историкам существует миф о том, что ранний огнестрел был пиздец какой неточный. Ниже держите показания комментаторов с разными цифрами о неточности этого огнестрела.

Начнем с адекватного:

В своё оправдание скажу, что про стрельбу на 500 метров и уверенное поражение цели я писал применимо к нарезным штуцерам. И опять же ошибся. Не 500 м, а 500 шагов, то есть около 380 м.

Откуда у меня данные про уверенное поражение? В 1848 штуцера начали оснащаться новым типом прицела, и были проведены стрельбы из них. Вот результаты стрельб.

Да на расстоянии в 800 метров стреляли фактически по сараю. Но 1,9 метровому сраю в высоту и попадали. Значит и в строй могли попадать. На расстоянии же в 600 шагов, или 400 с лихуем метров круглыми пулями егеря клали ровно половину выстрелов в цель. Конечно, прошло больше 35 лет с 1812ого года. Но я напомню, что конструкция штуцера за это время не изменилась, и часть штуцеров из котоых проводились эти стрельбы помнят ещё 1812 год.

А вот @XBOCT.KOTA дал мне пищу для ора в голосину:

30 футов - это 9,1 м. Гладкоствольный мушкет перезаржался от 20 секунд до 1 минуты, в зависимости от опыта стрелка. 9 метров можно преодолеть шагом за 10-15 секунд. Бегом - за несколько секунд. То есть на такой дистанции реально эффективнее обычный нож. К слову, у американских копов есть дистанция, на которой им не советуют хвататься за ствол, потому что противник с ножом добежит раньше, чем коп вынет ствол из кабуры, снимет с предохранителя, наведёт и выстрелит. Начинаем викторину, скольким метрам равна эта дистанция?

Я резонно спросил у Хвоста Кота, а каким образом тогда огнестрел вытеснил луки, если бил прицельно всего на 10 метров, в то время, как реконструкторы на своих соревнованиях уверено поражают ростовые мишени и на 70 и на 100 метрах? В британии, например, существовал "норматив" для лучников - они должны были уметь попадать в мишень на расстоянии 100 ярдов, или 91 метра. К слову, энтузиасты сделали достоверную реконструкцию найденных английских лонгбоу и доказали, что стрелу из них легко можно послать на 300+ метров, а тяжелую "бронебойную" примерно на 250.

То есть вы понимаете, да?
Есть дешевая штука(лук), которая может убить противника с расстояния в 100 метров, но почему-то все армии мира заменяют луки на пулялы, которые струляют только на 10 метров прицельно, а с 20 по строю не попасть!
При этом стояния на Угре как бы не было.

К лукам и аргументам, почему огнестрел вытеснил луки и арбалеты, мы ещё вернёмся, товарищи, и вы посмеетесь. А пока перейдём к другому мифу, первым которого коснулся вышеупомянутый Хвост Кота, а потом ещё куча комментаторов повторили:

Выражаю уважение и почтение Хвосту. Он ведёт диалог адекеватно, дает ссылку на источник, пусть и абсурдный... в общем, котики хорошие, и их Хвост - хороший и вежливый человек. Миф которого он коснулся "по-суворовски, в штуки". Да, Суворову приписывают фразу, про штык-молодец. Однако, полная цитаты звучит так:

Стреляй редко, да метко; штыком коли крепко. Пуля обмишулится, штык не обмишулится: пуля — дура, штык — молодец.

Да и в науке побеждать, Суворов писал о важности прицельной стрельбы, науки целиться и выцеливать каждому бойцу своего противника. Суворов уделял огромное внимание и работе со штыком и стрельбе, при этом считал что успех штыковой атаки напрямую зависит от огневой подготовки. Выкосить ряды противника выстрелами - а затем в штыки, пока враг дезориентирован и деморализован. Хвост.Кота только упомянул "по-суворовски", но меня это бомбануло, томушто были и такие комменты:

Анимешник(я тоже кстати, люблю аниме) @user6721834 ультанул дважды. Во-первых, про колонны. Есть так называемая тактика "колонн и рассыпного строя". Применяться она начала французами в середине 18 века, когда Наполеон не был даже спермиком в яйках своего батюшки. Русские эту тактику использовали с 1761 года, кстати. Но переходим к описанию тактики из педивикии:

В соответствии с новой тактикой пехота начала подразделяться на линейную для действий в колоннах, и лёгкую, для поддержки колонн в рассыпном строю[1]. Основу боевого порядка составляли две — три линии батальонных колонн линейной пехоты. В промежутках между колоннами устанавливались позиции полковой артиллерии, на флангах и впереди главных сил размещались позиции полевых пушек. За главными силами и на флангах располагались кавалерийские части. Важнейшим элементом боевого порядка считались резервные части[1], которые в наступлении поддерживали и закрепляли успех, а в обороне занимались ликвидацией кризисных ситуаций[2].

То есть вы понимаете, это частный случай применения линейных построений на поле боя. Линиями воевали, плюс использововали рассыпной строй. О чем я писал в своём посте - линейная пехота с гладковстволом, егеря с нарезным - в рассыпном строю.

Почему так? Потому что егеря били прицельно. И тут крайне важна позиция каждого стрелка. А линейная пехота била по строю и во главу угла ставилась плоность огня и скорострельность.

Суворов бы юзеру с циферками приказал бы всыпать плетей за фразу про штыковую в любой непонятной ситуацию.

К слову, про егерей и доеб до построений:

Мусью @SuoMikoyato не смог в сложные логические конструкции. А может быть я подсознательно считаю, что мои читатели знакомы со всеми постами из фаянсовой истории и сам неправ. Дело в том, что про егерей я рассказывал краешком в постах о Барклае де Толли, да и в этом коснулся краешком. Егеря - это лучшие стрелки армии империума, которые владели сложным в освоении и очень дорогим нарезным оружием. Чтобы вы понимали, чтобы аккуратно зарядить боеприпас в стрелялу с нарезами - его забивали маленьким молоточком по шомполу. Да и пули были разные. Самая массовая - шарик, но были ещё и конусы, конусы с "ушками". Чуть позже появяться пули Минье. Но об этом уже в других постах.

Возвращаемся к теме исторических мифов. И переходим к лукам и ружжам.

Многие комментаторы писали, что ружо стреляло на 10/25/50/70 метров, а дальше хуй попадешь. А вот из лука и арбалета попадешь. И когдая об этом спрашивал, мнеи прилетали ответы типа:

Во-первых. Любая армия - это сложный механизм с заменимыми деталями. Всех солдат мы можем условно разделить на линейных(от термина "линейный персонал", а не "линейная пехота") и специалистов.

Линейный персонал в рекрутинге - это тот персонал, которому не требуется специальных навыков и долгих лет обучения для выполнения своей функции: грузчик, кассир, официант, кладовщик. Так вот, 90% солдат в любой армии мира - это условный "линейный персонал". Их учат быстро, быстро заменяют в случае ранения или смерти, и особо не считаются с их потерями. И лучники в силу своей массовости были как раз таким линейным персоналом, если не говорить про редкие элитные подразделения или легендарных супер-лучников. Посоветую на счет долгого обучения лукарей посмотреть документальный сериал.

В документальном сериале Weapons That Made Britain Майк Лоудс показывает, что группа добровольцев может перейти от небольшого опыта или полного его отсутствия к довольно точной залповой стрельбе всего за несколько дней. Это в эпизоде под названием The Longbow.

Дело в том, что луки овеяны мифами. Так сложилось, что в средневековье существовали свои супер-герои. Были там и легендарные мечники и эпичные лучники. Люди, которые посвятили обращению с оружием всю жизнь. Тела некоторых этих лучников были эксгумированы и было обнаружено, что у них даже строение костей изменилось. То есть они настолько надрочили свои мышцы, что блин форма костей менялась. Это произвело фурор в исторической среди и зародился миф о том, что средневековый лучник рождался с колчаном в жопе, а обучить лукаря - дело многих лет. Наличие уникальных супер-солдат не доказывает, что все бойцы без исключения были супер-солдатами.

Я работал инструктором по стрельбе из лука в своей юности. И скажу на своём опыте(который не является доказательством, но название документального сериала, подтверждающего тоже самое, я привел): обучить человека меткто стрелять на 100 метров я могу за неделю при наличии буквально пары часов в день. А некоторым людям хватит и одной тренировки.

Но тут второй распространенный миф. Не буду кучу скринов кидать, обойдусь одним:

Тут @MrMayDay взял и обтриводномился: кольчуга очень плохо защищала от колющих ударов. Про кольчуги советую прочитать эту статейку на хабре: https://habr.com/ru/articles/547952/
Если что короткий вывод: кольчуга сама по себе НЕ защищает от лука. Только в комплекте с хорошим поддоспешником и панцирем поверх неё, а лучше и тем и другим.

Отдельно отмечу, что доспех стоил очень дорого. Кратно дороже лука и стрел И дороже даже аркебузы. Более того, доспехи и огнестрел существовали рука об руку на протяжении сотен лет.

Так как меня обвинили в комментах в отсутствии пруфов на источники, скину ссылку на очень интересную статью о доспехах. Она на инглише, но нейросетки вам быстро и читабельно её переведут.

Короткий вывод: доспехи вплоть до 19 века были весьма эффективны против огнестрела. (мой комментарий: Да и сейчас эффективны, взять хотя бы бронежилеты и каски). Однако волшебное слово - логистика. Доспех дорог, тяжел в обслуживании, тяжел сам по себе. Боец может нести или доспех или дофига полезного. Учитывая что до 1ой мировой на любой войне больше всего было небоевых потерь, а наличие "аптечки", сухпайка, смены одежды и запасных сапог сводило небоевые потери к минимуму - выгоднее было снаряжать солдат рюкзаком с запасом всякого полезного, чем бронёй.

Теперь выводы:

1. Я обосрался и перепутал шаги и метры. В различных источниках упоминается, что егеря убивали противников на расстоянии в тысячу шагов. Это таки 750 метров, а не километр. Да, траектория была настильная, но убойную силу пуля сохраняла благодаря своему размеру. Отмечу так же, что тому же Кутузову турецкая пуля попала в правый висок и вышла у левого глаза. Судя по всему, пуля была уже на излете. Она сохранила энергию, чтобы пробить височную кость, но если бы ему прилетело на более короткой дистанции, то Северный Лис не выжил бы из-за эффекта кавитации.
   Спустя несколько лет, ещё одна пуля попала Кутузову в голову. Вошла в правую скулу и вышла у затылка. Он опять выжил. Отметим, что Кутузов редко ходил на передовую и командовал сравнительно с безопасного растония. Есть оснавания полагать, что оба раза ему прилетело с расстояния больше 500 м.
   Стрельбы из штуцеров 1848 года показали, что на расстоянии 1120 шагов где-то 20% выстрелов попадают в мишень размером с газельу. То есть стрелять во вражеский строй или группу адьютантов при полководце с расстояния в 850 метров - всё ещё можно и есть шансы кого-то уработать. На расстонии в 480 м, более половины конусообразных пуль попадают в мишень, правда шириной она была 4 с лишним метра, не газелька, а Уаз Патриот.
   Признаю свою ошибку на тему 500 и 1000 метров. Однако за 1000 шагов наши егеря иногда валили пративников. С 480 метров вполне себе неплохо валили небольшие группы, а не отдельного человека.

2. Обосрались комментаторы, утверждающие, что карамультуки русской армии прицельно били на 10-20-70 метров и не дальше. Если бы сиё было так, то огнестрел не вытеснил бы луки и арбалеты, не было бы стояния на Угре, где русичи с пищалями просто не давали монголам приблизиться и пострелять из луков и ещё десятка подобных стражений. Огнестрел уже в конце 15ого века выигрывал у луков в точности и дальности, хоть и был оооочень дорогим.

3. Огнестрел НЕ вытеснил доспехи. Доспехи вполне себе уютно сосуществовали с огнестрелом, доспехи проиграли логистике.

4. Даже гладкоствольное ружье тех лет - страшное оружие. Оно посылает тяжелую пулю далеко, пусть и не очень точно. Однако на 150-200 м вполне себе уверенно работали по строю. А нарезные штуцера с первыми прицельными приспособами - могли по точности превосходить современный гладкоствол.

П.С. Учитывая, что я некоторым комментаторам отвечал весьма экспрессивно, меня кто-то даже сравнил с чистоменом. Поэтому поклянчу донаты. Благо и ДР у меня 9ого декабря, через несколько дней. И попробую такой интерактив в донатах провести. Если донат заканчивается на 5 р. - значит следующий пост я выложу про Ермолова, если на другую четную цифру(0,2,4,6,8) - про Воронцова. Оба они кошмарили Кавказ. Любая нечетная цифра кроме 5 - про Кутузова.

П.П.С.

Я луркоеб, матершинник, хам и горжусь этим. Я не профессиональный историк. Всего-то долбоебушка который любит историю и до перелома позвоночника увлекавшийся реконструкцией и ролевыми играми. Я очень признателен всем комментаторам, которые спорят со мной аргументированно или дополняют мои слова крутыми и точными фактами. Вы красавчики. Однако почитателей Клима Ссаныча Жукова, Димки Гоблина и прочих фриков в своём блоге я баню. Материть меня можно, но по доброму. Наезжать и пытаться унизить - не стоит, полетите в бан в рамках моей фаянсовой странчики.
Огромное спасибо, кстати, @KameradEber. За вот этот коммент:

Выходит, что к тому времени огнестрел уже начал вытеснять холодняк и доминировать на поле боя. Поэтому вначале поговорим именно про стреляющее оружие:

Когда речь идёт о стрелялах, надо упомянуть калибры и снаряды. Прикол в том, что современная армия про унификацию боеприпаса и оружия. Стреляло должо быть универсальным и заменяемым, а если даже один род войск предпочитает другие стреляла - то патрон должен быть совместим. (Да-да, не у всего, на вооружении у современных армий тоже много разных калибров и пушек, однако основная масса бойцов вооружена по единому образцу). А в 18-19 веке было не так. Тогда считалось, что каждый род войск, да что там, каждый полк должен был выделяться своим обмундированием и снаряжением.Это привело к дикому разбросу в калибрах оружия.

На 1812 год на вооружении армии Империума было целых 28 калибров стабберного оружия. Ружья были сделаны в России, Австрии, Британии, Франции, да вообще заказывали у всех, кто мог тысячами ружжа поставлять.  Часто даже в одной линии одного полка рядом стояли чуваки с разными калибрами. Пули были гигантские: от 13,7 до 22 с лишним мм!

Напомню, что привести вооружение к единому калибру пытался ещё Барклай де Толли, когда стал военным министром. Но это было сложно.

Во-первых, ружья тогда делались на века, и некоторые полки реально гордились тем, что носят мушкеты ещё петровских времён!

Во-вторых, течественные оружейные заводы не обладали нужными производственными мощностями, в силу того, что производство велось чуть ли не мануфактурным методом.  Индустриализация оружейного дела шла полным ходом в Австрии и Британии - поэтому основная масса ружей заказывалась там. На разных заводах, разных калибров, лишь бы было побольше стволов.

Отдельно отмечу, что и мы и французы активно трофеили оружие друг у друга. Поражение под аустерлицем - потеря кучи ружей, заказываем у Бриташек и в Австрии. Чичагов побил французов в Голландии - везем в Россию французские стреляла.

В общем, с боеприпасом и калибрами ситуация была безумной по меркам современной логистики. Однако, выход был довольно прост: каждый стрелок российской армии носил с собой пулелейку и другие приблуды для самостоятельного крафта патронов.

Патроны выглядели как-то так:

Поэтому интенданты должны были обеспечить армию бумагой, порохом и свинцом, а патроны под своё ружжо каждый боец сделает сам.

Про все 28 калибров не скажу, скажу про основной - это семиленейный калибр. Семилинейный - это 17,78 мм диаметр пули. Я как-то держал в руках и даже стрелял из трёхлинейки. После хвастался шикарным синяком на плече(стрелял неумеючи томушто), так вот богатыри не мы стреляли из семилинеек. Пулями почти в 2 раза больше! Масса пули семилинейки была больше, чем у противотанковых ружей времен Второй Мировой!

Сами стреляла.

Самое массовое ружье в российской армии - гладкоствольная дульнозарядная бандура с длиной ствола под 1,5 метра. Такая дура заряжалась секунд 20, но стреляла довольно точно.

Прицельная дальность уверенного поражения человека - 150-200 метров. Да, это не современные показатели, но вы просто сходите в тир и постреляйте на 100 метров хотя бы.

Сейчас вам многие долбодятлы напоют, что точность у ружей была никакая и поэтому солдаты собирались в линии, и стреляли по другим линиям, потому что иначе хрен попадешь. То есть предки наши были конченные дураки и специально собирались кучнее, чтобы и по ним легче было попасть. И противники их такие же были. Или адреналиновые наркоманы, или конченные суицидники, да?

Ни хрена подобного!

Линейное построение появилось ещё до огнестрела, во времена луков. И главная фишка линейного построения - непрерывный огонь. Первая линия стреляет, вторая готовится, третья перезаряжается. Лук зарядить быстрее, чем дульнозарядную бандуру, а вот арбалет с воротом вполне себе соизмерим по скорости заряжания. Поэтому когда появился огнестрел тактику позаимствовали у лучников/арбалетчиков.

Дело в том, что когда твоё ружье перезаряжается 20-30 секунд, и ты не застрахован от осечек, можешь трясущимися руками пулю мимо ствола кинуть и тыпы, ты пипец как уязвим для обычного дурака с ковырялом, который за пол минуты легко пробежит 150-200 метров и выпустит тебе кишки. А вот если рядом с тобой есть несколько братюнь, которые стреляют тогда, когда ты перезаряжаешься, то и заряжаться спокойнее, и хрен кто до вас врукопашку добежит.

Поэтому смело плюйте в рожу тем "историкам", которые скажут, что наши предки воевали линиями из-за низкой точности оружия и стреляли куда-то в толпу, а не прицельно.

Штуцер

Помимо гладствола у нас были ещё и нарезные штуцера. Из-за нарезов штуцер бил дальше и точнее, поэтому его ствол мог быть короче. Штуцера стояли на вооружении у егерских полков, так любимых Барклаем де Толли.

Обращаться со штуцером было тяжелее - в нарезной ствол сложнее загнать патрон, зарядка может идти дольше, поэтому штуцера выдавали только лучшим стрелкам. И вот тут прикол - егеря очень редко использовали линейное построение на поле боя. Потому что они занимали нишу современных марксменов. Егеря снимали ключевые цели в стане противника, часто рассредотачивались по полю боя, любили устраивать засады и стрелять во врагов со всех сторон.

Некоторые историки всё ещё ведут споры о наличии нарезного оружия в 1812 году, таки есть опять же несколько исследований музея Бородинского Сражения, которые показали, что нарезное оружие было редким, но таки находится на местах сражений, примерно в два раза реже, чем гладкоствольное.

Егеря со штуцерами были маневренней линейной пехоты. В первую очередь потому, что штуцер был сильно короче и легче обычного ружжа(примерно в полтора раза). В егерьские полки набирали только лучших стрелков(повторяюсь, но это важно). И егеря очень уж люто кошмарили французов, похлеще, чем гуки пиндосов спустя полтора века. К слову, первые прицельные приспособления напоминающие современные прицелы появились как раз на штуцерахз российских егерей. И снимали свои цели наши солдатики на расстоянии до 1000 метров, а уверено поражать человека должны были с расстояния в 500.

Помимо пехоты была ещё и конница.

Гусары имели при себе саблю и 2 пистолета. Гусары набегали на врага с героическим "Эгегей, блядь!" рязряжали в строй противника стволы, и скакали взад на перегруппировку. Это если по уму. Но очень часто после выстрелов им хотелось помохать сабелькой и вот тогда начинался тот самый адский пиздорез.

Помимо гусар были ещё и драгуны, уланы, кирасиры, конные егеря. Все имели свой вид стрелючей палки.

Но это я сказал вам только про регулярную армию. Нельзя забывать и про казаков. Только вот с казаками про единообразие вооружения даже заикаться нельзя. Поэтому по стрелялам кавалерии пробежимся галопом(простите за каламбур).

Кавалеристы, и особенно казаки, любили мушкетоны. Мушкетоны заряжались крупной картечью. Для простоты заряжания они имели раструбы на конце ствола. Хороший конник мог на ходу перезарядить пару мушкетонов, а потом подкатить к вражеской пехоте и с близкого расстояния разрядить адский дробовик куда-то в строй.

Вот про прицельную дальность мушкетонов даже говорить не хочется. Они стреляли не прицельно, но страшно. На то она и картечь!

Самым коротким ружьем на вооружении Империума был гусарский штуцер, но это была очень редкая и дорогая игрушка, поставлявшаяся по дюжине на полк. Однако само её существование говорит, что уже в те годы внутри подразделений появились свои роли, как у войск современных.

В следующий раз я расскажу про холодное оружие и артиллерию. Ну а пока, я хочу попросить вас ещё разок посмотреть на фотокарточку пуль того времени, и вспомнить, сколько раз герои Фаянсовой Истории получали ранения такими дурами. Учтите, что тому же Кутузову пули ДВАЖДЫ пробивали голову.

Иногда мне кажется, что в те времена реально жили какие-то сказочные богатыри.

П.С. Крайне признателен за донаты. Так вы показываете мне, что я пилю интересный контент. Спасибо!