Всп медиа-файлы: 2017

Карты: 816

Шаблоны для карт: 10

Климатограммы: 214

Гидрографы: 19

Полово-возрастные пирамиды: 23

Книги и атласы: 4 + 4(неполн.)

Вместо этого используйте биологическую и кинологическую терминологию. Ваша изначальная мысль абсолютно верна, просто вы использовали бытовой термин, а оппоненты — формальный. Вот как выстроить защиту.

1. Разделите понятия: «линька» и «смена волоса»

В биологии и кинологии это разные процессы.

• Линька (сезонная) — это массовая, циклическая смена шерстного покрова, связанная с гормональным фоном, длиной светового дня и температурой. Собака сбрасывает старый подшерсток и ость, чтобы сменить «летнюю» шубу на «зимнюю» или наоборот. Именно этот процесс приводит к тому, что в квартире шерсть лежит пластами. У пуделей (и других пород без подшерстка) этого механизма нет. У них не бывает периодов, когда они за пару недель сбрасывают половину своего шерстного покрова.

• Смена волоса (телемогеновый цикл) — это естественный процесс обновления, когда старый волос выпадает по окончании своего жизненного цикла (от нескольких месяцев до года), а на его месте растет новый. Это происходит постоянно и равномерно, по 5–15 волосков с участка кожи. Именно так «линяют» люди, так же обновляется шерсть у пуделей.

Ваша формулировка для спора: «Вы путаете биологическую линьку (массовую сезонную смену подшерстка) с естественным циклом обновления отдельного волоса. Пудели не подвержены первому процессу, поэтому в быту их называют не линяющими».

2. Используйте аргумент об отсутствии подшерстка

Это главный кинологический факт. У большинства линяющих собак (лабрадоров, овчарок, хаски) шерсть состоит из двух слоев: мягкого пухового подшерстка и жесткого остевого волоса. Линька — это в первую очередь сброс именно подшерстка. У пуделя, бишона фризе, йоркширского терьера подшерстка нет. Их шерсть по структуре ближе к человеческому волосу. Им просто физически нечего сбрасывать пластами при смене сезонов.

Ваша формулировка: «У пуделя отсутствует подшерсток. Сезонная линька — это сброс именно подшерстка. Если у собаки нет этого слоя, она не может линять так, как овчарка или лабрадор. То, что остается — это единичное выпадение старых остевых волос, которое не имеет ничего общего с шерстяным апокалипсисом в квартире».

3. Приведите официальную классификацию

Существует международный стандарт. В кинологии породы делятся на линяющих и нелиняющих (или гипоаллергенных).

• Обратитесь к стандартам FCI (Международной кинологической федерации) или РКФ. В описании группы пуделей (IX группа FCI) и других подобных пород прямо указывается отсутствие сезонной линьки.

• Термин «нелиняющие» (non-shedding) официально используется в бридерстве и груминге. Если бы ваш оппонент был прав, этот термин не существовал бы в профессиональной среде.

Ваша формулировка: «В кинологических стандартах FCI и РКФ пудели официально классифицируются как породы без выраженной сезонной линьки. Если бы ваша формальная логика была применима к реальности, термин "нелиняющие породы" не использовался бы ни в одном мировом кинологическом реестре».

4. Используйте бытовой аргумент (тест на свитер)

Это самый понятный довод для интернет-спорщиков. Попросите их ответить на вопрос: если пудель не линяет, то откуда берутся клоки шерсти на их породных свитерах, диванах и в мешках для стрижки? Ответ: шерсть не выпадает сама. Она остается в едином плотном руне. Если собаку долго не чесать, образуются колтуны, которые собака носит на себе месяцами. Линяющая собака физически не может зарасти колтунами, так как старая шерсть вываливается сама. Пудель же, если его не чесать, превратится в валенок. Это прямое доказательство отсутствия механизма самоочищения через сброс шерсти.

Ваша формулировка: «Линяющая собака не может обрасти колтунами, потому что старая шерсть вываливается сама. Пудель без регулярного вычесывания зарастает сплошным валенком. Это доказывает, что механизм самоочищения через массовый сброс шерсти у него отсутствует».

5. Как отвечать на их главный козырь («все существа линяют»)

Когда они говорят, что «все существа в какой-то мере линяют», соглашайтесь с формой, но разбивайте суть: «Да, клетки кожи и волосы обновляются у всех млекопитающих, это базовая биология. Но в контексте собаководства под словом "линька" понимается не обновление одного волоска в неделю, а именно циклический сброс шерсти. Называть выпадение трех волосков в день линькой — это демагогия. По вашей логике, человек тоже "линяет", но мы же не заводим дома аллергика на "линяющих людей" и не вычесываем мужа фурминатором весной».

Итоговый аргумент для комментария (который могут заплюсовать):

«Минусующие, вы путаете биологию с кинологией. В быту и стандартах РКФ/FCI "линька" — это сезонный сброс подшерстка. У пуделей подшерстка нет, поэтому они не линяют циклами, как хаски или лабрадоры, и не заваливают дом шерстью. То, что у них обновляются отдельные волоски (как у человека) — это смена волоса, а не линька. Если пуделя не чесать, он зарастет колтунами, а не сбросит шубу. Поэтому в контексте выбора собаки фраза "пудели не линяют" абсолютно корректна и правдива».

Чего делать не стоит:

• Оправдываться. Вы не написали ничего антинаучного. Вы использовали устоявшийся в кинологии термин.

• Углубляться в микробиологию. Спор о выпадении волосяного фолликула уведет дискуссию в дебри, где вы быстро запутаетесь, а оппоненты почувствуют слабость.

• Реагировать на минусование. В интернете минусы часто ставят не из-за неправоты, а из-за желания возразить на безапелляционное заявление. Спокойный, фактологический тон всегда вызывает больше плюсов, чем эмоциональный.

#comment_407792397

Есть особый вид оптимизма: сохранить статью на 40 минут чтения в тот день, когда некогда ответить на сообщение.

Потом ещё одну. И PDF на 80 страниц. И большой разбор, который обязательно пригодится, когда наконец появится время разобраться.

Через месяц в закладках лежит программа второго высшего образования. Открываешь её и сохраняешь ещё одну ссылку.

Readwise Reader обещает навести порядок в этом хозяйстве: собрать статьи, документы и рассылки в одном месте, дать нормально их читать и не потерять полезные мысли. Звучит заманчиво. Особенно пока не выясняется, что за новую читалку придётся платить.

Так что вопрос здесь простой: она действительно помогает читать или мы покупаем более удобный склад?

Что именно складывают в Reader

Reader — приложение от команды Readwise. В одном месте можно:

• сохранять веб-статьи;

• загружать PDF и EPUB;

• получать рассылки;

• читать RSS-ленты.

У сервиса есть веб-версия, приложения для компьютера и телефона.

Смысл понятнее на обычной ситуации. Длинный текст найден за рабочим компьютером, а свободные двадцать минут появились вечером с телефоном в руках. Хочется открыть сам текст, продолжить чтение и выделить нужное, а не вспоминать, в каком мессенджере отправил себе ссылку.

Вот на таких мелочах Reader и пытается заработать своё место в жизни.

При этом Readwise и Reader — не совсем одно и то же. Reader нужен для чтения. Readwise собирает выделенные фрагменты, помогает возвращаться к ним и передавать их в приложения для заметок, например Obsidian или Notion. Они связаны между собой, но перепутать их по названию легко.

Самая полезная функция выглядит скучно

По умолчанию библиотека разделена на Inbox, Later и Archive: входящие, отложенное и архив. Сохранённый материал сначала попадает во входящие. Дальше можно решить, оставить его на потом, убрать в архив или удалить.

Никакой магии. Но здесь появляется шаг, который обычно пропускают: решить, зачем тебе вообще эта статья.

У Reader есть и другой режим, Shortlist. В нём можно отделить ближайшие планы на чтение от общего запаса. Например, оставить в коротком списке три текста на неделю, а всё остальное убрать с глаз.

Мне эта идея кажется важнее очередного счётчика прочитанных страниц. Список из трёх статей можно открыть вечером. Список из трёхсот уже требует моральной подготовки.

Есть только неприятная деталь: приложение не решит за человека, что пора перестать интересоваться сравнением телевизоров, если телевизор уже куплен. Отказаться от ненужного чтения всё равно придётся самому.

Где становится понятно, за что платить

Допустим, вы выбираете систему отопления для дома. Нашли большой разбор, сохранили инструкцию в PDF, прочитали несколько объяснений. Через две недели нужно вернуться к конкретному ограничению, а в голове осталось только «где-то было про температуру».

Вот здесь ценность появляется у выделений и заметок. Можно оставить рядом с нужным абзацем пояснение: «Проверить, подходит ли для нашего дома». Поиск по текстам тоже полезнее, чем попытка угадать заголовок старой закладки.

Если уже решили оформить подписку — поможет Raketa Pay.

Для человека, который постоянно разбирается в новых темах, готовит материалы или учится, таких возвратов много. Удобство начинает складываться из повторяющихся небольших действий.

А если привычный сценарий — сохранить пару рецептов и иногда открыть их на кухне, вся эта система может оказаться лишней. Обычных закладок браузера или заметки со ссылками вполне хватит. Я бы не покупал подписку только ради красивого списка.

ИИ тоже положили. Тут хотя бы понятно зачем

Встроенный помощник Ghostreader умеет кратко пересказывать документ, объяснять термины и помогать с переводом фрагментов. Можно задать вопрос по тексту и продолжить разговор, если ответ непонятен.

Для завала из непрочитанного самый разумный сценарий — быстро понять, стоит ли открывать материал целиком. Например: «Какие вопросы здесь разбираются и есть ли что-нибудь про монтаж в старом доме?»

На компьютере и в веб-версии есть ещё Global Ghostreader: он ищет по библиотеке и отвечает со ссылками на найденные места. Это уже полезно для ситуации «помню мысль, не помню статью».

Но пересказ легко перепутать с пониманием. Если от детали зависит покупка, рабочее решение или безопасность, нужно открыть исходный фрагмент. Условия и оговорки часто оказываются важнее красивого ответа помощника.

Ещё один способ обмануть себя — начать сохранять в десять раз больше, потому что «теперь всё прочитает ИИ». Очередь от этого короче не станет.

Нюансы, которые лучше узнать до переезда

Reader поддерживает чтение без интернета, но материалы нужно заранее загрузить. В мобильном приложении стоит открыть нужное до поездки; в веб-версии важна заранее открытая вкладка. Я бы проверил это на конкретном документе ещё дома, особенно если рассчитываете читать в самолёте.

С книгами тоже есть граница: покупка в другом магазине не означает, что книгу можно перенести сюда. Для импорта нужен доступный EPUB без DRM-защиты. Библиотека из закрытой книжной экосистемы не переедет просто по желанию.

И я бы не начинал знакомство с переноса всего накопленного архива. Сначала несколько собственных статей, один PDF, привычная книга. Нужно понять, удобно ли вам читать именно ваши материалы, а не любоваться демонстрационным экраном.

Сколько стоит попытка стать читающим человеком

На момент проверки, 15 октября 2026 года, Reader входит в полную подписку Readwise.

• Пробный период: 30 дней без банковской карты.

• Постоянного бесплатного тарифа для Reader нет.

• Помесячно: $12,99.

• За год: $119,88 одним платежом — это $9,99 в пересчёте на месяц.

Итоговую сумму стоит смотреть перед оплатой: она может зависеть от применимых налогов.

Я бы начал с пробного периода и не покупал год заранее. Желание разобрать закладки в первый вечер ещё ничего не говорит о том, будет ли приложение открываться через три недели.

Проверка, которую я бы устроил за неделю

1. Выбрать десять материалов, которые действительно хочется прочитать сейчас. Без импорта тысячи старых ссылок «на всякий случай».

2. Оставить три на ближайшие дни. Это короткий список, а не обещание прочитать весь интернет.

3. Сделать осмысленную заметку в каждом прочитанном тексте: что пригодится и для чего.

4. В конце недели найти нужный фрагмент, не открывая старые вкладки.

И посмотрел бы на две вещи: стало ли проще возвращаться к чтению и получилось ли потом воспользоваться прочитанным.

Если всю неделю ушло на раскладывание тегов, а тексты так и лежат, я бы остановился. Порядок в каталоге может приятно выглядеть, но ради него одного подписка мне кажется дорогой.

Вердикт

Reader имеет смысл для тех, кто уже читает много и устал терять материалы и заметки. Там есть вполне конкретная работа для приложения. Если же хочется купить себе привычку читать, сначала стоит проверить её на тех инструментах, которые уже есть.

С новыми сервисами вообще полезно задавать этот вопрос: какую работу я буду делать в нём на следующей неделе? В нашем Telegram-канале подробно разбираем такие инструменты и объясняем, кому они могут пригодиться.

А у вас «прочитать потом» ещё похоже на список планов или уже превратилось в исторический архив?

- Ладно, поехали. – О. отпер водительскую дверь ключом, после открыл пассажирскую. Мы расположились в холодном салоне. Окна мгновенно запотели. Провернул ключ. Бензонасос поработал пару секунд. Еще поворот. Двигатель завелся, чертыхнувшись.

- Забыл что-то? – Шляпа – на колени.

- Двигатель прогреть надо.

Двигатель стучал, отбивая чечетку компенсаторами.

- Ладно, поехали. – Сцепление, первая, газ.

В течение пяти-десяти минут мы покинули частный сектор и уже приближались к городу. Других авто было мало, двигались они сонно и плавно.

- Кофе?

- Кофе.

По радио передавали новости и рекламировали новое средство, спасающее от преждевременного старения и повышенной тревожности на основе клинически протестированных экстрактов из несуществующих зверей.

За каждым перекрестком нас ждали сотрудники полиции. Добрались до кофейни всего с тремя остановками. Я играл жвачкой, О. – пристегнулся.

- Кофе.

- Какой?

- С кофе.

- С молоком?

- С кофе.

- А вам?

- Тоже самое.

В кофейне никого не было. Аккуратные пирожные в витрине. Шипение пара. Обои отошли у дверного проема. Это стиль.

- Куда отошли?

- На обед, наверно.

Мы получили свои стаканчики в подставке из мягкого картона, десять циклов переработки, и отправились обратно к автомобилю. Нет им веры, этим подставкам. Все время боишься, что вот-вот любое движение спровоцирует катапультирование горячей бумажной тары с пластиковыми крышечками прямо на пыльную плитку.

О. допил свой кофе спустя минут пять, даже к выезду не успели подобраться.

- А что? Смысл вот это вот, тянуть, потягивать…

Большегрузы заполонили светофоры, и мы добирались до перечеркнутого знака почти полчаса.

- Ну, наконец-то. – Пошли на обгон и стали быстро набирать скорость, чтобы преодолеть подъем. Метров двести ровной дороги. Спуск. Нейтральная. – Еще раз найду стаканчики из-под кофе под твоим сидением… Не надо, в общем.

Плотные как плюш в игрушках облака. В какой-то момент смешиваются с туманом. Где граница? Асфальт сделался влажным.

Так мы двигались еще некоторое время, пока О. не заметил широкого поля, усеянного крохотными зелеными травинками. Не проронив ни слова, он свернул на ближайшем повороте и остановился на обочине. Мы вышли из машины и потупили свои взгляды в простор, распространяющийся от наших легких до самого горизонта.

- А там дальше что?

- Поехали, посмотрим.

Деревня. Полуразвалившиеся теплицы. Тракторная стоянка. Одноэтажные дома. Церквушка чуть больше газетного ларька и чуть выше фонарного столба. Дворики, собранные из того, что было. Столовая. Бичи нестройной колонной направлялись внутрь, оставив свое барахло лежать у вымытой плитки трехступенчатой лестницы. Дешевый коньяк объемом на граненный стакан. Пруд, усеянный буйной растительностью, камышами, розоватыми цветами. Гнилая пристань, первая, и еще одна, покосившаяся, вход на которую прегражден калиткой высотой по колено – чуть в стороне. Единственное двухэтажное здание в городе. Школа. За ней – ясли и детский сад. Вновь дома. Автомобили в шмотках грязи. Дорога – сплошь колея.

- А мне нравится. Уютно так.

Мы сделали круг и вернулись обратно на трассу.

- Так куда мы едем?

- Завтракать.

- Чего? Мы уже проехали километров шестьдесят… Чтобы позавтракать?

- Ты не представляешь, что мы будем есть.

- И что же такое стоит полутора часов пути?

- Бургеры.

- Бургеры?

- Бургеры.

- Бургеры?

- Ну, да, знаешь, булка, котлета, овощи, соус. Бургер.

- А, бургер. Ну, теперь-то все понятно. – Пауза. – Придурок.

- Ты просто голоден. Поешь – потом поговорим. – И мы продолжили путь.

Дорога была полна точно таких же полей, спутавших времена года из-за оттепели, перекрестков, второстепенных дорог, которые вели к точно таким же одноэтажным домам, столовым, бичам. Тракторы спали. Была суббота. Прошел еще час.

- Ну и где эта твоя забегаловка?

- Не дождался, да? СТОЙ! Стой-стой-стой, вон она, сворачивай направо.

Бетонная парковка, два вечнозеленых растения в неподъемных горшках по бокам от входа. Панорамные стекла. Красная окантовка гофрированными металлическими листами. Выключенная днем неоновая вывеска. Чуть в стороне – автомойка. Пустующая, сухая.

- Давай поглядим, куда ты меня притащил. – О. шел тяжело, переваливаясь, на грани между сердитым смехом и обычным. Здесь было значительно холоднее. Отогрелись под автомобильной печкой. Клубы пара изо рта. Теплый капот. Холодный изгиб дверной ручки.

Внутри пахло горелым маслом. Было занято несколько столиков. Пара с ребенком, какая-то шпана, пригнавшая сюда с ближайших ферм на заезженных мопедах, чтобы как-то развлечься. Мало ели, много говорили, пили бесплатную воду. Официантка не спала, видимо, не получалось. Она особенно и не хотела спать: это ее и расстраивало. Лучше бы заснуть за прилавком и не заметить, как пройдет еще одна смена. Ничего такая. Чуть ниже витрины с микропорциями овощных салатов.

- Доброе утро.

- Доброго утра, - произнесла она спустя тяжелую драматическую паузу, ознаменовавшую собой ее подъем с пластикового стула. Камера отвернута. Не положено, наверно.

- Нам два фирменных бургера, две порции картошки и… Пить что будешь?

- Кофе.

- Какой?

- С кофе.

- Прекращай. Черный кофе, побольше сахара. Мне – молочный коктейль.

- Молоко кончилось.

- Тогда грушевый лимонад.

Кассовый аппарат, щелчок.

- Спасибо. – Отошли к столику.

- И зачем было спрашивать, какой мне кофе, если молоко кончилось?

- Ей-то какая разница?

- Реально.

Диваны – положенная на лопатки буква «Г», обитая красной искусственной кожей. Столики – прессованная древесина в белой краске, накрытая прозрачной замусоленной клеенкой. Перечница и солонка с отсыревшими черным перцем и белой солью. Потрясти – так и чувствуется, внутри один сплошной комок. Чуть в стороне – отдельный пластиковый столик с двумя клетками. Пара волнистых попугайчиков и жирная мохнатая морская свинка шоколадной расцветки. Шерсть скомкалась на хребте. Вся в опилках. Короб с прорезью: «На корм животным». Рядом рукописная табличка: «Руками не трогать».

- А вот возьму и потрогаю.

- Лучше пойдем посмотрим, как там их готовят.

- Откуда?

- Вон там, с того края зала видно кухню.

Повар стоял спиной. Взял пару мягких крупных булок, обклеенных кунжутными семенами, разрезал вдоль, на глаз. Взял масло в прозрачной банке, окунул кисточку и обильно смазал теппан. Положил на них булки. Потрескивает. Метнулся к холодильнику, вспомнил, что лежит не там. Пробежал к морозилке и достал две котлеты, распластанные на полупрозрачных квадратных листиках пергаментной бумаги. Отодрал их, положил заиндевелый округлый фарш рядом с булками. Вновь стрелой оказался у холодильника, достал пару яиц, разбил ножом. Сопливый белок вместе с желтком выскользнули из скорлупы на плиту. Мгновенно побелел. Прямо под рукой: мельница для перца и соли. Удобрил мясо и яйца. Достал из холодильника овощные заготовки и сыр, нарезанный тонкими одинаковыми правильными ломтиками. Лопатка. Снял низы и верха булочек, сразу на бумажную тарелку. Соусник-диспенсер. Фрактальный узор из смеси майонеза, кетчупа, горчицы и молотой паприки на золотистой поверхности хлеба, за которой скрывается мягкая и податливая сердцевина. Пируэт, оборот, полицейский разворот ног в белых носках и резиновых тапочках на чистой, но скользкой плитке. Достал корзину с картошкой из фритюра, закрепил, оставил стекать маслом. Лопатка. Перевернул котлеты и бросил на них по ломтику почти что оранжевого, насыщенно сливочного, чуть соленного и слегка копченного сыра. Таким же движением опрокинул на другую сторону яичницы. Замер. Примерно минуту или две стоял наготове, в напряжении. Мы не видели его лица, но чувствовали, ощущали напряжение в глазах и мышцах безымянного хлопчатобумажного и бело-мятого специалиста. Дальше все происходило со скоростью, с которой фуры проносятся мимо автостопщика, голосующего на шоссе: постелил простыню зеленого салата, снял  подушки котлет, первую вторую, взгромоздил одеяла яичниц сверху, набросил еще один порядочный сырный плед, укомплектовал тонкими слайсами хрустящих по краям корнишонов, прозрачными помидорами, кубиками сладкого перца, полукольцами сладко-уксусного фиолетового лука, хорошенько облил все уже знакомым соусом и силой примял это лежбище второй половинкой булочки. Не оборачиваясь, подцепил ручку корзины и щипцами раскидал вкруг бургеров желтую горячую подсоленную соломку. Аккуратно, но уверенно взял по бумажной тарелке в каждую из рук и оставил у окошка, соединяющего кухню со стойкой заказа. Официантка все же задремала. Удар по звонку. Повар мгновенно обмяк. В движениях его прорисовалась лень или усталость. Шаркая резиновыми тапочками, он поковылял через всю кухню так, словно был уже другим собой. Поковылял к креслу, запакованному в прозрачную пленку, упал в него и склонил голову на грудь.

- Ваш заказ готов.

- Спасибо.

- А где же кофе и газировка?

- Минутку.

- Ха. – Что О. хотел сказать этим своим «Ха»? Наверно, что-то очень лаконичное, простое и едкое.

Мы забрали бургеры и вернулись спустя пару минут за напитками. Пара, у которых был маленький ребенок, уехала. Шпана пила бесплатную воду. Морская свинка – тоже. Попугаи – сидели на жердочке. Что с них взять?

Сложно берется в руки. Первый укус. Расплавленный сыр стекает и тянется, соус брызжет во все стороны, огурцы пытаются ускользнуть от зубов, котлета отдает жир, булка хрустит, кунжут сыпется мимо тарелки, на брюки и пол. Блаженство. Соленый, чуть острый, пряный, горячий, холодный, мягкий и податливый, твердый и хрустящий, насыщенный и преисполненный, натурально мясной, сочно выращенный, двулико обжаренный. Бургер.

- Как тебе? – Чавкая.

- Думал, ты и не спросишь уже. – Тоже чавкая.

- Думал не спрашивать.

- Класс. Здорово.

- И все?

- Очень вкусно.

- Как-то скромно.

- А что, что мне еще нужно сказать? Изумительно. Восхитительно. Очаровательно. Такой вкусный – сейчас сдохну. – Слайс огурца вывалился на бумажную тарелку. – Так лучше?

- На самом деле, ожидал большего.

- Да ну правда классный. Обычно то мясо резиновое, то булка черная, то еще что-то не так. А тут все…

- Все как надо?

- Да, просто и как надо.

- Славно.

- И все? Больше ничего не скажешь?

- Больше ничего не скажу.

Дальше мы ели молча. Я иногда ополаскивал рот газировкой, чтобы вновь окунуться в это нагромождение вкусов. Мы вытерли руки и рты салфетками, но, как бы не были прекрасны эти бургеры, все равно хотелось почувствовать какую-то завершенность. Мы вымыли руки с мылом в раковине, которая была так мала, что у О. даже одна кисть туда помещалась с трудом.

Мы прибрали за собой и направились к выходу.

- Спасибо большое.

- До свидания.

- До свидания.

В дверях этой классической придорожной забегаловки мы столкнулись с классической придорожной семьей из четырех человек, приехавшей на вместительном и начисто вымытом внедорожнике: придорожный отец, придорожная мать, а также старший и младший придорожные сыновья.

Мы разминулись, я направился к автомобилю, О. ненадолго задержался у выхода. В раскрытую дверь до меня донесся голос младшего из сыновей.

- Мама, ты видела, какая у дяди шляпа?

Ровно до этого момента я помнил, что мне нужно обязательно достать кофейный бумажный стаканчик с пластиковой крышкой, закатившийся под мое сиденье.

Ровно до этого момента я вновь забыл, что я в моем возрасте услышать в свою сторону обращение «дядя» - это не лесть и не ошибка. Это – факт.

Ровно до этого момента я был свободен и расслаблен, но вдруг что-то во мне съежилось, сделалось черствым как обветренный хлеб. Может быть – просто прохладный порыв ветра, донесшийся откуда-то с ржавых опавшими листьями холмов. Может быть, я вспомнил, что уже взрослый. Вспомнил – но про стаканчик забыл.

- И что теперь? Обратно?

- Как хочешь.

- А ты как хочешь?

- Куда-нибудь еще?

- Да поехали.

Мы сели в авто, вновь металлически остывшее, и направились в неизвестном для себя направлении будучи для кого-то, как и они для нас, классическими и странными придорожными незнакомцами.