Поэт А. Н. Майков кажется мне фигурой, слепленной из сплошных противоречий. Достаточно сказать уже о том, какая профессия для него – важного государственного чиновника, сделавшего неплохую карьеру, оказалась основной. Аполлон Николаевич был цензором, более того – далеко не рядовым, курировавшим органы народного просвещения, занимавшимся прочими литературными делами.

Причём было это в тот исторический период, когда страна и помыслить не могла хоть о чём-то, отдалённо похожем на свободу слова. Однако, если верить воспоминаниям современников, то Аполлон Николаевич в жизни был человеком добрым, приятным, далеко не мракобесом. Правда, в течение жизни его взгляды претерпели заметные изменения, и от юношеского свободолюбия, от дружбы с петрашевцами, по делу которых он даже ненадолго арестовывался, наш сегодняшний герой прошёл путь к консерватизму и почвенничеству.

И всё-таки даже в поздние годы Майков не стеснялся своих широких взглядов на культуру, своей образованности и переводил с разных языков известных европейских поэтов, стилизовал некоторые произведения под любимую им античность.

Майков живо интересовался историей, изучал её, будучи за границей и использовал свои знания в крупных своих произведениях, но запомнился прежде всего лирическими стихотворениями, иллюстрировавшими его приверженность к «искусству ради искусства».

Кстати, при всей своей консервативности, Майков оказался любим ранними символистами – в том числе Мережковским, который был благодарен за помощь в публикации одного из главных своих романов «Юлиан-отступник».

И стихотворение, которое вы увидите ниже, тоже состоит из контрастов. Благостная вроде бы любовная сцена заканчивается словами о смерти, которые – заметьте, не придают тексту трагического привкуса, скорее подчёркивают, насколько люди в этот момент счастливы.

И самая главная странность произведения: в первой строчке вроде бы говорится о каком-то «дальнем Севере». Однако пейзаж и особенно растительность, окружающие героев, скорее похожи на итальянский или испанский юг. (Поэт, кстати, хорошо знал те места, бывал там и знал, что описывает!) Такое впечатление, будто мы невольно оказываемся свидетелями чьего-то яркого, но мимолётного курортного романа!..

А как, по-вашему, наши, северные пейзажи совсем не годятся в качестве декорации для романтических историй? И существует ли для вас на земле место, о котором вы бы могли сказать: «Здесь можно умереть вдвоём…»?

А. Н. МАЙКОВ

На дальнем Севере моём
Я этот вечер не забуду.
Смотрели молча мы вдвоём
На ветви ив, прилегших к пруду;
Вдали синел лавровый лес
И олеандр блестел цветами;
Густого мирта был над нами
Непроницаемый навес;
Синели горные вершины;
Тумана в золотой пыли
Как будто плавали вдали
И акведуки, и руины…
При этом солнце огневом,
При шуме водного паденья,
Ты мне сказала в упоенье:
«Здесь можно умереть вдвоём…»

1844.

Автор публикации - Олег Гальченко

Источник публикации - Литературное объединение СоНеТ