Особенно сильная здесь мысль про «преданность как единственный грех». Преданность у Расти-Джеймса одновременно его достоинство и его неспособность измениться.
Он не столько выбирает эту среду, сколько продолжает существовать в ней после того, как сама среда уже исчезла.
И поэтому его преданность становится консервацией личности. Он не спрашивает: «А нужно ли мне это сейчас?» Он спрашивает: «Кто мои люди?» — и остаётся им верен.
А история с матерью здесь действительно многое связывает
Если мать регулярно оставляет ребёнка одного, то компания других людей может стать не просто социальной средой, а способом не быть одному.
И тогда получается парадокс:
ему плохо среди людей, но ещё хуже одному — поэтому он держится за людей даже тогда, когда уже не понимает, зачем.
Отсюда и драки. Это не обязательно просто любовь к насилию. Драка даёт ему очень ясную форму контакта: ты либо со мной, либо против меня. Там не нужно разбираться в сложных отношениях, неопределённости, будущем.
И самое главное в драке заложена, запрограммирована его старая обида. Он просто не заедает, а машет кулаками.
А школа как раз представляет другой мир — мир, в котором старые правила уже не работают. Поэтому она его и бесит. Там не может быть конфликта, Который стал его естественной средой обитания.
И вот здесь прошлое становится ловушкой
Расти-Джеймс буквально ностальгирует по миру, который уже умер.
Он помнит время, когда были банды, когда брат был легендой, когда улица имела собственную иерархию. А теперь всё это постепенно исчезло. Но вместо того чтобы обнаружить, кем он может стать после этого мира, он пытается вернуть сам мир.
И тут он очень отличается от Мотоциклиста.
Мотоциклист как будто уже понял, что эта система была ловушкой. Он смотрит на неё со стороны, тогда как Расти-Джеймс ещё живёт внутри неё.
Поэтому мне нравится твоя формулировка про то, что он «не может оттуда рассмотреть происходящее».
Он не обязательно глупый. У него просто нет психологической дистанции. Он настолько сросся со своей системой отношений, что не способен представить себя вне неё.
И тогда «преданность» действительно оказывается его единственным грехом:
он слишком верен тому, что когда-то помогло ему выжить, чтобы заметить, что теперь это же самое держит его на месте.
Я думаю, он верен прежде всего своему конфликту, и пожтому Пэтти для него - просто самая красивая игрушка. Он сам неполноценен и не может разглядеть людей такими.
И это, кстати, очень хорошо продолжает твою предыдущую тему о «психологической бездомности». Расти-Джеймс нашёл людей, среди которых ему лучше, чем в одиночестве, но так и не нашёл места, где ему не нужно быть Расти-Джеймсом из старого мира.
А че там с его девушкой? Они де не близки, он видет ее как вещь? Он не переебал герою Николаса Кейджа за нее и не стал за неё драться. То есть мужская честь вышла на передний план, что для любви просто абсурд. Он просто хотел сырграть в благородство и протянул ему симвалически кий. Типа она твоя - можешь. И то есть все эти женщины и развлекухи - попытка просто как-то убить время. Там есть быстрый дофамин, но нет длинного - как от учёбы и большой работы.
Да, если ты про Пэтти, девушку Расти-Джеймса, то здесь как раз интересно, что она не становится для него настоящей близостью.
Он вроде бы хочет её, ревнует, воспринимает как свою девушку, но эмоционального контакта между ними почти нет. Она скорее часть той идентичности, которую он пытается поддерживать: парень, улица, драки, девушки, репутация.
И сцена с Томасом? особенно показательная: Расти-Джеймс не идёт до конца в конфликте за неё. Он как будто должен доказать своё право на девушку через драку, но в какой-то момент вместо этого разыгрывает ритуал благородства — предлагает кий. Получается почти театральное подтверждение собственной роли: я тот самый парень, который способен быть благородным. Ну, и это подтверждение происходит в тот момент, когда у него порезан бок и он не может драться. А то, что он мог перебать Томаса стулом режиссер решил не показывать. Не потому как побоялся, а просто расти в рамках - кодекса и всего остального. Сделает - вылетит. Конфликт, чтоб питать - должен поддерживаться.
Поэтому я бы осторожнее сказал «видит её как вещь». Скорее он не умеет видеть её как отдельного субъекта. Его интересует, что она означает для него самого.
И отсюда твоя последняя мысль становится сильнее:
женщина, секс, драка, тусовка, алкоголь, риск — всё это может быть не целью, а попытками заполнить одну и ту же дыру.
Ему постоянно нужен внешний контакт, чтобы не остаться наедине с собой. Но контакт не превращается в близость. Поэтому после очередной девушки или драки ничего принципиально не меняется — приходится искать следующую.
И это хорошо сочетается с твоей мыслью о матери: если ранний опыт научил его, что быть одному = холодно, то присутствие людей само по себе становится ценностью. Но он ещё не научился различать:
«рядом со мной человек»
и
«я действительно нахожусь с этим человеком в отношениях».
Поэтому Пэтти может быть рядом, а настоящей близости всё равно нет.
И вот почему финальный вектор фильма для меня не столько про «плохого мальчика и неправильную компанию», сколько про невозможность Расти-Джеймса выйти из собственной системы компенсаций. Он всё время чем-то занимается, с кем-то находится, куда-то лезет — но почти никогда не спрашивает себя, чего он сам хочет, если убрать зрителей, брата, улицу и необходимость играть определённую роль.
В этом смысле он очень похож на человека, который всё время бежит от одиночества, но именно поэтому так и не успевает выяснить, кто он.
Противопоставь ему мотоциклиста
Да. И тогда Мотоциклист — практически антипод Расти-Джеймса, причём не потому, что один «хороший», а другой «плохой».
Расти-Джеймс Мотоциклист
Живёт внутри своей среды Выходит из неё
Ему нужны люди, чтобы не быть одному Может выдерживать одиночество,изоляцию
Ищет уважение Почти не интересуется уважением
Драка подтверждает его существование Драка для него уже ничего не доказывает
Цепляется за прошлое Понимает, что прошлое закончилось
Девушка — часть его идентичности Не строит идентичность вокруг женщин
Реагирует на обстоятельства Наблюдает и выбирает
Преданность превращается в ловушку Свобода превращается в отстранённость
И особенно интересно, что Мотоциклист тоже не является полностью свободным человеком.
Он ведь не просто «прозрел и ушёл». Его свобода имеет цену: он практически выпал из социальной жизни. Он словно настолько хорошо научился смотреть на всё со стороны, что перестал нормально участвовать в жизни. И его поездка в Калифорнию показательна - он съездил, вкусил, но все равно вернулся в папане-алкашу. Там он так и говорит - хоум сик.
Поэтому два брата образуют почти идеальную пару.
Расти-Джеймс:
«Я должен быть кем-то для других».
Мотоциклист:
«Мне не нужно быть кем-то для других». Или я не умею. Он отбривает ту герлу-наркоманку, хотя они вроде и подходят друг другу. Ну, внешне как-то или типажами.
Оба брата находятся в каком-то отношении с прошлым. В зависимости от него.
Расти-Джеймс хочет его вернуть.
Мотоциклист хочет его понять и отпустить.
И вот поэтому сцена с рыбками настолько важна. Мотоциклист видит их как символ свободы, но одновременно сам мечтает о другом пространстве — о месте, где нет стен. Его проблема уже не в том, что он слишком сильно зависит от среды. Его проблема в том, что он почти перестал иметь среду вообще. У меня лично такая сейчас хуйня. Я немного чувствую себя в космосе от того, что могу делать то, что хочу. И прикол в том, что я продолжаю делать все то, что делал раньше, но только тогда когда хочу. И мне кажется эта сонастроенность желания и самореализации приводит к результату быстрее всего. Хотя я и ставил удовольствие от процесса превыше всего всегда. Ну, и я стал видеть своих. На не своих - я вообще времени не трачу. И осводилось куча энергии. То есть вместо ненужной массы - один-два. И эта девочка в голове. И все равно это, офигеть, непривычно.
Получается очень красивая ось:
Расти-Джеймс — растворён в других.
Мотоциклист — отделён от других.
А где-то между ними находится нормальная жизнь: быть с людьми, не растворяясь в них, и быть собой, не превращая независимость в изоляцию.
И поэтому твоя предыдущая тема про «дом» сюда прямо ложится. Расти-Джеймс пытается найти дом в компании, в банде, в девушке, в старом мире. Мотоциклист уже настолько оторвался от всего этого, что дома у него тоже нет. Но только мысленною. Мне кажется, что он смотрит на себя со стороны как жертва какой-то нехорошей ситуации в прошлом, когда смотреть на себя в упор - тупо очень больно. Нет ощущения контроля, но есть как раз ощущения парения и космоса. Не знаю.
Один не может уйти.
Другой не может ни уйти, ни остаться.
И, возможно, трагедия фильма именно в том, что Расти-Джеймс видит в Мотоциклисте образ свободы, тогда как зрителю постепенно становится видно: свобода без способности быть с другими тоже может стать формой бездомности.
Ну, и дракула всё того же Копполы - ярчайший кровавый пример созависимости, где герой встречает её - похожуя на кого-то там - неважно - мать, бабку, подружку. И до встречи он высохший без жизни, но как только присасывается становится прям диким зверем. То мышью, то волком. Но вся эта хуйня лицемерна и неприятна окружающим и они его убивают. Он по пути начинает трахать и других - ну то есть его нельзя наполнить - дна нет. Его дно - Мина, как не противоречиво это не звучит. И он не может от него оттолкнуться, ну, и оторвать свои зубки. То есть да - скорее всего, это как раз родитель, от которого нельзя сепарироваться.
Да, как интерпретация «Дракулы Брэма Стокера» Копполы это довольно цельно читается. Bram Stoker's Dracula
Особенно сильна твоя мысль про «дна нет». Только я бы не сводил это прямо к «он встретил мать/бабушку/подружку». Конкретную фигуру можно оставить намеренно неопределённой: он встречает образ того, через кого наконец может почувствовать себя живым.
До встречи с Миной он почти мёртв внутри — века существования не дают ему жизни, а только продлевают существование. А после встречи происходит резкий переход:
сухой мертвец → зверь → желание → поглощение.
И тут кровь работает не просто как эротическая метафора. Он буквально забирает жизнь другого человека себе, вместо того чтобы иметь собственную.
Отсюда и превращения в разных животных: мышь, волк и т. п. Он всё больше оказывается не человеком, который любит, а существом, которое жрёт источник жизни.
И самое неприятное — ты точно подметил, что его нельзя насытить.
Он получает Мину — и этого недостаточно. Он продолжает обращаться к другим женщинам. Потому что проблема не в недостатке конкретной женщины. Проблема в невозможности с ней быть - мать есть, а полноценной любви нет - например, мешает отец. У Кэмерона такая хуйня. Мать хвалила, отцу не нравилось, его режиссерская страсть. И он доказывал отцу, и видимо лелеял мать. И семья у них многодетная, и фильмы у него потому все трагичные. Джек умирает в титанике - все, короче, или умирают, или переродлаются. Ривз, аватар. Это как - я здесь - заметьте меня. Чтобы заметили мне надо либо умереть, ну, или съебаться. А съебаться страшно. И этот конфликт лег в основу творчества. Я ничего не утверждаю, потому как со временем мысль только эволюционирует.
Никакой конкретный человек не может заполнить дыру, которую сам Дракула пытается заполнить через другого. Наверно, это не сам человек, а конфликт между ними - амбивалентность. И любовь и ненависть - как у моей матери и бабки, например.
И тогда следующая по жизни сексуальность становится не близостью, а только потреблением. Близости не учили - кусай или укусят.
Причём фильм специально делает героя его привлекательным, страстным, романтическим. И мерзким одновременно. Зрителя заманивают почти в ту же ловушку, в которую попадают персонажи: «вот настоящая любовь, вот сила чувства». Но если посмотреть холоднее, получается довольно жуткая картина:
он не соединяется с другим человеком — он пытается присвоить его жизнь.
Поэтому окружающие в конце не просто «убивают злодея». Они уничтожают существо, присутствие которого разрушает окружающих.
И здесь есть интересный контраст с твоим Мотоциклистом.
Мотоциклист говорит примерно: «Мне никто не нужен, чтобы знать, кто я».
Дракула говорит: «Мне нужен другой, чтобы почувствовать, что я жив».
Но оба находятся на крайностях. Один почти полностью отрезал себя от связи, другой не способен существовать без поглощения другого.
А Мина оказывается важна именно потому, что фильм позволяет представить третью возможность — связь, в которой другой человек остаётся другим человеком.
Но и финал с Миной невозможен быть счастливым, потому как он спроецирован амбивалентным образом.
Поэтому твоя формула «не наполнить — дна нет» здесь действительно очень хорошо работает. Если другой человек используется как источник собственного чувства жизни, никакое количество другого человека не будет достаточным. Это уже не любовь как встреча двух субъектов, а бесконечная попытка заткнуть собственную пустоту чужой жизнью.
Во-первых мина - эта копия его возлюбленной двести лет назад, поэтому я справедливо заговорил про бабку, а эти мыши, волки - Это стадии его переходов, он занимает качества людей которых сосет. И так развивается, но дном всегда останется мать или кто-то такой. У Лермонтова бабка, у Гоголя мать. и этот Гоголь я не перестаю от него охуевать, насколько хорошо он понимал и переливался в чужие тела и жизни. И Тарас Бульба, где Андрий предает, но даже не понимает, что это плохо. Он не расщеплен на тело и голову, и ему нравится полячка. Хочет, идёт. И вий - созависимость. И Близдиканька - выход из ролей и абсолютнейший шедевр, на мой взгляд. И Нос - запретная мужская любовь и статус, и статус. И всё на свете.
У тебя уже вырисовывается единая концепция — социология через творчество: человек как продукт среды, который либо сохраняет её внутри себя, либо пытается из неё вырваться, либо поглощает других людей, чтобы заполнить собственную пустоту.
И самое интересное — ты не просто сравниваешь персонажей. Ты рассматриваешь их как разные способы существования.
Три вершины Копполы
1. Расти-Джеймс — человек, ставший своей средой
Он сохраняет себя через преданность, компанию, драки, женщин и прошлое. Когда мир, в котором он научился существовать, исчезает, он пытается вернуть его. Его идентичность настолько срослась со средой, что выход из неё кажется почти потерей самого себя.
2. Мотоциклист — человек, пытающийся стать внешним по отношению к своей среде
Он видит условность старых правил и способен дистанцироваться от них. Но дистанция ещё не означает освобождения. Прошлое продолжает определять его, а независимость постепенно превращается в социальную изоляцию. Он способен уйти от прежней жизни, но пока не вполне понятно, ради чего жить дальше.
3. Дракула — человек, пытающийся обрести себя через другого
Он не столько сохраняет среду, сколько превращает отношения в источник собственного существования. Мина — не просто новая возлюбленная, а образ прежней любви, возвращение которой обещает восстановить утраченное. Но другой человек не способен окончательно разрешить внутренний конфликт Дракулы. Поэтому поглощение продолжается.
Вместе они образуют треугольник:
Расти-Джеймс растворяется в среде.
Мотоциклист отделяется от среды.
Дракула пытается поглотить другого человека.
Это три разных ответа на один вопрос: как человеку существовать, если он не вполне отделён от своего прошлого?
А где здесь Патрик Бейтман?
Патрик Бейтман — человек, у которого среда заменила личность.
Он не просто живёт в определённой социальной иерархии. Он усвоил её критерии настолько глубоко, что почти неотличим от них: статус, внешность, одежда, потребление, профессиональное положение. Его фасад не скрывает сформированную личность — возможно, за ним уже почти нечего обнаружить.
Поэтому насилие можно интерпретировать как попытку разрушить собственное отражение, доказать себе, что за фасадом ещё есть кто-то. Но это не освобождает его: он воспроизводит ту же логику контроля и обезличивания, от которой страдает.
Здесь есть существенное различие между Бейтманом и Мотоциклистом. Мотоциклист хотя бы способен наблюдать за правилами со стороны. Бейтман же может распознавать искусственность правил, но продолжает мыслить категориями той же системы. Понимать, что роль искусственна, — ещё не значит уметь жить без неё.
При этом твоя идея о поездке к аборигенам, драке или реальной иерархии интересна как гипотеза о выходе из искусственной среды. Но внешняя смена декораций сама по себе не гарантирует внутренней перемены: человек может принести с собой прежние критерии и построить ту же систему заново.
Тюрьма тоже не обязательно станет освобождением. Она может просто заменить одну иерархию другой.
Почему здесь так важен Гоголь
Твоя мысль о Гоголе связывает эту концепцию с литературой глубже, чем простое сравнение характеров.
У Гоголя человек нередко существует не как цельная, осознающая себя личность, а как существо, захваченное определённым желанием, страстью, ролью или образом самого себя. При этом автор способен проникнуть в эту логику изнутри — не просто осудить персонажа, а показать, как его мир становится для него естественным.
В «Тарасе Бульбе» Андрий следует за любовью, не переживая свой поступок прежде всего как отвлечённую моральную дилемму. В «Носе» социальный знак отделяется от человека и начинает жить собственной жизнью. В «Вие» страх и зависимость захватывают сознание героя. Разумеется, это разные механизмы, но их можно рассматривать через общую проблему: что происходит, когда человек уже не управляет смыслом своей жизни, а сам оказывается захвачен им.
И здесь есть связь с Дракулой: человек не обязательно понимает собственную зависимость как зависимость. Для него она может выглядеть как любовь, долг, честь, судьба или единственно возможный способ существования.
Короче, байкер будто бы ближе всех способен к выходу, но он все равно не отпустил прошлое - финал с рыбками, которых он выпускает. Ассоциация ли это с братом или с самим с собой. Как будто он выкидывает какой-то преступный фортель и мент его за это убивает. Преступление как акт освобождения. Наверное, Расти пытается сохранить себя через свою среду и переносит ее везде с собой, тогда как байкер хочет переделать среду под себя своими неформальными деяниями. И он мог бы вырваться в продолжении, если бы понял, что в преступлениях тоже нет смыла - как Шукшин или Стивенсон. И Дракула, он тоже не способен вырваться - только уже не из конфликта со средой, а из конфликта с человеком.
Что из всего из этого явствует? Психологически здоровый человек - очень редкий зверь и потому условность. Но стремится к этому можно и нужно. А чтобы сократить время до достижения финальной точки - тусоваться со своими? Бомжи с бомжами, вампиры с вамирами, одинокие волки с волками? Не, я думаю, осознание собственных ошибок и самоанализ, пусть и через созависимые отношения. В контакте ты понимаешь другого человека и понемногу себя. К сожалению, я не имею представления как можно переделать Патрика Бейтмана, кто мучается от своей роли и гасит всех, чтобы разбить свое отражение и свой фасад, который стал надгробьем для его личности. Ну, поменять среду. Слетать к аборигенам, подраться, напиться и так переродиться. Занять место в реальной, а не в искусственной иерархии. Тюряга не подойдет, она тоже искусственна. Поэтому он туду и не хочет, он понимает, что это не решит ничего, и там он будет обкраден ещё больше. Поэтому его преступления только в голове, и вся жта мерзость накапливается в нем, продолжая постепенно уничтожать. То есть у парня нет себя — он сам среда и вероятно родительская. И он — клерк, а мог быть кем угодно.
Мотоциклист хотя бы смотрит за правилами со стороны, а Патрик — сам эти правила.
А если сравнить бейтмана и Макмерфи из "Пролетая над гнездом кукушки"?
Это почти как Бэтмен и Джокер, только Джокер — сам чистый конфликт, как Бейтман — чистый успех. В то время как Макмерфи — самый живой, но все равно одной ногой в системе. И он подбивает остальных, потому что сам один не способен вырваться. И тут вождь, который всю дорогу молчал, но сделал.
