Серия «Коротко по существу»

Вещая птица Гамаюн сидела в клетке, накрытой плотной тканью. За окном дул осенний ветер — ерошил ей перья и теребил волосы на голове. Когда вокруг темно, внутренний взор рвется из клетки наружу, мечется по серым улицам, бродит по крышам…

К ее хозяину за советом обращались сильные мира сего — и тогда хозяин слушал Гамаюн. Но гораздо чаще являлись их жены и дочери, задавали пустые вопросы, и тогда им пела сладкоголосая Сирин — то, что они хотели слышать, — и хозяин получал деньги.

А тут на порог вдруг явился парень.

— Меня прислал… — начал он неуверенно, но хозяин его оборвал:

— Знаю-знаю, вы его шофер. И он мне заплатит.

— Как вы догадались? — Парень раскрыл рот от удивления. А Гамаюн уже разглядела его незавидный жребий.

— Я даже знаю, почему он тебя ко мне прислал, но ты должен рассказать это сам.

Хозяин всегда пускал пыль в глаза. Женам и дочерям.

— Не-не, не надо тапки, я в носках пройду!

Он и от чая отказался. И долго мялся, прежде чем заговорить. Он не пришел бы сюда, если бы не начальник.

— Понимаете, мне все время снится один сон. Будто я за рулем заснул, открываю глаза — а передо мной фура. И уже не отвернуть. А потом вспышка — и я долго уснуть не могу.

Хозяин кивнул молча — намекая на продолжение. Случается, что и человек чует свой конец, не только волшебные птицы смотрят в грядущее.

— Мне кажется, это моя последняя осень… — сказал парень и смущенно потупился.

Да, это его последняя осень. Но если точно знать время и место, судьбу можно обойти на повороте. Иначе зачем бы к хозяину ходили сильные мира сего?

— Я сейчас, — хозяин поднялся и направился в комнату с птицами — посоветоваться. Гамаюн не сомневалась, что он позволит ей говорить, но хозяин направился к клетке Сирин.

— Эй! — возмутилась Гамаюн. — Это его последняя осень. 10-го декабря в 3 часа 52 минуты на 769-м километре Мурманского шоссе его Киа выйдет на встречную полосу и столкнется с грузовиком.

— Не каркай, — походя бросил ей хозяин и сорвал покрывало с клетки Сирин. О, как Гамаюн ненавидела ее пустое, лживое пение!

— Конечно, деньги — оправдание всему, — проворчала она. — Но это все-таки жизнь человеческая!

— Помолчи, — отмахнулся хозяин. А Сирин запела. От ее пения люди теряли голову — и парень тоже слушал ее раскрыв рот. Она пела ему о долгой жизни, красавице-жене, детях и внуках… Он забудет ее песню — но запомнит предсказание.

Хозяин добавил к песне несколько слов: что вещих снов не бывает, что это постоянные страхи, на которые не обращаешь внимания днем, потому они всплывают ночами. И что вещие птицы никогда не лгут — так что парень может водить машину без опаски, ему ничто не грозит.

Тот ушел успокоенный и радостный, полный надежд на долгую жизнь.

А Гамаюн осведомилась, едва за гостем закрылась дверь:

— Хочешь, чтобы он умер счастливым?

— Глупая птица, — хмыкнул хозяин. — Пока не очень заметно, но ты глянь, что будет через неделю.

И она глянула… Нет, красавицы-жены и детей с внуками она не разглядела — но там, в грядущем, Киа благополучно миновала 769-й километр и уверенно двигалась к горизонту.

Читать книгу «Повесть о слепом упыре» — детектив в мире магии и колдовства

Лисс приоткрыл один глаз и увидел белую стену. В глазу сразу защипало, и лицо склонившейся над ним монахини в белом клобуке с красным крестом раздвоилось, расплылось… Лисс поспешил закрыть глаз. Жгло лицо и руки, особенно ладони.

— Самоубийство — грех.

Лисс хотел сказать, что не собирался себя убивать, но в горле запершило, и он закашлялся. Кашлять быть очень больно. Он вспомнил ударивший в лицо жар, перемешанный с искрами, — на вдохе. Неудачно вышло.

— Доброе утро! — резкий голос вырвал из опиумного забытья. — Ходячие — на перевязку!

Лисс хотел посмотреть на свет сквозь ресницы, но ресниц не было — сгорели. Веки были тяжелыми и мокрыми, а вместо ресниц свет прикрывали соль и сукровица.

Ходячий он или нет? Нехорошо получится, если он не придет на перевязку. Лисс попытался сесть — успокоенные лауданумом ожоги запылали на груди, на плечах, на лице… Это было не пламя — раскаленный воздух, который вырвался из-за распахнутой сквозняком двери. Но на Лиссе затлела мокрая рубаха. Если бы он не вылил ведро воды себе на голову, рубаха бы вспыхнула, а не затлела…

— Ты догадался, что за доктор приходил к тебе вчера? — спросил сосед по палате устало и едко.

— Нет.

— Это психиатр.

— Который лечит сумасшедших?

— Именно, — недобро усмехнулся сосед.

— А… от меня ему чего надо?

— Считается, что попытки самоубийства совершают только сумасшедшие.

— Но я… я же себя не убивал!

— Да ну? А кто по доброй воле кинулся в огонь?

— Да нет же, там еще не было огня. Ну, такого уж…

— А ты знаешь, сколько стоит один день в больнице?

— Дорого, наверное…

— Именно, что дорого. Больница отправит счет железнодорожной компании, а та передаст его в страховую компанию. Но их ушлые агенты быстро разберутся, что ты сам полез в огонь, и платить откажутся.

— Я настаиваю на диагнозе «психопатия». Такое поведение асоциально, оно опасно для окружающих.

— А я считаю, что имело место аффективное состояние. Животный порыв. Пациент — человек низкого происхождения, малообразован. Неудивительно, что в стрессовой ситуации он подчинился животному инстинкту.

— Тебе не кажется, что если человек уподобляется животному, он должен быть признан опасным психопатом?

Лисс ничего не понял из их разговора. И когда один из докторов все же повернулся к нему, Лисс наконец-то осмелился спросить:

— А девочка? Что с ней?

— Какая девочка?

— Девочка, которую я вытащил из вагона. Она жива?

— Ну вот и доказательство: никакого аффекта, пациент в своем поступке не раскаивается. Ему и в голову не приходит, что человек — Человек Разумный! — не будет рисковать жизнью ради чужой ему девочки.

А на следующий день к Лиссу пришла ее мать и без сантиментов спросила:

— Сколько я тебе должна?

Лисс не хотел брать у нее деньги, но сосед по палате сказал: «Бери, пока дают». И за больницу нужно было платить… И психиатры сразу забыли о психопатии.

Читать книгу «Из ада с любовью» — стимпанк, шпионский детектив

Тесть Бажова начитался (внуку на ночь), рассказал за рюмочкой:

«Здесь, конечно, ни Медной горы, ни Хозяйки нету. Но вот что я про наши места скажу.

Стоял у нас на берегу реки дуб. Я еще в школе учился, он уже был молнией стукнутый, с большим обугленным дуплом. Он на ничейной земле стоял, ни оградок тебе, ни табличек. Все верили: если в грозу записку с желанием написать и в дупло бросить, то все исполнится непременно. Ну, не то чтобы сильно верили, но бывало, да. Девчонки особенно молодые под дождем к дуплу бегали. В общем, сказочное дерево.

Потом перестройка была, приватизация — расхватали землю вокруг реки, за сумасшедшие деньги стали продавать. А с дубом у них накладка вышла — по документам он природный памятник, вроде триста лет ему с лишком, чуть не Ганнибал сажал — нельзя прихватизировать землю, и продать нельзя. Так и стоял участок нетронутым: бережок песчаный, с детишками купаться хорошо, неглубоко.

А деньги-то немалые, квартиру в городе купить можно. Ну и предприниматель один предприимчивый, из города, не наш, дотумкал: нет дуба — нет проблемы. И как-то ночью загорелся дуб ярким пламенем, что сразу ясно стало: бензином по́лили и подожгли. Народ собрался, пожарных вызвали, сами тушить начали — не помогло. Вот так и кончилась наша местная сказка, сожгли сказку нашу, значит…

Участок тот предприниматель предприимчивый быстренько цапнул, вместе с бережком песчаным, документы оформил, табличку «Сале» повесил. И вот веришь — месяца не прошло, как ураган над нами пролетел. У нас, знаешь, не Канзас, домики ветром обычно не уносит, а тут — деревья с корнем из земли вывертывало. И надо ж случиться, что предприниматель тот ехал сюда в это самое время. Деревом его на дороге придавило, кузов всмятку, и аккурат где водительское место. Я не проверял, но говорили, чуть не единственный это был дуб у обочины, который против ветра не устоял.

А ты говоришь — Медной горы Хозяйка»…

Как знаток скажу: наказание зла силами природы — частый мотивов бывальщин и городских легенд. Бажов заметил.

Существовал упомянутый дуб на самом деле, памятником природы не являлся, зато желания вправду исполнял. Участок в водоохранной зоне, потому продать его трудно было, но можно. Глава администрации шел на принцип, вот дуб и сожгли. Ничего с первым владельцем участка не случилось, и поныне, скотина, живет и здравствует.

Читать повесть  «Неразменный рубль» — мистическая история, произошедшая в 1984 году

Старый пес лежал на полу беседки и дремал. Когда-то он был лют, он рычал, раскрывая пасть, как тигр. Он был оружием, которое всегда держали в ножнах, а ему так хотелось доказать, что он — страшное оружие.

Теперь у пса сдали ноги, он почти оглох, да и видел плохо. Теперь ему нравились покой и сытость. Иногда он поднимался еле-еле и с ленцой лаял на соседей. А чаще лаял не вставая. Его поили молоком вместе с котами! Его дразнили вороны, и он не всегда замечал, как они клюют кашу из его миски.

Но его любили — и он был счастлив. Соседи знали пса под грозным именем Данкай, но дома его звали Тяпочкой.

Ночь начиналась холодная и темная. Пес не боялся ни холода, ни темноты, но именно этой ночью ему почему-то было не по себе. Что-то покалывало внутри, похожее на электрический ток: он, бесстрашный, чувствовал безотчетный страх. Нет, он не унизился до того, чтобы попроситься в дом — а его бы впустили. Но по телу бежала дрожь — как от электрического тока, — и пес поскуливал. Может, оттого, что хозяин уехал и еще не вернулся?

Пес не слышал, как хозяйка вышла во двор, иначе бы залаял, чтобы все знали: она под охраной. Только страх становился все ближе и страшней. И скулить уже не хотелось, хотелось затаиться, спрятаться, не дышать. Нечто витало совсем рядом, холодное и лютое. Более лютое, чем сам пес когда-то. Если бы он знал, что такое смерть, то решил бы, что это смерть.

Вслед за хозяйкой из дому вышел кот, и, думая подразнить пса, уселся было перед беседкой, отвернулся: мол, не вижу я здесь собак в упор. Но встрепенулся вдруг, распушился и хищно уставился в темноту. Махнул хвостом и взвыл утробно, как воют коты в их котовых игрищах. Он, шельма, был все-таки свой, пес считал его хозяйским имуществом. То лютое, шедшее из темноты, угрожало и коту…

Пес зарычал глухо и свирепо, приоткрыв пасть, и стал подниматься, неловко и с трудом. Пошатываясь, сделал несколько нетвердых шагов. Он ничего не видел в темноте, лишь ощущал шедшую оттуда угрозу и дыбил шерсть на загривке. А кот видел — ворчал, взвывал, выгибал спину, но наступать остерегался. Что с него взять? Кот — зверь небольшой, силен против мыши или крота. Пес вышел вперед него, рыча все громче и мрачней. И сам поверил в свой грозный рык, покатил в темноту волну звериной злобы, сквозь рычанье втянул воздух, захлебнувшись яростью. Может, ноги держали его плохо, но зубы оставались острыми, а челюсти сильными. Кот завыл смелее: кто на нас с Тяпочкой?

Волна злобы натолкнулось на нечто в темноте, и то, лютое, от чего хотелось спрятаться, дрогнуло, замерло нерешительно — и попятилось. Пес сделал шаг, снова вдохнул сквозь клокочущую в горле злобу и обнажил тяжелые свои клыки. Оно — лютое — отступало все быстрей, а потом понеслось прочь на невидимых черных крыльях. И пес загрохотал ему вслед убедительным басом.

— Тяпочка! — Пес не слышал приближения хозяйки, а тут она положила руку на его вздыбленную холку. — Ты чего? Никого нет. Пойдем молоко пить.

А хитрый кот потерся о хозяйские ноги и потрусил к дому, подняв хвост трубой.

Все книги автора на Author.today

Читать книгу «Водоворот» — мистика, русская готика

Внук лесника, Алеша, сунул за пояс топор, снял со стены двустволку и направился к дверям сторожки.

— Топтыга! Хватит валяться, пошли.

Медведь поднял тяжелую башку и посмотрел недоверчиво.

— Пошли, говорю, — проворчал Алеша. Колдун велел разговаривать. Каждый день. Хоть с Топтыгой, хоть с самим собой. Еще колдун велел читать, но на это времени хватало не всегда.

Алеша вышел на крыльцо — с некоторых пор ему приходилось пригибать голову под притолоку. И дверь теперь казалась узкой, едва не задевала косяками плечи.

Топтыга нехотя встал и поплелся сзади.

Рыжая осень тронула тайгу заморозком, между сопок лежал туман, а на их вершинах — неровные полосы снега. Алеша старался не смотреть на могилу колдуна — не теперь, растравить себе душу можно и в другой раз.

— В город пойдем, — сказал он медведю, ощущая радостное волнение — всегда немного волновался перед Ритуалом. И ходил бы в город чаще, но колдун не велел, говорил, это вредно.

Спешить было некуда, но волнение толкало Алешу вперед, и он оглядывался.

— Топтыга! Быстрей давай!

Холодное солнце вылезло из-за сопок, когда послышался шум гэса. Колдун велел расчищать лес по обеим его сторонам, чтобы корни не взломали бетон. Еще иногда весной Алеша взрывал ледяные заторы. Первое в Ритуале — запустить турбину. Колдун велел каждый раз пускать разные турбины и останавливать на обратном пути, чтобы они не износились.

Гэс пугал Топтыгу, и он ступал на бетонную спину плотины с оглядкой на Алешу.

— Иди-иди, — ворчал тот, сдвинув брови — как колдун.

Бетонку, ведущую от гэса в город, тайга слопала, но двигаться по ней было проще — не заблудишься. И косую телевышку Алеша заметил задолго до заката. Еще предстояло очистить Стеклянный Купол, а деревья, которые прорастали в опасной близости от обсерватории, Алеша вырубал обычно утром, перед тем как отправиться домой. Или даже приходил в город нарочно, по дороге расчищая от поросли лэпы и Подстанцию, с которой зажигался Купол.

Это было настоящее волшебство. Когда колдун был жив, Алеша не верил, что сможет когда-нибудь сам его зажечь…

Стемнело. Топтыгу он оставил снаружи — нечего медведю делать на Подстанции. Зашел в Зал, надел перчатки колдуна, встал на резиновый коврик и взялся за рубильник. Когда-то приходилось вставать на цыпочки, чтобы до него дотянуться, теперь же рубильник находился на уровне лица. Алеша перевел дыхание и дернул его вверх — в небо из Стеклянного Купола ударил волшебный свет!

Теперь поднять рубильник три раза коротко, три раза — на подольше, еще три раза коротко. Подождать. Повторить. И так — несколько раз за ночь. Очень просто, даже Топтыга запомнит. Колдун сказал, что если Алеша все будет делать правильно, рано или поздно за ним спустится корабль и заберет с собой на небо.

Беспилотная военная база Великой Галактической Империи, расположенная на четвертой планете системы желтого карлика 82-415, снова приняла световое сообщение с третьей планеты, некогда интерпретированное как сигнал опасности. Некоторые трактовали его как попытку аборигенов напугать противника и посмеивались, некоторые полагали, что сигнал предупреждает находящихся в космосе соплеменников. В любом случае, столь мощный световой поток был неоспоримым свидетельством разумной жизни на третьей планете, а потому давно подготовленная колонизация опять откладывалась.

Все книги автора на Author.today

Читать книгу «Из ада с любовью» — стимпанк, шпионский детектив

В пятницу мы с папой ехали на дачу и странного дядьку заметили еще на выходе из подземного перехода — он тащил коляску с ребенком, потому что ее колеса не подходили для полозьев, проложенных по краю лестницы. Папа тогда сказал с усмешкой:

— А нечего нестандартные коляски покупать…

Но оказалось, что это не дядькина коляска, он поставил ее на асфальт и даже не посмотрел на молодую мамашу, всю в благодарности — наверное, не хотел попасть под начинавшийся ливень.

Папа, например, заранее раскрыл зонт, а странный дядька прикрыл голову своей сумкой и побежал к вокзалу мимо припаркованных машин. Но остановился вдруг, свернул к яркой спортивной иномарочке. Я думал, он в машинку сядет, но дядька задвинул открытый люк в ее крыше и побежал дальше.

— Парень просто идиот, — покачал головой папа. — А если б поцарапал? За всю жизнь не расплатишься.

Вообще-то дядька с виду был нормальный, простой, в джинсах и в футболке. Мы вместе за билетами в очереди стояли, а перед ним трое ребят считали мелочь, чтобы билет до ближайшей станции купить, возились долго, задерживали очередь. Он на часы посмотрел и спросил, недовольно так, злобно даже:

— Вам куда ехать?

И потом купил им билеты туда и обратно. А себе только в одну сторону билет взял, я запомнил и подумал тогда, что ему на себя денег не хватило.

— Придурок какой-то… — фыркнул папа.

Нет, правда, это случайно получилось, что мы с ним в одном вагоне ехали. Мы с папой на вокзале всегда садились, чтобы места у окошек занять, ехать-то далеко. А дядька этот через проход от нас сел, с краю. И когда на следующей станции народ повалил, я, например, не удивился, что он свое место тетке уступил. А она не старая была и даже без ребенка. Другой бы поулыбался, сказал «садитесь, пожалуйста», а этот просто встал с недовольным лицом и начал в тамбур протискиваться, будто ему выходить. Папа промолчал — к окну отвернулся.

А когда ехать оставалось недолго и народ рассосался, из соседнего вагона к нам в тамбур четверо гопников притащили какого-то хлипкого студента в очочках. Папа на шум оглянулся, смотрел через плечо, что будет. И странный дядька (он уже в вагоне сидел), конечно, полез разбираться.

— Каждой бочке затычка… — проворчал папа и добавил, отворачиваясь: — Дадут ему, наконец, по зубам, чтобы успокоился?

Может, странному дядьке и дали по зубам, мне плохо было видно, но на следующей остановке четверо гопников из электрички вышли, а он вернулся в вагон и втолкнул туда студента со словами:

— Гантели себе купи…

А потом все разъяснилось. Дядька этот один на маленьком полустанке сошел, где выход из последних двух вагонов, уже солнце садилось. Папа не видел, он сидел по ходу поезда, а я хорошо рассмотрел, как дядька с платформы спустился, оглянулся и вдруг кинулся на тропинку, будто нырнул, перекувырнулся через голову… И волком потрусил в сторону леса.

Нет, только подумайте, какие твари, оказывается, среди нас живут! И лицо у него с самого начала недоброе было, недовольное — хорошо, что не укусил никого…

Ну как вы мне надоели! Безалаберные, злые, равнодушные, трусливые… Ну что я, один, что ли, на весь этот город? Мамаша, вы какого черта такую коляску купили, что ее по лестницам на руках надо носить, а? Вот и будете тут до скончанья века стоять. Нет, ну ни одна сволочь не догадалась, что молодой матери надо помочь — не поднять ей эту коляску самой никак. Что, кроме меня опять некому? Я на электричку опаздываю…

На этой тачке только блондинка может ездить. Вот двери заперла, а люк не закрыла. Еще бы стекла опустила пониже… Ну дура — что с нее взять? Зальет ей щас весь салон и испортит дорогущие сиденья… И никто пальцем не шевельнет — и правильно ведь сделает. Потому что думать надо головой хотя бы иногда. О своей машине думать. Нет, мне не жалко, но я на электричку опаздываю.

Дети, я не верю, что мамы не дали вам денег на дорогу. И куда вы их дели, а? Аяяй, как нехорошо. Но на проход через турникет все же надо было оставить. Рука так и тянется врезать по затылку. И долго вы будете очередь задерживать? Даже не надейтесь — высадят вас контролеры из электрички, сто процентов. И правильно сделают. Ну? Долго вы мелочь собираетесь из карманов выгребать? На моей станции одна электричка из пяти останавливается…

Уфф… Сели-поехали. Щас народу набьется, как селедок в бочку. Что характерно, сидеть будут наглые, а стоять — воспитанные. И гордится будут все — кто-то умением жить, кто-то хорошими манерами. И презирать друг друга будут тоже. Одни сверху вниз, другие снизу вверх. И, конечно, правильно сразу уйти в тамбур, но тогда одним наглым на сидячем месте будет больше, а воспитанным тоже сесть хочется.

Ну я так и знал. Вот чтобы в пятницу вечером и без разборок? Ох, ну до чего же мразь трусливая, так и хочется походя пнуть… Ну ты же парень, а не барышня кисейная, ну что ты голову-то в плечи прячешь? Не стыдно? Нет, нисколько — он выше, он Рембранта читал. Можно подумать, утренняя зарядка мешает кому-то ходить в библиотеку, а накаченный пресс уменьшает количество мозгов. А вы, ребята, что? Вам вчетвером на одного тоже не стыдно, что ли? Да еще на такого… А я бы побрезговал. Щас череп ему ненароком проломите, у него мама будет плакать, а вы сядете, и надолго. И ведь никто, никто к вам не сунется, никто не объяснит, в чем вы неправы. Да не потому что вы такие страшные, а потому что всем плевать. Думаете, мне так хочется по морде? Нисколько не хочется. Но кто-то же должен вас научить, что слабых обижать нехорошо, — за это могут и вломить хорошенько. И на электричку я уже не тороплюсь.

Ну как? Понравилось? Не очень? Вот и славно. Ждите следующей электрички. А ты, сопля, чего лепечешь? На тебя смотреть противно.

Ох, люди, как же я от вас устал! Хоть волком вой…

Все книги автора на Author.today

Читать книгу «Повесть о слепом упыре» — детектив в мире магии и колдовства