12 век: истории из жизни, советы, новости, юмор и картинки — Горячее

8 МЕСЯЦЕВ ПОЗОРА: Султан против Пирамид⁠⁠

2 дня назад

luka53

Лига историков

Анекдот, в котором история⁠⁠

3 месяца назад

Написать это историческое эссе я решил, услышав такой анекдот.

Историк-медиевист обратился в полицию с заявлением, что кто-то взломал его почту. При этом он сообщил, что злоумышленник, скорее всего, его коллега – специалист по истории средних веков.

- Почему вы так думаете? – спросил полицейский.

- Потому что только мой коллега мог отгадать такой сложный пароль! – ответил пострадавший.

- Что же это был за пароль?

- Год, когда германский император Генрих V захватил в плен папу Пасхалия II – ответил историк.

- И когда же это случилось?

- В одна тысяча сто одиннадцатом году!

После развала недолго просуществовавшей империи Карла Великого, на протяжении ряда веков не прекращались попытки её восстановить. Не могу сказать, чем было вызвано такое желание. Причины называются разные: от сакрального желания восстановить Римскую империю, до идеи «единой Европы». В средневековой Европе всё еще Рим продолжал считаться «главой Мира» (caput mundi) фактически таковым не быв. В конце Х века один из германских королей – Оттон I захватил Рим и объявил себя Римским императором. Позже это неустойчивое государственное образование стало называться «Священная Римская империя германской нации».

Этот выпуск почты Хорватии посвящен временам Карла Великого

Появилась новая империя, сотканная из множества лоскутов: королевств, герцогств, княжеств, графств, маркграфств и епископств. При этом, со времени разъединения христианских церквей на западную и восточную, во главе Рима находились папы. И вот вся последующая многовековая история развернулась вокруг противостояния пап и германских императоров. Как это происходило?

Германские императоры заявляли о своем верховенстве над церковью. Типа, они – ставленники божьи. Сторонники пап считали иначе. Императоры считали себя вправе назначать на высшие церковные должности. От аббатов до пап (это право называется термином «инвеститура»). Сторонники церковной самостоятельности практиковали выборность. Таким образом то и дело возникали папы и антипапы (кто-то назначен, кто-то избран). И даже короли и антикороли, когда на какой-либо территории церковники брали верх и сами избирали короля из местных феодалов!

Интересный момент: в то время, когда аббатские и епископские тёпленькие места получали из рук императоров отпрыски феодальных семей (это действо было одной из тем торга между сюзереном и вассалами), в среде церковников работал социальный лифт: даже крестьянское происхождение не препятствовало выдающейся персоне стать папой, что и случалось.

Итальянские территории то и дело сопротивлялись германской экспансии. Из века в век то и дело очередному императору приходилось вновь их завоевывать, и не всем это удавалось. А Рим все ещё оставался сакральной вершиной мира.

Был и постоянный раскол в среде церковников. Ведь епископы на германских территориях были в основном назначенные императором и их отношения были взаимно обязательными. В то время как в других местах их назначали папы.

Бывало, что очередной успешный император получал возможность назначить Риму своего протеже – папу, который должен был быть союзником. Но человеки коварны! Случалось вдруг, что и такой протеже начинал действовать в пользу собратьев по рясе и отлучал своего «благодетеля» от церкви.

Особенно успешно действовал в конце XI века папа Григорий VII (сам при этом – Гильдебранд). Сохранились его речи, в которых он называл светскую власть «властью дьявола» и не признавал вовсе никаких наследственных прав. Ему удалось получить в союзники Польшу, Венгрию, Чехию. Нам этот папа интересен тем, что именно у него просил помощи Изяслав, желавший вернуться на киевский престол. Обещая при этом привесть славян в католичество. Почему-то папа с ним не слюбился.

Главным же прижизненным противником этого папы Григория был император Генрих IV, злодейский муж Евпраксии, дочери Всеволода Ярославича. Григорий не справился, за дело взялся его преемник – Урбан II. Пока политика делается, дети подрастают. Сын императора скинул его с трона и стал императорствовать под именем Генриха V.

Вассалы из германских и не только земель стремились к ослаблению императорской власти, и нашли в этом союзника в лице очередного папы Пасхaлия II . Таким образом, и новый Генрих стал для папы врагом. Примите во внимание, что Рим по наследству не передавался! Его новому претенденту на императорство следовало вновь завоевать. Чем он и занялся.

Так о чем анекдот? Мало было молодцу завоевать город. Нужно было, чтобы папа возложил на его голову императорскую корону! Чего тот делать не собирался. Но Генрих V оказался хитрецом, придумав многоходовочку.

Папа ставил условием отказ будущего императора от инвеституры (т.е., от права и практики назначения церковных иерархов). На что Генрих якобы согласился, но с условием, чтобы эти иерархи, современные и будущие, отказались от льгот и регалий, полученных церковниками еще от Карла Великого. Коротко говоря, вопрос был шибко денежный.

На том и порешили. И составили документ. И огласили его в храме Святого Петра присутствовавшим там кардиналам и епископам. Которые пришли в ужас и негодование в связи с «ограблением церкви божьей» и лишения ее «законных благ». Поэтому, когда Генрих V кивнул своим оруженосцам, и они повязали папу Пасхалия II, никто за него не заступился. Подержав его эдак пару месяцев в стесненных обстоятельствах, сказал: да ладно уж, оставьте регалии себе, а корону – надевай на меня! И произошло это в 1111 году.

Показать полностью 3

[моё] Священная Римская империя Средневековье Церковь Католическая церковь Русь Киевская Русь Рим Христианство Хочу все знать История (наука) Филателия Религия Наука и религия 12 век Римская империя Германская империя Коллекционирование Длиннопост

eternel

От строительства к осаде: Трагедия замка Вадум Якоб в 1179 году⁠⁠

5 месяцев назад

В 1178 году король Иерусалимского королевства Балдуин IV утвердил решение, ставшее одним из самых дерзких стратегических шагов эпохи Крестовых походов. По инициативе рыцарей-тамплиеров он санкционировал строительство новой крепости у Брода Якоба — ключевой переправы через Верхний Иордан, известной с библейских времён. Замок, получивший название Ле Шастелле, задумывался как форпост, способный изменить баланс сил в Галилее.

Брод Якоба лежал на одной из главных дорог между Акко и Дамаском — стратегической артерии, по которой мусульманские войска могли выходить к северным владениям королевства. Контроль над переправой позволял франкам не только прикрыть Галилею, но и угрожать коммуникациям Саладина. Именно поэтому тамплиеры, уже удерживавшие крепость Сафед, давно настаивали на укреплении этого участка. Балдуин IV поддержал их план, прекрасно понимая его военное значение.

Строительство началось осенью 1178 года и велось с поразительной скоростью. За несколько месяцев на холме Атерет вырос мощный внешний периметр стен. Археологические данные и письменные источники указывают, что Ле Шастелле, вероятно, задумывался как «замок в замке»: с внешней оградой и внутренней цитаделью, подобно крепости Бельвуар. Однако завершить этот замысел крестоносцы не успели.

Замок имел вытянутую прямоугольную форму; стены возводились из крупных каменных блоков, скреплённых известковым раствором и галькой. С южной стороны в скале был вырублен ров, здесь же располагались главные ворота; с остальных сторон имелись дополнительные выходы. Внутри находились цистерна для воды и крупные двухкамерные печи, способные обеспечивать продовольствием значительный гарнизон. Вокруг крепости располагался лагерь численностью до полутора тысяч человек: рыцари, сержанты, ремесленники, строители и пленные мусульмане, привлечённые к работам.

Саладин быстро оценил угрозу. Хроники сообщают, что он дважды предлагал франкам крупные суммы — сначала 60 000, затем до 100 000 золотых динаров — за добровольный демонтаж крепости. Эти предложения были отвергнуты. Для Болдуина IV и его окружения Ле Шастелле был не предметом торга, а стратегическим узлом, от которого зависела безопасность северных земель королевства.

К лету 1179 года стало ясно, что время играет против крестоносцев. Внутренняя цитадель оставалась недостроенной, часть укреплений существовала лишь в проекте. 24 августа 1179 года Саладин начал полномасштабную осаду. Уже через несколько дней мусульманские сапёры прорытли подкоп под северо-восточным участком стены, подожгли подпорки, и обрушение открыло путь в крепость. 29 августа Ле Шастелле пал.

Защитники были убиты, казнены или взяты в плен; источники называют от 700 до 800 жертв. Саладин приказал разрушить укрепления, чтобы исключить их повторное использование. Замок, строившийся как долговременный оплот, просуществовал менее года.

Сегодня руины Ле Шастелле у моста Бенот Яаков хранят память о неосуществлённом замысле. Археологические находки — наконечники стрел, монеты, остатки стен — подтверждают масштаб и драматизм этих событий. Крепость не успели достроить, но она осталась символом правления Балдуина IV: короля, чья воля и стратегическое мышление позволили Иерусалимскому королевству ещё раз бросить вызов более сильному противнику — даже тогда, когда исход борьбы уже начинал склоняться не в его пользу.

Использованные источники