Постулат второй. Революция направлена на разрушение коммунистической системы и возрождение России
Раскол русского народа.
Объектом интенсивных атак стало самосознание самого русского народа, системообразующего ядра России (СССР). Стравить русских с русскими — голубая мечта. Ведь если русский народ самоуничтожится, остальные проблемы будут решены автоматически. Вот и "формулируют" радикальные интеллигенты обоснование войны. В февpальском (за 1991 г.) номеpе газеты "Утpо России" (оpгане Демокpатического союза) В.Кушниp пишет: "Я за войну. Война лучше худого лживого миpа. Стpана должна пpойти чеpез испытания… Война очищает воздух от лжи и тpусости. Нынешняя "гpажданка" скоpее будет напоминать амеpиканскую, между Севеpом и Югом… Сpажаться будут две нации: новые pусские и стаpые pусские. Те, кто смогут пpижиться к новой эпохе и те, кому это не дано. И хотя говоpим мы на одном языке, фактически мы две нации, как в свое вpемя амеpиканцы Севеpных и Южных штатов. Таким обpазом выбиpайте, где вы и с кем. Повеpьте, это очень увлекательное занятие". В.Кушниру, в сущности, неважно, кто прав — новые или старые русские. Важно, чтобы они начали друг с другом воевать.

...Никогда pанее в России элита не осмеливалась деклаpиpовать такого пpезpения к наpоду своей стpаны, пpотивопоставляя ему меньшинство. Новодвоpская пpосто выходит из себя: "Холопы и бандиты — вот из кого состоял наpод. Какой контpаст между нашими самыми зажиточными кpестьянами и амеpиканскими феpмеpами, у котоpых никогда не было хозяина!".

Нужно было разрушить все узы солидарности, приучившие нас считать друг друга братьями, любые формы общинности и коллективизма. Главное — стравить людей, разрушить у них почву под ногами, разорвать народ. Замечательна сама фразеология А.Н.Яковлева: "Нужны воля и мудрость, чтобы постепенно разрушить большевистскую общину — колхоз… Здесь не может быть компромисса, имея в виду, что колхозно-совхозный агроГУЛАГ крепок, люмпенизирован беспредельно. Деколлективизацию необходимо вести законно, но жестко".

...Перед идеологами встала трудная задача: убедить, что "человек человеку — волк", что "ворон ворону глаз выклюет". Братоубийство для этого — эффективное, хотя и сильное средство. Привыкший к присутствию братоубийства в нашей жизни человек уже не ужаснется при виде угасающих в бедности пенсионеров: "Эва! Вон в Фергане турок живьем сжигают — и ничего!". И убийства на этнической почве взяты лишь как пусковой механизм, снимающий запрет на убийство ближнего. Этот механизм и был запущен, как самый мобильный, уже в начале перестройки. Параллельно велась "фундаментальная" идеологическая обработка.

Разрушение системы внешней поддержки России. Вся "культура" перестройки замешана на провокации, на расширении всех возможных трещин, на раскалывании своих — тех, кто по разным причинам тяготеет к России. Посмотрите, как быстро разрушили все обрамление СССР из стран "третьего мира". А ведь создать это "обрамление" стоило больших трудов, знаний, ума. Действительность — не убогая рыночная модель, и страны-друзья — не торговцы.

Вспомним, как все эти годы воздействовали на взаимоотношения с нашими зарубежными друзьями (вассалами, сателлитами — называйте как угодно, суть не меняется: тот, кто ссорит вассала с державой, действует ради ее ослабления). Ритуальная выдача Хонеккера на десятки лет заведомо лишила Россию потенциальных политиков-союзников, готовых беззаветно ей довериться. Это — крупное событие, которое мы еще не можем в полной мере оценить, важный камень в здание "Нового мирового порядка". Так же "сдали" Наджибуллу — искреннего друга России и умного, авторитетного политика Афганистана. С нескрываемой радостью показывало ТВ сцену его казни в Кабуле. Буквально в те же дни и буквально то же самое проделали с Доку Завгаевым в Чечне. Когда дудаевцы по нескольку десятков за раз расстреливали милиционеров, пошедших на службу "пророссийскому" правительству (со всеми данными Москвой гарантиями), демократическое ТВ не выдавило из себя ни слова сочувствия.

Возьмем примеры попроще. Вот что я увидел по телевидению случайно, урывками, только за один день 8 августа 1992 г.

1. Комментарии с Олимпиады в Барселоне, с финальных боев в боксе. Впервые в жизни я наблюдал столь демонстративное, нарушающее все нормы спортивной и общей этики недоброжелательство комментатора по отношению к команде одной страны — Кубы. Мало того, что комментатор превысил свои полномочия, страстно болея за всех соперников кубинцев, он уснащал речь совершенно неуместными шуточками. Решил немножко подработать на политике.

2. Сообщение о визите вице-премьера Полторанина в Японию. Там он, оказывается, убеждал японское правительство "прекратить выплату репараций КНДР за ущерб, нанесенный во время 2-й мировой войны, чтобы поскорее пал режим Ким Ир Сена". Оставим в стороне моральные соображения (какая тут, к чорту, мораль!). Какого друга в лице корейцев (всех корейцев!) готовит для России вице-премьер? Они долго еще должны будут преодолевать чувство гадливости.
3. Правительство Вьетнама обратилось к правительству России с просьбой прекратить вещание на Вьетнам частной радиокомпании из Москвы, ведущей антикоммунистическую пропаганду. Премьер Гайдар отказался, сославшись, естественно, на "свободу слова". Возникает множество вопросов. Что за "частная" радиокомпания в Москве имеет столь мощные передатчики, что способна вещать на Вьетнам? Кто ей платит за это вещание? Кто, на каком уровне решил занять столь враждебную позицию по отношению к крупной стране, с которой Россию так много связывает, ведь подобное радиовещание — акция идеологической войны? Зачем России эта ссора?

4. Горбачев заявил, что Македония — часть Греции. Мало ему Кавказа и Карпат, решил внести посильную лепту и в события на Балканах.

И такого рода мелкими минами непрерывно дробят созданные или потенциально дружественные связи России архитекторы перестройки и их смена. России державой не быть! — вот что стоит за всем этим.

На это же была направлена и акция нравственного демократа Бакатина, который преподнес американскому послу небывалый рождественский подарок — схемы системы подслушивания в посольствах США. А главное — выдал созданную кропотливым трудом сеть фирм (и людей) в разных странах, которые поставляли для строительства посольств США материалы с уже встроенными компонентами системы. Попросту, на сотню лет отшиб у всех в мире охоту помогать русской разведке (а без разведки нет державы). Это совершенно необычный, выдающийся факт — шеф секретной службы великой державы передал государственный секрет послу другой великой державы, которая если уже и не является потенциальным противником, то уж как минимум остается конкурентом.

На фоне того, что происходит со страной, это событие само по себе мелкое. Дело Бакатина для нас — лишь реактив, кислота, какой выявляют фальшивую монету. Бакатин — во всех отношениях свой человек в либерально-демократической элите. Вместе с Шеварднадзе он входил в ядро "президентской рати" Горбачева.

Вспомним латвийский эпизод Бакатина. Одной рукой он разрушает союзную милицию и вооружает сепаратистов. Горбачев делает большие глаза, а через плечо подмигивает Бакатину. Затем выходит Указ: "Разоружить боевиков немедленно! Бакатину — проследить!". Рижский ОМОН выполняет приказ, лезет под пули, жертвует благополучием своих семей, отказываясь верить, что в Кремле хохочут над этой "страной дураков" и ее защитниками. И когда перестроечный фарс подходит к концу, омоновцев сдают латвийской охранке — вопреки не только совести, но и Закону. Что же их бывший шеф Бакатин, в это время уже шеф КГБ? Не было сил пресечь эту акцию? Или выдача Парфенова была согласована уже когда издавался Указ о разоружении незаконных формирований? Ответы на эти вопросы мы вряд ли получим, но они не повлияют на общий вывод.

Разрушение самосознания. Телевидение, исподволь внедряло в сознание людей мысль, что русские — недочеловеки, что их кровь и судьба по своей ценности ни в какое сравнение не идут с кровью цивилизованного человека. За одни сутки в Бендерах убили триста человек, выгнали из родных домов 50 тысяч. И не из садизма гуманитарии с ТВ дали после показа растерзанных трупов детей и женщин рекламу "салон-шампуня и кондиционера Видаль Саcун в одном флаконе"! Ведь на языке этой знаковой системы русским было сказано: всех вас так уничтожим — и мир не поморщится. Но разве интеллигенция хоть что-нибудь поставила в вину этому телевидению?

...В стремлении вбить клин между русскими и евреями пресса раздула совсем уж неприличную кампанию вокруг посредственного фильма Спилберга "Список Шиндлера". Смысл был в том, чтобы заместить образом бонвивана Шиндлера в нашей исторической памяти подвиг тысяч и тысяч советских людей, которые в оккупации прятали у себя евреев и шли на виселицу (об этом уже не вспоминает Василь Быков). Всемирно-исторической фигурой сделан не белорусский колхозник, а Шиндлер, сколотивший на труде заключенных евреев крупный капитал и живший среди женского персонала, как петух в курятнике. Напор, с которым подавался этот фильм во всем мире, перешел все границы, и в западной прессе было сделано уточнение: Шиндлер был агентом гестапо и все делал в рамках согласованной акции. Бежать на Запад ему пришлось от советских войск, ввиду неминуемого наказания за его акции в концлагерях.

...Знает ли Д.Фурман об этом расизме влиятельной части радикальной еврейской интеллигенции (ведь подобным изречениям — несть числа)? Здесь-то речь идет не о "восприятии" а о факте. Разумеется, знает, но утверждает, что это нормальное явление: "сильнейшая антисемитофобия (разумеется, не "русофобия", ибо говорить о русофобии людей, которым русская культура чуть ли не ближе, чем русским, трудно)". Вот логика: а) антисемитизма реально нет, но есть культивирование его образа в "восприятии"; б) поэтому можно считать русских антисемитами; в) это порождает сильнейшую "антисемитофобию" (которую почему-то нельзя называть русофобией); г) "антисемитофоб" имеет право на самый крайний расизм по отношению к русским, поскольку в "восприятии" считает их антисемитами. И впрямь новое мышление!

...Вот критик Лев Аннинский жалеет неразумный русский народ: "Мы, русские люди, не можем переключиться на постиндустриальное общество… Мы — не народ работников… Мы не приспособлены для того типа жизни, в который человечество вошло в конце ХХ века и собирается жить в ХХI… Наше неумение отойти от края пропасти фатально… У нас агрессивный, непредсказуемый, шатающийся, чудовищно озлобленный народ… Мы невероятно много пьем". Приговор вынесен. Но в последнем слове осужденного я бы отказал судье Аннинскому в праве столь назойливо употреблять местоимение мы. Сам он с гордостью сообщает: "один мой дед — эсер, другой — еврейский лавочник, дети которого побежали из местечка в столицу строить Советскую власть". Для меня загадка, почему еврейские интеллигенты с таким энтузиазмом взяли на себя миссию обличать врожденные пороки русского народа.

Постулат третий: Революция призвана построить в России правовое государство
Принцип "разрешено все, что не запрещено законом" должен пониматься буквально.
А.Д.Сахаров ("Иного не дано")

Перед архитекторами перестройки стояла трудная задача: как вовлечь в разрушение собственного дома 300 миллионов человек, которые в массе своей хотят жить, а не бороться. Эту задачу они выполнили — уже в 1989 г. на всех выборах люди страстные, с горящими глазами (а часто и с явными маниакальными чертами) имели преимущество перед людьми уравновешенными и рассудительными. Законная власть была передана в руки людей с разрушительным мышлением.

Каким же образом убеждают людей в том, что "так жить нельзя"? Не обращением к повседневной реальности, а растравляя обиды и трещины в сознании. И не для того, чтобы выложить на стол эти обиды, верно их взвесить и найти способ их исцелить или искупить. Нет, эти обиды преувеличиваются до фантастических размеров, путем искажений, подтасовок и прямого обмана в души наливается яд — чтобы раны раскрылись, а противоречия взорвались конфликтами. Затем ослепленного этим ядом человека "возвращают" в нынешнюю действительность и натравливают на те структуры, которые требуется разрушить, как на виновника жгущих его обид. Раздуй как следует дело с пактом Риббентропа-Молотова, и уже имеешь моральное право нарушить все нормы, захватить союзную собственность, выкинуть останки Черняховского и превратить в быдло треть населения — вся демократия тебя поддержит. Еще бы — обида, нанесенная Молотовым, требует отмщения.

Что может служить надежным признаком того, что идеолог, вытаскивающий на свет старые обиды, стремится не к восстановлению справедливости, а к разжиганию новой, сегодняшней вражды? Прежде всего, манипулирование понятием право и бесправие, произвол и жертва. Именно в таком конфронтационном контексте и был внедрен в общественное сознание миф о том, что революция имеет целью построение правового государства — в противовес нашему бесправному прошлому.*

Абсурдность этого лозунга просто вопиюща, и он мог приниматься под аплодисменты только в момент общенародного умопомрачения. Говорилось о переходе к правовому государству — и одновременно провозглашалась революция, то есть разрушались все структуры государственности, которые только и могут охранить какое бы то ни было право. Ведь в момент революции о праве и речи быть не может — все решает революционная целесообразность.** Весь исторический опыт говорит о том, что путь к правовому обществу может лежать лишь через реформы, а революционеры на долгое время просто лишены возможности апеллировать к праву, так как являются заложниками собственных разрушительных действий.

* Заметим, что сразу был совершен понятийный обман: слова "правовое государство" житель России воспринимает совсем не так, как на Западе. Там имеется в виду именно либеральное государство, отдающее безусловный приоритет правам индивидуума. У нас же считается, что правовое государство — это то, которое строго соблюдает установленные и известные всем нормы и всех заставляет их соблюдать. В таком государстве человек может достаточно надежно прогнозировать последствия своих действий — он вполне защищен и от преступника, и от внезапного обесценивания своего вклада в сберкассе.

** А если бы речь шла о соблюдении законности, вождей перестройки пришлось бы привлечь к ответственности по статье УК РСФСР о вредительстве. Ведь разрушительное для страны бездействие властей никем сомнению не подвергалось, разница была лишь в том, что одни считали это преступным, а другие — целесообразным.

Ссылка

Я вас люблю (к чему лукавить?),
Но я другому отдана;
Я буду век ему верна

Такова вероятная судьба Татьяны из "Евгения Онегина": последовать за нелюбимым мужем декабристом в Сибирь. (Егор Яковлев в своём разборе последней главы романа называет в качестве прототипов мужа Татьяны, который "в сраженьях изувечен" будущих декабристов - братьев Орловых, князя Трубецкого, Фонвизина).
Такое понимание не ново, и, например, ещё Наталья Дмитриевна Фонвизина - жена генерала декабриста Фонвизина - была твёрдо уверена, что именно с неё классик списал образ Татьяны. А второй муж Фонвизиной - Пущин, в котого Наталья была влюблена ещё до замужества, был дружен с Александром Сергеевичем, и имел основания утверждать, что догадки его супруги вполне обоснованы ("Онегин, добрый мой приятель... “).
Финал "Онегина" (1831 год) совпадает по времени с пиком историй о жёнах декабристов. Возможно, именно в этом ключ к пониманию странной сцены встречи Онегина с замужней Татьяной: Татьяной двигало чувство более высокое, чем юношеская влюблённость ("А нынче! — что к моим ногам / Вас привело? какая малость! / Как с вашим сердцем и умом /Быть чувства мелкого рабом?", отвечает она Евгению).
Об одной из жён декабристов - об Александре Григорьевне Муравьевой (урожденной графине Чернышёвой), которую Пушкин знал лично, хотелось бы рассказать.

«Мне нечего тебе прощать»

В 17 лет Александру выдали за Никиту Муравьева, который был её старше на 11 лет. Это не был брак по любви, а, скорее, союз двух знатных семей. Но она последовала за ним на каторгу, несмотря на тяжелую болезнь и запрет брать детей.
Никита Муравьев был героем войны 1812 года: капитан Гвардейского Генерального штаба, он отличился в сражениях при Дрездене и Лейпциге, имел боевые ордена. Но боевая слава не слишком-то помогла: 20 лет каторги ему сократили до 15, Николай I лично учёл «прежние заслуги перед престолом», когда утверждал приговор.

Александра Муравьева одна из первых жён декабристов поехала в добровольную ссылку в Сибирь (иногда даже обгоняя шедшего по этапу мужа), подписав отказ от всех званий, регалий, чинов, от своих детей и родителей. Когда она уезжала в Сибирь в 1826-м году, Пушкин передал с ней своё послание декабристам «Во глубине сибирских руд...». Она спрятала записку в прическе: если бы на границе нашли стихи, Муравьеву могли развернуть обратно, а Пушкину — вменить новый заговор.

В фильме "Звезда пленительного счастья" есть потрясающая сцена с Иннокентием Смоктуновским, где Ирина Купченко играет княгиню Екатерину Ивановну Трубецкую (ещё одного возможного прототипа пушкинской Татьяны, также юной девушке, выданной замуж за героя войны старше неё, с которой Пушкин общался):

Кстати о фильме: его название - "Зведа пленительного счастья" - это строка из ответного стихотворного послания Одоевского:

... Наш скорбный труд не пропадет
Из искры возгорится пламя,
И просвещенный наш народ
Сберется под святое знамя.
Но верю я: взойдёт она,
Звезда пленительного счастья,
И на обломках самовластья
Напишут наши имена!

Судьба не дала Александре Муравьёвой дожить до публикации "Во глубине сибирских руд"; в конце октября 1832 года беременная Муравьёва сильно простудилась, что скорее всего явилось причиной неудачных родов. 4 ноября 1832 г. она писала свекрови: «Дорогая и добрейшая матушка! Не думайте, умоляю вас, что (из-за последней утраты) и по причине таких страданий я не могла написать вам, но у меня болело сердце». Пронедужив около трёх недель, 22 ноября 1832 г. она скончалась в Петровском Заводе.

«Мой муж в сражениях изувечен»

В декабре 1825 года Муравьёва не было в Петербурге: взяв отпуск по семейным обстоятельствам, он уехал с женой в орловское имение Чернышёвых Тагино. Имя Муравьёва, как одного из руководителей тайного общества, было названо в доносе А. И. Майбороды (за что тот получил 1,5 тыс. руб.).
Никита Муравьёв пережил свою жену на 11 лет. Он умер в селе Урик 28 апреля 1843 года. Осталась их дочь - 13-ти летняя Ноннушка (Софья) Муравьёва, первый ребёнок, рождённый на каторге, будущий автор воспоминаний о декабристах, хранительница живых традиций и памяти о них.

«У меня одна только мать, и та похоронена в Сибири»

"Рано потеряв мать, не вынесшую всех обрушившихся на нее невзгод (умерла в 1832 году), Нонушка в 13 лет потеряла и отца (1843), — рассказывалось в журнале "Огонёк. — Его мать Е.Ф. Муравьева обратилась к Николаю I с просьбой передать ей на воспитание внучку, однако царь решительно отказал, написав на ее прошении: "В Екатерининский институт в Москву, на мой счет". Доставленная в Москву с фельдъегерем и лишь за крупный подкуп повидавшая бабушку, Нонушка была определена в Екатерининский институт как девица мещанского звания Софья Никитина (дети декабристов не имели права носить фамилию родителей). Сколь верна была Нонушка памяти отца и матери, свидетельствуют факты. На обращение "Никитина" она не откликалась...
Посетившая как-то институт императрица спросила ее: "Почему ты говоришь мне madame, а не maman, как все другие девочки?" На это последовал ответ: "У меня одна только мать, и та похоронена в Сибири". Надо было иметь характер, волю и мужество, чтобы так сказать царице".

"... В институте Нонушка тосковала и часто болела. Под этим предлогом ее тётка С.Г. Чернышева-Кругликова увезла девочку за границу, где и шло её дальнейшее образование. В 1848 году она вышла замуж за племянника М.И. и С.И. Муравьевых-Апостолов, майора Михаила Илларионовича Бибикова, который тогда же вышел в отставку. С этого времени, став наследницей бабушки, Софья Никитична жила в Москве. Воспитанию детей и сохранению памяти о декабристах, по существу, и посвятила Софья Никитична всю свою жизнь."

Вот, что она писала об отце (из мемуаров Софьи Бибиковой-Муравьёвой):

Отец всегда до конца готов был пожертвовать и своею жизнью, и даже детьми за святость своих убеждений... Он так любил правду, что не терпел лжи даже в шутку... От природы нрава впечатлительного и вспыльчивого, он так владел собою, что никто не видел его гнева... Он был застенчив, как девушка, всякое нескромное слово заставляло его краснеть... На всех его окружавших Отец имел огромное, благотворное влияние... Сословные предрассудки не существовали для него. Он сажал с собою за стол крестьянина к великому негодованию камердинера Семена...

Отец был прекрасен и увлекал своим красноречием... Однажды какой-то заезжий офицер коснулся тогдашних злоупотреблений правительства и потом, нагнувшись к уху Отца, прибавил вполголоса: "Я должен вам сознаться, что не люблю Россию". Отец в сильном негодовании отодвинулся от него и громко ответил: "Зачем вы это говорите мне? Если бы я не любил Россию, я не был бы здесь"

Софья Бибикова хранила переписку с декабристами, начиная с детских лет: "Многочисленны письма декабристов к Нонушке. Они малоизвестны... Полны любви и заботы обращенные к ней письма Ивана Якушкина, Захара Чернышева, Александра Муравьева, Матвея Муравьева-Апостола..."
Она делилась воспоминаниями со Львом Николаевичем Толстым. В феврале 1878 года он писал жене:

Нынче был у двух декабристов, обедал в клубе, а вечер был у Бибикова, где Софья Никитична мне пропасть рассказывала и показывала.

Начало знакомства было связано с замыслом романа "Декабристы" (с сожалению, неоконченным - Толстой написал лишь три главы).

Свой дом, по воспоминаниям её внучки А. Бибиковой «Из семейной хроники», она превратила в настоящий музей декабристов.

Цель моя – оставить сыновьям моим воспоминание об отце моей и желание, чтобы пример его жизни прошел для них не бесследно.