Похороны бандитов или героев?
Показать полностью
1
0 просмотренных постов скрыто
Продолжение поста «Царская продразверстка»1
8000 интервентов по вашему хотели захватить территории РИ? бред.
Балтика. Сначала в конце 1918 года прибыла эскадра контр-адмирала Александера-Синклера — около 23 кораблей (5 лёгких крейсеров, 9 эсминцев, 7 тральщиков, 2 минных заградителя). Позже, в марте 1919 года, в регион вошла новая крупная группировка — уже порядка 96 кораблей: 12 лёгких крейсеров, 20 эсминцев, 12 подводных лодок, авианосец HMS Vindictive, дополнительные минзаги, тральщики, торпедные катера и около 30 вспомогательных судов. В октябре 1919 года к ним присоединился монитор HMS Erebus. В ходе боёв британцы понесли потери: потеряли лёгкий крейсер «Cassandra», два эсминца («Виттория» и «Верулам»), подводную лодку L55, два тральщика и три торпедных катера.
Север России
В августе 1918 года: 8 тысяч английских, 6 тысяч американских, 700 французских, 1300 итальянских солдат, а также экипажи 17 боевых кораблей. + финские егеря. + туземные войска под командованием белых генералов Юденича и Миллера.
На Юге России
В середине февраля 1919 года: две французские и 1,5 греческие дивизии, а также английские, румынские, сербские и польские части (всего до 60 тысяч человек).
Французский флот на черном море. В ноябре 1918 — марте 1920 года : 2 линейных корабля, 1 линейный крейсер, 8 эсминцев, а также вспомогательные суда — 1 госпитальное судно и 1 транспорт.
На Дальнем Востоке по американским данным на 15 сентября 1919 года: более 60 тысяч японских, 9 тысяч американских, 1500 британских, 1500 итальянских, 1100 французских и 60 тысяч чехословацких солдат и офицеров. + туземные войска под командованием белого генерала Семёнова.
В Баку
5 тысяч сухопутных войск. + туземные войска азербайджанские националисты.
На Каспийском море
В 1920 году в операциях участвовали около 11 боевых кораблей и 12 береговых катеров-истребителей.
+ гарнизон Красноводска.
+ туземные войска под командованием белого генерала Фунтикова.
И это далеко не полный состав.
Непосредственно боевые столкновения с Красной Армией.
Героическая оборона Архангельска.
Красный Украинский фронт. Разгром интервентов в Шенкурской операции. Бои по Северной Двине. Оборона Нарвы и Карельского перешейка и линии Нарва — Псков.
Красный Украинский фронт разбил французский десант в Причерноморье и выбивал французские войска из Феодосии, Николаева, Херсона.
Бои с английским флотом на Каспийском море. Бои у острова Чечень. Бой в Тюб-Караганском заливе. Бои с английским флотом на Балтике: два боя в Копорском заливе, атака на Кронштадт.
Бои красных отрядов против интервентов в Сибири и на Дальнем Востоке.
Те подразделения, которые не участвовали в боевых действиях, осуществляли военно-полицейские функции в тылу, обеспечивали логистику, перерезали логистику Красной армии и прикрывали тыл белых.
23 декабря 1917 были заключены англо-французские соглашения, делившие бывшую территорию РИ на сферы влияния.
В 1919 году на Парижской мирной конференции вновь был поднят вопрос о разделе бывшей территории РИ. В итоге захватчики переругались и не пришли к единому чёткому плану раздела.
По сути, гражданская война началась с захвата интервентами Владивостока, Мурманска, Архангельска и с захватом Транссиба от Волги до Байкала. На штыках интервентов были установлены первые устойчивые белогвардейские диктатуры. Белые армии от и до снабжались интервентами оружием и военной техникой.
Интервенты взяли под свой контроль все порты и крупнейшие железнодорожные магистрали. За время присутствия интервентов при содействии их белогвардейских пособников было вывезено продовольствия, леса, нефти, металлов, ценных шкур и другого добра на десятки миллионов золотых рублей.
Показать полностью
Царская продразверстка1
Продразверстка традиционно ассоциируется с первыми годами cоветской власти и чрезвычайными условиями Гражданской войны, однако в России она появилась еще при императорском правительстве задолго до большевиков.
«Кризис пшеничный и мучной»
С началом Первой мировой войны в России подорожали предметы первой необходимости, цены на которые к 1916 г. выросли в два-три раза. Запрет губернаторов на вывоз продовольствия из губерний, введение твердых цен, распространение карточек и закупок местными органами не улучшили ситуацию. Города жестоко страдали от продовольственного дефицита и дороговизны. Суть кризиса была отчетливо представлена в докладной записке Воронежского биржевого комитета совещанию при Московской бирже в сентябре 1916 г. Она констатировала, что в деревню проникли рыночные отношения. Крестьянство оказалось способно продавать менее важные предметы производства за большую цену и одновременно придерживать хлеб на черный день из-за неопределенности исхода войны и увеличивающихся мобилизаций. Страдало при этом городское население.
«Мы считаем необходимым обратить особое внимание на то, что кризис пшеничный и мучной наступили бы значительно раньше, если бы в распоряжении торговли и промышленности не оказалось некоторого неприкосновенного запаса пшеницы в виде очередного груза, лежавшего на железнодорожных станциях, в ожидании погрузки с 1915 г. и даже с 1914 г., — писали биржевики, — и если бы министерство земледелия не отпустило в 1916 г. мельницам пшеницы из своего запаса… и предназначавшегося своевременно вовсе не для продовольствия населения, а для других целей».
Записка твердо выражала уверенность, что решение кризиса, угрожавшего всей стране, может быть найдено только в полном изменении хозяйственной политики страны и мобилизации народного хозяйства[1]. Подобные планы неоднократно высказывались самыми разными общественными и государственными организациями. Положение требовало радикальной экономической централизации и привлечение к работе всех общественных организаций.
Введение продразверстки
Однако в конце 1916 г. власти, не решившись на изменения, ограничились планом массовой реквизиции зерна. Вольная покупка хлеба заменялась продразверсткой между производителями. Величина наряда устанавливалась председателем особого совещания в соответствии с урожаем и размерами запасов, а также нормами потреблений губернии. Ответственность за сбор хлеба была возложена на губернские и уездные земские управы. Путем местных обследований было необходимо выяснить нужное количество хлеба, вычесть его из общего на уезд наряда и остаток разверстать между волостями, которые должны были довести величину наряда до каждого сельского общества. Распределение нарядов по уездам управы должны были провести к 14 декабря, к 20 декабря разработать наряды для волостей, те, к 24 декабря, для сельских обществ и, наконец, к 31 декабря о своем наряде должен был знать каждый домохозяин. Изъятие возлагалось на земские органы совместно с уполномоченными по заготовке продовольствия.
Получив циркуляр, Воронежская губернская управа созвала 6–7 декабря 1916 г. совещание председателей земских управ, на котором была выработана схема разверстки и высчитаны наряды по уездам. Управе было поручено выработать схемы и волостных разверсток. Одновременно был поднят вопрос о невыполнимости наряда. По телеграмме Министерства земледелия, на губернию накладывалась разверстка в 46.951 тыс. пудов: ржи 36.47 тыс., пшеницы 3.882 тыс., проса 2.43, овса 4.169 тыс. При этом министр предупредил, что не исключена дополнительная разверстка в связи с увеличением армии, поэтому
«представляю Вам ныне же увеличить назначенное пунктом 1м в разверстку количество хлебов, причем в случае увеличения не менее чем на 10%, обязываюсь отнюдь не включать Вашу губернию в возможную дополнительную разверстку»[2].
Это означало, что план повышается до 51 млн. пудов.
Проведенные земствами расчеты показали, что полное выполнение разверстки сопряжено с изъятием почти всего хлеба у крестьян: в губернии тогда оставалось всего 1,79 млн. пудов ржи, а пшенице грозил дефицит в 5 млн. Этого количества вряд ли могло хватить на потребление и новый засев хлеба, не говоря уже про прокорм скота, которого в губернии, по приблизительному подсчету, насчитывалось более 1,3 млн голов[3]. Земства отметили:
«В рекордные годы губерния давала в течение всего года 30 миллионов, а теперь предполагается взять 50 миллионов в течение 8 месяцев, притом в год с урожаем ниже среднего и при условии, что население, не уверенное в посеве и уборке будущего урожая, не может не стремиться делать запасы».
Учитывая, что на железной дороге не хватало 20% вагонов, а эта проблема никак не решалась, совещание сочло: «Все эти соображения приводят к заключению, что взыскание указанного выше количества хлеба на деле неисполнимо»[4]. Земство отметило, что министерство высчитало разверстку, явно не основываясь на представленных ему статистических данных. Конечно, это было не случайным невезением губернии — подобный грубый расчет, не учитывавший реального положения дел, касался всей страны. Как было выяснено из обследования Союза городов в январе 1917 г.: «разверстка хлеба произведена была по губерниям неизвестно из какого расчета, иногда ни с чем несообразно, возлагая на некоторые губернии совершенно непосильное для них бремя»[5]. Одно только это свидетельствовало о том, что выполнить план не удастся. На декабрьском совещании в Харькове глава губернской управы В.Н. Томановский попытался доказать это министру земледелия А.А. Риттиху, на что тот ответил:
«Да, все это может быть так, но такое количество хлеба нужно для армии и для заводов, работающих на оборону, так как эта разверстка охватывает исключительно эти две потребности… это дать нужно и дать это мы обязаны»[6].
Также совещанием было сообщено министерству, что «в распоряжении управ не имеется ни материальных средств, ни средств воздействия на нежелающих подчиняться условиям разверстки», поэтому совещание исходатайствовало дать им право на открытие ссыпных пунктов и реквизицию помещений для них. Кроме того, для сохранения фуража для армии, совещание попросило отменить губернские наряды на жмых. Данные соображения были высланы власти, но не произвели никакого эффекта. В итоге воронежцами разверстка была распределена и даже с рекомендованной прибавкой в 10%[7].
Разверстка будет выполнена!
Воронежское губернское земское собрание из-за занятности председателей уездных управ, которые занимались сбором хлеба в деревнях, было перенесено с 15 января 1917 года на 5 февраля, а потом на 26 февраля. Но и этого числа кворум не состоялся — вместо 30 чел. собралось 18. 10 человек прислали телеграмму, что не могут прибыть на съезд. Председатель земского собрания А.И. Алехин был вынужден просить явившихся не уезжать из Воронежа, надеясь, что кворум соберется[8]. Лишь на заседании 1 марта решено было «немедленно» приступить к сбору. Это собрание тоже повело себя двойственно. После обмена мнениями по предложению представителя Валуйского уезда С.А. Блинова собрание выработало резолюцию для сообщения правительству, в котором фактически признавало его требования невыполнимыми:
«Размер данного на Воронежскую губернию наряда без сомнения является чрезмерно преувеличенным и фактически невыполнимым… так как выполнение его в полном объеме должно было бы повести к изъятию от населения всего хлеба без остатка».
Собрание опять указало на недостаток топлива для помола хлеба, хлебных мешков, развала железной дороги. Однако ссылки на все эти препятствия заканчивались тем, что собрание, подчинившись высшей власти, пообещало, что «общими дружными усилиями населения и его представителей — в лице земских деятелей» разверстка будет выполнена[9]. Так, вопреки фактам, были поддержаны те «чрезвычайно решительные, оптимистические заявления официальной и официозной прессы», которые сопровождали, по свидетельствам современников, кампанию[10].
Впрочем, трудно сказать, насколько были реальны заверения земств об изъятии «всего хлеба без остатка» в случае полного выполнения разверстки. Ни для кого не составляло секрета, что хлеб в губернии был. Но конкретное его количество было неизвестно — в результате земства были вынуждены выводить цифры из имеющихся на руках данных сельскохозяйственной переписи, норм потребления и засева, урожайности хозяйств и т.д. При этом хлеб предыдущих урожаев не учитывался, так как, по мнению управ, он уже ушел на потребление. Хотя это мнение кажется спорным, учитывая, что многие современники упоминают хлебные запасы крестьян и заметно выросший уровень их благосостояния в войну, другие факты подтверждают, что недостаток хлеба в деревне явно существовал. Городские лавки Воронежа регулярно осаждали малоимущие крестьяне из пригородов и даже других волостей[11]. В Коротоякском уезде, по донесениям, крестьяне говорили: «Нам самим еле достанет хлеба, а вот паны помещики имеют много хлеба и много скота, но скот у них мало реквизировали, а потому следует больше реквизировать и хлеб, и скот»[12]. Даже наиболее благополучный Валуйский уезд обеспечивал себя во многом за счет подвоза хлеба из Харьковской и Курской губерний. Когда поставки оттуда были запрещены, положение уезда заметно ухудшилось[13]. Очевидно, дело в социальной стратификации села, при которой бедняки села страдали не меньше бедняков города. В любом случае, выполнение правительственного плана разверстки было невозможно: отсутствовал организованный аппарат для сбора и учета хлеба, разверстка была произвольной, не хватало материальной базы для сбора и хранения зерна, не был решен железнодорожный кризис. Тем более продразверстка, направленная на снабжение армии и заводов, никак не решала проблему снабжения городов, которая при уменьшении запасов хлеба в губернии должна была только обостриться.
Согласно плану, за январь 1917 г. губерния должна была сдать 13,45 млн пудов зерна: из них 10 млн пудов ржи, 1,25 — пшеницы, 1,4 — овса, 0,8 — проса; столько же полагалось заготовить и в феврале. Для сбора зерна губернским земством было организовано 120 ссыпочных пунктов, по 10 на уезд, располагавшихся в 50–60 верстах друг от друга, причем большинство из них же должно было открыться в феврале[14]. Уже при разверстке начались затруднения: Задонский уезд принял на себя лишь часть наряда (вместо 2,5 млн пудов ржи — 0.7 млн, а вместо 422 тыс. пудов проса — 188), а из определенных на Бирюченский уезд 1,76 млн пудов хлеба к февралю было разверстано только 0,5 млн[15]. Разверстка наряда волостями была выпущена из-под контроля управ из-за отсутствия с деревнями надежной связи, поэтому там дело сильно затянулось.
«Целый ряд волостей совершенно отказывается от…разверстки»
Уже в период заготовок земцы скептически оценивали их результат:
«По крайней мере, в этом убеждают поступившие уже из некоторых уездов сообщения, во-первых, что целый ряд волостей совершенно отказывается от какой бы то ни было разверстки, и, во-вторых, что и в тех волостях, где разверстка была произведена волостными сходами полностью — в дальнейшем, при поселенной и похозяйственной разверстке, обнаруживается невозможность ее выполнения»[16].
Продажа шла неважно. Даже в Валуйском уезде, на который была наложена наименьшая разверстка, а население было в самом лучшем положении, дело шло плохо — многие крестьяне уверяли, что не имеют столько хлеба[17]. Там же, где хлеб был, законы диктовала спекуляция. В одной деревне крестьяне согласились продать пшеницу по цене в 1,9 руб. за пуд, но вскоре негласно отказались от этого:
«Случилось затем так, что откликнувшиеся на предложение властей не успели еще получить деньги за поставленный хлеб, как услыхали, что твердая цена на пшеницу поднялась с 1 рубля 40 коп. до 2 руб. 50 коп. Таким образом, более патриотично настроенные крестьяне получат за хлеб меньше, чем те, которые попридержали его у себя. Теперь среди крестьян царит такое убеждение, что чем больше задерживать у себя хлеб, тем больше правительство будет увеличивать твердые цены, а земским начальникам не нужно верить, так как они только обманывают народ»[18].
Заготовительная кампания не была подкреплена и реальными средствами выполнения. Правительство пыталось преодолеть это с помощью угроз. 24 февраля Риттих прислал в Воронеж телеграмму, в которой приказывалось в первую очередь приступить к реквизиции хлеба в селениях, наиболее упорно не желающих выполнять разверстку. При этом надлежало оставлять в хозяйстве по одному пуду зерна на душу до сбора нового урожая, но не позднее первого сентября, а также на весеннее обсеменение полей по нормам, установленным земской управой и на прокормление скота — по нормам, устанавливаемым уполномоченным (даже в этом проявилась рассогласованность действий). Губернатор М.Д. Ершов, выполняя требования власти, в тот же день разослал телеграммы в уездные земские управы, в которых потребовал немедленно приступить к поставкам хлеба. Если в трехдневный срок подвоз не начнется, властям предписывалось приступить к реквизициям «с понижением твердой цены на 15 процентов и, в случае недоставки владельцами хлеба до приемного пункта, с вычетом сверх того стоимости перевозки»[19]. Никаких конкретных директив по воплощению в жизнь этих указаний правительство не предоставило. Между тем такие действия требовали обеспечения их разветвленной сетью исполнительного аппарата, который у земств отсутствовал. Неудивительно, что они со своей стороны и не пытались усердствовать в выполнении заведомо безнадежного предприятия. Распоряжение Ершова от 6 декабря оказывать полиции «всемерное содействие» сбору хлеба не сильно помогло[20]. В.Н. Томановский, обычно весьма строго относившийся к государственным интересам, на заседании 1 марта взял умеренный тон:
«С моей точки зрения, нам нужно собирать хлеб, насколько это возможно, не прибегая ни к каким крутым мерам, это будет некоторый плюс к тому количеству запасов, которое у нас имеется. Возможно, что движение железной дороги улучшится, появится большее количество вагонов… принимать крутые меры в том смысле, что „давайте, везите, во что бы то ни стало“, казалось бы нецелесообразным»[21].
«Разверстка, предпринятая министерством земледелия, определенно не удалась»
М.В. Родзянко перед самой революцией написал императору:
«Разверстка, предпринятая министерством земледелия, определенно не удалась. Вот цифры, характеризующие ход последней. Предполагалось разверстать 772 млн пудов. Из них по 23 января было теоретически разверстано: 1) губернскими земствами 643 млн пуд., т. е. на 129 млн пудов менее предположенного, 2) уездными земствами 228 млн пуд. и, наконец, 3) волостями только 4 млн пуд. Эти цифры свидетельствуют о полном крахе разверстки…»[22].
К концу февраля 1917 г. губерния не только не выполнила план, но и недодала 20 млн пудов зерна[23]. Собранный хлеб, как было очевидно с самого начала, нельзя было вывезти. В итоге на железной дороге скопилось 5,5 млн пудов хлеба, который порайонный комитет обязывался вывезти не ранее как через два с половиной месяца. Ни вагонов для разгрузки, ни топлива для локомотивов на учете не было. Нельзя было даже перевезти муку на сушильни или зерно на размол, так как внутренними рейсами комитет не занимался. Да и топлива для мельниц тоже не было, из-за чего многие из них простаивали или готовились прекратить работу[24]. Последняя попытка самодержавия решить продовольственную проблему провалилась из-за неумения и нежелания решить комплекс реальных экономических проблем в стране и отсутствия необходимой в военных условиях государственной централизации управления экономики.
Эту проблему унаследовало и Временное правительство, которое пошло по старому пути. Уже после революции на заседании Воронежского продкомитета 12 мая министр земледелия А.И. Шингарев заявил, что губерния недодала 17 из 30 млн пудов зерна: «Необходимо решить: насколько право центральное управление… и насколько будет успешно выполнение наряда, а также может ли быть значительное превышение наряда?». На сей раз члены управы, явно впав в оптимизм первых революционных месяцев, уверили министра, что «настроение населения уже определилось в смысле подвоза хлеба» и «при деятельном участии» продорганов поручение будет выполнено[25]. В июле 1917 г. наряды были выполнены на 47%, августе — на 17%[26]. Нет никаких оснований подозревать местных деятелей, лояльных революции, в недостатке рвения. Но будущее показало, что и на этот раз обещание земцев не было выполнено. Объективно сложившаяся ситуация в стране — выход экономики из-под контроля государства и невозможность регулировать процессы в деревне — поставили крест на благонамеренных стараниях местных органов.
Примечания
26. Воронежский телеграф. 1917. N 197. 13 сентября
Показать полностью
1
Ответ на пост «О декабристах»5
Для ЛЛ: Во-первых, некоторые освобождали. Во-вторых, вопрос о крепостном праве - момент главного, основного вопроса Российской Империи, вопроса о земле (который она так не разрешила). Освобождение крестьян без земли (по образцу Пруссии) встречало неприятие со стороны крестьянства. Кроме того, у значительного числа декабристов вообще не было крепостных, или ими владели их старшие родственники. Риторический вопрос об освобождении крестьянства Бенкендорф не задавал, и не мог задавать; если бы он вздумал укорять декабристов за их крепостных, он как минимум бы похоронил свою карьеру, а то и сам попал бы под следствие.
На фестивале в Твери Борис Григорьевич Кипнис отвечал один из популярных исторических вопросов «почему декабристы, нацелившиеся на столь масштабные преобразования в стране, не освобождали своих крепостных»?
А вот как ответил на этот вопрос Егор Яковлев:
Сейчас многие говорят о том, что сами-то декабристы не освобождали своих крестьян, а значит лицемерили. Здесь нужно начать с того, что значительная часть декабристов вообще не владела «душами» – многие небогатые дворяне жили только службой. «Мотор» восстания на Сенатской Кондратий Федорович Рылеев только в 1824 году унаследовал от матери скромное имение под Петербургом с 60 крестьянами, но распорядиться поместьем не смог – мать поэта оставила кучу долгов, и деревню пришлось сразу же заложить. Теперь о декабристах, которые обладали крестьянами. Практически все из них максимально улучшили условия жизни своих крепостных, видя в этом первый шаг к общегосударственному освобождению. Такие явления, как торг людьми или проигрыш их в карты, разделение семей, крепостные гаремы и прочее, были в этой среде абсолютно неприемлемы, хотя вообще-то распространены. Есть красноречивый эпизод в мемуарах Ивана Якушкина, который начал учить крестьянских детей грамоте. Узнав об этом, его сосед сказал: «Правильно! Так ты их продашь подороже!» Декабриста Якушкина это сильно покоробило – он о подобном и не думал, между ним и его соседом лежала идейная пропасть. Также декабристы оживленно обсуждали формы освобождения крестьян. Первоначально главным считалось дать крестьянину личную свободу, освободить его от возможности быть проданным или затравленным собаками, вырабатывать в нем чувство собственного достоинства. Так собирался поступить Якушкин и на опыте понял, что освобождения без земли крестьяне не желают, перспектива быть только арендаторами их не устраивает. Программные документы декабристов уже предусматривают освобождение крестьян с землей. Причем если «Конституция» Муравьева предусматривала небольшой надел, то «Русская правда» Пестеля была в этом отношении достаточно радикальна – он отдавал крестьянам половину всей обрабатываемой в государстве земли. Это даже больше, чем крестьянская община в итоге получила по итогам 1861 года. Воплотись все эти замыслы в жизнь, буржуазная революция произошла бы на 90 лет раньше февраля 1917 года, и история России была бы иной. Но этого не случилось. Крепостное право отменили только при Александре II, Конституцию вообще ввел последний русский царь, и не по доброй воле, а в результате революции 1905 года. Я думаю, что после победы над Наполеоном Россия упустила исторический шанс. В течение всего XIX века отставание нашей страны накапливалось, в первую очередь, в области просвещения, грамотности и образованности населения. В начале XX века Россия оставалась единственной европейской страной, в которой не было введено всеобщее начальное образование. Когда начиналась война с Японией, официальная пресса свысока писала о японцах. Есть даже резолюция Николая II, где он называет их «макаками». Но в Японии всеобщее начальное образование существовало, и эта ура-патриотическая кампания сыграла с властью злую шутку, потому что в итоге «макаки» победили [в русско-японской войне].
... стабильность российской монархии в 1900-е годы серьезно подрывал крестьянский вопрос. В начале XX века те крестьяне, что жили в центральной части России, катастрофически страдали от малоземелья и от недоедания как его следствия. Это была малообразованная, суеверная и при этом очень многочисленная часть населения. Она яростно выступала против крупного помещичьего землевладения и даже шла на прямые бунты ради захвата земли. Апогеем этого стала крестьянская война во время революции 1905 года, когда крестьянские выступления пришлось подавлять карательными отрядами казачества. Но проблема никуда не делась. Она всплыла потом, в 1917 году – деревня поддержала большевиков, которые решительно ликвидировали помещичье землевладение и передали землю крестьянам через знаменитый «Декрет о земле». Сегодня часто вспоминают советские продотряды времен Гражданской войны, изымавшие излишки зерна на селе; это действительно вынуждало крестьян поднимать антисоветские восстания. Тем не менее, продотряды воспринимались в деревне как явление неприятное, но временное, вызванное войной. А вот восстановление помещичьего землевладения, которое в той или иной степени входило в политическую программу всех белых сил до Врангеля, считалось абсолютным злом. Поэтому в итоге не только деревенский бедняк (что естественно), но и середняк качнулся к красным. Если рабочие были идейным авангардом революции, то крестьяне дали Красной Армии человеческую массу, отчаянно воевавшую за право владеть землей. Красных было больше. Кстати, после того как в 1921 году советская власть заменила продразверстку продналогом, деревня жила относительно спокойно вплоть до коллективизации, и крестьянство вполне могло считать себя бенефициаром победы в Гражданской войне. За сто лет Россия прошла путь модернизации и урбанизации, и такой социальной бомбы, какой была проблема крестьянского малоземелья, в современной стране нет.
Лекция доктора исторических наук Кирилла Назаренко о движении декабристов:
Показать полностью
1
1
Новосильское восстание
Кровавая страница Гражданской войны из истории бывшего уезда Тульской губернии.
1) Участники восстания в Новосильском у. 2) Вагон, на котором были доставлены в Тулу тела продработников, убитых во время восстания 2) Похороны Ф. М. Бундурина и других продработников, убитых во время восстания 3) Ф. М. Бундурин.
К весне 1918 года продовольственный вопрос становится главным для большевистской власти. Роспуск Учредительного собрания возложил всю ответственность за происходящее в стране на Советы. Повсеместно грозил голод. Города оставались без хлеба. Крестьяне прятали запасы зерна, не собираясь отдавать его отрядам вооруженных рабочих — Красной гвардии.
За время Первой мировой войны револьверами, винтовками и даже бомбами не обзавелся только ленивый, тем более до зубов вооружены были зажиточные крестьяне, с легкостью обменивавшие продовольствие на любое вооружение, отчего повсеместные восстания крестьян оборачивались кровопролитными столкновениями с большим количеством жертв с обеих сторон. Гражданская война только начиналась.
Вопрос о восстаниях крестьян в Тульской губернии, особенно в первый год советской власти, мало изучен. Наиболее известны восстания 1919-1920 гг., хотя в 1918-м жертв было ничуть не меньше. Сообщения об этих трагических событиях братоубийственной войны остались на страницах губернских газет, в том числе и доживающей свои последние месяцы «Тульской молвы».
На самом юге губернии
Новосильский уезд, территория которого сейчас относится преимущественно к Орловской области, до 1928 года входил в состав Тульской губернии, будучи самой южной ее окраиной.
В 1918 году в уезде проживало более 180 тысяч человек, из которых к городскому населению относилось только три тысячи человек, находившихся в городе Новосиль. Остальные 177 тысяч — это крестьяне, причем весьма зажиточные: район черноземный, богатый на урожаи пшеницы и сахарной свеклы.
Описываемые далее события произошли 23 марта 1918 года в селе Лутовинове Новосильского уезда.
За реквизицией запасов хлеба к крестьянам прибыл отряд красногвардейцев из Тулы во главе с комиссаром продовольствия тов. Бундуриным (ныне одна из улиц Тулы носит его имя. — С. Т.).
Изменяя традиции, дальнейший рассказ мы продолжим не только по материалам газеты «Тульская молва», номера которой за 1918 год сохранились не полностью, но и прибегнем к сообщениям «Революционного Вестника Советов Крестьянских, Рабочих и Солдатских депутатов города Тулы и Тульской губернии».
«А, приехали нас грабить!»
«Повышенное настроение толпы» наблюдалось по отношению к красногвардейцам в Лутовинове с первых же минут реквизиции хлеба, — вспоминали свидетели происходящего на дознании через несколько дней. Значит, поначалу крестьяне делились запасами пшеницы, за которые, между прочим, получали деньги по твердым государственным ценам. Деньги эти, правда, стремительно обесценивались.
К месту производства реквизиции стали стекаться местные жители, явно враждебно относившиеся к происходящему. Стремительно растущая толпа молчала, изредка слышались отдельные возгласы: «А, приехали нас грабить!».
Реквизия продолжалась, масштабы ее увеличивались.
«Возбуждение толпы росло, — писал «Революционный Вестник». — К Лутовинову вскоре стали стекаться крестьяне как из волостей Новосильского, так и прилегающих Ливенского и Ефремовского уездов.
Толпа эта возросла до 5000 человек. Большинство крестьян были вооружены винтовками, револьверами и бомбами».
Отряд тульских красногвардейцев, производивший реквизицию, численностью 170 человек под командованием начальника отряда Кучеровского, понимал опасность самосуда, но тем не менее продолжал выполнять приказ. Крестьяне не принимали никаких мер к сопротивлению, пока не настал обед.
Наступление
«Во время перерыва реквизиции хлеба, когда тов. Бундурин и красногвардейцы разместились по избам для обеда, их стали окружать вооруженные крестьяне, которые рассыпались цепью (передовые отряды), засели за углами изб, плетней, дровяных штабелей и проч., откуда и открыли огонь по выходившим из изб красногвардейцам из отряда тов. Бундурина, — вспоминали свидетели трагедии. — В группе вышедших из одной избы первым пал тов. Бундурин, сраженный двумя пулями. Кроме него было убито еще три красногвардейца.
После этого завязалась перестрелка».
Отряд Кучеревского открыл ответный огонь из ружей и пулеметов по засадам, но силы красногвардейцев сильно уступали противнику. Спустя несколько минут со стороны крестьян началось наступление.
«Несмотря на обстрел из пулеметов, превосходство было на стороне крестьян, почему отряду пришлось отступать к селу Панькову, где расположен был их штаб.
Трупы убитых и раненных остались не убранными».
Крестьянский суд
На другой день, утром 24 марта, когда волнение крестьян улеглось, отступившие красногвардейцы, рассыпавшись цепью, вернулись в Лутовиново, чтобы забрать тела убитых.
«Трупы оказались уже убранными.
В одном сарае они нашли тела трех красногвардейцев и тов. Бундурина.
Бундурин был раздет почти донага — в одном нижнем белье.
На теле его, кроме пулевых ран, были и штыковые, колотые».
Красногвардейцы перевезли павших товарищей в Паньково, где в тот же день состоялся сход, на котором собравшиеся крестьяне старались выяснить причины столкновения и принять меры к недопущению дальнейшего кровопролития.
Зря красногвардейцы рассчитывали на поддержку жителей Паньково. Крестьяне решили судить не виновных, а жертв. Приговор вынесли быстро, возможность помилования не обсуждалась.
«Действия начальника отряда Кучеревского признаны были грубыми, и в результате сход крестьян и часть красногвардейцев, последние, быть может, под давлением, постановили расстрелять Кучеревского».
Отвлекаясь от темы, заметим, что в немногочисленных исследованиях историков по теме крестьянских восстаний в Тульской губернии, датированных перестроечными годами и началом 90-х, участники продовольственных отрядов именуются в основном карателями, что как минимум не вяжется с публикациями современников бунтов и материалами следствий.
Арест красногвардейцев
Узнав о приговоре, Кучеревский бежал, правда, безуспешно. Неподалеку в деревне Лисички он был настигнут крестьянами, которые и совершили над ним самосуд. Начальника красногвардейского отряда «избили до полусмерти», но все же выжить ему удалось.
На этом дело не закончилось.
«…страсти снова возгорелись, и, очевидно, уже под подстрекательством темных лиц.
Красногвардейцев в Панькове окружили и потребовали сдачи оружия».
Ввиду превосходства громадной и хорошо организованной силы последние принуждены были сдаться.
«Все оружие и пулеметы у них (красногвардейцев) были отобраны, а сами они под конвоем были направлены в Судьбищенскую волость, где их загнали в какую-то грязную нежилую хату и заперли.
Дорогой, как говорят, когда вели арестованных, их били прикладами ружей, кололи штыками, выкалывали глаза…
Из 170 красногвардейцев оказались заключенными в хате только 7 человек. О судьбе остальных ничего не известно.
Имеются, однако, слухи, что как во время перестрелки, так и в дальнейших событиях, тела убитых бросались крестьянами в прорубь реки».
Силой ораторского мастерства
Когда получена была в Туле телеграмма о событиях в Новосильском уезде, на место был послан отряд «из 30 человек партизанских войск с пятью пулеметами, под командой тов. Жукова». С отрядом этим следовали члены следственной комиссии Кедров и агент розыскного отделения Карнеев.
По прибытии на станцию Хомутовка Новосильского уезда 25 марта Жуков узнал, что продовольственный отряд арестован, оружие конфисковано.
Как выяснилось впоследствии, прибудь Жуков с товарищами на несколько часов раньше, вечером 24 марта, его поезд был бы взорван крестьянами, и только опоздание спасло большевикам жизнь.
К тому моменту уже выяснилось, что главный руководитель вооруженных банд, учинивших расправу над красногвардейцами, — это председатель Михайловского волостного совета Бочаров. Поэтому именно в Михайловском совете начались переговоры начальника отряда тов. Жукова с местными крестьянами. Силой ораторского мастерства ему удалось довольно быстро усмирить восставших, к которым он обратился с горячей речью.
Волнение улеглось, но восстания в Тульской губернии будут продолжаться еще несколько лет.
* * *
Убитый во время кровавых событий в Новосильском уезде комиссар продовольствия Фридрих Микелевич Бундурин (1896—1918) вместе с другими жертвами новосильского восстания был похоронен с почестями в Туле на углу улицы Киевской (ныне проспект Ленина) и Гоголевской. Впоследствии на месте захоронения появилось кладбище Жертв Революции, позднее «Кладбище Коммунаров», а ныне, после объединения в 70-х прошлого века разрозненных захоронений в единую братскую могилу, — Сквер коммунаров.
* Публикации цитируются с сохранением орфографии и пунктуации первоисточника.
Показать полностью
4
11 января 1919 года Совет Народных Комиссаров РСФСР принял декрет о введении продразвёрстки
В период военного и экономического кризисов в стране продовольственная развёрстка была призвана прокормить армию и рабочих, служивших главной опорой молодой советской власти.
Её суть заключалась в обязательной сдаче крестьянами государству всех излишков хлеба и других продуктов по фиксированным ценам, но, по сути, продукты просто изымались и отказаться от такой «сделки» крестьянин не мог.
Продразвёрстка возникла не на пустом месте и не была новшеством коммунистов. Подобные меры принимала несколькими годами ранее и царская власть – во время Первой мировой, и Временное правительство – в связи с низким поступлением хлеба по государственным заготовкам 25 марта 1917 года оно ввело хлебную монополию, предполагавшую передачу всего объёма произведённого хлеба, за вычетом установленных норм потребления на личные и хозяйственные нужды.
Таким образом Советское государство продолжило эту линию, однако в расширенном варианте. В новом прочтении продразвёрстка стала частью так называемой политики военного коммунизма.
«Своеобразный "военный коммунизм" состоял в том, что мы фактически брали от крестьян все излишки и даже иногда не излишки, а часть необходимого для крестьянина продовольствия, брали для покрытия расходов на армию и на содержание рабочих. Брали большей частью в долг, за бумажные деньги. Иначе победить помещиков и капиталистов в разорённой мелкобуржуазной стране мы не могли»,
– писал В. И. Ленин в работе «О продовольственном налоге».
Сбор продуктов осуществляли органы Народного комиссариата продовольствия, продотряды при активной помощи комитетов бедноты (комбедов) и местных Советов. На начальном этапе этот процесс охватил лишь часть губерний Центральной России, а сами меры распространялись на ограниченное число продуктов – хлеб и зернофураж. Однако уже к 1920 году продразвёрстка охватила всю территорию РСФСР, советской Украины и Белоруссии, Туркестана и Сибири. А список изымаемого стал существенно больше: теперь в него входили почти все сельхозпродукты. Взамен товаров крестьянам выдавали деньги, которые были фактически полностью обесценены.
Это привело к нарастающему недовольству крестьян. Однако любое сопротивление подавлялось вооружёнными отрядами комбедов, а также частями особого назначения Красной Армии и отрядами продармии. В ответ крестьяне утаивали хлеб и сокращали посевные площади.
Результатом продразвёрстки стал массовый голод, который ощущался в деревне даже больше, чем в городе: страну захлестнули массовые крестьянские бунты. Самым крупным стало Западно-Сибирское восстание 1921–1922 годов, охватившее Тюменскую губернию, Омскую губернию, Челябинскую губернию, Екатеринбургскую губернию РСФСР, а также некоторые территории Киргизской АССР. Именно это восстание стало одной из главных причин замены продразвёрстки продналогом и обусловило в дальнейшем переход от политики военного коммунизма к нэпу.
Первоисточник - https://historyrussia.org/sobytiya/11-yanvarya-1919-goda-byl...
Показать полностью
2
Ответ на пост «За что Деды воевали?»1
Ну, не всегда все было так восторжено и пафосно.
Я родился и вырос в Сибири. Появился я тут благодаря двум раскулаченным и сосланным бабулям и одному раскулаченному и сосланому в Сибирь деду. Второй дед был коренной Сибиряк. Все на момент прихода коммунистов к власти были малыми детьми. К моменту же начала войны вполне себе призывного возраста.
Расскажу на примере одной бабули. Семья ее родителей жила на берегах Волги. Были простыми крестьянами, жили земледелием. И был у них размером с пару гектар вишневый сад. В семье 9 детей. Своей семьей ухаживали за садом, который являлся одним из основных источников дохода.
Спела вишня, прадед с пробабкой собирали, дети в меру сил помагали. Изготавливали из вишни соки, варенья, джемы, наливки, вино, пекли пироги и на ярмарку...
Зависливые соседи шибко не любили семью за такое "богатство", не смотря на то, что в тех краях, чтобы заиметь такой же сад, нужно просто через каждые 5 метров бросить в землю вишневую косточку. Росло все очень здорово. Но, требовался уход за садом, а это труд, это возможные бессонные ночи, если вдруг не по сезону мороз случался и т.д.
В 1915 году заболела хозяйка и слегла с температурой к моменту, когда вишня спеть начала. Понимает она, что не потянут дети одни сбор урожая. Решила кликнуть соседок. С каждого дерева вишневого тогда собирали они по 4-6 ведер ягоды. Предложила хозяйка соседкам сделку - собирайте ягоду сколько влезет, с каждого дерева ведро мне, остальное ваше. На том и порешали. Пол деревни набежало на халяву вишни набрать.
Через 2 года Ленин затеял вооруженный переворот. В каждой деревне самому революционно настроенному голодранцу выдали по маузеру. Он теперь стал властью. И стал решать: кому жить, а кому...
К этому дядьке с маузером и пришли соседки, со словами, что 2 года назад батрачили на семью Клюшиных, и надо бы их за это раскулачить.
"Мало раскулачить, мы их еще и в Сибирь сошлем!!!"- воскликнул обрадованный голодранец с маузером...
Примерно так же попала в Сибирь вторая бабуля, в семье которой было 8 детей (5 братьев и 3 сестры) и один дед (4 брата и 3 сестры).
Родители деда коренного сибиряка жили на земле, которую сейчас Кузбассом кличут. Имели в собственности 500 га пашни. В семье 14 детей (один из них мой дед). Работали на земле своей семьей с утра до вечера не разгибая спин.
В первую мировую, когда антанта пыталась показать красной армии где раки зимуют, пришел в деревню к прадеду продотряд. Залезли, отодвинув хозяина штыками, в амбар и на нескольких санях вывезли весь хлеб (пшеницу). Один мешок прадед смог выкинуть в окно и прикопать снегом.
Этот мешок прабабка растянула на всю зиму, пытаясь прокормить 14 детей. Измельчала сено, смешивала с мукой и пекла зеленый горький хлеб. Благодаря этому хлебу выжили.
К 1941-му году все сосланные и коренные сибиряки дети достигли призывного возраста. Все братья пошли на фронт. Многие не вернулись.
Воевали так, что дай Бог каждому. У обоих моих дедов вся грудь в орденах и медалях которые за красивые глаза не давали.
Расскажи, за что они воевали? За того дядьку с маузером?
В истории нашей очень много перегибов, но, не смотря ни на что, народ смог сплотиться и и свернуть башку третьему рейху.
Прадед, который с Волги с вишневым садом, со своей семьей через 10 лет в Сибири обжился барахлом в еще бОльшем количестве, чем было у него как они говорили в России. И по этому поводу любил говаривать: "Спасибо отцу нашему Ленину, за то, что сослал нас в Сибирь, тут то мы еще лучше жить стали..." Руки то приученные к труду с собой привезли, кроме их и пары вещьмешков больше и небыло ничего, когда они из России приехали.
Потрясающие люди. Люблю их.
Показать полностью