Исторический юмор

Но что-то пошло не по плану.

Невысокие непальцы дрались с таким упорством и такой яростью, что британцы пришли к неожиданному выводу:

— Победить их сложно… А что, если просто нанять?

Так и сделали.

С тех пор гуркхи успели повоевать практически во всех крупных войнах, где участвовала Британская империя, а затем и Великобритания.

Их символ — изогнутый нож кукри. Не сувенир для туристов, а инструмент, которым можно нарубить дров, разделать тушу или убедить противника срочно пересмотреть свои жизненные планы.

За два столетия вокруг гуркхов выросло столько легенд, что уже трудно отделить правду от солдатских баек. Но одно известно точно: свою репутацию они заработали не разговорами.

Есть фраза, которую часто связывают с гуркхами:

«Лучше умереть, чем жить трусом».

Историки спорят, насколько она древняя и в каком виде существовала изначально. Но если посмотреть на биографии этих людей, становится понятно: жили они именно по такому принципу.

Одним из них был Лакшман Гурунг.

Небольшого роста парень из непальской деревни. Почти не видел правым глазом и плохо слышал одним ухом. Казалось бы, армия — не самое очевидное место для человека с таким набором особенностей.

Но это же гуркхи.

А у гуркхов критерии отбора всегда были простыми: если ты способен идти в гору быстрее остальных, выдерживать адские нагрузки и не боишься смерти — добро пожаловать.

1945 год. Бирма.

Японцы решили, что британские позиции пора стереть с лица земли.

Началась очередная атака.

Лакшман со своим отделением сидел в окопе.

Полетели гранаты.

Первая.

Гурунг поймал её.

Не в переносном смысле.

В самом буквальном.

Поднял и швырнул обратно.

Взрыв.

Японцы удивились.

Вторая граната.

Опять поймал.

Опять отправил обратно.

Где-то по ту сторону окопов, наверное, уже начали подозревать, что метают боеприпасы не в тех людей.

Третья граната.

Вот здесь удача решила сделать небольшой перерыв.

Граната взорвалась у него в руке.

Правая кисть была практически уничтожена. Пальцы оторваны. Лицо посечено осколками. Правая нога тяжело ранена.

Обычный человек после такого думает о двух вещах:

«Как не умереть?» и «Где ближайший медик?»

Лакшман, судя по всему, подумал совсем о другом.

— Патроны ещё есть.

И продолжил стрелять.

Одной рукой.

Следующие четыре часа.

Японцы атаковали снова и снова.

Каждый раз получая в ответ огонь.

Когда бой закончился, перед позицией лежали десятки погибших солдат противника. Сам Лакшман к тому времени почти потерял сознание от потери крови.

За этот бой он получил Крест Виктории — высшую военную награду Британской империи.

Самое удивительное в этой истории даже не гранаты.

И не четыре часа боя с практически оторванной рукой.

Самое удивительное — спокойствие, с которым он потом рассказывал о произошедшем.

Для него это не был подвиг.

Это была работа.

Просто в тот день должностная инструкция неожиданно пополнилась пунктом:

«Если противник бросает гранаты — по возможности возвращать отправителю».

Иногда кажется, что сценаристы голливудских боевиков перебарщивают.

А потом открываешь биографию Лакшмана Гурунга и понимаешь:

Они просто не решаются конкурировать с реальностью.

В стиле Дианы Удовиченко

Потом началась война с польскими мятежниками:

— Один хрен, кого бить, — решил Кочетков, и бил поляков.

В 1836 году вызывает его командир, и говорит:

— Ну что, Василий, закончилась твоя служба. 25 лет выслуги, выходи в отставку, ступай домой.

— И чего там делать? — удивляется Кочетков. — На огороде пахать, да баб за жопы хватать? Нет уж, остаюсь в солдатах.

И остался. Началась Кавказская война, и Василий Николаевич, с тем же лозунгом «похрен, кого бить», отбыл на Кавказ. Было ему уже 58 лет. Целый год он дрался на Кавказе, был ранен в шею навылет и в обе ноги. Подлечился, и опять бил. Но тут в бою при ауле Дарго его снова ранили в ногу и взяли в плен.

В чеченском плену Кочетков пробыл 9 месяцев и 23 дня, а потом сбежал, как рана затянулась. Уж как он это сделал, хрен знает, ну так росомаха же. Дали за это Кочеткову Георгиевский крест 4 степени.

— Ишь, ёшки-матрешки, — порадовался Кочетков.

И в 1849 году отправился в Венгрию, приговаривая:

— Венгров еще не бил.

Вернулся из Венгрии, его вызывает командование и говорит:

— Тебе по выслуге лет полагается экзамен на подпоручика.

— Староват я, ваше высокоблагородие, экзамены сдавать, — отвечает Кочетков. — Школяр я вам, что ли? Отправьте лучше на войну.

— Все войны у нас для тебя закончились, — отвечают ему. А раз староват, так выходи в отставку и вали домой.

Пришлось Кочеткову сдавать экзамен. Пожаловали ему чин подпоручика, а Василий говорит:

— Вот уж это вы меня хрен заставите. Желаю быть солдатом и бить врага. Отправляйте на войну.

И отказался от эполет. Командование задумалось, чо делать с этим отморозком. В итоге оставили в солдатах, дали но на войну не послали, а в 1851 году выперли все ж в отставку, со словами:

— У нас тут не дом престарелых, а армия. Вали уже, пожалуйста, домой.

— Гады вы, и козлы неуважительные, — огорчился Кочетков, и вышел в отставку.

Но в 1853 году началась Крымская война. Пошел Кочетков призываться.

— Тебе уже 68 лет, — говорят. — Куда собрался? Сиди на завалинке.

— Вам не суп из меня варить, — отвечает мощный старик. — И не жениться прошусь, а в армию. Принимайте, иначе вас тут бить вместо врага начну.

Делать нечего, приняли его. И отправился Кочетков с Казанским конно-егерским полком в Крым. Там он опять дрался, защищал Севастополь, принимал участие в вылазках и оборонял Корниловский бастион. Но тут рядом с ним разорвалась бомба, и его ранило осколками.

— Ну не повезло, — расстроился Кочетков. — Опять не успел подраться как следует.

Отправили его в госпиталь, обвешали медалями и орденами, и сообщили о неубиваемом дедушке императору Александру II. Мол, не знаем, как и унять росомаху эту чокнутую.

— Вы чо над человеком издеваетесь, бюрократы хреновы? — Мудро сказало величество. — Он двум моим предшественникам служил, и мне еще послужит. — Хочет биться, и пусть бьется. А мне такие люди нужны.

И издал высочайший приказ, чтоб перевести героя в почетную роту дворцовых гренадер, с производством в унтер-офицеры. Сделали ему специальные погоны, а на шее и груди Кочеткова висело 23 креста и медали.

— Ишь ты, хрень какая заковыристая, — снова порадовался Кочетков. — Как елка новогодняя.

Вот ходил он по дворцу, тряс орденами и медалями, но быстро заскучал, и написал рапорт Александру II:

«Царь-батюшка, не вели казнить, вели на войну послать. Устал я по паркетам шастать, фрейлины духами шибко воняют, а ордена шею натирают. Желаю бить врага во славу России».

— Ой, всё, — ответил Александр, — Вали и бей, раз так хочется.

И Кочетков 84 года отправился в Среднюю Азию, бить врага. Там он участвовал в боях за Самарканд и Туркестан, брал Хиву.

В 1874 году пришло ему письмо от Александра II:

«Дорогой Вася, есть у меня к тебе дело. Надо императорский поезд конвоировать, а кроме тебя и некому. Выручай, братец. С уважением, твой государь император».

Поступил Кочетков в конвой императорского поезда, но тут в 1876 году на Балканах восстали Сербия и Черногория.

— Надо биться! — радостно воскликнул Кочетков. Засиделся я при поезде этом, никаких развлечений.

И отбыл на Балканы. Было ему 92 года. Там бился, а потом началась Русско-Турецкая война.

— Вроде было уже что-то подобное, — почесал репу Кочетков. — Вроде мы уж турок били. Видать, новые народились. Пойду я.

Дрался он на Шипке, и там был ранен, потерял левую ногу.

— Нога — не голова, — трезво рассудил он. — Не особо-то и нужна.

Выздоровел, и был переведен в конно-артиллеристскую бригаду. Чтоб без ноги удобнее было, на конях-то. И бил турок до конца войны.

— Может, уже вернешься в дворцовые гренадеры? — осторожно спросил Александр II.

— Да пожалуй, — нехотя согласился Кочетков. — А то войны приличной нету, хоть так послужу.

И служил еще 13 лет. Потом говорит:

— Пойду я, царь-батюшка, домой. Старый стал немножко, отдохнуть охота. Но ежели кого побить надо, так ты зови. Мы со всем нашим удовольствием.

Вышел в отставку в 1892 году, и отправился домой. Но внезапно умер по дороге. В 107 лет.

«Смерть застигла беднягу-солдатика совершенно неожиданно, в то время, когда он, получив увольнение в отставку, возвращался на родину», — написали о нем в «Вестнике военного духовенства».

И это действительно было неожиданно, потому как все были уверены: Кочетков немного отдохнет, и прослужит еще лет 50, а может, 100.

О Кочеткове писали в газетах его времени, но даже если газетчики его выдумали, выдумка интересная. ))

Диана Удовиченко