После его смерти огромная держава, которую он строил всю жизнь, начала рассыпаться. Императорская власть ослабла настолько, что спустя века Священную Римскую империю будут насмешливо называть государством, которое не было ни по-настоящему священным, ни римским, ни даже единым.

Как один человек сумел бросить вызов самой могущественной силе Европы? Почему папы боялись его больше, чем целых армий? И действительно ли именно вместе с ним умерла мечта о единой христианской империи?

Это история Фридриха II — императора, который оказался слишком великим для своего времени.

Мальчик, выросший между тремя мирами

В 1194 году пробил час рождения Фридриха II в небольшом итальянском городке Ези. Казалось, судьба заранее приготовила ему жизнь, достойную легенды. Его отец, император Генрих VI, принадлежал к могущественной династии Гогенштауфенов, владевшей германскими землями. Мать, Констанция Сицилийская, была наследницей богатого Сицилийского королевства.

Но уже через несколько лет после рождения мальчик потерял обоих родителей.

В три года он остался сиротой.

Для большинства детей это означало бы безвестное существование под опекой родственников. Для Фридриха все оказалось иначе. Его формальным покровителем стал сам папа римский. Казалось, глава западной церкви получил редкую возможность воспитать будущего императора своим союзником.

Но история распорядилась совсем по-другому.

Детство Фридриха прошло под ярким солнцем Сицилии — острова, подобного которому тогда не существовало во всей Европе.

Здесь рядом жили латиняне, греки, арабы, евреи и норманны.

На рынках звучали десятки языков.

В мастерских создавались вещи, в которых переплетались византийское искусство, арабская наука и западноевропейские традиции.

Путешественник мог за один день услышать латинскую мессу, византийское богослужение и призыв муэдзина к молитве.

Для большинства европейских государств XIII века подобное соседство казалось невозможным.

Для Сицилии оно было повседневностью.

Именно здесь рос будущий император.

Позже современники будут удивляться его образованности. Фридрих свободно говорил на нескольких языках, интересовался математикой, философией, медициной, соколиной охотой и астрономией. Он с одинаковым любопытством беседовал с богословами, мусульманскими учеными и придворными поэтами.

В мире, где многие правители едва умели читать, это выглядело почти невероятно.

И именно эта необычная юность однажды сделает его чужим почти для всех.

Для германских князей — слишком «итальянцем».

Для пап — слишком независимым.

Для многих современников — слишком любознательным, чтобы быть обычным средневековым монархом.

Никто тогда еще не подозревал, что между воспитанником папы и самим папским престолом вскоре разгорится одно из самых ожесточенных противостояний во всей истории Средневековья.

Император, который правил законом, а не только мечом

Когда Фридрих достиг совершеннолетия, перед ним лежало наследство, о котором мечтали многие европейские правители.

Но вместе с коронами он получил и врагов.

На юге ему принадлежало богатое Сицилийское королевство.

На севере его ожидала борьба за германскую корону.

Между ними простирались владения папы римского.

Именно в этом скрывалась главная проблема.

Папство уже давно опасалось, что однажды один правитель сможет окружить его земли с двух сторон. Если германский император одновременно владел бы и Сицилией, понтифик оказался бы словно в кольце.

Для Рима это был кошмар.

Для Фридриха — естественное право наследника.

Сначала противостояние оставалось почти незаметным.

Папы надеялись, что молодой император окажется покладистым и будет прислушиваться к их советам. Сам Фридрих тоже не искал открытого конфликта. Он был слишком умен, чтобы начинать войну раньше времени.

Вместо этого он занялся тем, что умел лучше всего.

Созданием государства.

В Сицилии он начал проводить реформы, которым удивлялись даже спустя столетия. Он ограничивал своеволие крупных феодалов, усиливал центральную власть, создавал единые суды и назначал чиновников не по происхождению, а по способностям.

Для XIII века подобный подход выглядел революционным.

В эпоху, когда многие государства напоминали союз почти независимых владений, Фридрих стремился построить систему, где закон стоял выше личной воли каждого феодала.

В 1231 году были опубликованы Мельфийские конституции — один из совершенных сводов законов для своего времени.

В них подробно определялись обязанности чиновников, устройство судов, вопросы налогообложения, торговли и уголовного права.

Современники видели в этих законах прежде всего укрепление королевской власти.

Историки же нередко называют их одним из первых шагов к более централизованному государству в средневековой Европе.

Но Фридрих не ограничивался законами.

В Неаполе он основал университет, который должен был готовить государственных служащих для его владений. Это был необычный замысел. Вместо того чтобы как обычно отправлять молодых людей учиться в чужие города, император решил создать собственный центр образования, напрямую связанный с государством.

Он собирал при дворе врачей, математиков, астрономов и переводчиков.

Его интересовали богословские споры и также устройство природы.

Он изучал повадки птиц и позже написал трактат о соколиной охоте, который до сих пор считается одним из выдающихся научных трудов Средневековья по орнитологии.

Одни видели в нем мудреца.

Другие — опасного вольнодумца.

Чем сильнее становилось государство Фридриха, тем тревожнее смотрели на него в Риме.

Папы начинали понимать, что перед ними не привычный германский король, которого можно склонить к уступкам.

Перед ними стоял человек, мечтавший возродить могущество империи.

А две столь могущественные силы не могли бесконечно существовать рядом, не столкнувшись.

Крестовый поход без единой битвы

Впрочем, больше всего пап тревожило вовсе не богатство Фридриха, не его армия и даже не его законы.

Причиной будущей бури стал один обет.

Еще во время борьбы за германскую корону Фридрих пообещал отправиться в крестовый поход и вернуть Иерусалим христианскому миру. Для средневекового государя подобное обещание было не просто красивыми словами.

Оно давалось перед Богом.

Но годы шли.

Император постоянно откладывал поход.

То начиналась новая война в Германии.

То вспыхивали восстания в Италии.

То требовали внимания государственные реформы.

Папы все настойчивее напоминали ему о данном слове.

Наконец в 1227 году огромный флот был готов выйти в море.

Тысячи рыцарей собрались в южноитальянских портах.

Казалось, ожидание закончилось.

Но спустя всего несколько дней после отплытия корабли начали возвращаться.

В войске вспыхнула эпидемия, вероятнее всего дизентерии или иной тяжелой кишечной инфекции. Но болезнь не щадила ни простых воинов, ни знатных рыцарей. Заболел и сам Фридрих.

Император приказал прервать поход.

Для него это было вынужденное решение.

Для нового папы Григория IX — последняя капля.

Понтифик не поверил объяснениям.

Он решил, что Фридрих лишь ищет очередной предлог уклониться от исполнения клятвы.

Последовало наказание, какого прежде удостаивались лишь самые опасные противники церкви.

Император был отлучен от нее.

По всей Европе разнеслась весть, что государь лишен церковного общения.

Для человека XIII века подобное известие звучало страшнее поражения в битве.

Отлучение означало не только духовное осуждение — оно подрывало саму законность власти.

Подданных могли убеждать, что им больше не следует повиноваться такому правителю.

Союзники начинали колебаться.

Враги чувствовали слабость.

Многие ожидали, что Фридрих смирится.

Попросит прощения.

Откажется от своих притязаний.

Но он поступил так, как прежде почти никто не осмеливался.

Несмотря на отлучение, он все же отправился в Святую землю.

Этот поступок потряс католическую Европу.

Император, которого церковь объявила непокорным, собирался освобождать главную святыню христианского мира.

Никто не знал, чем закончится этот поход.

Но почти все были уверены в одном: крови прольется больше, чем когда-либо прежде.

История приготовила совсем иной поворот.

Поход, которого так долго ждали, действительно состоялся.

Но почти никто не мог представить, каким он окажется.

За десятилетия крестовых походов Европа привыкла к одному правилу: Святые города возвращают мечом.

Фридрих решил доказать обратное.

Когда его корабли достигли Востока, положение оказалось сложным для обеих сторон. Государства крестоносцев были слишком слабы, чтобы начать большое наступление. Султан Египта аль-Камиль, правивший державой Айюбидов, тоже не стремился к новой войне. Ему приходилось заботиться не только о борьбе с христианами, но и о соперничестве внутри собственной династии.

Фридрих сразу понял то, чего не замечали многие полководцы.

Иногда переговоры способны принести больше, чем осада.

Император и султан начали долгую переписку.

Они обменивались послами.

Обсуждали условия мира.

Современников особенно поражало, что эти беседы не ограничивались политикой. Фридрих интересовался арабской наукой, задавал вопросы о философии, математике и природе. Аль-Камиль видел перед собой не только врага, но и необычайно образованного правителя.

В феврале 1229 года произошло событие, которому многие сначала просто не поверили.

Был заключен мирный договор.

Согласно его условиям Иерусалим, Вифлеем и Назарет переходили под власть христиан без крупного сражения. При этом мусульмане сохраняли контроль над святынями на Храмовой горе, а между сторонами устанавливалось перемирие.

За почти полтора столетия крестовых походов подобного еще не случалось.

Город, за который прежде проливали реки крови, был возвращен не силой оружия, а силой слова.

Казалось, вся Европа должна была ликовать.

Но произошло обратное — Папа римский отказался признать этот успех.

По его мнению, человек, находившийся под отлучением, не имел права возглавлять крестовый поход. Более того, папские сторонники обвиняли Фридриха в том, что он заключил слишком мягкое соглашение с мусульманами.

Даже коронацию в Иерусалиме императору пришлось провести почти без духовенства. По свидетельствам современников, он сам возложил корону себе на голову в храме Гроба Господня, поскольку многие церковные иерархи отказались участвовать в церемонии.

Это выглядело почти символично.

Император, победивший без войны, оказался чужим среди тех, ради кого, как казалось, он совершил этот поход.

Император против папы: спор, который решала вся Европа

Вернувшись в Италию, Фридрих ожидал хотя бы временного мира.

Но вместо благодарности его встретила новая война.

Пока он находился на Востоке, папские войска уже вторглись в его владения.

Теперь спор шел уже не об Иерусалиме.

Теперь решался вопрос, кому принадлежит высшая власть в христианском мире — императору или папе. Следующие годы превратились в бесконечную борьбу.

Стоило Фридриху одержать победу над одним противником, как появлялся другой.

Папы сменяли друг друга, но их отношение к императору почти не менялось.

Они видели в нем правителя, который стремился восстановить ту власть, какой когда-то обладали римские цезари. Если бы ему удалось окончательно подчинить север Италии и укрепиться в германских землях, папское государство оказалось бы зажатым между его владениями.

Для Рима это означало потерю независимости.

Для Фридриха — завершение дела всей жизни.

Конфликт становился все ожесточеннее.

В 1239 году папа Григорий IX вновь отлучил императора от церкви.

На этот раз обвинения звучали еще тяжелее.

Фридриха называли нарушителем клятв, гонителем церкви и врагом христианского мира.

Некоторые проповедники заходили еще дальше.

Они называли его предвестником Антихриста.

Сегодня подобные слова могут показаться лишь громкими оскорблениями.

Но для людей XIII века они звучали иначе.

Многие искренне верили, что приближается конец времен.

Если церковь объявляла человека врагом Божьим, это могло поколебать верность даже самых преданных вассалов.

Однако Фридрих отвечал не только мечом.

Он отвечал письмами.

Император рассылал обращения к князьям и государям Европы, обвиняя уже папство в стремлении подчинить себе светскую власть. По его мнению, церковь должна была заботиться о спасении душ, а не управлять государствами и армиями.

Это был спор, который выходил далеко за пределы личной вражды.

На самом деле решался вопрос, кто стоит выше.

Император или Папа.

За этим спором следила вся Европа.

Города Северной Италии выбирали сторону.

Германские князья взвешивали выгоду.

Французские и английские монархи внимательно наблюдали, понимая, что исход борьбы может изменить политический порядок всего континента.

Но сколько бы побед ни одерживал Фридрих, существовала проблема, которую невозможно было решить ни дипломатией, ни оружием.

У него было слишком много врагов.

Одни опасались его силы.

Другие — его честолюбия.

Третьих пугало то, что этот император мыслил иначе, чем его современники.

Он покровительствовал ученым.

Переписывался с мусульманскими мыслителями.

Поощрял переводы арабских трактатов.

При его дворе обсуждали медицину, математику, право и философию почти так же горячо, как вопросы войны.

Для одних это было признаком мудрости.

Для других — опасным свободомыслием.

Фридрих словно опережал собственную эпоху.

И, как нередко случается с такими людьми, именно это сделало его самым одиноким правителем Европы.

Он еще не знал, что главная битва ждет его вовсе не на поле сражения, а в истории.

Человек, который проиграл времени

В середине XIII века казалось, что борьба никогда не закончится.

Фридрих по-прежнему удерживал власть.

Его армии побеждали.

Его чиновники управляли государством.

Его законы продолжали действовать.

Но время сражалось на стороне его противников.

С течением времени императору становилось все труднее одновременно удерживать Германию, Сицилию и Северную Италию. Пока он усмирял мятеж в одном конце своих владений, вспыхивал новый в другом. Князья все настойчивее требовали самостоятельности, а города Италии не желали признавать власть императора.

Даже самый талантливый правитель не мог находиться сразу повсюду.

В 1250 году Фридрих II неожиданно заболел.

Осенью его состояние ухудшилось.

13 декабря император умер в замке Кастель-Фьорентино на юге Италии.

Ему было всего пятьдесят пять лет.

Почти сразу по Европе поползли слухи.

Одни утверждали, что он был отравлен.

Другие рассказывали, будто он вовсе не умер и однажды вернется, чтобы восстановить справедливость.

Подобные легенды рождались неслучайно.

Слишком необычной была его жизнь.

Слишком большим казался след, который он оставил после себя.

Но история редко щадит государства, построенные вокруг личности одного человека.

Едва не стало Фридриха, как начала рушиться созданная им система.

Его сын Конрад IV правил недолго.

Вскоре и он умер.

Другой сын, Манфред, продолжил борьбу, однако погиб в битве при Беневенто.

Последний законный наследник династии, юный Конрадин, попытался вернуть владения своего рода. Ему было всего шестнадцать лет, когда он выступил в последний поход.

Он проиграл.

В 1268 году Конрадина захватили в плен.

Спустя два месяца его публично казнили в Неаполе.

Для средневековой Европы подобная расправа над представителем императорского рода стала потрясением.

Так закончилась история великой династии Гогенштауфенов.

Но вместе с ней закончилась и другая история.

Мечта о сильной императорской власти, способной объединить огромные земли Священной Римской империи.

После смерти Фридриха германские князья все чаще действовали самостоятельно.

Императоры по-прежнему избирались.

По-прежнему носили древний титул.

Но их власть уже никогда не была такой, какой ее представлял себе Фридрих.

Империя продолжала существовать.

Однако постепенно превращалась скорее в союз десятков почти независимых княжеств, городов и епископств, чем в единое государство.

Человек, мечтавший возродить величие древнего Рима, невольно стал последним правителем, который был действительно близок к этой цели. История любит простые ответы.

Мы привыкли делить людей на героев и злодеев.

На защитников веры и ее врагов.

На мудрых правителей и безжалостных завоевателей.

Фридрих II словно нарочно разрушает все эти привычные представления.

Он вел войны — но сумел вернуть Иерусалим без великой битвы.

Он был глубоко верующим человеком своего времени — но трижды оказался отлучен от церкви.

Он носил меч императора — но гораздо охотнее проводил часы среди книг, ученых и сокольничих.

Одни современники считали его величайшим государем Европы.

Другие были убеждены, что его существование угрожает самому христианскому миру.

Вероятно, истина, как это часто бывает, лежит где-то между этими крайностями.

Фридрих не был человеком будущего.

Он оставался сыном своего сурового века, где власть приходилось удерживать силой, а политика редко обходилась без крови.

Но в то же время он оказался удивительно непохожим на большинство своих современников.

Он понимал ценность знания.

Верил в силу закона.

Умел вести переговоры там, где другие видели лишь поле битвы.

И это есть причина почему его до сих пор называют самым необычных правителей Средневековья.

Парадоксально, но свою главную битву он все же проиграл.

Не папе.

Не германским князьям.

Не итальянским городам.

Он проиграл времени.

После его смерти Священная Римская империя просуществовала еще более шести столетий. Ее императоры по-прежнему избирались, созывали рейхстаги и носили древние титулы. Но власть уже все чаще принадлежала князьям, курфюрстам и свободным городам. Государство, которое Фридрих мечтал превратить в единую империю, постепенно становилось все более раздробленным.

Лишь в 1806 году, под ударами армий Наполеона, Священная Римская империя прекратила свое существование.

Она прожила почти тысячу лет.

Но многие историки считают, что эпоха по-настоящему могущественных императоров закончилась именно со смертью Фридриха II.

Иногда величие человека измеряется не тем, что он сумел сохранить.

А тем, насколько ясно становится его значение после того, как его не стало.

И, возможно, благодаря этому, спустя почти восемь столетий имя Фридриха II продолжает звучать громче имен многих правителей, чьи государства оказались гораздо долговечнее.

История редко дарит человеку прозвище «Удивление мира». Еще реже она позволяет сохранить его навсегда.

Летописец Сворачивает свой свиток и ложится наблюдать за птицами.

Здравствуйте читатели! Сегодня я хочу вам рассказать о событии, которое породило в своё время множество мифов и слухов. Этим событием стало похищение могущественного короля Англии Ричарда «Львиное сердце» в конце XII века. В сегодняшней статье я вам расскажу про короля Ричарда, про его врагов, а также про причины и последствия его похищения.

Про короля с «львиным сердцем»

Ричард родился 8 сентября 1157 года в Оксфорде, в знаменитом дворце Бомонт, и был третьим законным сыном короля Генриха II Плантагенета и Алиеноры Аквитанской. По-скольки он был лишь третьим сыном - ему не суждено было стать королем Англии и поэтому он был отправлен на родину своей матери - в Аквитанию. Аквитания в те годы представляла собой богатейшее и культурно утонченное герцогство, под властью Английской короны. И молодой Ричард, выросший в этих землях, получил соответствующее образование. С юных лет Ричарду прививалась любовь к музыке и к поэзии. Но не смотря на это молодому Ричарду была присуща и звериная жестокость к своим недругам на поле боя. Уже в свои 15 лет, Ричард со своими братьям поднял мятеж против своего отца. Этот бунт был довольно быстро подавлен Генрихом II, но Ричард сумел вымолить прощение и со временем доказал отцу свою ценность как военачальник.

В Аквитании Ричард правил железной рукой и именно тогда начал выковываться тот «львиный» характер, который позже начнут ему приписывать. Ричард с неслыханной свирепостью подавлял восстания мятежных аквитанских баронов, которые не желали подчиняться центральной власти. Он брал штурмом замки, считавшиеся неприступными, и проявлял тактическую изобретательность, редкую даже для опытных полководцев. Уже тогда хронисты начали отмечать его невероятную личную отвагу на поле боя: он всегда сражался в первых рядах. Война для Ричарда стала смыслом жизни. После гибели его старших братьев, Ричард стал главным претендентом на престол Англии. Но даже это не гарантировало ему трон, потому что Генрих II, старея, начал все больше благоволить к младшему сыну, Иоанну, и не доверял Ричарду, справедливо видя в нем угрозу. Последние годы жизни отца прошли в мучительной войне между ними, в которой Ричард вступил в союз с французским королем Филиппом Августом. В 1189 году Генрих II умирает, и Ричард становится королем Англии.

Получив корону, Ричард практически сразу начал готовиться к судьбоносному Третьему крестовому походу, который изменит его жизнь навсегда. Англия была для него лишь источником денег, он провел в ней всего несколько месяцев за все свое десятилетнее правление. Как было уже сказано - война была главной страстью и смыслом жизни для него, а Святая Земля открывала для него небывалый простор для его «талантов». И именно на Святой Земле за ним и закрепится его знаменито прозвище. Это произошло после грандиозной победы при Арсуфе 7 сентября 1191 года. В тот день Ричард проявил не просто храбрость, а железную, «львиную» выдержку. Его армия, построенная в колонну, подвергалась непрерывным атакам мобильной конницы Саладина. Госпитальеры, шедшие в арьергарде, не выдержали и пошли в самоубийственную контратаку. В этот критический момент Ричард не запаниковал, а, дождавшись, когда строй сарацин смешается, лично повел рыцарей в сокрушительную атаку, прорубая проходы во вражеском войске. Он скакал от одного отряда к другому, подбадривая своих и кося врагов, покрытый кровью и пылью. Его действия превратили хаос в блестящую победу. И именно после этой победы его стали называть королем с «львиным сердцем».

Про причины пленения Ричарда

Основной причиной, по которой Ричард оказался в плену, стали его конфликтные отношения с сильными мира сего.

Изначально идея нового крестового похода, после падения Иерусалима в 1187 году, объединила трех величайших монархов Запада: английского короля Генриха II, французского короля Филиппа II Августа и императора Священной Римской империи (СРИ) Фридриха I Барбароссу. С Филиппом Ричарда связывали сложные, почти родственные узы ненависти и соперничества. Филипп был на восемь лет младше, и в юности они воспитывались вместе, между ними даже существовал проект брака Ричарда с сестрой Филиппа Алисой. Однако к моменту отправления в поход эта связь превратилась в открытую вражду. Ричард отказался жениться на Алисе, которую, по слухам, совратил его собственный отец Генрих II, что для Филиппа было страшным оскорблением. Вместо этого Ричард взял в жены Беренгарию Наваррскую, вбив тем самым династический клин между Англией и Францией. Таким образом, еще до отплытия из Европы союз двух королей был отравлен подозрениями и взаимным недовольством.

Затем Ричард нажил себе смертельного врага в лице Генриха VI (сын Фридриха) - императора СРИ. Это произошло на Сицилии в 1190 году, еще до того как Ричард вступил на палестинскую землю. Генрих VI хотел подчинить Сицилию своей власти, так как его жена Констанция, считалась законной наследницей после смерти короля Сицилийского королевства Вильгельма II. И в этот самый момент, когда Сицилию разрывала гражданская война, прибывает наш Ричард.
Он не стал стоять в стороне от этого конфликта и поддержал другого претендента на престол - Танкреда, графа Лечче. О нзаключил с ним договор, по которому получил колоссальную сумму в сорок тысяч унций золота и признание прав своего племянника Артура Бретонского, которого обручили с дочерью Танкреда. И ясное дело императору СРИ это очень не понравилось, что станет роковым для Ричарда.

Но на этом конфликт с Генрихом не закончился. По пути в Святую Землю, флот Ричарда попал в бурю, и часть кораблей, в том числе тот, на котором плыли его сестра Иоанна и невеста Беренгария, прибило к берегам Кипра. Островом в то время правил Исаак Комнин, мятежный византийский аристократ, провозгласивший себя независимым деспотом. Он повел себя крайне враждебно, ограбил потерпевших крушение и отказался выдать знатных пленниц. Ричард, не раздумывая, объявил ему войну, в ходе молниеносной кампании полностью разгромил Исаака и за несколько недель захватил весь Кипр. В мае 1191 года он короновался королем Кипра прямо на месте, а затем, покидая остров, продал его ордену тамплиеров. Эта авантюра была воспринята Генрихом VI как прямое ограбление империи. Император считал Кипр частью сферы имперских интересов. Таким образом, Ричард вторично перешел дорогу могущественнейшему правителю Европы, сделав это с обычной для него надменной небрежностью.

Затем у Ричарда произошёл конфликт уже на Святой Земле при осаде Акры - с Леопольдом V Австрийским, вассалом СРИ. Герцог Австрийский прибыл в Святую Землю еще осенью 1190 года, задолго до Ричарда, и возглавил остатки немецкой крестоносной армии после трагической гибели императора Фридриха Барбароссы в реке Салеф. Немцы под командованием Леопольда перезимовали, голодали, умирали от болезней и все это время вели осадные работы под стенами Акры. Когда весной 1191 года наконец прибыл Ричард, он застал армию крестоносцев в тяжелейшем состоянии, но на пороге победы. Акра уже была готова сдаться. Леопольд, как старший по званию среди оставшихся немцев и как представитель императорской власти, справедливо считал, что разделит славу победителя наравне с королями. Поэтому, когда город пал, его люди водрузили штандарт австрийского герцога на захваченном участке стены. Ричард же, считавший себя верховным главнокомандующим всего похода и плативший больше всех денег наемникам, пришел в бешенство от того, что какой-то герцог, не король, смеет ставить свое знамя вровень с его собственным и французским. Последовал приказ: сорвать стяг и бросить в ров. Этим действием Ричард нанес Леопольду такую рану, которая по кодексу чести того времени не заживала никогда. Герцог не просто лишился славы, он был публично объявлен человеком низшего ранга, недостойным чести победителя. Леопольд со своим отрядом немедленно покинул крестовый поход и отплыл в Европу, где его ненависть к Ричарду превратилась в ледяную решимость отомстить любой ценой.

Ссорой с Леопольдом дело не ограничилось. Вскоре поход покинул и Филипп II Август. Формальным поводом была болезнь, но истинной причиной стали непрерывные трения с Ричардом из-за дележа добычи, стратегических решений и, главное, из-за вопроса о том, кому достанется корона Иерусалимского королевства. Ричард поддерживал Ги де Лузиньяна, чьи владения на Кипре он только что прибрал к рукам, а Филипп - Конрада Монферратского, умелого политика и воина, имевшего реальную власть в Тире. Возвращаясь во Францию глубоко оскорбленным, Филипп уже не считал себя связанным клятвой крестоносца не нападать на земли Ричарда и начал немедленно плести интриги с Иоанном, младшим братом короля, чтобы расшатать империю Ричарда.

Затем в апреле 1192 года Конрад был убит ассасинами, но народная молва незамедлительно приписала именно Ричарду роль главного заказчика, так как он имел реальный мотив. И именно это событие и стало официальной причиной будущего пленения Ричарда.

К осени 1192 Ричард оказался в затруднительном положении - все дороги в его родную Аквитанию были закрыты. Дорога через Францию была блокирована Филиппом Августом. Берега Прованса и Лангедока кишели наемниками и враждебными сеньорами. Путь через Италию вел прямо в ловушку Генриха VI, который уже объявил Ричарда своим врагом. Единственная оставшаяся дорога вела по Адриатике, проходившая рядом с территорией Австрии, где его ждал Леопольд, поклявшийся не забыть брошенного в грязь знамени. И все же Ричард остановился на последнем варианте. К большому несчастью для Ричарда он попадает в шторм в Адриатическом море и терпит крушение у берегов Аквилейского патриархата, который был под контролем СРИ. После крушения принял решение идти через земли, принадлежавшие его злейшему врагу - герцогу Леопольду. Ричард с горсткой уцелевших его людей, переоделись в грубые дорожные плащи, выкрасили волосы и бороды в темный цвет, чтобы не выделяться, и двинулись вглубь континента под видом скромных паломников, возвращающихся из Святой Земли. Ричард назвался купцом по имени Гуго, а своих спутников выдал за торговых людей и сопровождающих.

Тем временем герцог Леопольд, который уже знал, что английский король каким-то чудом спасся с разбитого корабля и движется через его земли, разослал по всем дорогам, постоялым дворам и переправам своих людей с подробнейшими словесными портретами беглеца.

В декабре 1192 года Ричард был схвачен в плен около Вены, на одном из постоялых дворов. Когда люди Леопольда окружили дом, Ричард понял, что бежать некуда, и сопротивляться с горсткой рыцарей против целого войска бессмысленно. Он потребовал, чтобы к нему явился сам герцог, так как согласен сдать меч лишь равному по знатности. По одному из преданий, он вышел навстречу пленителям с мечом в руке и долго отбивался, стоя в дверях, пока не понял, что силы слишком неравны. После этого, выпрямившись во весь свой огромный рост и расправив плечи, он швырнул меч к ногам командира отряда и громко произнес: «Я - король Ричард Английский. Я сдаюсь только вашему господину, герцогу Леопольду». Такой жест, с одной стороны, был признанием поражения, а с другой - гордым отказом признавать себя пленником обычных солдат. Прибывший вскоре Леопольд не мог скрыть торжества; свершилась месть, которую он лелеял с того самого дня, когда его штандарт был брошен в грязь у стен Акры.

В плену

Жизнь Ричарда в заточении после того, как герцог Леопольд Австрийский захватил его в декабре 1192 года, началась в знаменитом замке Дюрнштайн, одиноко возвышающемся на скалистом утесе над излучиной Дуная. Там он был закован в цепи и лишен свободы. Но тем не менее Леопольд понимал, что заполучил добычу, которая по статусу намного превосходит его самого, и довольно скоро был вынужден передать пленника своему сюзерену, императору Генриху VI. В обмен Леопольд выговорил себе треть от будущего выкупа и в марте 1193 года доставил узника в имперский замок Трифельс в Пфальце.

Именно Трифельс стал символом самого тяжелого и унизительного этапа заточения. Этот мрачный замок, расположенный на высокой горе, считался одной из самых надежных тюрем империи, где некогда хранились имперские регалии. Ричард содержался здесь в строгой изоляции, его стерегли днем и ночью, а условия были таковы, что, по слухам, на ногах короля кандалы были закреплены настолько грубо, что оставляли раны. Однако император, будучи политиком, быстро понял, что бессмысленное мучение пленника не принесет ему желанной выгоды, и вскоре Ричарда перевели в более достойное, хотя и не менее надежное заточение. Его перемещали по разным имперским замкам, включая Гагенау в Эльзасе, где условия уже больше соответствовали его сану - там он мог иметь слуг, его посещали аббаты и имперские князья, а сама жизнь короля превратилась в тягучее ожидание развязки политического торга, который развернулся между Лондоном, Парижем и императорским двором.

Поворотным моментом заточения стал имперский сейм в Вормсе, где в конце марта 1193 года Ричард впервые лицом к лицу встретился с Генрихом VI в присутствии высшей знати. Император выдвинул против него целый список обвинений, стремясь представить свои действия не как вымогательство, а как справедливый суд над вероотступником. Ричарда обвинили в предательстве дела крестоносцев, в убийстве Конрада Монферратского, в оскорблении герцога Австрийского, а также в захвате Кипра, который Генрих считал своим. Король, обладая незаурядным ораторским даром, защищался столь блистательно и страстно, что, по словам хронистов, многие из присутствовавших князей были тронуты до слез и прониклись к нему сочувствием. Он стоял перед сеймом, скованный цепями, но говорил с величием монарха, и Генрих VI, видя, что обвинения не достигают цели, вынужден был сменить тактику, перейдя к откровенному торгу.

Генрих хотел максимально унизить Ричарда, а также получить максимальный политический и финансовый гешефт от нахождения в его плену короля. Летом 1193 года Ричарда привели на торжественное собрание, где он публично принес Генриху VI клятву верности. Ричард передал императору свою корону, признавая, что держит Английское королевство от него, а затем Генрих VI возвратил ему эту же корону, но уже как своему вассалу, подчеркивая, что отныне Англия является леном империи. Помимо этого Ричард обязался выплатить колоссальный выкуп в размере ста пятидесяти тысяч марок серебром, предоставить пятьдесят полностью снаряженных галер и двести рыцарей для военного похода императора в Южную Италию, а также дать согласие на брак своей племянницы Элеоноры Бретонской с одним из приближенных Генриха. Но самым главным условием стала вассальная клятва, которая обязала Ричарда признать СРИ формально своим сувереном.

Однако подписание соглашения и принесение клятвы верности не означало немедленного освобождения. Генрих VI не собирался выпускать из рук столь ценного пленника до тех пор, пока колоссальная сумма выкупа не начнет поступать в его казну реальным серебром. Когда первая и самая значительная часть выкупа была доставлена в Германию, император, наконец, назначил дату освобождения. 4 февраля 1194 года в Майнце Ричард был торжественно выпущен на свободу, вернув себе физическую свободу, но формально оставаясь вассалом империи. В реальности он немедленно аннулировал политическое значение принесенной им присяги, а папа Целестин III вскоре освободил его от данной под давлением клятвы. Но тень этого унижения преследовала образ Ричарда и создала миф о короле-мученике, который в плену закалил свою волю и набрался решимости для тех головокружительных военных кампаний, которые он развернул на континенте сразу после возвращения.

P.S Подписывайтесь, чтобы всегда быть в курсе интересных обзоров и событий. Ваша поддержка очень важна! С большим количеством обзоров и историй вы можете ознакомиться и в телеграм-канале. Спасибо!