3-й принт от мамкиного дизайнера
Показать полностью
1
0 просмотренных постов скрыто
Слова, чайники и русская литература
Вообще я тут недавно задумалась над тем, из чего состоит великая русская литература.
Состоит она, конечно, из букв, которые складываются в слова, а дальше фразы и предложения. Главы, части, тома.
Минимально значимые в плане литературы, по-моему, будут слова. Но слова не так хорошо передают вайб писателя (даже если мы будем держать в уме, что слово «стушеваться» дал Достоевский, а Набоков вообще неологизмами сыпал постоянно).
В общем, давайте поговорим о фразах. Я о них задумалась, когда подумала о булгаковском бессмертном «Аннушка уже разлила масло». Когда мы первый раз сталкиваемся в романе «Мастер и Маргарита» с этой фразой, мы не знаем ещё ничего о мире романа. Мы только потом узнаем о том, что Аннушка — широко известная в узких кругах женщина, а из-за масла (в некоторой степени) Берлиоз потеряет голову. Ну а дальше начнется вся эта история.
Фраза про масло, тем не менее, эффектно повисает в воздухе, запоминается и внушает тревогу. Рок нависает, и это, если честно, очень нервирует. А всего-то одна фраза.
***
Я уже писала о том, как для русской культуры велик и значим Пушкин. То, что он писал, например, в «Евгении Онегине», становится крылатой фразой. А ведь «Онегин» это не весь Пушкин. Правда, наследие Александра Сергеевича так велико, что досконально про жемчужины его мысли знают, наверное, только исследователи-пушкинисты.
«Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей», — пишет Пушкин, и это даже работает в жизни. То ли Александр Сергеевич был большой знаток человеческой натуры, то ли это действует уже как самосбывающееся пророчество.
***
Михаил Юрьевич Лермонтов вообще мой любимый поэт, о чем нетрудно догадаться, если посмотреть на мой профиль в какой-то соцсети. У меня там в раздел о себе вынесено предложение про чайник из «Героя нашего времени».
Я пригласил своего спутника выпить вместе стакан чая, ибо со мной был чугунный чайник – единственная отрада моя в путешествиях по Кавказу.
Очень мне близка печаль того, что единственная отрада — эт предметы. Так что я себе даже купила чугунный чайник тоже.
Чайник чугунный купить Лермонтов чай вкусно
Если абстрагироваться от лермонтовского чайника, то у Михаила Юрьевича, несомненно, тоже будет много фраз, которые создают настроение и вообще ушли в народ.
«Всё это было бы смешно, когда бы не было так грустно», — и это тоже Лермонтов. Полностью стихотворение, откуда это взято, звучит так. Эта фраза — про то, что у человека уже сил нет смеяться над ситуацией, так его все допекло уже.
Если этот вайб вам нравится, то Лермонтов вообще для вас. Что ни возьми, все будет про то, что какая-то безысходность дурацкая вокруг.
«И жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг — такая пустая и глупая шутка», — из стихотворения «И скучно и грустно».
Очень жаль, что Михаил Юрьевич погиб очень рано, потому что интересно, как бы со временем эволюционировал его авторский стиль. Вдруг бы он начал говорить не о всяких свинцовых мерзостях жизни?
***
«Свинцовые мерзости жизни» — это тоже литература. Эти слова написал Максим Горький, когда озирал мысленно некоторые неприятности, которые он повидал.
Вообще Горький — писатель очень оптимистичный, если так посмотреть.
«Человек — это звучит гордо», — «На дне». Слова эти произносит посреди чрезвычайно мизерабельной обстановки ночлежки один из героев. И как-то думаешь, что если он не сдался и хочет звучать гордо, то это уже позиция. У Горького вообще такого много, но про это я обычно пишу в других местах 😸
***
Вот кто на самом деле в русской литературе совсем не оптимистичный, так это Антон Павлович Чехов. Не рекомендую читать его рассказ «В овраге», если вы не хотите бездн какой-то такой печали, которая пугает безысходностью. Если Лермонтов с печалью и безысходностью заигрывает, но это такая подростковая поза, то у Чехова все серьёзно.
«На боль я отвечаю криком и слезами, на подлость — негодованием, на мерзость — отвращением. По-моему, это, собственно, и называется жизнью», — «Палата номер шесть».
«Никто не хочет любить в нас обыкновенного человека», — пишет Чехов Суворину в 1888 году.
Что бы сказал Чехов, глядя на общество сейчас?
***
Все-то я могу разложить на фразы, восхититься этим и вон тем.
А есть еще такой поэт, которого на фразы разобрать можно, но сложно. У него так мысли по тексту красиво размазаны, что только цитировать большими фрагментами.
Это Бродский. Самое показательное, мне кажется, это про ястреба.
С выставки, посвященной Бродскому
Приближается осень, какая по счету, приближается осень,
новая осень незнакомо шумит в листьях,
вот опять предо мною проезжают, проходят ночью,
в белом свете дня красные, неизвестные мне лица.
Неужели все они мертвы, неужели это правда,
каждый, который любил меня, обнимал, так смеялся,
неужели я не услышу издали крик брата,
неужели они ушли,
а я остался.
(«Июльское интермеццо»)
***
Тем, заключаю я, и велика русская литература, что можно найти в ней тексты на любой вкус. И также автора, которого хочется читать и сказать, что да, это мой любимый автор. Как будто он меня понимает.
Потому что «Я хочу хоть с одним человеком обо всём говорить как с собой». Это сказал Достоевский, и это будет, наверное, всем понятно. Даже выходцам из стран Африки преклонных годов😸
Процитирую напоследок Маяковского, «Нашему юношеству».
Да будь я
и негром преклонных годов,
и то,
без унынья и лени,
я русский бы выучилтолько за то,
что им
разговаривал
Ленин.
Показать полностью
2
В тридевятом царстве
В компании Фрея вышел наш очередной пазл: «В тридевятом царстве»
Почему «наш»? Ну потому что рисуем мы пазлы совместно с женой — вот такой вот семейный подряд ))) Персонажи и общая композиция на мне, а раскраска и детали — это уже жена постаралась.
Вообще рисовать пазлы по сказкам очень даже прикольно, только я бы всё же более взрослую картинку нарисовал: в первоначальном варианте у меня Емеля таксует, а дед с бабкой золотую рыбку на костре готовят - не прошло, попросили более детскую сделать.
В общем, смотрите, разглядывайте, критикуйте (хорошая критика ещё никому не мешала), а я пойду рисовать новый пазл и дописывать очередную байку геофизика )))
Показать полностью
1
«Мой последний либеральный бред». Пушкин написал это стихотворение про народ...
Знаете Сашу Пушкина?
Пожалуй, это самый непотопляемый поэт всех эпох в России, так как он актуален всегда. А эпохи у нас были разные: от воинствующего атеизма до слепого фанатизма. Хочу рассказать о самом противоречивом стихотворении поэта, которое в одно время было запрещено к публикации в России царской, широко распространялось в России коммунистической и вызывает кучу споров в России скрепной, где, как считают некоторые, мы вернулись к корням православия и духовности (на самом деле это не так).
В 1823 году Пушкин написал тринадцать строк, которые сегодня расходятся по соцсетям как обличение правящих элит. Через несколько дней он отправил их приятелю с сопроводительной запиской. В записке он объяснил, что имел в виду. Смысл был противоположный.
Год, когда всё сломалось
Чтобы понять эти тринадцать строк, надо понять, что происходило с автором осенью 1823-го.
Начнём с того, каким он был до.
1817 год, восемнадцать лет. Ода «Вольность»: «Тираны мира! трепещите!» — прямая угроза самодержцам.
1818 год. «К Чаадаеву»: «Товарищ, верь: взойдет она, звезда пленительного счастья, Россия вспрянет ото сна, и на обломках самовластья напишут наши имена!»
1819 год. «Деревня» — с формулировкой, за которую в тогдашней России можно было поехать далеко: «Здесь барство дикое, без чувства, без закона».
За эти стихи, ходившие в списках, его в 1820-м и отправили из Петербурга на юг. Это была ссылка, оформленная как служебный перевод.
А потом Европа рухнула у него на глазах.
Начало 1820-х — время, когда казалось, что свобода побеждает везде. Революция в Испании заставила короля принять конституцию. Восстания в Неаполе и Пьемонте. Греки поднялись против османов. Молодой человек с либеральными взглядами имел все основания считать, что живёт в начале новой эпохи.
К 1823 году не осталось ничего.
Неаполь и Пьемонт раздавили австрийцы. А весной 1823-го во Испанию по решению европейских монархий вошла французская армия — та самая «сотня тысяч сыновей Святого Людовика» — и конституционный режим смяли. Осенью взяли Рафаэля Риего, лидера испанской революции. В ноябре 1823 года его повесили в Мадриде.
И вот тут важнейшая деталь: толпа, за свободу которой Риего боролся, освистывала его по дороге на казнь.
Пушкин в это время в Одессе — его перевели туда летом, служить под началом графа Воронцова. Тот же 1823 год у него — год мировоззренческого обвала: он пишет «Демона», начинает «Евгения Онегина», и появляется стихотворение с прямым вопросом «Кто, волны, вас остановил?»
Народы, за которые он писал «тираны мира, трепещите», нигде не поднялись. Или поднялись и сдались. Это шокировало поэта. В этот момент произошёл перелом в его сознании. Пушкин начал понимать, что свобода, о которой все так много говорят - это лишь иллюзия. Никакой свободы у народа никогда не было и не будет, а судьбы тысяч людей постоянно оказываются в руках у алчущих власти людей, который в наше время назовут социопатами.
Социопат не чувствует чужой боли, воспринимает других людей как инструменты для достижения собственных целей. Он не испытывает сожаления за свои поступки, может перекладывать вину на других или обстоятельства. Такие люди мастерски используют чужие слабости, могут притворяться добрыми или заботливыми, но только до тех пор, пока это им выгодно.
Письмо
1 декабря 1823 года Пушкин отправляет письмо Александру Тургеневу и вкладывает в него свежие стихи. В сопроводительном тексте он делает две вещи, каждая из которых сегодня выглядит вызывающе.
Во-первых, он называет своё стихотворение подражанием — и указывает, кому именно: «подражание басне умеренного демократа Иисуса Христа».
Да-да, о Христе наш поэт тоже много писал и имел не очень популярные тогда взгляды о его личности.
Тут главное понять нерв эпохи. Двадцатичетырёхлетний Пушкин, отправляя стихи по почте, которую вполне могли читать, называет Христа умеренным демократом, а евангельскую притчу — басней. Это не богохульство ради эпатажа; это ирония человека, у которого рухнула вся система надежд, и он теперь смотрит с усмешкой даже на первоисточник.
Второе, и это ключ ко всему.
Он определяет собственное стихотворение как «последний либеральный бред».
Последний. То есть автор сам, своей рукой, ставит на этом тексте пометку: это не призыв, это прощание с призывами.
Тут и рассыпается школьное толкование. Стихотворение не «ставит вопрос ребром» перед властью. Оно фиксирует конец веры автора в то, что народ вообще хочет того, что ему предлагают.
Стихотворение не было опубликовано в 1823-м как пишут сегодня в учебниках, его вообще не публиковали при жизни Пушкина. Оно ходило в списках, а напечатали его лишь много позже — за границей, в герценовских изданиях. Так что это не публичное заявление, а частная запись человека, признающегося приятелю в поражении.
Чем это кончилось: 1836 год
И последнее, что превращает всю историю в цельную дугу.
Через тринадцать лет после написания стихотворения, в 1836 году, за несколько месяцев до дуэли, Пушкин пишет стихотворение «Из Пиндемонти». В нём он перебирает политические свободы — право голосовать, оспаривать налоги, участвовать в борьбе партий — и произносит:
Иные, лучшие права ему дороги. Иная, лучшая свобода нужна.
Какая? Никому не отчитываться, ходить куда хочешь, восхищаться природой и искусством, и — «не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи».
Вот финал пути. Восемнадцатилетний мальчик кричал тиранам трепетать. Двадцатичетырёхлетний признал, что сеял в пустоту. Тридцатисемилетний пришёл к тому, что единственная свобода, которую невозможно отнять и невозможно передать другому, — личная.
Кто-то назовёт это капитуляцией. Я думаю, это единственный честный вывод, который можно сделать, если ты не готов врать себе.
Прочитайте теперь эти тринадцать строк, зная, что автор назвал их своим последним либеральным бредом.
Свободы сеятель пустынный
Свободы сеятель пустынный,
Я вышел рано, до звезды;
Рукою чистой и безвинной
В порабощенные бразды
Бросал живительное семя —
Но потерял я только время,
Благие мысли и труды…
Паситесь, мирные народы!
Вас не разбудит чести клич.
К чему стадам дары свободы?
Их должно резать или стричь.
Наследство их из рода в роды
Ярмо с гремушками да бич.
1823
Крепостное право отменили в 1861 году — через двадцать четыре года после смерти Пушкина и через тридцать восемь после этих строк.
Сеятель не увидел ни одного всхода.
Как считаете, народ и по сей день ходит с ярмом с погремушками и хочет, чтобы его пасли, резали и стригли как выразился поэт 200 лет назад?
Спасибо за внимание! За лайки, подписки и помощь каналу!
Всем мир.
Показать полностью
4
Зачем Вы, Девушки? - Три Варианта Текста Песни От Скальда
Скальда часто спрашивают - А так можешь?
- Могу! - смело отвечает Скальд
Короче, есть такая известная советская девчачья песня - Ромашки Спрятались
Что говорит о ней Алиса -
Музыку написал Евгений Птичкин, а слова - Игорь Шаферан. Широкую известность композиция получила в исполнении Ольги Воронец
Вот текст -
Рoмaшки спрятались, поникли лютики
Когда застыла я от горьких слов
Зачем вы, девочки, красивых любите
Непостоянная у них любовь
Сняла решительно пиджак наброшенный
Казаться гордою хватило сил
Ему сказала я - всего хорошего
А он прощения не попросил
Ромашки сорваны, завяли лютики
Вода холодная в реке рябит
Зачем вы, девочки, красивых любите
Одни страдания от той любви
Скальда спросили - можно ли стилизовать эти строки под, типа, японский стих?
Конечно, можно. Да всё что угодно можно, хоть гимн СССР
Но нельзя просто взять любые три строчки и назвать их загадочным словом "хокку"
Как и в любом деле, обращаем внимание на сложившиеся правила, подмечаем детали
Во-первых, важно соблюсти форму
Если не нравится классический размер 5-7-5 слогов, выберите свой. Главное - чтобы было гармонично. У японцев и китайцев гармония строится на нечётных числах, в отличие от европейцев, которые чаще оперируют с чётными. Обращайте внимание на ударения. Строчки должны произноситься гладко - в идеале, течь как ручей у подножия гор
Во-вторых, важно соблюсти содержание
Главные достоинства хорошего хокку - лаконичность и образность, без резких движений. Первые две строки схватывают и фиксируют некий мимолётный момент, третья, слегка обособленная, подводит черту. Противопоставление этих двух неравных половинок добавляет динамику к общей статичности. Лёгкая недосказанность оставляет место для размышлений читателя
Короче -
Лотос свернулся,
Сакуры лист пожелтел.
Жестоки слова
Напрасна любовь
К самураям красивым.
Они неверны
Сбросив хаори,
Гордой себе я кажусь.
Силы хватает
Голосом твёрдым
"Сайонара" сказала.
Не обернулся
Прозрачен ручей
У подножия Фудзи.
Вода холодна
Тщетная гейши
Тяга к мужской красоте.
Горестей много
Обратите внимание, в каждом трёхстишии есть ровно по одному слову, которое указывает на связь с Японией - сакура, самураи, хаори, сайонара, Фудзи, гейши
Можно было не действовать так нарочито, но это всё же пародия, так что пусть будет. Поэтому, вместо слова "накидка" - пишем "хаори" (такой японский жакет, надеваемый поверх кимоно)
А теперь, никто не ждал гекзаметра, но вот он -
Ветви склонили оливы, осыпались листья у лавров
В миг, когда я замерла, поражённая горькою речью,
Девы младые Нарциссов напрасно любви вожделеют,
С фавнами бродят они в окружении нимф легконогих
Скинув на землю хитон, перед ним я предстала нагая
Равная гордой красой Артемиде, сестре Аполлона,
Молвила твёрдо "До встречи в Аиде!", но жаждало сердце
Видеть, как снова Орфей обернётся к своей Эвридике
Ветви склонили оливы, осыпались листья у лавров,
Хладные воды Алфея бегут, обещая забвенье,
Девы младые Нарциссов напрасно любви вожделеют,
Дарят себя им дриады с наядами в гротах тенистых
И Пушкина на сдачу -
В тот день, когда зимы ненастье,
Сковало берега Невы,
Узнали вы, что не во власти
Я вашей более, увы!
Красивых ныне любят девы -
Твердят без устали друзья,
Правдивы льстивые напевы:
Ведь краше обезьяны я
Движеньем плечиков прелестных
Вы мной наброшенный сюртук,
Смахнули, словно неуместно
Им согреваться стало вдруг
На то, чтоб гордою казаться,
Вам в этот раз хватило сил,
Хоть я, по правде коль признаться,
Ничуть об этом не просил
Зима пройдёт, поверьте, снова,
Согреты солнца теплотой,
Цветы весенние готовы
Вас будут радовать собой
Грустит недолго девы младость
И для неё настанут вновь
Тоски мучительная сладость
И сердца новая любовь
Ни одна нейросеть, как всегда, не пострадала. Только естественный интеллект, только хардкор
Показать полностью
5
Пушкин заложил имение, чтобы жениться. Во сколько обходилась дворянская свадьба
Осенью 1830 года Пушкин поехал в Болдино не за вдохновением. Отец выделил ему деревню Кистенёво, и её нужно было заложить — на свадьбу требовались деньги, которых у поэта не было. Задержала его холера, из чего вышла знаменитая Болдинская осень. А начиналось всё с обычной для дворянина процедуры: занять под имение, чтобы жениться.
История показательная ещё и тем, что часть добытых денег ушла не на его расходы, а на приданое невесты — семья Гончаровых была разорена и дать за дочерью не могла.
Из чего складывался счёт
Венчание само по себе стоило немного: плата причту, свечи, певчие. Разорял не обряд, а всё вокруг него.
Наряд невесты с фатой и украшениями. Экипажи для поезда. Стол на десятки, а то и сотни персон с винами и наёмным поваром. Музыканты. Подарки родне жениха и невесты — обязательная статья, отказаться нельзя.
Отдельно — жильё: молодым полагалось своё, и его снимали или обставляли заново.
Свадьба была публичным заявлением о состоятельности семьи, а не праздником двоих.
Порядок сумм
Точных прейскурантов не существовало, но масштаб понятен по мемуарам и счетам.
Скромная свадьба небогатых помещиков укладывалась в несколько сотен рублей — при том, что семья могла жить на триста-четыреста в год.
Приличная городская свадьба среднего дворянства стоила несколько тысяч. Для сравнения: Пушкин под залог Кистенёва получил около 38 тысяч рублей, и этих денег хватило и на свадьбу, и на приданое Наталье Николаевне, и на долги.
Свадьбы высшей знати обходились в десятки тысяч и обсуждались потом весь сезон.
Кто за что платил
Обычай распределял расходы, хотя договаривались всегда индивидуально.
Сторона невесты давала приданое и, как правило, брала на себя торжество — стол, зал, гостей. Сторона жениха оплачивала венчание, кольца, подарки невесте и жильё для молодых.
Отсюда и разорение семей с несколькими дочерьми: каждая свадьба била по одному и тому же карману.
Откуда брали деньги
Ответ почти всегда один — занимали.
Закладывали имение в казённом банке под залог крепостных душ, как это сделал Пушкин. Брали в долг у родни. Покупали всё необходимое у лавочников в кредит, расплачиваясь потом годами.
К середине XIX века большая часть дворянских имений была заложена, и свадьбы дочерей входили в число причин наравне с картами.
Что это значило
Пушкинский случай кажется частным, а на деле типичен до мелочей: имения нет, деньги под залог, приданое невесты за счёт жениха, долги вперёд.
Разница только в том, что об одном таком закладе мы знаем всё — потому что из поездки за деньгами вышли «Повести Белкина» и последние главы «Онегина». Об остальных тысячах не осталось ничего, кроме записей в книгах Опекунского совета.
Буду рад, если поддержите подпиской в Дзене — для меня это важно, а у вас займет всего пару секунд. Благодарю!
Показать полностью
1