Времена меняются, а поэты и писатели всë так же продолжают «крутиться» в Петербурге 🎠 Но уже не на Набережной реки Мойки, 12.Признавайтесь, любите ли читать классиков?✒️ Или для современного мира это непрактично? 🧐
Софийность твари (космодицея). – Булгаков Сергей Николаевич (1871—1944)
1. Σοφία
...Здесь возникает и общий вопрос: насколько и в каком смысле является софийным то трансцендентальное или логическое сознание, исследованием которого больше всего занималась и занимается новая философия? Иначе этот же вопрос можно поставить так: есть ли формальная логика преимущественное выражение Логоса мира, а логическое сознание его непосредственное орудие? На этот вопрос следует ответить отрицательно: "логос" логики трансцендентализма не есть Логос мира, и приравнивание одного другому есть ложь гегельянства, свойственная всему логическому идеализму. Трансцендентально-логическое самосознание или "чистый разум" не есть Разум мира; он соответствует лишь определенному разрезу мира в его софийности, есть его ракурс или проекция. Конечно, и "чистый разум" софиен в своем основании, и он отражает свет Логоса, но он не имеет абсолютного значения, а есть состояние, свойственное именно данному разрезу бытия, и теряет свое значение по мере углубления в софийную основу мира. "Чистый разум" преходящ, а его природа условна и относительна, она связана с ограниченностью и условностью нашего восприятия мира вещей взаимно отталкивающихся, многого, которое не становится единым, а только объединяется и связывается. Разум и есть орудие такого объединения. Логическое единство разума соответствует внешнему, механическому единству мира. "Разум" философии не только не составляет высшего достижения в области софийного постижения мира, он есть вообще преходящая ступень. Он относителен, а не абсолютен, ибо мышление не есть Логос, а только логика, логика же преодолевается на высших ступенях проникновения в софийность мира. Логика обманывает и сама обманывается абсолютной формой своего универсализма, и, конечно, в этой формальной универсальности своей косвенно она отражает софийность мира, однако только косвенно. Уже при постижении догматов веры логика изменяет — так учение о троичности, о боговоплощении своими антиномиями разрывает сети разума и потому так неприемлемо для последовательного рационализма, который либо вовсе отвергает их, как абсурд, либо старается ассимилировать их ценою извращения и рационалистического приспособления (отсюда возникают разные ереси как разновидности рационализма). "Мудрость века сего", как определенно указано в слове Божием, отличается от мудрости детей Божиих, которая для нее кажется безумием. Логическое мышление соответствует лишь теперешнему, греховному, раздробленному состоянию мира и человечества, оно есть болезнь или порождение несовершеннолетия. Достоевский в "Сне Смешного человека", произведении, поразительном по своему ясновидению, намекает на это металогическое мышление, свойственное безгрешному человеку. На ту же относительность мышления, как и самого ума, определенно и многократно указывают в своих творениях духовные мужи, подвижники Церкви; указания на это же имеются и у мистиков и даже оккультистов.
Роман Достоевского «Бесы» появился задолго до появления книги Элиса. И Патрик Бейтмен — сильно облегченная версия Николая Ставрогина. По крайней мере, в фильме Патрик звонит своему адвокату и признается во всех совершенных убийствах, но тот разубеждает его, и сразу становится очевидным, что все убийства происходили только в воображении главного героя.
Ставрогин. Дворянин. Богатый. Умный. Сильный. Красивый. Стертый. Родители приучили к нигилизму, а новых ориентиров не предложили.
Он — человек, который потерял «образ человеческий». В своём знаменитом «исповедальном» письме он признаётся, что хочет, чтобы его ненавидели и презирали, потому что не может простить себя сам. Он написал его перед тем, как повеситься.
Это чистая, клиническая психология мазохизма и нарциссизма. Почему он хотел, чтобы его ненавидели? Потому что внешняя ненависть — это единственное, что совпадало с его внутренним состоянием.
Он не мог простить себя за то, что он пуст, за то, что он предал всё святое, за то, что он не верит ни в Бога, ни в черта. И вместо того, чтобы пойти к психологу, покаяться или перепрошить свой БИОС, он выбрал путь саморазрушения. Ему нужно было, чтобы кто-то другой озвучил его собственное отвращение к себе. Если весь мир его презирает, значит, он не одинок в своей ненависти.
Это высшая форма эгоизма. Человек настолько зациклен на себе, что превращает свою травму в театр. Он играет роль «демона», чтобы никто не заметил, что внутри него просто сломанный мальчик. Отсюда все эксперименты над собой и другими.
Бейтмен убивает, потому что обычная жизнь (ужины, сплетни, фитнес) не дает ему никаких эмоций. Ставрогин насилует девочку, убивает жену и провоцирует людей на преступления, потому что не чувствует ни Бога, ни дьявола. Им нужен адский экстрим, чтобы хоть на секунду выйти из комы.
И что особенно прикольно — то, что Патрик постоянно гоняет романтические мелодии в плеере. «Женщину в красном» от Криса де Бурга, а проститутка даже смеётся над ним за то, что он анализирует песню Тины Тёрнер. Это типичное расщепление шаламовского уркагана, где одна его часть мертва, а вторая нежна, и нет между ними моста. Когда он может перевязать птичке лапку, а потом разодрать её просто для того, чтобы посмотреть, что внутри. Любопытство не требует участия. Смотреть и наблюдать — не быть и не любить. И я, и каждый, должно быть, проходили по этому краю. И ничего хорошего по ту сторону нет. Рокфеллер давил в детстве жучков, Шварценеггер врывался в бары и бил морды постояльцам, чтобы чувствовать своё эфемерное стероидное превосходство. Они так и не научились любить и быть уязвимыми. Хотя зачаток, конечно же, был. Он просто оказался там, где не смог прорасти.
Я думаю, творчество и самопознание себя через него могут придать человеку землю. Достоевский был очень образованным человеком. В его семье была хорошая библиотека, географические карты. Отец Шварценеггера был полицаем. Всё, чему научился Арнольд — это бесконечное соревнование с братом и хватание за все возможные внешние стимулы. Без разбора.
Творите, любите, будьте ;)
Учитесь, не жрите Макдак и не затупляйте в тик-ток!
Ешь яйца и сало, чтоб по утрам вставало.
У этого парня было железное «Я». Его приговорили к смерти, вели на расстрел, он страдал эпилепсией, первая жена ему изменяла.
Вот почему его шлюхи и азарт казались мне всегда милыми, чувственными шалостями. Он садился на лавку, чтобы перевести дух при виде женских чулок на витрине. И всё сокрушался, где он найдет столько денег на всех этих Машенек, Глашенек, Оленек. Про рулетку это, конечно, было феноменально: «Я встаю, и прям с утра ноги-руки холодеют, а сердце замирает». Ну, и распиздяй. Был. Исправился.
Я всегда читал только то, что мне необходимо. Во времена своей зависимости и несвободы я понял «Преступление и наказание». В тот момент я болел бронхитом, но в любой ситуации до сих пор мне всё не переставало казаться, что в будущем всё будет непременно хорошо.
Ему были омерзительны эти процентщицы, и он убивал их на своих страницах. Он сам и был тем самым Вразумихиным, хотя часть его оставалась в расколе. Он всё про всех понимал. И строчил так быстро, чтобы только отделаться от кредиторов.
Я перестал читать и стал писать. Но недавно, узнав, что свои лучшие работы ему удались при его второй жене («Бесы», «Карамазовы», ещё что-то), в точности как и фильмы Рязанову, я, скорее всего, не откажу себе в удовольствии. Анна Сниткина говорила, что это союз. Как же она говорила? Что он ей нравился как человек, как-то так. Вроде союза личностей, сердец и людей. Ей было 20, ему 45. Она родила ему четверых детей.
У меня вот точно так же сейчас. Я чувствую, что меня впервые по-настоящему увидели и не наебут. Я точно знаю, что она придет. Ей просто как женщине нужно больше времени. Обычно женщина всё понимает быстрее, но привыкает к новому дольше. А я приложу все усилия. С Анной Достоевский забросил рулетку, а когда я встретил её, то перестал дрочить и полностью обращать внимание на других женщин. Что мне до крайности удивительно.
По-моему, у Рязанова это была третья жена, но смысла особо это не меняет. Между ней и режимом он мыкался десять лет, прежде чем наконец уйти из семьи. «Ирония судьбы, или С лёгким паром!», «Служебный роман» и даже «Гараж» — фильмы про одно и то же. Герой Бурундукова, который ждал свою суженую 10 лет — это перевернутая Эмма Абайдуллина. Ну, и «Вокзал для двоих» — это моменты их расставаний, когда Рязанов возвращался к себе в «тюрягу».
На фото Федер похож на молодого Джека Николсона, ну, или тот на него. Удивительно, как человек с такой харизмой мог так себя морально дрючить.
На Пикабу я давным-давно нашёл рассказ о том, как парень зашёл в кафе «У ёлочек», где его опоили, ослепили и разделали на мясо.
Мне было муторно это читать. Но ты всегда наткнёшься на то, что тебе действительно нужно. Голове будет несколько плохо, зато тело получит лазейку.
И весь смысл этого произведения для меня — в выборе, сделанном кем-то за человека.
Он удивляется, лёжа на патологоанатомическом столе: на хуй он вообще пошёл в это кафе, на хуй ему сдались чебуреки, почему такое дурацкое название — «У ёлочек»? Но все эти вопросы возникают, только когда его уже начинают потрошить.
Его ослепили напитком — то есть лишили возможности видеть происходящее до его настоящего рождения, до осознания самого себя. Возможно, ещё ребёнком.
А когда из него начинают доставать органы и он всё это чувствует, происходит акт установки чужих установок: неприятных манипуляций, которые тело отторгает.
Ну и финал — душа улетает, оставляя его отныне мёртвым роботом.
Автору глубочайший респект. И мне даже удивительно, что такие шедевры рождаются с такой вот гармонией с чебуреками и прочим русским колоритом.
Я думаю, такие штуки могут изменить если не мир, то хотя бы тех немногих, в чьих установках этот рассказ способен дать микротрещину. Но только при условии, что внутри всё-таки остался кто-то живой.
Ну и то, что автор сделал это безвозмездно, не превратив рассказ в морализаторский спектакль Толстого или в обоснование необходимости страданий и придание им особой ценности, как у Достоевского, заставляет меня убедиться: настоящие люди и писатели ещё существуют.
Я не свожу чересчур сложные личности этих двух только к этому — просто выбираю искусство, которое не диктует читателю готовый вывод, не освящает боль и не требует благодарности за мучение, а просто вскрывает что-то — и оставляет человека наедине с увиденным.
Ну и то, что я нашёл эту жемчужину именно здесь, — одна из причин, почему я до сих пор публикуюсь на Пикабу. Короче, ради таких находок всё и затевалось.
П.С.
Если человеку необходимо доказать, что он сверхчеловек, не означает ли это, что он уже зависит от чужого представления о том, каким должен быть сверхчеловек? Или просто собственна замученность Достоевского притянула полярный манийный образ Наполеона в качестве компенсации? Наподобие бреда бомжа из "Записок сумасшедшего".
Наполеон — воля, Раскольников — желание обладать волей, Разумихин — жизнь без притязания на неё?
Последнему не нужна борьба, чтобы что-то доказывать, — и это гуд. Но тогда возникает вопрос: им движет собственный выбор или реакция на жизнь? Ведь компромисс между желанием и обстоятельствами неизбежен. Можно принимать ограничения, не отказываясь от себя. И можно настолько хорошо приспособиться, что уже не замечать, от чего именно отказался.
В первой трактовке роман приобретает законченную форму. И это единственная вещь, которую я читал у Достоевского.
Книг Толстого я в руки не брал. Прочитал про какого-то там бродяжку, которого подобрали на улице, — и захлебнулся елейностью.
Все уже написано до нас. Тут угадываються и авторы постов Рогожины, и Настасьи Филиповны , и коментаторы Лебебедевы, и просто читатели Мышкины. У которых скоро кукуха поедет, от таких страстей.
Вместе под дождём в Питере.
Памятник Достоевскому на Большой Московской улице в Петербурге.
Можете считать, что я ничего не понимаю в Достоевском, но я берусь утверждать, что Достоевский ничего не понимал в женщинах.
От слова «вообще».
И в этом нет ничего зазорного — всё-таки ФМ был глубокий и тонкий психолог (если не сказать — психопатолог) и знаток человеческой души, а кто в то время считал женщину человеком? Пресловутый «женский вопрос» со всеми стриженными нигилистками (предвестник разгула феминизма, накрывшего двадцатый век и распустившийся чертополохом в двадцать первом) тогда только зарождался, так что — немудрено.
В СССР в разных журналах — от «Мурзилки» до «Работницы» — любили печатать рисунки кукол, которых предполагалось одевать в разные наряды. Мальчиков, девочек и всяких зверюшек. Так вот, женщины миров Достоевского — по сути, такие же 2-D плоские куклы, на которых автор надевает то одно, то другое платье.
Вот кукла дамы в летах. Раз! — и платье генеральши Лизаветы Прокофьевны Епанчиной, два! — и перед нами обновленная героиня — генеральша Ставрогина.
А вот молодая девушка Настенька из «Белых ночей».
Примеряем ей новое платьице и получаем бестелесную Лизу Тушину из «Бесов».
А как же Дуня Раскольникова? Ба! — да не смесь ли это страстности Настасьи Филипповны с гордостью и жертвенностью Катерины Верховцевой из «Братьев Карамазовых»?
Но, может, именно Настасья Филипповна — тот самый самобытный типаж? Куда там — из «Братьев Карамазовых» выглядывает переодетая Грушенька со своими обидами, мстительностью и играми с мужчинами.
Оно и понятно, отношения с такой женщиной, как Аполлинария Суслова, накладывают отпечаток на порывистого, мрачного, наивного и страстного сорокалетнего мужчину, и вот — зашагала бумажная порочная кукла из романа в роман.
Сонечка Мармеладова? Даже не знаю, что и сказать. В этой евангельской героине столько же от живой женщины (тем более — проститутки), сколько в белом листе формата А4 — от сочного листа алоэ или агавы.
Особняком, пожалуй, стоят две героини — Катерина Ивановна Мармеладова и Неточка Незванова. Неточку, правда, ФМ не закончил — тема в силу той самой неопытности по отношению к женщинам оказалась не по силам, а вот Катерина Ивановна — да.
Трувер боли, воспевающий ее так же, как в Средневековье воспевали любовь, в образе Катерины Ивановны, конечно, расстарался, дойдя до высших смыслов страдания. Пожалуй, несмотря на всю трагичность, это самый выпуклый женский персонаж Федора Михайловича, поднимающийся до масштаба откровения и становящийся где-то вровень со Свидригайловым, а это очень, очень высокий уровень психологизма. Снимаю шляпу и замираю в почтительном поклоне.
Собственно, женщины в художественных мирах Достоевского — фон для главных героев, которые у ФМ — сплошь мужчины. Несмотря на глубокое душеведение, предположу, что главным у него всё же была мысль, а женщины и мысль в то время просто не соотносились друг с другом. Иногда, конечно, сарказм подсвечивает тот или иной образ, и тогда появляется кто-то живой, как краснощекая нигилистка в «Бесах», но в целом — вернусь к тому, с чего начал — женские образы не специализация Достоевского.
Хотя есть нюанс.В «Идиоте» из двух женщин, Аглаи Епанчиной и Настасьи Филипповны, собранных в схему «блудница — непорочная дева», ФМ ухитрился создать цельный и единый образ женщины, как таковой.
Эти героини — на самом деле два полярных естества, одновременно живущих в любой женщине, включающиеся попеременно и внезапно, и осознание этого феномена дарит ключ к постижению женской сути.
Увы, непонимание этого дуализма ставит мужчин в тупик и очень часто делает их несчастными в отношениях — и так будет более-менее всегда, потому что подобное просто не укладывается в мужскую логику.
P.S. А вот у кого из классиков женщины живые и настоящие, так это у Льва Николаевича — искушённый и чувственный граф знал эти миры не понаслышке.
Жаркая, страстная, разгоряченная Каренина, невинно-свежая Кити — вот истинный пир для эстетов флера и гурманов плотских ароматов, но это уже совсем другая история.
©писательроманов
https://t.me/writer_romanov
