Потворствующая гиперпротекция рано или поздно создает для подростка кризисную ситуацию. С одной стороны, с детства утверждается желание всегда быть на виду, лидировать среди сверстников, откуда неизбежными становятся непомерно высокий уровень притязаний, жажда престижного положения. С другой стороны, потворствующая гиперпротекция мешает выработке навыков систематического труда, упорства в достижении цели, умения постоять за себя и за свои интересы, осуществить лидерские функции, подчинить себе, руководить другими.

При истероидной акцентуации потворствующая гиперпротекция толкает на психопатическое развитие по этому же типу. Однако она также способствует развитию истероидных черт на основе лабильной и гипертимной, реже эпилептоидной и шизоидной акцентуаций характера.

Андрей Т., 15 лет. Вырос в интеллигентной семье, где верховодила бабушка. По словам отца, внук был ее кумиром, она с детства его баловала, во всем ему потакала, покупала модную одежду, в школьные годы тайком давала ему карманные деньги, восхищалась его рисунками, хлопотала, чтобы их показали на какой-то выставке. Развивался хорошо, рано начал читать, любил декламировать стихи перед зрителями, ровесникам предпочитал компанию бабушкиных приятельниц, которые его обожали. В младших классах школы был отличником, затем учился неровно, трудно давалась математика. Сменил несколько школ — то переезжала семья, то бабушка была недовольна учителями. С удовольствием переходил в новую школу. По инициативе бабушки был принят в детский рисовальный кружок при Эрмитаже. Со сверстниками был общителен, с детства любил развлекать их, рассказывая фантастические истории, но близкого друга никогда не имел. Лучшим своим другом и сейчас назвал 70-летнюю женщину — приятельницу бабушки.

К бабушке был нежно привязан. Когда она скончалась полгода назад, очень тяжело перенес ее смерть. Долго был угнетен, плакал, никуда не ходил, запустил занятия в школе, особенно по математике. Отец запретил ему ходить в рисовальный кружок, пока не нагонит упущенное в учебе. После смерти бабушки между отцом и матерью назревал конфликт. Слышал, что речь шла о возможном разводе, очень это переживал.

По его словам, после очередного скандала с отцом прочел научно-популярную статью о людях, перенесших состояние клинической смерти. Стал размышлять о том, что, возможно, существует потусторонний мир, вспоминал бабушку, хотелось снова с ней встретиться. Вечером на глазах матери разыграл демонстративную суицидную попытку — хотел удавиться шлангом, был за это наказан. Тогда перед сном тайком из домашней аптечки достал и принял 30-40 (по его словам) каких-то таблеток (супрастин, димедрол, «остальное не помню»). Утром родители не могли его добудиться — вызвали скорую помощь. Тем не менее выяснилось, что он помнил как его увозила скорая помощь. По сведениям из реанимационного центра, более суток был в состоянии глубокого оглушения. Придя в сознание, отказался объяснить причину суицидной попытки.

В подростковой психиатрической клинике первые два дня был в состоянии эйфории, болтал о пустяках с другими подростками, рассказывал им небылицы о себе. Затем успокоился, погрустнел, стал держаться в стороне.

Во время беседы обнаружил выраженную эмоциональность, бурные вегетативные реакции. Отметил, что у него часто и круто меняется настроение, иногда без особых причин, «просто два-три дня бывают радостных, а потом день-другой уныние». Очень тяжело переживает малейшие неприятности. Наряду с этим во время беседы проявилась склонность к театральным жестам, выразительным мимическим реакциям. Категорически отказывается вернуться в прежнюю школу. Суицидную попытку объяснил «безвыходным положением». Сначала не хотел его раскрывать, но потом признался, что просил мать перевести его в другую школу, но получил отказ. Оказалось, что он ввел в заблуждение и товарищей по школе, и учителей, рассказывая о своем «близком родственнике и друге», который якобы является советским послом в одном европейском государстве, показывал письма от пего, ему адресованные, полученные подарки, журналы и т. п. Убедил всех, что на каникулы едет с ним в Италию рисовать с натуры. Мать же раскрыла в школе все эти фантазии. Обрадовался, что получит разрешение заканчивать учебный год путем обучения на дому и обещание с осени перевести его в другую школу.

Диагноз. Психопатическое развитие по истероидному типу на фоне лабильной акцентуации в преморбиде. Острая аффективная реакция с демонстративной суицидной попыткой.

Катамнез через год. Учится в другой школе, но там также назревают конфликты. Несмотря на посредственные успехи в учебе, претендует на поступление в университет на искусствоведческое отделение.

Из книги А.Е. Личко  « Психопатии и акцентуации характера у подростков».

Есть у меня одна знакомая. У нее в кредит айфон, который ей выплачивать еще три года. Думаете, она делает на нем какие-то рендеры мощные, рисует, что-то срочно создает для клиентов, ей нужны все супер пупер возможности этой шайтан машины? А нихера. Слушает музыку, тупит в рилсы, в игры. И всё. И убеждает меня, что ей это удобно! Дохера, да, удобно, выплачивать 3 года кредит с общей стоимостью в 2 раза больше первоначальной, к тому же эта лабуда превратится в тыкву уже через год, когда эппл выпустит новый айфон, еще и заебошат какой-нибудь новый порт-разъем, который вообще ни к чему не подходит. И это при зарплате в 45 тр и отсутствии базовых нужд🤦 Уж эппл то точно знает, как стричь капусту с лохов, которые гоняются за статусом. Причем девочка работает в пвз, ничем не увлекается, нигде не учится. Нафига этот статус, прозрачный пафосный чехол и вся фигня? К чему? В чем удобство ебучего айфона, а не сяоми за 20, не самсунга за 40?

Практически у всех есть такие знакомые, которым тачка, Мальдивы, дорогой шмот. А зачем, ведь ты не зарабатываешь на это? Ну прост, а почему бы и нет. Ну ладно, верю, живем один раз, но к чему тогда ор, что государство у нас говно, никаких поблажек, все дорого, как рожать, куда рожать, почему мы плохо живем? Так ептить, начни с себя, живи по средствам для начала. Вот даже Виталик Бутерин в дырявых носках ходит и ему не в падлу.

В общем, умные делают деньги на внушаемых дураках, которым легко забить голову иллюзиями, предложив цацки как статус, захватывают их в рабство, предлагая пафос. Помните байки, как у аборигенов меняли золото на стеклянные бусы? Нихрена не изменилось в этом мире с тех пор.

Создается впечатление, что жизнь животного важнее жизни ребенка, это происходит не потому, что люди стали любить детей меньше, а обезьян — больше.

Вот из-за чего возникает такая трагическая иллюзия:

1. Проблема «видимости» и простоты решения:

- С животным: Побег обезьяны из цирка — это конкретная, видимая и единичная задача. Есть четкая цель — поймать животное. Все понимают, кто отвечает (МЧС, полиция), и решение лежит на поверхности. Это позволяет быстро бросить все силы на «победу».

- С ребенком: Пропажа ребенка или гибель от стаи бродячих собак — это симптом глубоких системных проблем: плохой работы социальных служб, неэффективной организации поисков, пробелов в законодательстве о безнадзорных животных. Решить это «одной операцией» нельзя. Ответственность размыта между разными ведомствами, которые часто работают несогласованно.

2. Бюрократия и ответственность:

- За животное отвечает конкретный хозяин (цирк) или служба (отлов), и их задача — ликвидировать инцидент.

- За безопасность детей в целом отвечает «государство» — абстрактное и громоздкое. Нет одного человека, который получит выговор, если система даст сбой. Нет простого алгоритма, который срабатывает так же быстро, как вызов о «диком звере на свободе».

3. Психологический фактор:

- Простая история: История с обезьяной — это почти анекдот, «приключение». Её легко осветить в СМИ, она не требует от общества болезненного взгляда внутрь себя.

- Сложная и страшная правда: Гибель ребенка — это травма. Это заставляет задуматься о хрупкости жизни, о несовершенстве мира, о нашей общей уязвимости. Подсознательно людям проще сосредоточиться на простой и решаемой проблеме, чем признать существование хаотичной и страшной.

4. Во власть проникли «не те» люди:

- Простота и видимость «добра». Защита животных — это понятная и эмоционально заряженная тема. Можно добиться быстрых и видимых результатов (принять закон, остановить отлов), что создаёт иллюзию эффективной и «нравственной» работы. Решение же глубоких социальных проблем (бедность, насилие в семьях, пропажи людей) — сложно, требует колоссальных ресурсов и не даёт быстрых политических дивидендов.

- Экстремизм как форма самоидентификации. Радикальная защита прав животных для некоторых становится частью их идентичности, «религией». В этой системе координат человек — «венец природы» и «угнетатель», а значит, его интересы могут приноситься в жертву «невинным» существам. Это извращённая форма морального превосходства.

- Идеология как инструмент влияния. Некоторые политики и общественные деятели используют этот вопрос как удобный инструмент.

а. Создание «образа врага»: В роли врага выступают нерадивые хозяева, догхантеры, чиновники, не желающие выделять деньги на приюты. Это мобилизует электорат.

б. Имидж «прогрессивного и гуманного»: Поддержка таких инициатив позволяет позиционировать себя как современного, «европейского» политика, в отличие от «консерваторов», которые «недостаточно ценят природу».

Что происходит на практике?

1. Законодательный перекос. Принимаются законы, которые на практике не работают или даже вредят. Яркий пример — программа ОСВВ (Отлов-Стерилизация-Вакцинация-Возврат), которая, по мнению многих экспертов, не решает проблему бродячих стай и создаёт угрозу для людей, но при этом активно лоббируется зоозащитными НКО.

2. Перераспределение ресурсов. Ограниченные бюджетные средства могут направляться на финансирование сомнительных программ с животными, в то время как на решение человеческих проблем (таких как оснащение поисково-спасательных служб, поддержка детских хосписов, помощь многодетным семьям) денег «не находится».

3. Давление на общество. Формируется атмосфера, где любое высказывание в защиту приоритета человеческой жизни немедленно клеймится как «жестокость» и «мракобесие». Это мешает вести конструктивный диалог.

Ответственность размазана между муниципалитетом, МЧС, полицией, соцслужбами, региональной властью. «Крайнего» найти почти невозможно. Система не наказывает за бездействие, а за перестраховку — наказывает. Должно быть понятно, какой конкретно орган (и даже должностное лицо) отвечает за отлов в каждом дворе, микрорайоне, населенном пункте. Создание единой диспетчерской службы, куда граждане могут сообщать о стаях, с обязательной обратной связью и отслеживанием заявки. Создание единого, хорошо оснащенного центра управления поисковыми операциями с законодательно закрепленным правом привлекать все необходимые ресурсы (МЧС, полиция, авиация) в кратчайшие сроки, без бюрократических проволочек.

Гибель ребенка: Глубокая травма для общества. Это заставляет задуматься о системных провалах, о собственной уязвимости. Такие темы тяжелы для восприятия, и СМИ часто от них шарахаются, кроме моментов пикового трагизма. Законодательно обязать СМИ освещать не только сам факт трагедии, но и ее системные причины и судебные процессы по ним.

Нужно вернуть в публичное поле простую и неудобную для некоторых мысль: Безопасность и жизнь человека — абсолютный приоритет.