Его звонкий и ещё не сломленный возрастом голос казалось утопал в пучине спешащей куда-то толпы и мечущихся в ней в разные стороны людей. Он не вопил, конечно, на всю полупустую улицу, но и произнёс он сие слова достаточно громко, чтобы их кто-то услышал. Тут его детский взгляд зацепился за одну из фигур в пучине прохожих. Это был невысокий, на глаз дюймов этак семьдесят ростом, молодой мужчина. Чёрные и явно не особо тщательно чёсанные короткие волосы были частично заправлены под клетчатым болотистого цвета берет, а шею от апрельского холода прикрывал серый, как и он сам, узкий фабричный шарф. Короткое бежевое пальто выше колен, чёрные запятнанные брюки, заправленные в ботинки рыночного образца на толстых шнурках, очки в тонкой металлической оправе – одним словом, гордый средняк, коих в одном только Дюссельдорфе навалом, как и за его пределами. На дворянина не был похож ни с какой из сторон, но и для бродяги был одет слишком опрятно и аккуратно. Явно ремесленник, либо же просто домосед.

– Герр, герр, купите газету! - воскликнул малец в рубахе, пустившись за неспешно перешагивающим через толпу мужчиной в берете.

Тот не сбавлял шагу, хоть и не особо спешил, от чего мальцу пришлось изрядно постараться, чтобы не потерять его силуэт в толпе слившихся в серое размытое пятно горожан. Наконец увидев краем глаза за собой спешку маленького четырёх-футового тельца, мужчина остановился и посмотрел назад, не поворачивая головы.

– Ну, встал. - пробубнил недоумённо мужчина на развороте. - Чего тебе надо, мальчик?

– Купите газетку, пожалуйста.

Лик мужчины в шляпе растянулось в наивной ухмылке. Пустив руку под ткань пальто, он пробормотал с долгим выдохом.

– Ну ты и фраер... Ладно, сколько с меня?

– Четыре пфеннига.

Лицо мужчины в миг омрачилось от этих слов. Подворотня, конечно, не киоск и стоит ожидать там дешёвые цены... Но чтобы настолько занизить плату за выпуск... За столько даже буханку жёванную не продают! А паренёк предлагал за эти гроши типографическую и, если уж судить по краешку остальных газет из его огромной для ребёнка почтовой сумки, свежую газетную статью! Явно вчерашней печати! Это даже не возмутительно. Это... Выждав мучительную паузу, наполняемую топотом ног вокруг, мужчина в берете таки открыл свой удивлённый рот.

– А почему так дёшево?

– Ну, дороже никто не берёт, а продать как-то ведь надо тираж. Возьмёте?

– Ладно, давай сюда. А лицо почему чёрное? - не расслабляя взгляда на мальца, аккуратно спросил мужчина.

Он спрашивал за чёрные размытые пятна вокруг глаз мальчика. На явно не от худобы втянутую щёку с серым пятном. На исцарапанные чем-то тонким и острым тыльные стороны ладоней, поднесённые к недоумённым глазам. Поблизости не было ни сучка́, так что вряд ли мальчик попросту откуда-то упал. Сам юнец замялся, неожидавши этого вопроса после того, как отдаст газету.

– А, вы про это... - промямлил он, приложив пальцы к синякам вокруг глаз. - Да ничего!.. Просто-

Мальчик не успел договорить. Рука мужчины вальяжно и осторожно забралась в рукав рубахи и оттянула руку от лица, подведя к себе. Это было не столь уж прям яростно, как можно было б ожидать от взрослого мужчины по отношению к дитяти, но достаточно резко, чтобы мальчик дёрнулся от неожиданности. Лицо мужчины приблизилось к глазам мальчика, не спуская с него взора.

– У тебя вся морда чёрная, малыш. Идём, подлатаю тебя у себя. Заодно и расплачу́сь.

Малец перечить не стал. Не было видно, чтобы мужчина был намерен что-то с ним сделать не совсем законное в своём доме. Вытянув руку, он спокойно пошёл за ним, пока его худая ремесленная рука тянула его за собой, протаскивая через толпу.

•

Колокольчик над дверью резко нарушил тишину, гонимую слабым ветром из окон в пыльном помещении мастерской. Первым зашёл мужчина, пройдя аккуратно боком между дверью и проёмом и всё ещё держа мальчонку за запястье. Резкое нарушение тишины разбудило сидевшую за столом с лежащей на скрещенных на столе головой фигуру. Длинные нечёсанные чёрные волосы полностью закрывали лицо, пока она не подняла голову в долгом протяжном зевке. Мальчик оцепенел, замерев в проходе. Из волос девушки лет двадцати на вид лениво поднялись треугольные мохнатые звериные уши. А в открытом в зевке рту отчётливо были видны острые длинные белые клыки, выступающие из-под задранной губы. Мужчина же, казалось, ничуть не удивился обитательнице мастерской.

– Доброе утро в пол второго дня, Хёнде. - улыбнулся он, кивнув черноволосой. - Я так понимаю, никто сегодня не пришёл к нам...

Потирая глаз, девушка разомкнула веки и направила свой взгляд на две вошедшие фигуры. Высокую в берете, которую и ожидала здесь за столом, и маленькую в рубахе, на которую указала пальцем, не поднимая руки. Пальцем, оснащённым длинным тонким и внешне острым когтем, слегка округлым на основании. Вся её рука, от кончиков пальцев до локтя, была чёрной от короткого слоя шерсти, плавным переходом "кончающимся" ближе к первой половине руки.

– Что за малец? Опять кто-то из уличных шугаев? - критично спросила она, подняв бровь ко лбу.

– Его не трогай. - выставив руку с поднятой ладонью, проговорил мужчина в берете. - Я его чисто раны залечить привёл, и за газетой.

В ответ на это девушка упёрлась локтём в стол и положила голову в ладонь, приняв скучающую картину позу. Её взгляд сполз с парочки на стол, на котором стояла массивная расписная швейная машинка со ржавой ручкой.

– Не бойся. Я хоть и полуволк, человечину не ем. - пробурчала она, и её пышный такой же чёрный хвост медленно завилял, пусть и незаметный в тени из-за цвета.

– Хорошо. Юнец, проходи на второй этаж, я догоню...

Мальчик кивнул и, вызволив руку из хватки мужчины, украдкой пошёл медленными шажками к лестнице. Крутой деревянной лестнице, покрытой тонким исцарапанным слоем лака. Из-за царапин этот лак было даже лучше видно, чем будь он гладким и свежим. И, если уж вглядеться, можно даже определить по царапинам и их количеству, когда покрытие на этом обтёсанном дереве в последний раз обновляли.

«…»

- А вы точно психолог? А можно мне другого психолога - перебила Алина и нервно рассмеялась

- В одной из таких клиник для душевно больных я и встретил Ваню. (/диагноз связанный с...и блаблабла/) Его родители всерьёз переживали за то, что он может неумышленно нанести себе вред и верили, что в /клинике/ ему помогут. Но там его лишь накачивали седативными, после которых он перестал разговаривать даже со своими родителями и вообще хоть как-то реагировать на внешние раздражители. Я оказался в этой клинике через неделю, после того как туда попал он, я сам выбрал это место для прохождения практики. Его случай меня сразу очень заинтересовал: Ваня, такого-то года рождения /должно получиться 18 лет с нынешним/, окончил среднюю образовательную школу, 11 классов. Периодически обучался на дому (преимущественно март-апрель). /Диагноз от других врачей //такой-то аутизм/. Не конфликтный, агрессия отсутствует. Частые случаи неадекватной реакции на прохожих. Мог резко на улице начать показывать пальцем на человека и кричать, были случаи когда /столкнувшись/ взглядом с незнакомым человеком мог в панике побежать куда угодно, однажды чуть не попал под машину из-за этого, а потом ещё прыгнул на рельсы в метро, но повезло, успели вытащить до того, как подъехал поезд. После всех этих случаев его и привели в эту клинику.

Я долго пытался его разговорить, но он был словно не здесь, напротив меня сидел парень с отсутствующим взглядом, без следов какого-то разума, словно просто оболочка человека. Мне стоило больших трудов отменить все те препараты которые назначили ему. И вот, уже пару дней спустя, напротив меня сидел парень с очень цепким проницательным взглядом, он словно проникал в мою суть, в моё сознание. Он долго всматривался, словно изучал, словно хотел что-то увидеть, но не мог.

Алине было очень интересно, она боялась шелохнуться или громко задышать, лишь бы не пропустить и слова из рассказа АС. Но он, как специально, резко замолчал и начал разливать кофе по чашкам. Чашек было три.

- Вам с молоком? С сахаром?

- АС, умоляю, расскажите дальше

- А давайте, вам дальше расскажет сам Ваня.

Оказалось, ранее убежавший Ваня вернулся и уже некоторое время стоял возле кабинета.

- Это Зло... Он хочет попробовать меня на вкус, но у меня нет страданий и поэтому ему для этого придётся откусить кусок моей души, я против. - как-то заговорщически, полушепотом произнёс Ваня, так и не зайдя в кабинет.

- Вот он опять! Я не зло! И я не умею откусывать души! Но прокусить ухо могу, если вы не объясните наконец что вообще происходит! - уже не выдержала Алина.

- Ваня, он ничего тебе не сделает ты защищен. Вспомни про ментальный блок: Солнце. Крыльцо. Маяк. - жестикулируя руками, словно дирижер, произнёс АС

Ваня закрыл глаза и медленно повторил: "Солнце. Крыльцо. Маяк." - затем открыл глаза и уверенно зашёл в кабинет, сел на стул у выхода и начал свой рассказ:

Моя жизнь навсегда изменилась летом (такого-то года), именно тогда я познакомился с Катей. Мы с мальчишками решили поиграть в прятки на окраине города, мы тогда жили там то(провинциальный городок), там было много заброшенных домов, я решил спрятаться в один из них. И тут услышал - кто-то плачет. Пошёл на звук, зашёл в одну из комнат - а там, на полу сидит девочка, обнимает себя за колени и плачет. Я попытался её утешить, узнать причину её слез, как-то помочь, предложил проводить до дома. Мы с ней разговорились, я узнал что её зовут Катя и ей недавно исполнилось 7 лет. В тот день выходить к моим друзьям чтоб познакомиться, она отказалась, но обещала как-нибудь ещё поиграть со мной, когда я буду один. И с того дня мы начали с ней дружить. И вот, в один непрекрасный день я уговорил её познакомится с моими друзьями, местом встречи назначили уже привычную нам окраину на заброшке. Я пришёл со своими пацанами и она пришла, как всегда в том же своём светло-голубом платье, две косички с маленькими бантиками... Она всегда одевала одно и тоже и всегда у неё был такой заплаканный грустный взгляд. Она смотрела на нас и пыталась улыбнуться. А друзья мои её не увидели. Они стояли и всё расспрашивали "ну и где твоя Катя, ну и когда она уже придёт". Тогда я подошёл к Кате, взял её за руку, подвёл поближе к своим друзьям, сказал "ну вот же она, слепые что-ли, вот Катя, знакомьтесь". А мои друзья, сначала стали нервно переглядываться друг с другом, а потом громко рассмеялись и начали называть меня сумасшедшим. Я стоял в недоумении, держал за руку Катю, чувствовал лёгкую прохладу её гладкой ручки... А Катя - плакала. Снова плакала. Я начал её успокаивать и обнимать. А в этот момент мальчишки вокруг нас начали хохотать ещё сильнее и обзываться самыми обидными синонимами слова - сумасшедший. Я тогда решил что это какой-то жестокий розыгрыш от моих друзей. И перестал с ними общаться. А с Катей - сдружился ещё сильнее. Мы с ней с того момента виделись почти каждый день, пока не закончились летние каникулы и не началась школа. С началом учёбы я всё реже стал приходить на заброшку пока совсем не перестал... Хоть мне и было очень одиноко, со своими друзьями я больше не общался, я не мог им простить их того розыгрыша с Катей... Но и к Кате я долго не приходил, пока не настали осенние каникулы. Помню какой это был холодный день... родители заставили меня надеть к теплой куртке, тёплую шапку. Я, в приподнятом настроении пришёл на заброшку, в надежде снова встретить там Катю. И она там была, в том же доме, также тихонечько плакала сидя на полу, обнимая свои худенькие коленки. Всё в том же светло-голубом платье.. Те же две косички с маленькими бантиками... И тут я понял что она вообще не изменилась и никогда не менялась, всегда выглядела очень одинаково. И я понял что я - действительно сумасшедший. Я тогда просто убежал домой. И просто замкнулся в себе, буквально. Я перестал разговаривать. Родители начали водить меня по разным специалистам, но в нашем провициальном городе не было нужных нам. Родители были в шоке от того, что их, ранее абсолютно здоровый сын резко перестал говорить. Я и рад был бы прекратить их мучения, но со мной тогда что-то произошло, как будто что-то внутри сломалось и ломаясь зацепило все речевые нервы, я мог только кивать и мычать в знак того, что понимаю и слышу всё что мне говорят, а потом кто-то из специалистов догадался общаться со мной посредством письма. Родителям стало чуть спокойнее когда я начал общаться с ними с помощью бумаги и ручки. Естественно, про Катю я им ничего не рассказал. Я боялся лишний раз убедиться в том, что я - ненормальный. И тут отцу предложили повышение с переездом в Питер, он конечно же согласился, хоть и очень любил наш (маленький провинцииальный) город, ведь в большом городе и медицина /квалифицировпннее/ а значит и шанс на восстановление речи у сына выше. Так и получилось, именно здесь мне и помогли восстановить свою речь. Но, и здесь же я столкнулся с новыми потрясениями. Я начал видеть жуткое... у некоторых прохожих лица сменялись странными нечеловеческими оскалами, иногда одни люди проходили сквозь других... и самое неприятное - это ужасающие бесплотные существа, нависающие над другими людьми, а некоторые и слитые с ними в какой-то невозможный симбиоз...иногда такие тянули и ко мне свои подобия рук... убегая от них я однажды чуть и не попал под машину. Но эти видения не всегда страшные, иногда они такие как Катя. Только не всегда это маленькие девочки. Однажды в метро я увидел как женщине стало плохо и она упала прямо на рельсы, я не раздумывая спрыгнул за ней чтоб помочь подняться. Спрыгнув, обнаружил что её внизу уже нет и вот-вот на меня поедет поезд. Меня конечно же успели вытащить. Но для моих родителей это стало последней каплей, они уверили себя что я опасен сам для себя. И они решили поместить меня в клинику, думали там мне помогут. Ага. Если бы я не встретил там АС, то так наверное и лежал бы до сих пор овощем пуская слюни в туманном забытьи своего разума.

Надо сказать, что бронепластины - не какие-то там средневековые - это передовые сплавы из невероятно прочного материала, содержащей какое-то инопланетное Альянсовское вещество - пробить такую бронепластину вряд ли сможет даже мощная дробь...

Эта структура выполняет разведывательные задачи ТОЛЬКО на территории городов - это просто их специализация - чисто внутригородская. Они выискивают Повстанцев, их командиров, следят за жителями, которые могут иметь информацию о Повстанцах или даже напрямую быть с ними связаны.

Организуют сбор всей информации, устраивают засады, короче - глаза и уши городов.