Римейк фильма Клинта Иствуда 1992г. События происходят в Хоккайдо, Япония, в 1880-х годах. Дзюбэй Камата, который поддерживает сторону правительства сегуната Эдо, имеет зловещую славу безжалостного убийцы. Но, когда битва при Горьокаку должна вот-вот закончиться, Дзюбэй исчезает. 10 лет спустя Дзюбэй живет со своими детьми. Его жена умерла, и он решил никогда больше не браться за меч, но нищета не оставляет ему выбора…

Иду, размахиваю своей «катаной», ору как стадо кабанов в брачный период. Я же супер. Я же бесстрашный. Я же дембель.

Справа от тропинки — густые кусты. Иду, ору — и вдруг кусты как зашевелятся. Резко. Шумно. И следом — рев. Настоящий. Низкий. Медвежий.

Наша колонна во главе со своим вожаком молча развернулась и припустила наутёк.

После разворота я оказался последним — а это, знаете ли, самая почётная позиция в беге от медведя. Смелости мне это не прибавило. Забыв про нож, забыв про самурайскую честь, забыв про всё на свете, я превратился в молнию. В бога скорости. В ветер.

Как я обогнал всех на узкой тропинке — не помню. Помню только, как вылетел из леса первым. Хотя изначально шёл первым. Парадокс, но факт.

Из леса выбегали остальные. Белые лица. Испуганные глаза. Тяжёлое дыхание. И тут меня прорвало. Истерический смех накрыл так, что я согнулся пополам. Парни потом говорили — смех был страшнее медвежьего рева. Я не мог остановиться. Минуту. Две. Пять. Ничего не мог с собой поделать.

Медведь, кстати, за нами не погнался. Ему, видимо, было достаточно того, что он обратил в бегство семерых бывших военнослужащих одной лишь голосовой командой. Уважаю.

После этого случая некоторое время меня в шутку величали Бесстрашным Самураем и Грозой Медведей. Нож я носить перестал. Мало ли.