А Сарочка похудела к лету, эх. Сарочка смогла, а я нет.
Переозвучки, пересборки, пробы сеток, нейроглюки и спойлеры в группе, а то у меня накопилось шо сказать миру XD https://vk.ru/gingerzimaanime
Из канала Мем в глаз попал
Также в МАХ
Меня зовут Коля, и я, возможно, единственный человек в этом городе, кто читает детективы не ради развлечения, а для самозащиты. Сосед снизу, дядя Валера, ходит по ночам в чёрных перчатках и возит за собой чемодан на колёсиках. Три раза я видел, как он выгружал из багажника мешки. Мешки, Карл!
Вы, наверное, думаете: «Ну вот, очередной параноик». И будете правы. Но давайте договоримся: я буду рассказывать, а вы не станете перелистывать в поисках спойлера. Хорошо? Договорились.
Итак, дядя Валера. Я следил за ним неделю. Он работал на хладокомбинате, что уже подозрительно. Кому нужны тонны замороженных продуктов в таком количестве? Только маньяку, который...
Стоп. Я только что произнёс «тонны замороженных продуктов». Вы поняли, да? Действительно, хладокомбинат. Мешки. Чёрные перчатки. Может, он просто кладовщик? Нет, не может. Кладовщики не улыбаются так зловеще.
Вчера я рискнул и залез к нему в гараж. Знаете, что я там нашёл?
Лопату. Чистую, новенькую. И рулон полиэтилена. Это всё, что нужно, чтобы...
Ладно, признаюсь. Я ничего не нашёл. Кроме лопаты и мешка с цементом. Дядя Валера делает ремонт. А чемодан на колёсиках - это его набор инструментов. А перчатки - чтобы руки не пачкать.
Вы смеётесь? Смейтесь. А я теперь должен жить с мыслью, что убил в своей голове невинного пенсионера.
Слушайте, а может, у кого-то есть лишняя совесть? Мне бы вашу. Свою я, кажется, где-то посеял.
И последнее. Если в следующем рассказе я снова появлюсь и снова буду кого-то подозревать - имейте в виду: это не я. Это моя паранойя. А я - просто неудавшийся детектив, который слишком много смотрел сериалов.
Спасибо, что дочитали. И не будьте как я.
Ироничный детектив
Дождь барабанил по подоконнику так ритмично, будто кто-то отбивал морзянку. Виски в стакане было на два пальца. Тени в углу комнаты сгущались, словно готовясь к нападению.
Громов вздохнул и почесал затылок.
- Выглядит как начало дешёвого нуара, не находите? Обычно в этот момент детектив должен мрачно посмотреть в окно и сказать что-то вроде: «Этот город сожрёт нас всех». Но я не буду. Город уже съел бюджет на декорации, и дождь тут только потому, что автору лень придумывать погоду.
Он отпил виски. Жидкость обожгла горло, но не согрела.
В дверь постучали. Три коротких, два длинных. Условный стук.
- Войдите, - сказал Громов, не оборачиваясь. - Заперто только для сюжетных поворотов.
Вошла она. Конечно, она. Роковая женщина в красном плаще. Капли дождя стекали по её лицу, как слёзы, которые она не может себе позволить.
- Они знают, - сказала она. Голос дрожал. - Они знают, где ключ.
Громов повернулся. Он посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на вас. Да, на вас, кто читает эти строки. Вы ведь уже догадались, что ключ не в сейфе, верно? Классика жанра. Ключ всегда там, где его не ждут. Обычно в сердце детектива или в подошве ботинка секретарши.
- Где он? - спросил Громов.
- У него, - она кивнула на тень в углу.
Тень шевельнулась. Из мрака вышел человек в шляпе. Пистолет в его руке выглядел подозрительно блестящим, словно его только что протёрли салфеткой для блеска.
- Конец пути, Громов, - сказал человек. - Сдавай ключ.
Громов усмехнулся.
- Знаете, я устал. Серьёзно. Двадцать лет я гоняюсь за ключами, шифрами и роковыми женщинами. Мне бы просто на пенсию. В деревню. Где дождь идёт по прогнозу, а злодеи не произносят монологов перед выстрелом.
Он медленно положил руку на кобуру.
- Но вы ведь ждёте финала, да? Читатели любят, когда всё взрывается. Если я сейчас просто уйду, вы почувствуете себя обманутыми. Потратили время, а выстрела не было.
Человек в шляпе напрягся.
- Что ты бормочешь?
- Я про аудиторию, - Громов кивнул в пустоту, прямо на вас. - Они требуют крови. Или хотя бы хлопка дверью.
Громов выхватил пистолет. Выстрел грянул так громко, что буквы на странице дрогнули. Человек в шляпе упал. Роковая женщина ахнула - точно в такт, как по нотам.
Громов подошёл к телу, забрал ключ. Обычный металлический ключ, ничем не примечательный.
- Вот и всё, - сказал он. - Зло побеждено. Город спасён. Виски допито.
Он посмотрел прямо вам в глаза. В этот момент казалось, что он видит вас сквозь экран или бумагу.
- Не судите меня строго. Я просто делал свою работу. Как и вы, когда дочитываете до конца то, что начали.
Громов выключил свет. Комната погрузилась во тьму. Остался только звук дождя. И ощущение, что кто-то всё ещё смотрит на вас из темноты.
Она просыпается в семь тридцать. Будильник - старый iPhone, экран в трещинах. Семь тридцать, понедельник. Она ставит его на беззвучный, потому что звук раздражает. Потом сидит на кровати минуту, смотрит в стену. Стена белая. Ничего. Ванна, душ, зубная паста. Она смотрит в зеркало: каштановые волосы, веснушки, карие глаза. Обычное лицо. Такое, какое не запоминают. Она улыбается себе, проверяет, выглядит ли счастливой. Выглядит. Хорошо. На завтрак - овсянка и кофе. Фоткает тарелку, выкладывает в сторис: "Утро доброе, всем кофе!". Через пять минут три просмотра. Через час - шесть. Ни лайка, ни коммента. Она удаляет сторис. В офисе здоровается с коллегами. Кивают, но не называют по имени. Сидит в углу, пишет отчёты. В одиннадцать приносит печенье, купила вчера специально. Ставит коробку на стол, пишет в общий чат: "Угощайтесь, девчонки!". Чат молчит. Через десять минут одна коллега берёт печенье, не глядя на неё. Через двадцать коробка пустеет. Спасибо никто не сказал. Идёт курить на пожарную лестницу. Там никого. Смотрит вниз, на машины, на людей. Маленькие фигурки движутся туда-сюда. Думает: если прыгнуть, это станет новостью? Напишут в пабликах? А через день забудут. Как забывают всё. Не прыгает. Затушила сигарету, идёт обратно. Вечером пишет подруге: "Привет, как дела? Давно не виделись. Может, в пятницу в кино?". Подруга читает через час, молчит. Через два часа отвечает: "Ой, прости, забыла. Давай как-нибудь на неделе?". Она пишет "давай". Подруга больше не пишет. Листает ленту. У всех свадьбы, дети, поездки, квартиры. У неё овсянка и печенье, которое съели и не сказали спасибо. Ставит лайки под чужими фото. Иногда ей отвечают смайликом. Иногда нет. Потом открывает Пикабу. Просто чтобы убить время. Листает свежее - там, где посты, которые только что опубликовали и у которых ещё нет оценок.
И вдруг видит заголовок: "Ноль".
Открывает.
Текст начинается так:
"Она просыпается в семь тридцать. Будильник - старый iPhone, экран в трещинах".
Она читает дальше. Офис, печенье, коллеги, пожарная лестница. Подруга, которая не отвечает. Лайки, которых нет. Всё совпадает. До мелочей. Даже мысль о прыжке. Она листает ниже. Комментариев пока нет, пост только что выложили. Только счётчик просмотров: единица. Это она. Она пишет в поле для комментария: "Я здесь. Я читаю. Кто это написал?"
Нажимает "отправить".
Страница обновляется. Её комментарий не появился. Зато в конце поста добавилась новая строчка. Той, которой не было минуту назад:
"Она пишет в комментарии: „Я здесь. Я читаю. Кто это написал?“ - но комментарий не сохраняется. Потому что персонажи не могут писать в комментариях. Только читатели".
Она перечитывает эту фразу. Потом смотрит на начало поста. Всё те же слова. Семь тридцать, трещины, овсянка. И тут она слышит голос. Не из телефона - внутри головы. Спокойный, ровный.
- Ты не спишь, - говорит голос. - Ты просто ещё не дошла до этой строчки.
Она закрывает глаза. Открывает.
Телефон в руке. Пост открыт. Комментариев нет. Только текст. Её жизнь, расписанная по минутам. Она понимает. Не потому, что кто-то объяснил, а потому, что всегда знала, глубоко внутри. Каждое утро она просыпалась, потому что кто-то написал "она просыпается". Каждая её улыбка, каждое "спасибо", которого никто не сказал, каждый лайк - всё это было чьей то строчкой. Она - персонаж. Короткий рассказ на Пикабу. Кто-то сейчас читает эти строки и думает: "бедная девушка" или "скучно, тягомотина". И через минуту закроет вкладку.
И она перестанет существовать.
Она садится на кровати. Смотрит в телефон. Пишет в поле для комментария: "Пожалуйста, не закрывайте. Я здесь. Я настоящая. Я чувствую".
Курсор мигает. Она нажимает "отправить".
Страница обновляется. Её комментарий не появляется. Вместо этого в конце поста дописывается новая фраза:
"Она пытается докричаться. Но читатель уже устал. Читатель листает дальше".
Она смотрит на эти слова. Потом на счётчик просмотров. Он медленно растёт. Кто-то заходит, кто-то выходит. Она не может их удержать.
- Не уходите, - шепчет она. - Я же здесь.
Пост начинает получать оценки. Кто-то ставит минус - "тягомотина". Кто-то плюс — "норм". Плюсов меньше.
Потом кто-то заходит и пишет в комментарии: "Да норм рассказ, но концовка со сломанной стеной уже заезжена".
Она не понимает, что значит "сломанная стена". Она просто хочет, чтобы её заметили. Хотя бы так.
Пост уходит из свежего. Через час его увидят ещё три человека. Через день - никто.
Она ложится на подушку. Смотрит в потолок.
- Спокойной ночи, - говорит она в пустоту.
Где-то там, за пределами экрана, читатель закрывает вкладку.
