Так, по крайней мере, утверждает в соцсетях сама компания, уличенная в хранении военной продукции для ВСУ.
Харьков, Запорожье, Винница, Полтава... Тотальное уничтожение сети.
195 тысяч рублей за работу комплектовщиком выглядят заманчиво, пока не посчитаешь смены. В одном из предложений посредника на склад Lamoda эта сумма получается за 30 смен по 11 часов — всего 330 рабочих часов. Причём по максимальной сдельной выплате, которую ещё нужно заработать. При графике 6/1 такая вахта занимает около 35 календарных дней. Это расчёт по условиям объявления. Сравнивать его напрямую с месячным доходом при графике 2/2 — значит пропустить существенную разницу в нагрузке.
В другой вакансии заявлены 5 000 рублей за смену, но гарантированный минимум — 4 000. На 30 выходах разница составляет уже 30 тысяч рублей. Дальше появляются расходы: обеды, удержание за спецодежду, а иногда и нераскрытая стоимость общежития. В разборе сопоставили вакансии Ozon, Wildberries, Lamoda, X5 и «Магнита», пересчитали суммы там, где известны часы, и собрали вопросы, которые стоит задать до первой смены. Самая крупная цифра в объявлении после такой проверки может оказаться не самым выгодным предложением.
Технологическая археология склада: вспоминаем терминалы на батарейках, стилусы на верёвочках, легендарные Motorola и времена, когда для запуска устройства нужно было найти правильный кабель.
Сегодня терминал сбора данных легко принять за слегка располневший смартфон: у него тот же сенсорный экран, Android, камера, Wi-Fi, привычные приложения. Разве что сканер штрихкодов встроен, корпус покрепче, а цена иногда заставляет задуматься, не купить ли вместо него ещё один ноутбук. Но так было далеко не всегда.
Когда-то складская автоматизация помещалась в устройство с двухстрочным монохромным экраном. Для работы хватало нескольких кнопок, данные переносили в учётную систему после обхода склада, а стилус привязывали к корпусу верёвочкой, чтобы не потерять.
Некоторые из этих устройств до сих пор работают. Причём не в музеях, а на вполне действующих складах.
У нас накопилась целая коллекция такого оборудования. Есть экземпляры, которые сегодня выглядят почти доисторическими, но когда-то считались последним словом техники. И за многими стоят истории, которые в инструкциях и мануалах не прочитаешь.
Один из ветеранов нашей коллекции — CipherLab 8000L. Небольшой терминал с монохромным дисплеем, физическими клавишами и питанием от обычных мизинчиковых батареек. Сегодня такое устройство выглядит примерно как пульт от телевизора, который по ошибке отправили работать кладовщиком. Но тогда — для своего времени — это был вполне серьёзный инструмент.
Ранние ТСД часто называют простыми накопителями штрихкодов: сотрудник что-то отсканировал, подключил устройство к компьютеру и выгрузил результат. Однако к поздним поколениям DOS-терминалов такое описание уже не совсем подходит.
На них можно было запускать специализированные программы, загружать накладные и сверять фактический товар с документом. То есть терминал уже помогал не только собирать данные, но и выполнять складскую операцию.
Понятно, что интерфейс был далёк от современного. Никаких красивых карточек товаров, фотографий и привычной навигации. Несколько строк текста, кнопки, звуковые сигналы. Зато задача решалась: сотруднику уже тогда не нужно было сначала записывать всё на бумагу, а потом переносить результаты в компьютер.
Среди устройств той эпохи были Casio 930 и старые модели Opticon. И для многих специалистов знакомство с ними становилось настоящим испытанием.
Попробуйте объяснить человеку, который до этого продавал кассы и сканеры, что теперь ему нужно разбираться ещё и в драйверах, прошивках, программном обеспечении и интеграции с 1С.
Один из наших коллег признавался, что при внедрении своего первого терминала несколько дней вообще не понимал, с какой стороны к нему подступиться. А ведь потом именно эти устройства помогли избавиться от бумажных ведомостей и повторного ввода данных во многих складских операциях.
Следующее поколение терминалов уже гораздо больше напоминало карманные компьютеры. Так как появились Windows CE, Windows Mobile, сенсорные экраны, стилусы. Некоторые устройства выпускались в разных модификациях: с поворотной сканирующей головкой, с пистолетной рукояткой или в обычном компактном корпусе.
Особенно запоминались мелочи:
Стилус, прикреплённый к устройству шнурком.
Характерный звук нажатия клавиш.
Механизм поворотной головки, который можно было покрутить в руках.
Креддл — специальная подставка для зарядки и подключения терминала.
Для человека, привыкшего к современному смартфону, всё это выглядит избыточным. Но у промышленного оборудования свои требования.
Например, поворотная сканирующая головка позволяла менять направление считывания, не выворачивая руку вместе с тяжёлым устройством. А физические клавиши оставались удобными там, где нужно было быстро вводить количество или выбирать операции.
Интересная история связана с терминалом Symbol Pocket PC. В 2014 году заказчик принёс его нам практически как музейный экспонат. Устройство ещё работало, но сотрудники уже не хотели пользоваться чёрно-белым экраном. Кроме того, для него стало сложно найти аккумулятор. Компания решила перейти на более современную Motorola MC2180, а старый терминал отдали нам.
И это история не про сломанную технику — ТСД-старичок просто перестал устраивать пользователей. Есть подозрение, что с подходящей батареей он мог бы запуститься и сегодня.
Если составлять народный рейтинг легендарных ТСД, Motorola серии MC21xx наверняка получила бы в нём почётное место. Терминал удобно лежал в руке, имел прочный корпус, физическую клавиатуру и подходил для разных задач — от магазина до склада. Выпускались модификации с разными возможностями, включая варианты с Wi-Fi и без него.
Но самое интересное — история испытаний на прочность. Один из наших коллег решил проверить, насколько крепкая эта Motorola. Вышел на улицу, положил терминал на асфальт экраном вниз и проехал по нему передним колесом легкового автомобиля.
Причём на этом проверка не закончилась: на устройстве ещё и прыгали в офисе.
После подобных экспериментов терминал продолжал работать.
Разумеется, повторять такие испытания со своим ТСД не стоит. Это история об одном конкретном экземпляре, а не обещание производителя, что любая Motorola выдержит автомобиль. Но теперь понятно, почему некоторые старые модели получили репутацию практически неубиваемых.
Есть и более удивительная деталь. У нас до сих пор встречаются активации «Склада 15» для терминалов серий MC21xx и MC31xx на Windows CE. Получается любопытная ситуация: операционная система давно перешла в разряд архивной, на обычном компьютере её уже почти никто не вспомнит, а терминал на складе всё ещё приносит пользу.
И его владельцу совершенно неважно, насколько модный процессор установлен внутри. Главное, чтобы устройство сканировало, не зависало и помогало выполнять работу.
Сейчас характеристики старых терминалов вызывают улыбку: 64 МБ оперативной памяти, 128 МБ встроенной, одноядерные процессоры с частотой около 400–500 МГц.
Особенно если вспомнить, сколько памяти потребляет один современный браузер с несколькими открытыми вкладками.
Но складскому терминалу не нужно было запускать десятки приложений, воспроизводить видео или хранить тысячи фотографий. Он выполнял сравнительно узкий набор задач: получал задание, считывал штрихкоды, показывал информацию, записывал результат и обменивался данными с учётной системой. Важнее объёма памяти были другие характеристики: надёжность сканирования, удобство клавиатуры, автономность, стабильная связь и способность работать целую смену.
Впрочем, гонка за производительностью существовала и тогда. Появление процессоров с частотой 528, 645 или 800 МГц обсуждали как серьёзный технологический скачок. Для промышленного терминала это действительно было заметным шагом вперёд.
У старых ТСД была ещё одна особенность, которую вряд ли вспомнит обычный пользователь смартфона: купить сам терминал часто означало купить только часть необходимого комплекта. Отдельно могли потребоваться аккумулятор, крышка батарейного отсека, блок питания, кабель и зарядная подставка. И всё это нужно было правильно подобрать.
Бывало, собираешь заказ из нескольких позиций, забываешь один провод — и заказчик получает дорогое промышленное устройство, которое невозможно нормально зарядить или подключить.
Особенно «весело» становилось, когда нужного аксессуара не оказывалось у поставщика. Приходилось искать отдельные крышки, аккумуляторы и кабели, проверять совместимость, ждать поставки.
В какой-то момент мы начали собирать для популярных моделей готовые комплекты — киты. Всё необходимое складывали в одну коробку, чтобы клиенту не приходилось разбираться в хитросплетениях артикулов.
Позднее с распространением Android-терминалов комплектация стала проще. Многие устройства уже поставлялись с основными аксессуарами.
Вроде мелочь. Но для внедрения, где важно вовремя запустить десятки рабочих мест, отсутствие одного кабеля могло стать вполне реальной проблемой.
Переход от Windows к Android сегодня кажется очевидным. Смартфоны давно доказали, что сенсорный экран и мобильные приложения могут быть удобными. Почему бы не использовать похожую систему на складе?
Но первые эксперименты оказались не такими гладкими. Один из ранних Android-терминалов, с которыми мы работали, — ZKC 3501. Устройство нашли у компании, занимавшейся защищёнными смартфонами и планшетами. Терминал выглядел вполне привычно для складской техники: корпус с физическими кнопками, сканер, удобный для работы форм-фактор. Для него даже разработали программное обеспечение на Android и начали предлагать клиентам.
А потом устройства стали ломаться. Причём настолько регулярно, что вместо ремонта их просто заменяли из небольшого запаса. Попытки организовать восстановление оказались не слишком перспективными. В итоге от этой модели отказались.
Как оказалось, переход на новую операционную систему сам по себе не делал терминал лучше. Как оказалось, новая операционная система сама по себе не гарантировала надёжности. Многое по-прежнему зависело от качества сборки, сканирующего модуля, прошивки и поддержки производителя.
Да и заказчики не спешили расставаться с Windows CE. Особенно те, кто уже вложился в разработку собственных программ. Потому что переписать всё под Android означало потратить время и деньги, а иногда ещё и перестроить привычные процессы. Поэтому старые Windows-терминалы долго работали параллельно с новыми устройствами.
Ситуация начала меняться, когда привычные Windows-терминалы стали исчезать из продажи, и предприятия невольно были вынуждены расширять парк устройств.
Казалось бы, с появлением больших сенсорных экранов физическая клавиатура должна была окончательно исчезнуть. Но нет. Российские заказчики по-прежнему часто выбирают кнопочные модели. Причём иногда дело не в характеристиках, а в привычках сотрудников.
Недавно коллеги побывали на складе автозапчастей, где кладовщики объяснили свою позицию довольно своеобразно: если у терминала есть кнопки, значит, он защищённый. А если кнопок нет, то это какой-то смартфон.
С технической точки зрения такой вывод, конечно, неверен. Защита корпуса не определяется наличием клавиатуры. Но восприятие сотрудников тоже влияет на внедрение. Кому-то важно нажимать клавиши, не глядя на экран. Кто-то работает в перчатках. Одному сотруднику нравятся большие кнопки, другому те же самые кнопки кажутся слишком мелкими.
Был даже случай, когда на разных складах одного заказчика люди противоположно оценивали удобство одной и той же клавиатуры.
Поэтому универсального ответа на вопрос «кнопки или сенсор?» до сих пор нет.
И это, пожалуй, один из самых забавных итогов развития техники: процессоры стали быстрее в десятки раз, операционные системы сменились, экраны научились показывать всё что угодно, а спор о том, насколько удобно нажимать Enter, никуда не исчез.
Есть в истории ТСД и менее очевидный поворот. Раньше промышленное оборудование часто покупали с расчётом на долгую эксплуатацию. Для крупных заказчиков имели значение ремонтопригодность, доступность запчастей, сервисные контракты и возможность годами использовать одну модель.
Сейчас рынок стал значительно разнообразнее. Появилось много недорогих устройств, в том числе от китайских производителей. Но низкая цена иногда достигается за счёт конструкции.
Коллеги рассказывали, как разобрали недорогой терминал и обнаружили, что основные компоненты внутри фактически объединены в неразборную конструкцию. Сначала такое решение показалось удачным: всё закреплено, ничего не болтается. Позднее выяснилось, что ремонтировать такое устройство практически бессмысленно. При серьёзной поломке дешевле заменить терминал целиком.
Конечно, это не означает, что все современные бюджетные ТСД одноразовые. У разных производителей и моделей подходы к ремонту отличаются. Но сама тенденция интересная.
Техника стала доступнее, зато вопрос стоимости владения усложнился. Важно учитывать не только цену при покупке, но и то, сколько лет устройство прослужит, можно ли заменить аккумулятор, как быстро его отремонтируют и что произойдёт, если модель снимут с производства.
Для склада, на котором работают сотни терминалов, разница между ремонтом и полной заменой оборудования превращается в весьма ощутимые деньги.
Когда-то выход новой модели ТСД был настоящим событием. Производители привозили устройства, мы изучали их возможности, проверяли совместимость с программным обеспечением, разбирались с драйверами и сканирующими модулями.
Но после интеграции история с конкретной моделью не заканчивалась.
Одна модель может вести себя по-разному в зависимости от версии прошивки. На другой возникают особенности работы сканера. У третьей после обновления появляются ошибки, которых раньше не было.
Иногда приходится обращаться к производителю, запрашивать новую прошивку или копаться с библиотеках для разработчиков. А иногда нужно просто взять точно такой же терминал, как у клиента, и попытаться воспроизвести проблему.
Поэтому устройства не выбрасывают сразу после прекращения продаж. Они остаются у тестировщиков и разработчиков — в специальных коробках, на рабочих столах, в запасниках.
Со стороны всё это напоминает коллекцию человека, который никак не может расстаться со старыми телефонами. Но на самом деле у каждого такого экземпляра есть вполне практическое назначение. И здесь становится понятно, почему промышленная техника живёт совсем по другим правилам, чем потребительская электроника.
Сегодня ТСД умеют считывать разные типы штрихкодов, работать с DataMatrix, обмениваться данными по беспроводной сети, запускать приложения на Android. И выполнять гораздо более сложные операции, чем их предшественники.
Аккумуляторы стали ёмче. Для многих профессиональных моделей появилась возможность горячей замены батареи — когда сотрудник меняет разряженный аккумулятор при включенном устройстве, не теряя рабочие данные и не начиная операцию заново. Производители уделяют больше внимания обновлениям операционной системы и безопасности. Для крупных корпоративных заказчиков регулярный выпуск прошивок может быть обязательным условием закупки оборудования.
Но при всём техническом прогрессе у современных ТСД осталось много общего с устройствами двадцатилетней давности. Им по-прежнему нужно быстро считывать код, они должны удобно лежать в руке, выдерживать условия работы и без ошибок передавать данные в учётную систему. А сотруднику по-прежнему важно, чтобы терминал не мешал ему работать.
Наверное, поэтому старые Motorola, CipherLab и другие ветераны вызывают такую ностальгию. Не только из-за необычных корпусов, кнопок и стилусов. Они напоминают о времени, когда многие привычные сегодня процессы автоматизации только начинали складываться. Когда каждое новое устройство приходилось изучать почти с нуля, а успешное внедрение нередко начиналось с вопроса: «А как вообще подключить эту штуку к 1С?»
Кстати, мы с коллегами посвятили этим железным динозаврам три выпуска подкаста «Коммутатор» — «ТСД, железное наследие» Часть 1, Часть 2 и Часть 3. Притащили старые устройства, вспомнили первые внедрения, обсудили удачные и провальные модели, переход с Windows на Android и то, почему некоторые терминалы никак не хотят уходить на пенсию.
Присоединяйтесь к обсуждению — и под выпуском, и здесь, в комментариях!
Интересно, сколько нас тут таких, кто помнит этих железных динозавров? Может, у кого-то до сих пор работает Motorola MC2180 или сохранился CipherLab на батарейках? А какие ТСД вы считаете по-настоящему неубиваемыми?
Рассказывайте! Особенно интересно увидеть фотографии старого оборудования, которое до сих пор в строю.
Третий год работаю на Озоне, чаще на сортировке. На пенсии. 53 года. Больные ноги+ диабет. Заработок в среднем 4-5 т.(при моей нерасторопности) за смену. Работала с дочерью в одном домике (кассе), у неё зачастую пиков больше, чем у меня и соответственно заработок за смену на 1500-2000 больше. Устраиваю себе типа "вахты". Очень тяжело, но заработок устраивает, а также для меня важна свобода: когда захотел, тогда и вышел на смену. Когда совсем сил нет таскать коробки, то выхожу на непрофиль. Ну, а если в домике (кассе) собирается отличная компания, да ещё соседи классные, то смена пролетает на "ура". Друг у друга на подхвате: тяжелые коробки снимают вдвоём, третий уже ставит новую тару, четвёртый тянет телегу к консоли...
Найти нужный товар на небольшом складе — обычно не проблема. Кладовщики знают, где что лежит, помнят, куда поставили последние полученные товары, и даже без подсказок могут провести новичка к нужному стеллажу. Но чем больше становится ассортимент, тем сложнее держать всю эту информацию в голове.
Особенно когда товары постоянно перемещаются. Сегодня коробки занимают нижнюю полку, завтра их переставили наверх, чтобы освободить место под новую партию. А послезавтра приехал новый сотрудник, которому поручили собрать заказ, и выяснилось, что в документах товар есть, а где именно он лежит — знает только кладовщик из другой смены.
Ситуация ещё больше усложняется, если на складе хранятся не только готовые к продаже товары, но и продукция, которую ещё нужно проверить. Например, аккумуляторные батареи перед размещением могут проходить тестирование. И тогда недостаточно знать, на каком стеллаже лежит нужная модель: важно ещё не перепутать проверенные экземпляры с теми, которые пока нельзя отгружать.
Получается, складу нужна система, способная подсказывать сотрудникам, как находить товары независимо от того, кто и когда их размещал. Один из способов организовать такую работу — адресное хранение. За этим названием скрывается довольно простая идея: у каждого места хранения появляется собственный адрес, почти как у квартиры в многоквартирном доме.
Найти коробку с конкретным товаром — фактически рутинная задача для сотрудников склада. Кладовщик смотрит: по учётным данным нужный товар есть. Ещё есть несколько рядов стеллажей и множество одинаковых картонных коробок. А вот коллеги, способного подсказать, что нужно именно в третьем ряду, где-то на верхних полках посмотреть, может не быть.
Что ж, давайте тогда сами отправимся на поиски. В третьем ряду у нас будет, условно, несколько стеллажей, на каждом по четыре яруса, а на полках — десятки коробок. Часть этикеток не видно, некоторые товары кто-то уже переставил после последней поставки. В общем, подсказка «где-то наверху» окажется не такой полезной и актуальной, как хотелось бы.
Но стоит изменить всего одно условие… Например, вместо приблизительного описания у нас будет точный адрес — А-01-03-02. И если на складе всё правильно организовано, искать в принципе не нужно. Достаточно пройти в определённую зону, найти нужный стеллаж, подняться к указанному ярусу и забрать товар из конкретной ячейки.
Вот это и есть принцип адресного хранения. Склад делят на места хранения, каждому присваивают уникальное обозначение, а в учёте фиксируют, какие товары и в каком количестве там находятся. Благодаря этому нужную коробку можно искать по координатам — как по навигатору.
Никакого секрета здесь нет
Вернёмся к нашему адресу А-01-03-02. Выглядит он немного загадочно, но на самом деле это обычная последовательность координат.
Для нашего условного склада расшифровка будет такой:
Получается, чтобы найти коробку, нужно пройти в зону А, подойти к первому стеллажу, найти третий ярус и второе место на нём.
Правда, здесь есть один нюанс. Единого обязательного формата адресов для всех складов нет. Где-то используют последовательность «зона — ряд — стеллаж — ярус — место», где-то обходятся без отдельного обозначения зоны, а на небольших складах адрес может состоять всего из трёх элементов.
Например, если стеллажи объединены в ряды, адрес может выглядеть так: А-03-01-02-04. В принятой для такого склада схеме это будет зона А, третий ряд, первый стеллаж, второй ярус и четвёртое место. На другом складе те же цифры могут означать совершенно другую последовательность, поэтому правила адресации всегда нужно закреплять заранее.
Важно, чтобы у каждого места был свой уникальный адрес, а сотрудники одинаково понимали, что обозначают его части. Иначе вместо поисков кладовщики только и будут делать, что спорить о том, какой стеллаж считать первым и с какой стороны нумеровать полки.
Не совсем. Адрес присваивают месту хранения, а не коробке или конкретному товару. Допустим, в ячейке А-01-03-02 лежат десять светильников. Завтра пять из них заберут для выполнения заказа, а через неделю оставшиеся тоже отправятся покупателям. Ячейка освободится, и в неё можно будет разместить другой товар. При этом сам адрес никуда не исчезнет.
Получается, у одного товара может быть сразу несколько адресов. Например, часть светильников лежит на нижнем ярусе, откуда их удобно забирать при сборке заказов, а основной запас находится на верхних полках. И это совершенно нормальная ситуация, если в учёте отражено, сколько товара находится в каждой ячейке. А если на складе хранятся товары с ограниченным сроком годности, для них могут выделять отдельные зоны или ячейки, чтобы было удобнее контролировать партии и очередность отбора.
Но здесь мы подходим к самому интересному. Присвоить адреса полкам — только половина дела. Нужно ещё сделать так, чтобы информация о размещении товаров соответствовала действительности.
Казалось бы, теперь у каждой ячейки есть адрес, а в учёте записано, какой товар в ней хранится. Но ведь склад — не музей, где экспонаты годами стоят на своих местах. Коробки постоянно перемещают: освобождают полки под новые поставки, пополняют запасы, переставляют товары поближе к зоне отбора.
И вот один из кладовщиков перенёс наши светильники на соседний стеллаж, а новое место хранения в системе не указал. Товары никуда не пропали, но по документам они по-прежнему лежат в ячейке А-01-03-02. А значит, следующий сотрудник отправится именно туда и обнаружит пустую полку.
А дальше что? Правильно: придётся искать сотрудника, который выполнял перемещение, или проверять соседние стеллажи. Получается, адреса есть, а проблема осталась.
Чтобы такого не происходило, нужно фиксировать не только первоначальное размещение товара, но и все последующие перемещения. Причём важно учитывать как адрес, откуда товар забрали, так и место, куда его перенесли. Иначе информация об остатках по ячейкам довольно быстро перестанет соответствовать реальному положению дел.
На небольшом складе такие операции можно записывать вручную. Но когда за смену проходят десятки или сотни перемещений, сотрудникам становится сложнее поддерживать данные в актуальном состоянии. Поэтому на автоматизированных складах ячейки часто маркируют штрихкодами — линейными или двумерными. А для фиксации операций используют терминалы сбора данных.
Кладовщик сканирует адрес ячейки, товар и подтверждает количество. При перемещении указывает новое место хранения, а программа обновляет данные в учётной системе. Правда, здесь всё зависит от того, как настроен процесс: само наличие ТСД ещё не гарантирует, что каждое перемещение будет отражено правильно.
Кстати, адресное хранение вовсе не означает, что каждый товар обязан всю жизнь лежать на одной и той же полке. Здесь есть несколько подходов, и выбор зависит от того, как устроена работа склада.
При фиксированном хранении за определёнными товарами закрепляют постоянные места. Например, популярные позиции размещают ближе к зоне отбора, чтобы кладовщикам не приходилось каждый раз идти за ними в дальний конец склада. Сотрудникам проще ориентироваться, зато свободное пространство используется не всегда эффективно: закреплённая ячейка может пустовать, даже если рядом не хватает места для других товаров.
При динамическом хранении товар размещают в подходящей свободной ячейке. Сегодня партия светильников окажется в зоне А, а следующая поставка — в зоне Б. Главное, чтобы после размещения система знала, где находится каждая партия и сколько товара там лежит.
Есть и смешанный вариант. Например, часть мест закрепляют за товарами, которые постоянно участвуют в сборке заказов, а запас размещают в свободных ячейках. Когда на нижних полках заканчиваются светильники, их пополняют из основного запаса.
Какой подход лучше? Универсального ответа нет. Для небольшого склада с устойчивым ассортиментом может оказаться удобнее фиксированное размещение, а при большом количестве постоянно меняющихся товаров — динамическое. Но в любом случае адреса должны помогать сотрудникам работать, а не напрягать.
До сих пор мы говорили о коробках, которые можно сразу разместить на стеллажах. Но ведь на склад поступает и продукция, требующая дополнительной проверки. Например, аккумуляторные батареи могут проходить тестирование, прежде чем их разрешат использовать для выполнения заказов.
И здесь появляется ещё одна задача. Нужно не только знать, где находится конкретная батарея, но и понимать, прошла ли она проверку. Особенно если внешне проверенные и непроверенные экземпляры практически не отличаются.
В таком случае задачу можно решить разделением складских процессов. Поступившую продукцию сначала принимать в безадресное помещение, затем направлять на тестирование. После проверки присваивать товару соответствующий статус, и только затем размещать его в ячейках адресного склада.
Такой формат работы уже выбрала одна из компаний. Получилась понятная последовательность: приняли, проверили, разместили. При этом в системе учитывают серийные номера конкретных экземпляров, а для продажи разрешается выбирать только продукцию со статусом «Протестировано».
Этот пример хорошо показывает, почему адресное хранение нельзя сводить к табличкам на стеллажах. Иногда важно не просто найти нужную модель товара, а выбрать конкретный экземпляр, который прошёл необходимые операции и действительно готов к отгрузке.
Вернёмся к нашим светильникам. Допустим, на складе есть пятьдесят штук одной модели, но лежат они в трёх разных ячейках. В одной осталось четыре светильника, во второй — шестнадцать, а в третьей хранится запас из тридцати.
При обычном поиске кладовщик может отправиться к ближайшему знакомому стеллажу и уже там выяснить, хватает ли товара. Если нет, придётся идти за остатком в другое место. А при адресном хранении можно заранее увидеть, сколько светильников в какой ячейке лежит.
При автоматизации программа может не просто показывать остатки, но и предлагать, откуда удобнее выполнить отбор. Например, сначала забрать товар из ячейки с меньшим остатком, чтобы освободить место для следующей поставки. Или направить сотрудника в зону отбора, не заставляя его подниматься за коробками на верхние ярусы.
А если у товара есть срок годности, правила становятся ещё интереснее. Можно настроить отбор по принципу FEFO, когда в первую очередь предлагают продукцию с ближайшим окончанием срока годности. Причём при одинаковых сроках система может дополнительно учитывать остатки по ячейкам.
Такие алгоритмы действительно используют на складах, где важно контролировать партии и сроки. Но сами по себе адреса их не обеспечивают: для этого нужны соответствующие данные о товарах и настройки учётной системы.
Работает, конечно. Можно составить схему склада, присвоить адреса местам хранения, промаркировать стеллажи и вести остатки по ячейкам вручную. Для небольшого склада с ограниченным ассортиментом такой подход вполне жизнеспособен.
Другое дело, что при увеличении количества операций ручной учёт становится всё сложнее. Сотрудник должен записывать, куда разместил товар, откуда забрал его для заказа и между какими ячейками переместил. А если данные вносят не сразу, а в конце смены, возрастает вероятность расхождений.
ТСД позволяет выполнять эти операции непосредственно возле стеллажа. Например, сотрудник получает задание отобрать светильники из ячейки А-01-03-02, подходит к ней и сканирует штрихкод адреса. Затем сканирует товар и подтверждает количество.
Если программа поддерживает соответствующую проверку, она предупредит, когда кладовщик выбрал не ту ячейку или пытается отобрать товар, который не соответствует заданию. При размещении можно таким же образом зафиксировать, в какое место отправилась новая партия.
Но есть нюанс, о котором легко забыть. Терминал не определяет местоположение товара самостоятельно: он считывает коды, а программа обрабатывает полученные данные. Если кладовщик перенёс коробку и не зарегистрировал перемещение, информация об адресе всё равно окажется неверной.
Поэтому автоматизация помогает поддерживать порядок только тогда, когда сами складские процессы правильно организованы.
Помните нашу коробку со светильниками, которую мы искали в третьем ряду? Теперь вместо приблизительного описания у неё есть точное местоположение. И найти её сможет не только кладовщик, который принимал последнюю поставку, но и сотрудник, впервые вышедший на смену.
При сборке заказов больше не нужно полагаться исключительно на память коллег. При инвентаризации можно проверять остатки по конкретным ячейкам, а при перемещениях — фиксировать, откуда и куда отправился товар. Если же склад работает с серийными номерами, партиями или продукцией после тестирования, адресное хранение становится частью более сложной системы учёта.
Конечно, однажды пронумеровать стеллажи недостаточно. Адреса должны быть понятными, схема размещения — удобной, а данные об остатках — актуальными. Так что главная польза адресного хранения не в самих буквах и цифрах. А в том, что всегда и всем понятно, где находится нужный товар.
А нужная коробка? Нашлась. Зона А, первый стеллаж, третий ярус, второе место. И никому даже звонить не пришлось.
В субботу днем ездил на склад Сдэка за глазурью. Покупал 200 кг, поэтому ее привезли не в ПВЗ, а на большой склад за городом. Приехал туда впервые и охренел от того, какие там территории. Помимо СДЭКа там и Озон, и еще незнамо что. Все такое чистенькое, новенькое, газончики, дорожки. И погода отличная: солнце, небо голубое, ветра нет. Подъезжаю на пост охраны. Сообщаю номер заказа охраннику и жду пока мне дадут добро на въезд. Там как-то долго не отвечают и я за это время успеваю прочитать все, что висит в домике охраны на стене. А там подробнейшая инструкция на тему того, как охрана должна действовать в условиях атаки беспилотников. Какой протокол активировать, какие выходы открыть, что включить, куда доложить, куда выйти, куда смотреть, о чем еще раз доложить. Проникаюсь атмосферой. Охранник говорит: "Чет долго они. Пойдемте на улице подождем?" Выходим, и он протягивает мне пачку сигарет, мол угощайся. "Спасибо, не курю", — улыбаюсь я в ответ. "Да?!" — изумляется он. "А я, вот, не могу никак бросить. Жене сказал: родишь сына — брошу. И она родила мне сына! А я не бросил. Говорю: родишь второго — точно брошу. И она родила второго. А я, вот, не смог и тогда бросить. Третьего родишь — точно брошу! Она и третьего родила. А я... А я говорю, дочь роди. Вот. А она знаете что?" "Что?" "Родила мне дочь!" "А вы?" "А я снова не смог", — грустно кивает на сигарету он. "Не, я правда пытался. Неделю один раз продержался. Но совсем бросить так и не смог". "Заказ 7550 — пропусти на перрон 7", — прошипела рация. "О, это вам. Проезжайте!"
А ночью я лежал в кровати, слушал, как вокруг бабахает ПВО, визжат прорвавшиеся дроны над домом и вспоминал этого охранника. Как он там по своей инструкции действует, открывает выходы, докладывает обстановку. Как персонал склада прячется в бетонное укрытие, которое у них там стоит.
Утром сообщили, что сгорел склад Озона. Как раз на той территории, где я днем глазурь свою забирал и с охранником на солнышке грелся. Буквально соседний ангар.
Если бы я такой сюжет в кино увидел, сказал бы: "Что за примитивная, сопливая хрень? На кого это рассчитано? Не бывает таких разговоров, не бывает таких совпадений. Переделывайте."
