Из канала Мем в глаз попал

Также в МАХ

Вчера я рискнул и залез к нему в гараж. Знаете, что я там нашёл?

Лопату. Чистую, новенькую. И рулон полиэтилена. Это всё, что нужно, чтобы...

Ладно, признаюсь. Я ничего не нашёл. Кроме лопаты и мешка с цементом. Дядя Валера делает ремонт. А чемодан на колёсиках - это его набор инструментов. А перчатки - чтобы руки не пачкать.

Вы смеётесь? Смейтесь. А я теперь должен жить с мыслью, что убил в своей голове невинного пенсионера.

Слушайте, а может, у кого-то есть лишняя совесть? Мне бы вашу. Свою я, кажется, где-то посеял.

И последнее. Если в следующем рассказе я снова появлюсь и снова буду кого-то подозревать - имейте в виду: это не я. Это моя паранойя. А я - просто неудавшийся детектив, который слишком много смотрел сериалов.

Спасибо, что дочитали. И не будьте как я.

- Войдите, - сказал Громов, не оборачиваясь. - Заперто только для сюжетных поворотов.

Вошла она. Конечно, она. Роковая женщина в красном плаще. Капли дождя стекали по её лицу, как слёзы, которые она не может себе позволить.

- Они знают, - сказала она. Голос дрожал. - Они знают, где ключ.

Громов повернулся. Он посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на вас. Да, на вас, кто читает эти строки. Вы ведь уже догадались, что ключ не в сейфе, верно? Классика жанра. Ключ всегда там, где его не ждут. Обычно в сердце детектива или в подошве ботинка секретарши.

- Где он? - спросил Громов.

- У него, - она кивнула на тень в углу.

Тень шевельнулась. Из мрака вышел человек в шляпе. Пистолет в его руке выглядел подозрительно блестящим, словно его только что протёрли салфеткой для блеска.

- Конец пути, Громов, - сказал человек. - Сдавай ключ.

Громов усмехнулся.

- Знаете, я устал. Серьёзно. Двадцать лет я гоняюсь за ключами, шифрами и роковыми женщинами. Мне бы просто на пенсию. В деревню. Где дождь идёт по прогнозу, а злодеи не произносят монологов перед выстрелом.

Он медленно положил руку на кобуру.

- Но вы ведь ждёте финала, да? Читатели любят, когда всё взрывается. Если я сейчас просто уйду, вы почувствуете себя обманутыми. Потратили время, а выстрела не было.

Человек в шляпе напрягся.

- Что ты бормочешь?

- Я про аудиторию, - Громов кивнул в пустоту, прямо на вас. - Они требуют крови. Или хотя бы хлопка дверью.

Громов выхватил пистолет. Выстрел грянул так громко, что буквы на странице дрогнули. Человек в шляпе упал. Роковая женщина ахнула - точно в такт, как по нотам.

Громов подошёл к телу, забрал ключ. Обычный металлический ключ, ничем не примечательный.

- Вот и всё, - сказал он. - Зло побеждено. Город спасён. Виски допито.

Он посмотрел прямо вам в глаза. В этот момент казалось, что он видит вас сквозь экран или бумагу.

- Не судите меня строго. Я просто делал свою работу. Как и вы, когда дочитываете до конца то, что начали.

Громов выключил свет. Комната погрузилась во тьму. Остался только звук дождя. И ощущение, что кто-то всё ещё смотрит на вас из темноты.

Вот так, одним вопросом ты заставил меня юлить, искать отговорки. Ты был подавлен, уязвим. Я боялся, что в таком состоянии ты тоже не заметишь стеклянных глаз! Поверишь, будто мать настоящая, взлетишь к реке в облаках и останешься там навсегда!

Ты всегда был настойчив. Сжав зубы, мне пришлось признаться. Рассказать, как комедия положений обернулась боком.

“Что еще ты от меня скрываешь?”

Вопрос не по годам. Наглый, самоуверенный вопрос. Справедливый.

Я рассказал и про башню. Как встретил твою реальную маму. Уверял, что не могу повлиять на ее появление. Ты вспылил, кричал, плакал навзрыд, снова поливал огнем, чуть не спалив хижину мамы Совестина… а потом исчез.

— Сын!

Туман все такой же плотный. Холодный. Здесь тебя нет, и я ломаю что-то хрупкое под ногами.

Туман кружится. Вылезают черные полосы, образуя вокруг меня спираль. Потом окружающий холод сжимается до острой точки перед моим носом. Точка зудит… Громче! И вонзается в кончик носа.

— Ты должен был рассказать мне.

Ты говоришь спокойно, без намека на обиду и злость.

— У меня случился уродливый переход, — жалуюсь, разлепляя глаза. — Пространство сжалось до комара.

Ты молчишь, шевелишь палкой костер. Здесь ночь, лесная поляна. Искры взлетают в небо, превращаясь в звезды.

— Хватит делать отсылки к другим рассказам, пап.

— Извини. И прости, что не сказал про маму.

Я подхожу ближе, беру палочку с насаженной зефиркой, сажусь рядом. У тебя их много.

— Откуда зефирки?

Ты отвечаешь, не отрываясь от костра:

— Секрет.

— Ну, сыно-ок, — тяну по-нашему, по-козлиному.

И ты улыбаешься едва заметно, уголками губ. А потом поворачиваешься и глаза горят ослепительным, будоражащим счастьем.

— Она приходила, пап!

— Правда?!

Зефирки сгорают, пока мы сжимаем друг друга в объятиях. Спустя минуту ты отстраняешься первым. Все еще счастливый, но опять немного отстранен.

— Я убежал от тебя, — говоришь ты. — Не хотел никого сжигать и утопил кулон в озере. Ты видел озеро в мире Перевертыша, пап?

Я качаю головой.

— Оно висит на горном склоне, и небесная река приносит туда бревна.

— Но ты ведь просто исчез. Я не понимаю.

— Это потому что мы давно не ломали четвертую стену. Текст дается трудно, появляются нестыковки и пространство кривится. Наверное, — добавляешь ты смущенно.

Я смеюсь. Обожаю твой смекалистый ум.

— Впредь обещаю все тебе рассказывать, сын.

— Спасибо.

Ты замолкаешь, смотришь в огонь.

— Тебя что-то тревожит?

— Да.

— Поделишься?

— Сюжет, пап.

— А что не так с сюжетом?

— Ну… Его нет. Мы топчемся на месте, сидим у костра и переливаем из пустого в порожнее. А хочется приключений. Как в начале, помнишь?

Конечно, я помню. Мы прыгали по жанрам, встречали героев, влезали в марафоны. А теперь повисли на стене для донов, как пара старых пауков.

— Нам больше нельзя расставаться, пап, — говоришь ты совершенно серьезно. — И нам нужен сквозной сюжет.

Я киваю, глотаю горячую зефирку и смотрю на искры, летящие в небо.

— Отправляемся дальше?

— Да!

В твоих глазах зажигаются звезды.

Продолжение следует...
Автор: Алексей Нагацкий
Больше работ автора в ВК