Коричневый юмор

Живот у меня крутило с самого утра, ночью я вливал в себя ЧУДО-молочное и позже ел чипсы с газировкой, и вот, кульминация... Просил батю передать мне сок, но он буквально истерически хохотал над какой-то своей шуткой... Я чуть приподнимаю задницу, чтоб потянуться к дальнему углу стола за злополучным соком и моя задница издает подлый гулкий пук, еще и протяжный. Как назло, за секунду до батя перестал хохотать, а все уже ели и молчали, поэтому, слышно было всем и хорошо.

Новая волна смеха от бати, но я выполнил миссию и захватив сок плюхнулся обратно. Самый стыд был в том, что Аня сидела рядом, мало того что я уже вонял потным телом, еще и перданул, а растерявшись я садясь обратно задел ее стакан и он плюхнулся прям на нее.

Аня закатила глаза и попросила ее выпустить из беседки, я понял, что мне тоже пора, но не за Аней, а в сортир.

В деревенском туалете я обнаружил, что трусы мои в черкашах - пук вышел с подливой, тьфу.

Просравшись, я понимал, что вероятно мои залпы слышно в беседке, но живот крутило очень сильно, будто жопа увидела зеленый сигнал когда я посадил ее на старый стульчак, поэтому, я сдерживая себя в децибелах пытался нагадить, но сдерживание было неудачным.

Закончив дело, я вышел из беседки и пошел в комнату, где мы спали, благо я взял с собой запасной комплект одежды и белья, Аня уже сидела в беседке и проходя мимо услышал заливающийся пьяный бас моего бати - "Смотри, Анька, твой женишок-пердушок идет..."

Зайдя в дом, где я был один, я увидел как шорты Аньки, на которые я вылил ее стакан, точнее его содержимое, сохнут на радиаторе при входе. Не знаю, как мой организм так резко перестроился, но я вспомнил ее ножки, фигуру и решил взять эти шорты и занюхнул, от них пахло Аней, приятно и возбуждающе. Я скорее устремился в комнату, где мы спали и начал дрочить очень сильно, надев шорты Ани на голову. Как только я кончил, я услышал как в дом кто-то зашел.

Я сиюминутно сбросил шорты Ани под кровать, а сам плюхнулся на ту же кровать и накрылся одеялом, ибо я был абсолютно голым и одеться бы не успел.

В комнату шатаясь зашел мой батя и весело воскликнул: "А чего это ты тут разлегся, давай выходи уже, некрасиво тут лежать в гостях средь бела дня", я ответил, что через пару минут выйду, но батя поймал какое-то игривое настроение и пытался вытащить меня из под одеяла, но я крепко держал свое прикрытие и тогда он вспомнил мою слабость - щекотка...

Он начал щекотать меня прям сквозь одеяло, оно было тонким, да и батя при весе 160кг имел руки как кувалды и у него это успешно вышло, от щекотки я начал визжать как сучка, а батю это раззадаривало, букввально через минуту я начал ссать в истерике в кровать, ибо щекотка вещь страшная. Несмотря на мои вопли батя не унимался, я дергался как мог и вот ноги мои уже высвободились из под одеяла и из под батиной туши, своими 70кг против его 160 я как-то на стрессе начал сбегать от его рук, но в этот момент я снова дристнул жопой... В туалете, видимо, не все вышло, а под щекотным давлением на живот все лишнее организм решил высвободить.

От щекотки я визжал как свинья, диким ором, на эти крики прибежал папин друг, мама и жена папиного друга, испугавшись, что что-то произошло в доме, а далее картина маслом:

Я лежу ногами на полу с голым хуем к дверям, по ляжкам стекает понос, воняет смрадом, простыня и одеяла обосанны, живот обоссан, батя уже заметив неладное вскочил с меня и стоит рядом красный и хихикает, но с каждым его "хи" оно все меньше...

Далее у него случился рвотный рефлекс и он начал блевать прям на ковер, жена папиного друга ушла плакать в другую комнату, а сам папин друг долго стоял и курил на крыльце, с максимально серьезным выражением лица, одну за одной, будто он прошел великую битву... Моя мама же приказала мне идти мыться, но душ был сломан, поэтому меня повела к себе дурная бабка, тещина подруга, где продолжала шутки бати...

Когда я вернулся батя спал, его друг по прежнему курил, но уже стоя у костра мангала, также задумчиво и молча, мама пила с подругой в беседке, мамина подруга сидела заплаканная, а Ани не было видно, она ушла в свою комнату и не выходила до следующего утра, пока мы не уехали обратно домой.