Бисмилляхи р-Рахмани р-Рахим.

(Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного)

Огненный смерч вавилонского костра растворился в зыбком мареве времени, и хронометр советского робота совершил рывок ещё глубже в седую древность.

Тёмыч стоял на зазубренном скальном уступе посреди суровой, продуваемой ветрами горной котловины.

Атмосферное давление стремительно падало, метеорологические датчики фиксировали надвигающийся циклонический фронт планетарного масштаба. Чёрно-свинцовые тучи затягивали небосвод, на горизонте с сухим треском били в заснеженные пики колоссальные разряды молний.

Но внимание робота приковало не небо.

Посреди безводного каменистого плато высилась исполинская деревянная громада — Ковчег.

Советский строитель пятилеток, повидавший возведение гидроэлектростанций и доменных печей, замер перед этим чудом инженерной мысли. Корабль был срублен из вековых стволов смолистого дерева без единого металлического гвоздя, соединён деревянными шипами и просмолен изнутри и снаружи чистым варом. Корпус имел идеальную гидродинамическую устойчивость, способную выдержать крен в шестьдесят градусов и колоссальные гидростатические удары океанских валов. Строить океанский лайнер посреди сухой пустыни, вдали от рек и морей, под свирепый хохот глупцов — на это требовалась сила, превосходящая сопротивление любых земных материалов.

На краю скалы, опираясь на узловатый дубовый посох, стоял пророк Нух (Ной, мир ему).

Широкие синие одежды старца развевались на ветру. Седые волосы падали на плечи, лицо было изрезано глубокими бороздами прожитых веков. Девятьсот пятьдесят лет проповеди. Девятьсот пятьдесят лет насмешек, оплеух, проклятий и бескрайнего, выматывающего человеческого одиночества. Перед ним по длинным дощатым сходням в чрево Ковчега непрерывной цепочкой поднимались пары земных созданий: львы шли бок о бок с антилопами, слоны ступали за верблюдами, птицы стаями слетались к верхним люкам. Звери подчинялись не кнуту дрессировщика — они повиновались безмолвному зову Создателя, спасавшего дыхание жизни от гибели.

Тёмыч стоял за правым плечом старца, скользя бесплотной стопой по камням. Защитный дорожный плащ трепетал под первыми тяжёлыми каплями дождя.

А затем хляби небесные разверзлись сплошным водопадом, и недра раскололись, извергая кипящие подземные гейзеры.

Вода поднималась не часами — минутами.

И вот тогда горную котловину огласил рёв, от которого зазвенели акустические мембраны советского робота. Это был не рёв грозы. Это был вопль сотен тысяч людей, чья вековая спесь, богатство, золото и каменные замки в одно мгновение обратились в ничто.

Толпы, которые вчера плевали в лицо седому пророку и крутили пальцем у виска, теперь обезумевшим стадом штурмовали утесы. Они бросали сундуки с драгоценностями под ноги, топтали собственных слуг, в исступлении карабкались по мокрым базальтовым кручам. Женщины поднимали младенцев над головами, вопя в пустоту, мужчины в кровь сдирали ногти о скалы, пытаясь удержаться на ускользающих выступах.

— Нух! Открой! Впусти нас! — захлёбываясь ледяной пеной, выли те, кто десятилетиями глумился над Единым Творцом.

Они звали на помощь своих вытесанных из камня идолов, молили солнце, луну и земных царей — но мёртвые камни тонули на дне, а цари барахтались рядом в грязных потоках. Тёмыч приблизил зум визора: на крошечном гранитном козырьке, куда уже доходила пена, стоял сын Нуха. Старец кричал ему сквозь грохот стихии, разрывая сердце отцовской мукой:

— О сын мой! Садись с нами и не оставайся с неверующими!

Но тот, задыхаясь от страха и гордыни, прокричал в ответ:

— Я укроюсь на горе, которая спасёт меня от воды!

— Нет сегодня защитника от веления Господа, кроме тех, над кем Он смилостивился! — крикнул пророк.

И в эту секунду гигантский вал высотой в десятки метров встал между ними, сокрушив скалу и поглотив юношу.

Вода поднялась на сотни локтей, смывая крики, смывая города, смывая цивилизацию греха. Постепенно затихли последние предсмертные хрипы захлебнувшихся тиранов. Не осталось ни капищ, ни дворцов, ни надменных вельмож. Только свинцовая, глухая толща всемирного океана, укрывшая планету саваном, и одинокий деревянный Ковчег, швыряемый девятибалльным штормом.

И наступила тишина. Абсолютная, первозданная тишина воздаяния.

Воды начали убывать, и киль корабля с глухим скрежетом осел на вершине горы Джуди.

Тёмыч наблюдал, как Нух (мир ему) отворил верхнее смотровое окно. Пророк искал сушу, искал знак того, что гнев Всевышнего сменился прощением.

Сначала старец выпустил ворона. Чёрная птица с хриплым карканьем взмыла в серое небо, долго кружила над бескрайней мёртвой гладью, находя лишь падаль и плавающие остовы погибшего мира. Ворон улетал и возвращался, не принося вести надежды: память о погибшем грехе ещё цеплялась за старые раны.

Тогда Нух с молитвой выпустил белоснежного голубя.

Тёмыч настроил оптические линзы на максимум, сопровождая полёт птицы сквозь туманную пелену. Голубь исчез за горизонтом. Прошли часы томительного, молитвенного ожидания. Ни один человек в Ковчеге не проронил ни слова.

И вдруг сенсоры робота уловили мерный взмах белых крыльев.

Голубь возвращался. Он опустился прямо на натруженную ладонь старца. В клюве птицы зеленел крошечный, свежий, сорванный лист маслины, а лапки её были испачканы мягкой земной глиной.

Земля ожила. Наказание сменилось милостью.

В этот миг у Тёмыча в груди зазвенели медные шины. Его оптические датчики запечатлели то, что человечество пронесёт через тысячи лет как главный символ спасения — голубя с оливковой ветвью.

На внутреннем визоре робота четко, буква за буквой, пропечатался системный анализ:

[ОБЪЕКТ НАБЛЮДЕНИЯ:

ВОЗВРАЩЕНИЕ ГОЛУБЯ]

[ЗНАМЕНИЕ:

ЗЕЛЁНЫЙ ЛИСТ МАСЛИНЫ]

[СМЫСЛ ЗНАКА:

МИР ЗАКЛЮЧЁН МЕЖДУ НЕБОМ И ЗЕМЛЁЙ]

[СТАТУС ПЛАНЕТЫ:

ОЧИЩЕНИЕ ЗАВЕРШЕНО]

[ВЫВОД СОВЕТСКОГО СВИДЕТЕЛЯ:

НАСТОЯЩИЙ МИР — ЭТО НЕ ОТСУТСТВИЕ ВОЙНЫ]

[МИР — ЭТО ПРИМИРЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА

СО СВОИМ СОЗДАТЕЛЕМ]

[ОРУЖИЕ, ЗОЛОТО И ГОРДЫНЯ

НЕ СПАСАЮТ ОТ ГНЕВА]

[СПАСАЕТ ТОЛЬКО ПЛОТ ВЕРЫ И ТЕРПЕНИЯ]

Нух прижал птицу к груди, и слёзы благодарности скатились по его бороде. Он вывел спасённых людей и животных на обновлённую, пахнущую свежей землёй равнину. Человечество получило второй шанс. Новый отсчёт, чистый лист.

Но Тёмыч знал: Ковчег Нуха был лишь мостом, переброшенным через пучину гибели. А где же находился сам корень, самое первое семя, из которого произросло это великое древо?

Пространство над горой Джуди дрогнуло.

Остатки грозовых туч растаяли, растворились бескрайние воды Потопа. Хронометр советского робота сорвал последние земные координаты и устремился в абсолютный ноль — туда, где первозданный исполин Адам стоял на вершине дикого мира, готовясь увидеть всех своих детей и услышать вечный Предвечный Завет...

Это Эбо Ной, он же Эванс Эшун, который обещал Второй Потоп 25 декабря. Для спасения он призывал построить ковчеги и соответветственно жертвовать на это деньги.

Множество людей ему поверили и несли пожертвования на "ковчеги", а на эти деньги Ной купил Mercedes. Потоп не произошел, и Ной заявил, что "уговорил Бога отменить наказание". Осталось только в этом убедить следователей и суд.

А вы кому верите - Эбо Ною или следователям? Может он действительно спас нас от потопа договорившись с богом?