Здорово, кулинарные энтузиасты и любители захомячить что-то из холодильника в два часа ночи!

Если вы думали, что австрийцы питаются исключительно шницелями и запёкшимся в духовке свиным жиром, то вы правы процентов на восемьдесят. Но летом, когда на улице жара под тридцать, а от мысли о жареном свином шницеле становится тошно, местное население достает свой главный секретный козырь.

Что собираем на столе:

• Паста (по-русски макароны). Рожки, перья или фузилли-спиральки. Главное — чтобы были с изгибами и дырочками, за которые зацепится заправка.

• Колбаса/ветчина или варено-копченая грудинка. Грамм 100.

• Любой твердый/полутвердый сыр с дырками — грамм 100.

• Маринованные (или соленые) огурцы. Штуки 2-3

• Болгарский перец (лучше красный для красоты) — 1 шт.

• Консервированная кукуруза

• Соль, молотый перец (уксус и сахар по желанию)

• Красный/белый лук

• Белый соус для заправки салатов

Шаг 1. Варим пасту правильно

Обязательно в подсоленной воде. Здесь правило al dente работает ещё жестче, чем в горячих соусах! Если вы переварите пасту, то в салате она превратится в унылое месиво.

ВАЖНО: как только сварил — сразу откидываю на дуршлаг и промываю холодной водой.

Да-да, итальянцы за такое промывание меня бы расстреляли на месте, но у меня холодный салат. Мне нужно быстро остановить процесс готовку и смыть лишний крахмал, чтобы рожки не слиплись в один монолитный кирпич.

Шаг 2. Геометрия нарезки

Тут всё просто, но есть эстетический нюанс: режем «всё примерно одного размера»

Ветчину и сыр фигачу небольшими кубиками. Болгарский перец и огурцы — тоже мелким кубиком. Хруст этих овощей — это половина кайфа от салата.

Складываем всю эту красочную кучу в большую миску к остывшей пасте.

У нас принято класть не обработанный лук, либо красный, либо белый. А я предпочитаю его мариновать в сахаре и уксусе. Так вкуснее на мой взгляд.

Шаг 3. Заправка и перемешивание

Можно было бы и заморочиться с соусом и приготовить его самому, но мне лень. Поэтому в этот раз просто поливаю салат соусом из банки и тщательно перемешиваю.

Главный секрет Нудльсалата:

Не жрите его сразу! Дайте ему постоять в холодильнике хотя бы 30–40 минут. Паста впитает в себя кислинку уксуса, аромат соуса и сок огурчиков. Вкус изменится кардинально.

На выходе получилось идеально сбалансированное блюдо: упругая паста, хрустящий перец, пикантные огурчики, сытно-мясная база и фантастический вкус.

Отлично заходит как самостоятельный обед в жару, так и в качестве гарнира к любому мясу с гриля.

Небольшая история с этими «макаронами»

Прошлым летом ко мне в Вену приехал приятель с семьёй из России. Жара +32, они с дороги уставшие, голодные. Подходит Василий к столу, видит миску с этим салатом, наваливает себе душевную горку и начинает уплетать. На третьей ложке резко замирает, смотрит на меня абсолютно сумасшедшими глазами и на всю кухню выдаёт:

— «Слышь... Вы чё, макароны разогреть забыли?! Они холодные, кислые, с огурцами... но почему это ТАК ВКУСНО?!»
В итоге, я делал этот салат чуть ли не каждый второй день и рецепт они увезли с собой. Теперь в Ростове на Дону есть люди, которые едят холодные макароны под названием «Австрийский Салат».

Квартира стоила 2500 рублей за ночь плюс, естественно, залог. Внешний вид и наполненность… как бы сказать… не стоили даже этих денег. Зато требований было выше крыши. Судя по их количеству, мы снимали как минимум исторические апартаменты, а не скромное жильё на одну ночь.

Хорошо хотя бы, что интернет был нормальный и его не глушили. Я же тружусь на фрилансе. Украл, выпил, в тюрьму. Работку сделала, денюжки появились. Ничего не выработала, денюжков нет. Романтика!

Так что пришлось ещё потратить время на доделывание заказа. Я сидела до двух часов ночи, пока мои мужчины уже спали и видели десятый сон.

Под конец глаза закрывались сами и плыл экран.

Но заказ сам себя не доделает. Поэтому пришлось собрать остатки концентрации, закончить работу и только после этого отправиться спать.

Утром мы проснулись рано и решили сходить за выпечкой в местную кулинарию. Ничего не хотелось особо готовить. Творожные массы были, и что-то на бутеры. А тут отзывы ярко кричали о том, что это чуть ли не лучшая булочная в городе.

Э-э-э… Ну, мы не поняли прикола.

Булки и пирожки оказались совершенно обыкновенными. Не ужасными, конечно. Вполне себе хороши, но просто обычными. Без закатываний глаз от удовольствия.

Видимо, наши представления о выдающейся выпечке и представления авторов отзывов находятся в разных системах координат.

Так что поели, попили чаю и двинулись в сторону Ижевска.

А вот дорога к Ижевску уже была потрясающе интересной. Я обожаю залипать на природу. Это лучшее кино и лучший калейдоскоп красок для моих глаз и мозга.

За окном то распахивались широкие поля, то к трассе подступали лесополосы, то вдали показывались крыши очередного села. Зелень всё время меняла оттенки, текстуры и формы. Где-то она была густой, тёмной, почти бархатной.

По полям двигались большие тени от облаков. Только что земля сияла под солнцем, а через минуту цвета становились глубже и прохладнее. Потом свет возвращался, и трава снова вспыхивала буйной зеленью.

Такие пейзажи невозможно наблюдать фоном. Глаз постоянно находит что-то новое: изгиб дороги, далёкую полоску леса, светлое пятно поля, одинокий дышащий на ладан дом. Всё меняется быстро, но вместе складывается в длинную живую киноплёнку, которую хочется засматривать до дыр.

У обочин тянулись луговые травы. Высокие, густые, растрёпанные ветром. От одного взгляда на них в носу вспыхивали запахи нагретой зелени, свежего сена и терпкой полыни. Такие ароматы невозможно повторить даже в самой дорогой свече с гордым названием «Русский луг». Свечка всё-равно будет пахнуть отдушкой. А поле пахнет жарой, свежестью и свободой.

Какое-то время в пути мы с ребятами играли в «Слова». Сначала просто называли рандомные слова, оканчивающиеся на те или иные буквы, без какой-то тематики, а потом перешли на города.

Тут и поняли, что знания по географии надо подтягивать и чутка поштудировать карту. Глава семейства в плане географии и истории весьма подкован, а у нас с Даней, как выяснилось, на внутренней карте мира имеются территории неизведанные. Периодически мы все втроём залипали, ища в анналах памяти города на букву А или Я. Такие игры потрясающе прокачивают соображалку и память, заставляют возникать новые нейронные связи.

Вроде сидишь себе, считаешь, что неплохо знаешь мир. Потом доходит очередь до тебя и нужной буквы, и в голове внезапно остаются только самые известные города и абсолютная пустота=)))

Поиграли в «Слова», а потом Данил всё-таки улёгся спать от нечего делать.

Долгая дорога хорошо убаюкивает. Данил всегда спит большую часть пути. Области сменяют друг друга, за окном проходят города, поля и леса, а наш подросток тем временем отлично себе набирается сил на заднем сиденье.

Ехали мы ехали и территориально уже оказались в Татарстане.

Дороги были свободными, поэтому двигались мы вальяжно и здорово. Никаких пробок, нервных перестроений и бесконечных светофоров. Можно было просто ехать вперёд и смотреть по сторонам. По крайней мере мне. Я как штурман могу себе позволять больше вольностей, нежели сосредоточенный водитель нашего экипажа.

Одно за другим вдоль трассы появлялись татарские сёла. Где-то были современные дома и плотная застройка, где-то у дома ярким пятном выделялся палисадник, где-то длинная деревенская улица уходила в сторону от трассы и терялась среди зелени.

В этих местах было особенно много простора. Мне понравилось. Взгляд ни во что не упирался, не было визуального шума, и взгляд свободно скользил от земли до далёкой полосы леса.

Каждая область и республика характерна своими пейзажами, и это всегда очень заметно.

Где-то через пять часов пути мы изрядно захотели есть и решили найти по дороге какую-нибудь столовую или каферик. Что попадётся.

В общем, нашла я в Яндексе придорожное кафе Деревенька в селе Александровка Чистопольского района. Рейтинг у него был так себе, 4,4. Поэтому особых надежд на кухню мы не питали.

Но до поры до времени организм кормился прекрасными видами, а потом эмоциональная насыщенность всё же сменилась физическим голодом.  

Мальчикам не особо хотелось запариваться с выбором блюд, и они просто заказали по шаурме. Они вообще готовы есть тесто в любом виде на завтрак, обед и ужин и никогда не устают от него.

А я пару раз чего-то такое поем, и уже на третий не могу воспринимать ничего из теста. Бутерброды, пирожки. Мой внутренний отдел по переработке мучного официально закрыл смену.

Хотелось уже нормальной домашней еды.

Заказала рис и греческий салат. Первым заказ принесли мальчикам. И это была не шаурма, а шаурмище.

Во-первых, она реально была огроменная и вширь, и в длину. Во-вторых, подача была прекрасная: на сковороде, как в ресторане.

Начинки было много, все ингредиенты свежайшие, всё выглядело щедро и основательно.

Я куснула разочек, и она понравилась даже мне. Хотя я очень требовательна к еде.

Мне наконец-таки принесли еду, когда мальчики уже справились со своей шаурмой.

Несмотря на то, что порции были огромными, у мужчин есть какой-то талант к сиюминутному проглатыванию еды, будто её и не было в помине. Только что перед человеком лежала шаурма размером с минипига. Ты отвлеклась на несколько минут, а там уже пустая сковорода.

Рис мой принесли, а он оказался перемешан с макаронами.

Я такое блюдо раньше не пробовала, и для меня это было необычно. Рис и макароны в моём понимании привыкли существовать отдельно и соседствуют обычно только в кухонном шкафу.

Но оказалось очень вкусно и сытно. Тёплый, плотный, домашний гарнир. Именно то, чего хотелось после нескольких часов дороги.

А греческий салат был непревзойдённо вкусным.

Товарищи, вот честно, даже в Москве я на такие греческие салаты толком не попадала.

Овощи были свежими, сочными и хрустящими. У помидоров был запах и вкус будто их только сорвали с грядки. Огурцы звонко хрустели как у бабушки на грядках. Сыр был свежим и по-настоящему молочным. Заправка подчёркивала вкус ингредиентов, а не пыталась уничтожить его кислотой.

Каждый кусочек ощущался отдельно, но вместе всё складывалось именно во взрывное разнообразие. Свежий, сочный, солоноватый, оттеночный, с приятной маслянистостью оливок и маслин. Маслины с оливками были добавлены настоящие, добротные. Плотные, мясистые, с нормальным насыщенным вкусом. Не те дешёвые из массмаркета, что маринуются в литрах уксуса.

Греческий салат из этого каферика может разве что тягаться с его вариацией в московском ресторане Мераки. Я не была за границей, и мне не с чем сравнивать, но по СНГ точно мало где можно найти такие вкусовые эффекты.

Этот придорожный салат оказался просто произведением искусства.

В общем, это оказалась такая еда, от которой реально повышаются дофамин и эндорфины. По ощущениям, ещё и окситоцин скаканул вверх, потому что явно чувствовалось, что еду здесь готовили не на отстань, а с уважением и заботой к продуктам и посетителям.

Так что этот каферик мы добросердечно рекомендуем всем путешественникам, которые будут держать путь через Чистопольский район, село Александровка.

Кстати, чек был невелик, вполне приятный, в районе 900 с небольшим рублей.

После такого добротного обеда уже и меня начало подрубать. С учётом того, что накануне я поздно легла спать, ничего удивительного.

Хотелось свернуться поудобнее, закрыть глаза и ненадолго кимарнуть.

Мы с Даней поменялись местами, и я ушла дремать на заднее сиденье.

Укрывшись пледом и закрыв глаза почувствовала как мысли потихоньку расползались. Вроде бы ещё слышны были разговоры, но слова уже не собирались в смыслы.

На самом деле днём спать я не умею. Но вздремнуть или прикрыть глаза в дороге завсегда.

По дороге ещё очень хотелось попасть в Болгар, который находится в Татарстане. Там, насколько известно, есть музей. И мой тревожно-контролирующий мозг проснулся ровно в тот момент, когда мы как раз проезжали то место.

Можно чутка усыпить тело, но внутренний диспетчер маршрута всё-равно продолжает бдеть.

Заезжать не стали. Погода портилась, времени потом ушло бы больше на дорогу к Ижевску.

По мере движения пейзажи постепенно менялись. Ландшафт уже становился характерно удмуртским.

Меняется общий рисунок. Леса становятся темнее и гуще, немного иначе ведут себя деревни, по-другому изгибается дорога. Ещё даже толом непонятно, что именно изменилось, но уже четко чувствуется, когда и как сменилась другая земля.

Наконец мы почти добрались до Ижевска. В город заезжали под проливным дождём.

Вода сплошной стеной лилась на лобовое стекло.

И, естественно, именно в этот момент ещё и навигатор тупил. Обязательно ему надо было зависнуть, пересчитать маршрут и предложить повернуть там, где поворачивать уже поздно.

Но, к счастью, в Ижевске мы не потерялись. Быстро нашли наш ночлег на ближайшие две ночи.

Кстати, все квартиры мы всегда бронируем заранее. Всё жильё, которое было нужно нам до Тюмени, забронировали ещё в Севастополе, до выезда в отпуск.

В Ижевске остановились в человейнике на 11 этаже, на улице Максима Горького. Рядом с нами, примерно в 500 метрах, находился Ижевский пруд.

Ижевск нас заинтересовал, потому что бабушка моя родом из Удмуртии. В её юности был период, когда она жила и училась в этом городе.

Перед поездкой она ещё раз тщательно и подробно рассказала про все известные ей места, чтобы мы максимально, насколько это возможно, всё охватили.

Поэтому Ижевск был для нас не просто очередной транзитной точкой. Мы ехали ещё и по следам бабушкиной юности. В места, которые для нас пока были незнакомыми улицами и точками на карте, а для неё были частью жизни и памяти.

В Удмуртии меня то и дело захлёстывали особенные чувства и эмоции. Я по факту приехала в чужой город, но знаю, что когда-то здесь ходил родной человек. Бабушка спешила на учёбу, встречалась и гуляла с подружками, они вместе строили планы на дальнейшие времена. Человек жил свою обычную жизнь, которая спустя шесть десятилетий вдруг становится частью моего путешествия.

Приехали и разместились мы уже поздно. Желания что-то готовить не было.

Семейным советом единогласно решили, что закажем пиццу, если успеем. Благо местная доставка принимала заказы как раз до 11 вечера.

Я позвонила и успела за 15 минут до закрытия стола заказов.

Пока мальчики ходили в Магнит напротив дома за продуктами, я приняла курьера и закипятила чайник.
Мы поужинали на скорую руку и улеглись спать.

А утром нас уже ждал город бабушкиной юности. To be continued.

Команда Братского городского объединённого музея истории освоения Ангары завершила проект «Люди большой реки», поддержанный Президентским фондом культурных инициатив. За год они объездили архивы Москвы и Санкт-Петербурга, сшили традиционные костюмы, издали монографию «Ангарцы» и провели финальную экспедицию в далёкое село Урлук Забайкальского края. О том, зачем музейщики ехали за тысячи километров за рецептами в русской печи, что они нашли вместо этого и почему традицию надо ловить вживую, — в нашем интервью.

В чём главная идея проекта «Люди большой реки»? Что стало возможным благодаря поддержке фонда, чего вы не могли сделать раньше?

Максим Глушенко, заместитель директора по научной работе Братского городского объединённого музея истории освоения Ангары:
— Главная идея — возрождение ангарской культуры в современном обществе среди населения Приангарья. Мы съездили во все основные архивы, где хранятся ценные этнографические сведения по ангарцам. Преимущественно это материалы Ангарской экспедиции Института этнографии РАН 1957–1962 годов, которые были плохо опубликованы.
Также мы сшили зимние комплекты традиционных ангарских костюмов, чтобы участвовать в праздниках на территории музея и добавить в них ангарские традиции. Ну и издать книгу, а также завершить собственное этнографическое изучение Ангары экспедициями.

Что для вас самым важным — сам рецепт, технология, ритуал, атмосфера процесса? В одном из материалов о проекте звучит, что вы хотели «не просто узнать рецепты, а увидеть весь процесс и заснять каждую деталь». Что вы подразумеваете под фразой «каждая деталь»?

Максим Глушенко:
— Важно зафиксировать всю операционную цепочку старинной технологии — от подготовки до готового результата. В устных рассказах респонденты говорят не всё, что нужно для воссоздания технологии. Они упускают нюансы, из которых как раз и состоит технология. Важно перенять традицию, а не заниматься реконструкцией по обрывочным сведениям и так и не узнать, правильно ли её восстановили.

Расскажите о составе команды для экспедиции. Сколько человек участвовало в поездке? Кто входил в команду и как распределялись роли?

Максим Глушенко:
— Это научные сотрудники музея, которые в процессе работы фактически стали профессиональными этнографами. Мы ездим в экспедиции с 2013 года. Экспедиции носят комплексный характер: мы изучаем архитектуру (обмеры, дендродатировка, фотография) и опрашиваем старожилов 1920–1950-х годов рождения по широкому спектру тем (вся материальная и духовная культура).

В основном экспедиции носили разведочный характер: за одну неделю мы заезжали в 10–20 деревень и, разделяясь поодиночке, опрашивали старожилов и работали со старинными постройками. В Урлуке было совершенно иначе: мы ехали за кухней и всю экспедицию находились в одном селе. Побочно изучали деревянное зодчество. Ездил я с волонтёром Иваном и операторами.

Илья Абрамов, видеограф:
— Я профессиональный видеограф. Ресторан «Лес и Степь», который возрождает и популяризирует традиционную ангарскую кухню в Братске, предложил мне принять участие в этнографической экспедиции в Забайкальский край для съёмок и монтажа серии документальных роликов о готовке в русской печи. Мне всегда интересно посещать места, где я не бывал ранее, и я с удовольствием согласился. Со мной поехала помощник оператора, а по совместительству моя супруга Екатерина.

Как проходил ваш день в экспедиции? Заранее ли договаривались о времени, чтобы приехать к началу топки печи? Сколько длилась съёмка одного процесса приготовления? Приходилось ли возвращаться в другой день, чтобы доснять какие-то этапы?

Илья Абрамов:
— Дорога была довольно тяжёлая, с происшествиями, и мы вынуждены были лечь спать в машине. Ночью было холодно, несмотря на то, что конец июня, температура «за бортом» упала до минус двух, и в какой-то момент я даже начал сожалеть, что согласился. Но всё изменило утро: я был поражён красотой окружающих видов — горы, реки, леса. Всего этого не было видно ночью, я думал, что мы находимся посреди голой степи. А когда добрались до Урлука, были впечатлены теплотой и гостеприимством, с которым нас встретили и приняли. Мы очень рады, что довелось посетить эти места, и планируем вернуться вновь.

Максим Глушенко:
— Мы жили в старой избе, где как раз и находится глинобитная русская печь. В шесть утра вставали, затапливали её и снимали всю готовку.

Как искали носителей традиции и уговаривали участвовать в съёмках? Заключались ли при этом какие-либо договоры с участниками?

Иван Колесник, волонтёр экспедиции:
— В прошлом году я участвовал в этнографических экспедициях по Приангарью в рамках проекта «Люди большой реки». Мы объехали множество деревень, осмотрели десятки изб и опросили немало старожилов, но не встретили ни одной действующей глинобитной печи — а главное, не нашли никого, кто умел бы в ней готовить.

Тогда я предложил руководителю проекта Максиму Александровичу отправиться в Урлук — семейское село в Забайкалье, откуда родом моя мать. Там живёт моя тётя Анна Фёдоровна Бачурина (1947 г. р.). В её доме сохранилась глинобитная печь 1926 года постройки, и она до сих пор регулярно печёт в ней хлеб. Я часто гостил у тёти Ани в детстве и помню вкус хлеба, каши и пирожков из этой печи.

Максим Глушенко:
— Искать старожилов становится всё труднее и труднее. Заранее перед экспедицией мы созваниваемся с администрациями каждого сельского поселения, и они ищут и договариваются с ними. В Урлуке мы никого не искали — такой задачи не было. Песни семейских послушали, потому что была такая возможность. Приобщаться к традиции надо вживую.

Что из того, что вы увидели и засняли в Урлуке, стало для вас самым большим открытием?

Иван Колесник:
— Максим поначалу сомневался ввиду сильной загрузки и, видимо, он всё ещё надеется найти «первоисточник» на Ангаре. Но всё изменил случай. Ему на глаза попалась старая фотография из Урлука, где был виден угол амбара. Наметанный глаз специалиста по русскому зодчеству сразу распознал характерные гранёные стыки. Это стало сенсацией: ранее считалось, что такие постройки встречаются только в Карелии и пришли к нам из Швеции. А тут — Забайкалье!

Мы отправились в путь, надеясь в первую очередь изучить кулинарные традиции, но, как говорится, искали медь, а нашли золото. В Урлуке мы обнаружили четыре таких амбара! Два из них удалось обмерить и взять образцы для дендрохронологии. На большее не хватило времени, но начало положено. На следующий год мы планируем масштабную экспедицию с группой специалистов, чтобы вернуть соотечественникам забытые технологии предков. В очередной раз убеждаюсь: всё новое — это хорошо забытое старое!

Максим Глушенко:
— Кухня и архаичные конструкции построек, которые воспроизводили даже в середине XX века.

Традиционная кухня

Экспедиция в Урлук напрямую не связана с проектом «Люди большой реки», только видеоролики мы снимали в рамках гранта, так как фиксация живой традиции лучше, чем реконструкция. Отличия от ангарской кухни есть, но незначительные. Задача самого проекта — ангарская культура, а не семейская. Но проект завершён, а деревянное зодчество я люблю, поэтому планируем ехать в Забайкалье и в следующем году, и не только в Забайкалье — на Лену тоже.

***

Проект «Люди большой реки» завершён. Издана монография «Ангарцы», сшиты традиционные костюмы, собраны уникальные полевые материалы. Но главное открытие, как часто бывает в настоящих экспедициях, случилось случайно — и оно увело команду далеко за пределы первоначального замысла. И теперь, когда грантовый проект окончен, работа продолжается — уже на новом витке, с новыми планами и новыми маршрутами. Возможно, это и есть главный результат: не книга, и не костюмы, а живой интерес к прошлому, который не заканчивается вместе с отчётным периодом.

Глушенко Максим Александрович, кандидат исторических наук, заместитель директора по научной работе Братского городского объединенного музея истории освоения Ангары, заведующий Архитектурно-этнографическим музеем «Ангарская деревня им. О. Леонова».
Иван Колесник, волонтёр проекта.
Илья Абрамов, видеограф проекта.

Беседовала Анастасия Петухова, главный хранитель фондов МБУК «Михайловский краеведческий музей» Волгоградской области, помощник редактора профессионального медиа «Идеи для музеев».