Летом этого года в старинном русском городе Старице Тверской области на фасаде дома по улице Захарова, 36, появилась вывеска «Постоялый двор 1612». Пять лет понадобилось Михаилу Шикалеву, чтобы превратить гниющую руину, куда сбрасывали мусор, в музей, гостевой дом и одно из красивейших зданий города. Зачем благополучному москвичу понадобилось потратить уйму сил, денег и нервов, чтобы восстановить старинный дом в 250 километрах от столицы, в городке, где он никогда до этого не бывал, и при чем тут 1612 год,.

«Мы же коллекционеры, мы же фрики, больные на голову»

— Вот это деревянное панно вырезано на четырех огромных бревнах. Нашел я его в деревне под Нижним Новгородом, прибитым к заброшенному дому.

Мы с Михаилом Шикалевым сидим на лавочке из половинки толстого бревна. За нашими спинами — четырехметровое резное панно с древнерусским сюжетом, сделанное неизвестным мастером, по-видимому, для сельского дома культуры. Миша привез его из экспедиции по русской глубинке, сохранил, и теперь оно украшает внутренний дворик гостевого дома.

— Скорее всего, это конец 1960-х, — продолжает рассказ Михаил. — Мастер подписи не оставил, но сделано оно было с огромной любовью. Куда его приспособить, я тогда еще не знал, но мы же коллекционеры, мы же фрики, больные на голову. Вот я его и притащил, отмыл от грязи, обработал специальными пропитками для дерева и отложил до лучших времен. А когда начал восстанавливать этот дом, то понял: вот тут оно и встанет. Получилось такое вот замечательное место, где люди любят посидеть, отдохнуть и сфотографироваться.

Замечательным, без всякого преувеличения, получилось у Михаила не только место, где можно посидеть, а весь дом, который он восстанавливал пять лет и в который вложил огромный труд, средства и немалую часть души. «Постоялый двор 1612» — это живой музей и гостиница (хотя юридически он ею пока не является), где каждая вещь неслучайна, каждая деталь подлинна, уникальна и имеет свою историю.

— Решетки, которые внизу на окнах с фасадной части, — они свои, этого дома, — начинает своего рода экскурсию Михаил. — Были заложены кирпичом. Когда ремонт делали, убрали поздний силикатный кирпич, а там решетки рубежа XVI-XVII веков. А этот стол на ресепшен — петровского времени. Вернее, так: столешница там новодельная, но мы провели реставрацию так, чтобы она максимально соответствовала своему времени, а подстолье полностью подлинное.

___

А вот эта деревянная фигура очень похожа на моего деда Егора Федоровича Беляева 1901 года рождения. Она здесь очень хорошо встала и радует меня

___

Вещи, составляющие сегодня интерьер восстановленного дома, Михаил Шикалев собирал несколько десятилетий в Архангельской, Вологодской, Нижегородской, Владимирской областях — там, куда не дошла война, где сохранилось немало старинной утвари и до сих пор можно найти что-то интересное.

В цокольном этаже — уютный зал со сводчатыми белокаменными стенами и потолками. Старинные столики, шкафчики, стулья — все разные, необычное, интересные.

___

На одном из столиков примостилась расписная деревянная Баба-Яга. На широком подоконнике — братина размером с банный таз. Такая, как на картинах Билибина и Васнецова, из них богатыри чарками хмельной мед пили

___

На балках — деревянные фонари. В них вставляли свечу и еще затемно ходили доить коров. Керосиновых ламп тогда еще не было. Михаил привез их «с северов», восстановил, но сделал это так, чтобы они не выглядели как новые: грубое дерево, трещины и пузыри в стекле. В какие-то фонари вставил лампочки, а другие оставил как есть, со свечами. Красивая деревянная резная рама была когда-то окладом окна — наличником. У себя в мастерской Михаил снял с него пять слоев краски и превратил в раму для большого зеркала.

«Это можно сравнить с кладоискательством»

Михаил Шикалев родился в 1967 году в Москве. Отец — военный, мама — повар. В столицу приехали с Алтая, когда в конце 1950-х город строился, прирастал Новыми Черемушками, а дворы кипели детьми. Обычное советское вполне счастливое детство: в каждом дворе по хоккейной коробке, занимались спортом, лазали по стройкам, собирали марки и монеты, читали запоем о приключениях и дальних странах, дрались дом на дом и двор на двор.

После школы — Советская армия. В 1987 году вернулся из армии уже в другую страну. В том поколении обычно женились сразу после службы.

— С Ленкой расписались в 1989-м и живем вместе до сих пор, — рассказывает Михаил.

___

Денег не было. Одни носки, одни трусы, неоконченный МАДИ — и живите, как хотите. Летели вниз со всей страной, как падающий железнодорожный мост в реку. Каждый что-то пытался делать: ездили за границу за шмотками, что-то пытались производить

___

В СССР все были атеистами, что бы сейчас об этом ни сочиняли постфактум. Не воинствующими, конечно, но — так людей тогда воспитывали. А вот историю любили и интересовались ею многие, в том числе историей религии. Миша не был исключением. Как-то он купил на вернисаже две иконки — думал, старинные, а оказались подделкой. Но тема его всерьез заинтересовала. Читал литературу, общался со знатоками древнерусского искусства. Стал постепенно разбираться, когда появлялись деньги — что-то покупал. Так потихонечку рос, рос и стал коллекционером икон, а потом — известным антикваром, экспертом по древнерусским иконам. Находил интересные вещи, восстанавливал, сохранял.

___

Когда из-под черной олифы у тебя на глазах появляется старинное письмо, которого могло бы не быть… Это можно сравнить с кладоискательством

___

Начав с истории иконы, Михаил стал изучать историю живописи, прикладного искусства, архитектуры и быта того времени, когда были написаны эти иконы.

___

В школе преподавали историю — сухие факты, которые нужно донести до экзаменов и забыть, а нужно было преподавать любовь к истории

___

Летом 2020 года Михаил Шикалев с друзьями путешествовал по Тверской области, которую раньше он своим вниманием как-то обходил. Решили посмотреть малые города, заброшенные деревни, быт, архитектуру, пообщаться с людьми. Выезжали из Москвы обычно рано утром или даже ночью. И однажды в пять утра оказались в Старице.

«Это мое место, и я хочу здесь жить»

Вот как это было.

— Я выхожу из машины, солнце поднимается, высокий берег, туман над полями, над Волгой стелется, и я как будто попадаю в другое время, век в XVIII. Город, абсолютно вырванный из времени. Старица находилась в стороне от федеральных трасс, и рука с тотальным советским новоделом сюда попросту не дотянулась. Конечно, ничего и не восстанавливали, но предки настолько крепко все делали, что многое устояло. И во время войны повреждения были не такие глобальные, как, например, во Ржеве. Немцы здесь стояли, но недолго.

А к Волге у меня всегда было особое отношение. Это мистическая река. Самая главная мистическая река России.

___

Волга, старинная архитектура, какой-то особый воздух, запахи, от которых ты отвык в мегаполисе, — все сработало однозначно, я влюбился в этот город сразу. Откуда-то изнутри появляется ощущение, что это мое место и я хочу здесь жить

___

— Прошла пара месяцев, и тут вдруг один мой товарищ рассказывает, что купил в Старице два дома, один он восстанавливает, а на второй денег нет, и он готов его продать. Не хочешь, мол, поехать посмотреть? Хочу! Приехали, и он мне показал дом. Я, когда увидел эти своды, понял, что это ранний XVII век, под вопросом XVI. Нижняя часть — двухстолбовая шатровая белокаменная постройка, подобных в России сохранилось меньше, чем пальцев на руках. Даже для Москвы это уникальные памятники.

Пристройка петровских времен, начало XVIII века, а сверху — 1840-е годы, правление Николая I. В стропильной части мы потом нашли закладные монеты того времени.

Наш материал всегда был деревом, которое недолговечно. Найти гражданскую каменную постройку позднего Средневековья — большая редкость. Их просто нет. Если церковные здания еще известны, то гражданских построек позднего Средневековья почти не сохранилось. В Суздале — всего один такой дом. Он красивый, но всего один. А тут ты можешь его купить, приложить руку и спасти!

___

Раньше я спасал иконы. Это же не просто бизнес был для меня — я находил, открывал и реставрировал иконы. А тут можно было спасти целый дом. Это была уникальная возможность, и я решил за нее взяться, не сомневаясь ни минуты. Товарищ спрашивает: «Купишь?» Я отвечаю: «Да»

___

Бизнес в то время уже пошел под откос, и денег у меня не было совершенно. В кармане 120 тысяч рублей. А дом был в ужасном состоянии: трети крыши у него не было, от пристройки — только остов, окна замурованы очень давно, лет 70 назад, а те, что остались, завалены обвалившимся кирпичом. Углы осели и распадались. Единственный вход со двора разворочен, потому что камень выломали и украли, внутри все примерно на метр было завалено старой гнилой картошкой и бытовым мусором, который люди сюда кидали годами.

___

В одном из помещений стоял прогнивший диван, вокруг которого валялась куча использованных шприцов. Все полы выворочены, на стенах надписи типа «Люся, я дуплюся»

___

Позже выяснилось, что еще в 2009 году была комиссия, которая приняла решение, что дом восстановлению не подлежит и его нужно снести. Дом тогда не снесли только потому, что не дали бульдозеристу денег на дизель, а потом о нем и вовсе забыли. Пока не продали его моему приятелю Юре.

Но бог есть, и по-другому это буквально не работает. Я хотел этого настолько сильно — внутренним миром, своей душой, — что даже когда засыпал, этот дом у меня перед глазами стоял. В то время я даже не представлял, что мне нужно сделать, — музей, гостиницу… Я просто хотел его спасти. И бог меня явно услышал. Звонит человек и предлагает 40 тысяч долларов за вещь, которую я ему когда-то за 45 тысяч не продал. Я тут же соглашаюсь. Забираю деньги и через две недели начинаю вести работы. Хочешь верь, хочешь нет. Можно это чудом считать, но мне начинают звонить и покупать то одну, то другую вещь из коллекции. Оно пошло и пошло! Все деньги, что приходили, шли сюда. И так пять лет, за которые я не просрочил рабочим ни одной выплаты. Хотя в результате все оказалось значительно дороже, чем я изначально предполагал.

Когда в апреле этого года я закончил работы, этот поток остановился. Как будто мне сверху сказали: «Парень, ты молодец! Закончил. Я сделал для тебя все, что мог, теперь сам. А мои силы и возможности нужны в другом месте, другим людям». И вот я тут, я развиваю проект, чему-то учусь, решаю проблемы, которые нужно решать, не без этого. В свои почти 60 лет, с лишним весом, я работаю по 12 часов, но мне интересно, и я счастлив. Я чувствую, что у меня кровь по-другому стала идти по венам.

___

Очевидно, вопрос созидания в человеке заложен богом. И когда ты занимаешься чем-то правильным, вот тогда ты и начинаешь жить. Мечта любого человека — заниматься тем, что нравится. А если за это тебе еще и деньги будут приходить... Ну, ты понимаешь

___

«Мы только танки умеем делать, а с канализацией у нас проблемы»

Найти деньги Михаилу с божьей помощью удалось, но кто хоть раз в жизни занимался строительством частного дома, знает, что достать деньги — важно, но это лишь начало хождения по мукам. А с восстановлением старинного дома все в разы сложнее.

Электричество и газ удалось подвести достаточно быстро, а вот с водопроводом и канализацией были проблемы. За то, чтобы подвести к дому воду (три метра) и городскую канализацию (десять метров), Тверьводоканал потребовал 1 миллион 200 тысяч рублей.

Михаил честно заплатил и получил проект, который иначе как вредительским не назвать. Уровень цокольного этажа дома — около полутора метров ниже уровня земли, а проект по подводу канализации Тверьводоканал рассчитал всего на 70 сантиметров. То есть, согласно проекту, канализация со всего города должна была течь в цокольный этаж рекой. Из-за этого дважды приходилось буквально спасать дом, проводя экстренные ночные работы. Уже за дополнительные деньги пришлось сделать переливной колодец и поставить туда дорогущий (120 тысяч рублей) насос для подъема воды.

Когда работы уже были в разгаре, о судьбе исторической руины ожидаемо забеспокоился местный краевед, отправивший гневное письмо в Главное управление охраны памятников. Главное управление отреагировало, как его учили: подало на Шикалева в суд. Процесс длился полтора года и стоил Михаилу немалых нервов:

Законы по охране памятников у нас абсолютно антинародны. Они сделаны так, чтобы эти памятники исчезли и их больше никогда не было. Реставрационные проекты безумны. Чтобы восстановить купеческий дом, нужно зарабатывать, как Элтон Джон. И менять это никто не хочет, ведь это неисчерпаемый поток денег от лохов вроде меня, которые пытаются спасти русскую культуру.

В результате главным аргументом в суде оказался тот самый документ 2009 года, по которому дом был еще тогда признан не подлежащим восстановлению, перестал считаться памятником архитектуры и был предназначен под снос. Провели дополнительные экспертизы, убедились, что памятник уже давно не памятник, и отпустили Михаила с богом.

И это только две проблемы, с которыми пришлось столкнуться Михаилу за пять лет, которые ушли у него на восстановление дома. Их было значительно больше. Сейчас он честно признается, что еще раз все это пройти у него уже не было бы сил.

«Людям нужно меняться»

Затея с покупкой и восстановлением дома в Старице в конечном итоге обошлась Михаилу в 75 миллионов рублей. При восстановлении использовались дорогие реставрационные материалы и технологии. Каждая аутентичная деталь, каждый камень, который можно было сохранить, был сохранен. Почти год занимались укреплением фундамента, закачивая шприцами в щели специальную смесь на основе цемента. Без этого здание могло рухнуть в любой момент.

За свою долгую историю дом неоднократно перестраивался, и каждый раз это происходило в угоду актуальной на тот момент архитектурной моде — от белокаменных шатровых построек конца XVI века до русского модерна, популярного в начале XX века. Как сохранить все самое ценное и в то же время сплести в единое целое? Эту задачу Михаил решал с профессиональными дизайнерами и архитекторами.

Шатровая крыша подчеркнула историческую преемственность, а чистые белые стены — цвет знаменитого местного камня, из которого возводились белокаменные постройки по всей Руси. Принципиально белый, а не охристый желтый, каким красили все дома в городе в советское время, потому что это была самая дешевая краска. Чистый белый — цвет русской старины.

А что лучше всего работает на контрасте с белым? Черный. Отсюда цвет шатровой крыши, решеток, деревянных перил... Получилось все достаточно гармонично, и внешне дом выглядит как шатровая постройка XVII века, переработанная в позднее время, но сохранившая в себе настоящую старину. Современное освещение в темное время суток это восприятие еще и подчеркивает.

— Вдруг я заметил, что ночью, когда я включаю подсветку, местные люди, проходя мимо, останавливаются и любуются им, — рассказывает Михаил. — Я вижу, что люди стали аккуратнее относиться к фасадам своих частных домов. Что-то подкрасят, что-то отремонтируют, цветник разобьют… Внутренний мир их меняется! От этого город становится чище и красивее. Женщина знакомая подошла — у нее дом ближе к Волге — и говорит мне: «Михаил, спасибо! Теперь наша улица — самая красивая». И внуки их будут расти не среди развалин, гор мусора и драк арматурой, а в понимании того, что жить нужно в красоте.

___

Не должны мы, приезжая за границу, завидовать, что у них так все чисто и аккуратно, архитектурные памятники сохранены или восстановлены. Вот ради этого стоило все делать

___

Сейчас Михаил изучает историю дома. Пока известно лишь то, что перед Первой мировой войной в его нижней части находился трактир, а над ним — что-то вроде гостиницы. То есть это, скорее всего, был постоялый двор. Улица тогда называлась Псарная. Название, по всей видимости, относится ко временам Ивана Грозного. По историческим преданиям и летописным данным, Иван Грозный провел в Старице около семи лет, включая период Ливонской войны, когда город фактически служил его временной ставкой и неофициальной резиденцией. Именно в то время здесь находились царские псарни.

Почему в названии 1612 год? Что это для тебя значит?

1612 год — это конец Смутного времени и начало восстановления России. В этом для меня двойной смысл: опора на нашу историю и надежда на будущее.

«После меня наверняка найдется кто-то, кому этот дом будет дорог»

Сначала Михаил хотел открыть в восстановленном доме музей, перевезти сюда свою коллекцию икон и антиквариата. Но, подсчитав, понял, что такой музей на постоянной основе он сам не потянет, а никаких грантов и спонсоров у него нет. И тогда решил, что дом должен обеспечивать себя сам.

— Почему дом стал гостиничкой? Я хотел сделать так, чтобы дом мог сам себя содержать. Я понимаю, что я недолговечен. Но после меня наверняка найдется кто-то, кому он будет дорог. И он уже не будет той руиной, какую я когда-то забирал. Он будет жить своей жизнью, и за ним будут следить достойно. Старица — место уникальное. Люди сюда приезжают, а гостиничного фонда не хватает. Это не бог весть какие деньги, но дом сможет себя обеспечивать.

___

Внутри дома мне хотелось создать пространство конца XIX века, которое было бы интересно гостям. Чтобы они не просто пришли, включили телевизор, поспали, утром посмотрели пару музеев, сели в машину и уехали, а чтобы у них осталось впечатление, что они попали в другое время

___

Комнаты «Постоялого двора 1612» оформлены в соответствии с модой мещанского жилья конца ХIХ века. Но при этом, каждый номер, а всего их одиннадцать, имеет свою индивидуальность. Где-то прекрасный столик позапрошлого века, а где-то деревенский стол, который тоже имел право быть в купеческом доме. Старинные стульчики, сундучки, буфеты, картины... Вместо верхнего освещения — свет на уровне бра. Обои подобраны с учетом вкусов того времени. Пара комнат сделаны в восточном стиле — Восток был модным в тот период.

___

Михаил взял старицкие руины и сделал из них дом-музей, где на стенах белокаменного подклета сохранены граффити «1812» и тому подобные. Если видишь огромные железные петли и замок, то это не имитация, а реальные механизмы петровских времен. Каждый номер — маленький шедевр, которого никак не ждешь от Старицы. Но он есть

Вероника Далецкая

туристка из Москвы

___

Выбираясь из мегаполисов на пару дней в маленькие провинциальные городки Центральной России, люди хотят получить новые впечатления, погрузиться в историю и одновременно оставаться в зоне привычного комфорта. Старица дает им такую возможность.

— Мы все соскучились по человечности, по добру. Когда трудностей много, человек замыкается в себе, грубеет… За границей русского человека всегда можно узнать: у нас настороженный взгляд, ждущий неприятностей. Русский народ был когда-то самым душевным, но, к сожалению, из-за всех трудностей, которые на него за сто с лишним лет свалились, он ощетинился и даже стал злым. Людям нужно меняться, и начинать не с кого-то, а с себя.

https://lenta.ru/articles/2026/10/25/dvor/amp/

Дак вот:
Шалопут — это разговорное слово, означающее бездельника, повесу (Повеса — это легкомысленный молодой человек, который ведет праздный образ жизни, тратит время на развлечения и проказы.), а также историческое название представителя какого то там религиозного суетного движения, возникшего в XIX веке как ответвление хлыстовства (но последнее думаю ни к чему:))

Окай, с "Шалопутом" всё понятно. А так же понятно, что я особо не нравился своей прабабке...