Давно хотел сделать такой снимок - с горными вершинами вдали и нескучным передним планом. На всём Чуйском тракте этот вид, пожалуй, самый "хрестоматийный", но даже его поймать - дело определённого везения. Готовишься: ищешь локацию, пути подъезда, высчитываешь ход солнца, встаёшь в 6 утра, приезжаешь... И тут возможны варианты, что погода капризничает, ветер гоняет пыль, солнце прячется, дождь всё смазывает, а горы стыдливо укрываются пеленой облаков. Но нам повезло! Нам выпал вариант самый благополучный, да ещё по небу гуляли облака с просветами - такой природный модификатор света делает передний план пятнистым, а небо живым и неидеальным

В 9.30 подъехал черный Toyota Land Cruiser. За рулем сидел молодой парень лет тридцати, с улыбкой до ушей. Он представился:

— Владлен. Коренной акташец. Садитесь, не бойтесь. Я вас довезу, как на мягких лапках.

Мы расселись: Влад — на переднее сиденье, Шурик — сзади справа, я — слева, сестра посередине, а Бади у неё на коленях. Джип взревел и рванул в сторону знакомой дороги к «Красным воротам». Но через пару километров свернул налево и начал резко подниматься в гору. И тут мы поняли, почему Шурик отказался от «Патриота».

Сначала поднимались по лесной дороге. Слева — обрыв с елками, справа — горный массив. Сама дорога была не просто грунтовкой и даже не гравием. Она была усыпана камнями размером с человеческую голову, а местами шла волунами, как будто земля решила устроить конкурс по фигурному вождению. Владлен ловко объезжал валуны и ухабы, не зацепив дном ни одного булыжника. Но нас на заднем сиденье бросало так, что я начал узнавать своих соседей по зубам.

— Держитесь! — кричал Владлен. — Это у нас не дорога, это проверка на прочность! И не беспокойтесь за сиденья — после каждой поездки я делаю химчистку. Можете открывать окна (не для свежего воздуха как мы потом поняли, а чтобы туда рыгать, если что)!

— Спасибо, мы пока держимся! — ответил Шурик, вцепившись в ручку двери.

В салоне играла музыка. Горловое пение местного певца. Он пел про горы, дороги, леса и, кажется, про водителей, которые возят туристов к ретранслятору. Это было настолько в тему, что мы даже не хотели переключать.

— Классный голос! — сказал Влад.

— Это наш местный, — ответил Владлен. — Он тоже возил туристов, но потом певцом стал. Говорит, что петь проще, чем везти таких, как вы.

— Мы вас слышим! — крикнула сестра.

Через полчаса лес сменился песчаной местностью. Горы стали голыми, красноватыми, как будто их покрасили охрой. Мы закрыли окна, чтобы не надышаться пылью. Но даже через стекла открывался вид, от которого захватывало дух: бесконечные хребты, уходящие за горизонт, острые пики, покрытые снегом, и небо такой синевы, что глазам становилось больно. Владлен включил песню погромче — тот же певец, но уже про вечность и камни.

Через некоторое время показались заброшенные строения и входы в штольни.

— Что это? — спросил Влад.

— Здесь раньше добывали ртуть, — пояснил Владлен. — Закрыли еще в 90-х. Сейчас тут только туристы и призраки. И иногда медведи. Но вы не бойтесь, они тут больше по туристам.

— Мы не боимся, мы сами похожи на медведей после такого подъема, — сказал Шурик, вытирая пот.

Дорога пошла серпантином. Еще километров десять, и мы вырулили на площадку с ретранслятором. Высота — больше трех тысяч метров. Голова немного кружилась, но это было ничто по сравнению с открывшимся видом.

Площадка была покрыта гравием, с большой вышкой и антеннами, которая уходила в небо. Но главное — панорама. С одной стороны — белоснежные Чуйские горы, зубчатые и острые, как драконьи хребты. За ними, на горизонте, виднелась самая высокая гора Сибири — Белуха.

Она стояла в одиночестве, ослепительно-белая, как королева на троне. Облака плыли низко, почти на уровне площадки. Ветер был ледяным, но чистым, и мы вдыхали его полной грудью.

— Это вершина мира, — сказала сестра.

— Мы не дышим, мы пьем этот воздух.— Я сейчас заплачу, — сказал Влад, делая фото за фото.

Бади выскочил из машины, замер, посмотрел на горы и, кажется, понял, что собачья жизнь удалась. Он просто сидел и смотрел, как завороженный.

Влад начал бегать с биноклем по площадке и смотреть в него, при этом крича: «Алтай, ты наш! Мы здесь!» Владлен стоял, улыбался и сказал:

— Каждый второй турист сюда приезжает и орет. У нас тут шаманская база, бубна не хватает.

Мы пофотографировались, покружились, постояли в тишине. Это было нечто.

Обратная дорога — отдельный квест. Теперь обрыв был справа, и Шурик с Владом сидели прямо над ним. Владлен включил музыку и шутя попросил:

— Помогайте мне тормозить. Всеми конечностями.

— Поняли, мы уже тормозим! — ответил Шурик. — Без крови в зубах!

Мы спускались быстро, но профессионально. В какой-то момент дорога резко оборвалась — Владлен пошутил:

— Ой, дорога кончилась.

Мы все замерли. Он засмеялся и добавил:

— Просто она резко вниз уходит. Видите, мы её не видим. Но я знаю, куда ехать. Крылья не понадобятся.

На узком участке нам навстречу ехал другой джип. Владлен взял резко вправо, и проехал по наклону горы так, что Шурик выдохнул:

— Это «Шумахер»! Он реально «Шумахер»! Я бы так не смог!

— Потому что я умею, а вы нет, — ответил Владлен, подмигнув.

По дороге вниз Владлен рассказал, что туристов на ретранслятор возят около 200 машин в день в хорошую погоду. Что сам он раньше ездил по пять раз в день, но потом заработал проблемы с давлением.

— Одна девушка, — говорил он, — поднялась пешком за девять часов! А спускалась пассажиром в моей машине, при спуске потеряла сознание. Но вы держитесь, я вижу, вы крепкие.

— Мы после «Патриота» крепкие, как алтайские кедры, — сказал я.

— А ещё, знаете, сколько тут неопытных водителей-туристов на своих джипах пытаются подняться? Человек по десять в сезон слетают с этой дороги. Прямо с обрыва. Мы потом их вытаскиваем — если повезёт. А если нет... — он сделал паузу и посмотрел на Шурика, — фарш. Буквально. Потому что там не просто упасть — там лететь метров двести по камням. И машина потом — как гармошка. Мы даже прозвище придумали: «Акташский парашют» — когда джип без крыльев, а турист без нервов.

Мы переглянулись. Шурик побледнел так, что стал одного цвета с Белухой. Сестра сжала ручку двери.

— Шурик, ты сейчас выглядишь так, будто увидел призрака.

Владлен, заметив наши кислые лица, расхохотался и махнул рукой в сторону багажника:

— Да вы не бойтесь! У меня, если что, два парашюта в багажнике лежат. На случай, если я решу, что дорога слишком скучная, и захочу разнообразия. Один — мне, второй — самому храброму пассажиру. Остальным — лететь с музыкой, но без крыльев.

Мы засмеялись — нервно, но от души. Бади, который понял только слово «парашют», посмотрел на нас с укоризной и зарылся глубже в колени сестры. Затем Владлен предложил доехать до смотровой площадки «Меандры». За дополнительную плату, конечно. Мы согласились, и он повез нас туда.

Дорога оказалась не лучше, чем на ретранслятор: рытвины, лужи по колено, камни. Но «Крузак» шел уверенно.

— Хорошо! — приговаривал Шурик на каждой кочке.

— Что хорошо? — переспросила сестра.

— Хорошо, что я не сунулся сюда на своем УАЗике! — ответил он.

И вот мы вырулили на площадку. Открылся вид, похожий на другую планету. Внизу, на тысячи метров, извивалась река Чуя, как бирюзовая змея, разбросанная по долине. Горы вокруг — красные, зеленые, серые слои, словно геологический пирог, разрезанный временем. А небо — бесконечное, синее, с редкими облаками, похожими на перья.

Мы вышли, сфоткались, постояли. Сестра сказала:

— Если бы здесь было джакузи, я бы осталась навсегда.

— Но его нет, — сказал я. — Зато есть ветер, тишина и эта красота.

— И мы, — добавил Влад.

Спустились мы уже другой дорогой — тоже крутой, но достаточно быстрой. Выехали на Чуйский тракт, и Владлен довёз нас до нашего домика, где стоял «Патриот». Мы расплатились: 12 тысяч (за ретранслятор) с нас всех, не включая Бади и 4 тысячи за меандры. Владлен пошутил:

— Собака тоже каталась, так что плати.

— И правильно, — ответил Шурик. — Бади, ты теперь наш финансовый партнер.

Мы попрощались с Владленом и пошли обедать в столовую «Алтын-Тандыр». Ели суп, манты, пили чай и вспоминали каждую минуту.

— Это был лучший день, — сказал Влад.

— Это была лучшая поездка, — сказала сестра.

— Я до сих пор не верю, что мы это сделали, — сказал Шурик. — И что я не поехал на «Патриоте».

— Шурик, — сказал я. — Ты сделал единственное правильное решение в этой поездке.

Бади тявкнул, как будто согласился. А мы сидели, ели и смотрели в окно на Чуйский тракт, который уходил куда-то вдаль, к самой Монголии. Завтра нас ждал новый путь. Но мы были готовы. Мы — счастливые странники.

Продолжение следует... если Шурик не решит купить свой «Ланкрузер» и не устроит гонки по Чуйскому тракту.

Ледник Актру