Крупные производители пестицидов в частности компания "Avgust" обходят проблему жесткого контроля, создавая дешевые дженерики. Они заменяют чистый атразин тербутилазином, или выпускают готовые схемы, где атразин выступает скрытым базовым грунтовым экраном. Для аграриев, которые хотят сэкономить, это идеальный выход.
В чем скрытая опасность? Дешевые дженерики "Avgust" примитивны по составу, яд не удерживается в почве и смывается дождями в грунтовые воды. Так как военные на полигонах пьют воду из местных колодцев, куда вымывается атразин, они наиболее уязвимы в этом процессе. Этот канцероген жестко бьет по гормональной системе солдат, снижает уровень тестостерона и подрывает физическую выносливость на тренировках. Получается, экономия на агрохимии превращается в скрытую токсичную проблему для людей.
Пока фермеры страдают от дефицита топлива, местные жители отказываются от этой работы и белой зарплаты
Джаохр из Узбекистана пасынкует томаты Источник: Евгений Софийчук / NGS55.RU
«Нет ни литра солярки, техника в поля не может выйти уже вторую неделю. И все молчат про это, никто не говорит, а ситуация критическая», — такими словами встречает журналистов директор крупного овощеводческого предприятия «Восход» Юрий Епанчинцев.
Топливный кризис — далеко не единственная проблема, которая сейчас волнует аграриев: трудностей в отрасли хоть отбавляй. Несмотря на это, «Восход» два десятка лет поставляет продукцию на рынок. Причем занимаются здесь этим как иностранцы — граждане Китая и Узбекистана, так и местные.
Корреспонденты NGS55.RU побывали на орошаемых полях и в теплицах предприятия и увидели, как выращивают то, что каждый день попадает на наш стол. А еще узнали, почему реальная себестоимость помидоров, которые в магазине лежат по 150 рублей, на самом деле в три раза ниже.
Слили последнюю солярку
Поля картофеля, моркови и капусты в хозяйстве орошаемые Источник: Евгений Софийчук / NGS55.RU
«Восход» — крупное овощеводческое предприятие Омской области. Его поля расположены на обоих берегах реки. Подобное размещение — не случайность, а необходимость: в хозяйстве более 300 гектаров орошаемых земель, поэтому наличие постоянного источника влаги обязательно.
«На орошении у нас 180 гектаров картофеля, по 50 — моркови и капусты. Плюс томаты в теплицах. Есть еще посевы зерновых культур и сои — 500 гектаров. Слили последнюю солярку с техники, только чтобы полить поля», — рассказывает директор.
Посреди ровных рядов зеленых кустов картофеля сорта «гала» на поле стоит поливальная машина — ее можно заметить издалека по длинным струям воды.
«Примерно раз в неделю поливаем картофель — по 10 миллиметров влаги даем. Лето в этом году жаркое, без полива никак. Кое-где картошка уже начинает зацветать, это означает, что ей не хватает влаги. Вода подается из реки в пруд, из него — по трубам на поля», — пояснил аграрий.
За работоспособностью системы следят несколько китайских рабочих. В задачу одного из них, к примеру, входит включение и выключение насосов. И всё. Он 20 лет ездит на заработки в Россию из провинции Хэйлунцзян. Причем если раньше в хозяйство приезжали по несколько десятков китайцев, то теперь — всего 4–5 человек.
Раньше в хозяйстве работали десятки китайцев, теперь — 4–5 Источник: Евгений Софийчук / NGS55.RU
«В Китае сейчас выросли зарплаты, поэтому ехать в Россию на заработки они особо не хотят. Плюс появились сложности с оформлением документов. В хозяйстве рабочие живут в общежитии, еду им готовит соотечественница — кухня здесь специфическая. Например, китайцы любят переросшие огурцы. Мы их выбрасываем, а для них это деликатес. Они их сами для себя выращивают», — замечает Юрий Епанчинцев.
ООО «Восход» работает с 2002 года на землях бывшей агрофирмы «Омь». Предприятие начиналось с нескольких гектаров в овощеводческой бригаде, где трудились граждане КНР. Сейчас в хозяйстве — более 800 гектаров пашни, есть овощехранилище, оросительная система и тепличный комплекс.
Продают помидоры по 50 рублей, а в магазине они стоят 150
В таких теплицах выращивают помидоры Источник: Евгений Софийчук / NGS55.RU
Рядом с картофельным полем расположено несколько десятков пленочных теплиц, в которых выращивают томаты граждане Узбекистана. Вопреки ожиданиям, никаких толп иностранцев здесь нет — с семи утра в каждом парнике работают по двое рабочих. Один из них — Джаохр — приехал в Россию из солнечного Намангана. Он понимает не все русские слова, но переброситься с ним парой фраз можно.
Джаохр приехал из Намангана Источник: Евгений Софийчук / NGS55.RU
«Первый раз приехал, в Намангане у нас нет работы, да и меньше платят. Здесь нравится всё», — улыбаясь, пояснил он.
На телефоне у рабочего играет звучная узбекская музыка, в руках — секатор, которым он пасынкует кусты. В каждом парнике их тысячи. На высоких, под два метра, стеблях уже видны грозди томатов.
«Со дня на день начнем собирать помидоры с первого яруса. Всего их пять — снимать урожай будем до октября. Здесь у нас капельный полив, но ручного труда очень много — каждое растение нужно высадить, подвязать, пасынковать. А выращивание рассады вообще начинаем в марте. Для этого с января прогреваем теплицы — топим в них печи. После уборки урожая в парниках меняем почву, чтобы в ней не оставались болезни», — объясняет Юрий Епанчинцев.
Одно расстраивает аграриев: они вынуждены очень дешево продавать помидоры, в которые вложено столько труда.
Хозяйство продает помидоры по 50 рублей, в магазине они стоят 150 Источник: Евгений Софийчук / NGS55.RU
«Закупают у нас помидоры по 50 рублей, а в супермаркетах они стоят уже 150. Огромная накрутка! Наши овощи экологически чистые, мы не используем „химию“ — даже насекомых не травим, а приманиваем ловушками. И всё равно продаем всё по бросовым ценам. Не мы эту цену формируем, а перекупщики и сети. Видимо, кто-то хочет, чтобы сельское хозяйство прекратило свое существование. Просто поставили нас на грань выживания», — с горечью говорит директор сельхозпредприятия.
Страдают фермеры и от кадрового голода — с каждым годом он проявляется всё сильнее.
Почему местные не хотят работать за 70 тысяч в месяц?
Местные жители не хотят работать в теплицах Источник: Евгений Софийчук / NGS55.RU
Юрий Епанчинцев пояснил, что с каждым годом квоты на иностранную рабочую силу сокращаются, а привозить тех же граждан Узбекистана становится всё сложнее.
«У нас всего 30 иностранцев. Часть депортировали под надуманными предлогами. Из-за дефицита кадров некоторые теплицы завалились. Чтобы всё нормально функционировало, нужно 60 человек. Но сейчас, чтобы привлечь тех же жителей Узбекистана, нужно оплатить им дорогу сюда, патент, отвезти их на экзамен по знанию русского языка. Мы им оплачиваем общежитие и полностью обеспечиваем питанием — они едят привычные блюда своей национальной кухни. И всё равно с каждым годом иностранцев всё меньше», — заявил директор.
При этом заработки в «Восходе» по местным меркам неплохие — 70 и более тысяч рублей в месяц. В разгар полевых работ дневной заработок может достигать пяти тысяч рублей. Такие условия пока устраивают иностранцев.
Желтые листы в теплицах — это феромоновые ловушки для насекомых Источник: Евгений Софийчук / NGS55.RU
«Зарплата мне нравится, хороший заработок. Платят нормально, всё нравится. Только здесь у вас жарче, чем у нас в Узбекистане», — поделился Нотербек.
Привлечь других работников сложно. Местные не хотят трудиться в теплицах.
Жители все здесь, только не хотят работать официально. Местным нужно, чтобы зарплату платили наличными и каждый день. И чтобы официально не трудоустраиваться. А у нас всё оформление официальное и зарплату мы на карту платим.
ЮРИЙ ЕПАНЧИНЦЕВ
директор сельхозпредприятия
Местные жители отказываются от официального трудоустройства по нескольким причинам. Одни обязаны платить алименты или имеют долги перед приставами: при перечислении зарплаты на карту они лишаются части средств. Другие проходят процедуру банкротства, и у них нет карт. Еще одна категория — получатели пособий, которые при появлении белого дохода лишаются выплат. Наконец, часть соискателей считает, что 70 тысяч рублей в месяц — это слишком мало для такого труда.
Некоторые теплицы заброшены, потому что ремонтировать их некому Источник: Евгений Софийчук / NGS55.RU
«Пришлось обрабатывать химией капусту, потому что рабочих рук для прополки просто нет. И технику из-за отсутствия солярки мы запустить не можем, чтобы междурядную обработку провести — вон, все новенькие трактора стоят», — показывая рукой на стоянку сельхозтехники, говорит Юрий Епанчинцев.
Впрочем, все механизаторы на предприятии — местные жители, многие из которых добросовестно трудятся здесь годами. А вот иностранные рабочие с техникой особо не дружат: их больше привлекает низкоквалифицированный труд в теплицах.
В день, когда мы побывали в сельхозпредприятии, несколько механизаторов ремонтировали поливальную машину, которая неудачно заехала в лес.
Иван Рожков работой в хозяйстве доволен Источник: Евгений Софийчук / NGS55.RU
«Работа нравится, особенно в сезон — на свежем воздухе. Можно сказать, в лесу. Зарплата тоже устраивает, техника у нас новая», — поделился механизатор Иван Рожков.
Если для китайцев и узбеков готовят блюда национальной кухни, то местные жители получают обеды и ужины из ресторана — с ним у «Восхода» заключен договор. Предприятие утром и вечером развозит рабочих на микроавтобусе. В общем, здесь созданы все условиях для комфортного труда.
Как собирать урожай?
Морковь еще маленькая, чтобы ее убрать, нужно много рабочих рук Источник: Евгений Софийчук / NGS55.RU
Пока же мысли фермеров заняты одним — как убрать всё выращенное, если до осени не решится вопрос с топливом. Если помидоры в теплицах еще можно собрать вручную, то десятки гектаров картофеля и моркови без техники не выкопаешь. Тем более вручную невозможно убрать пшеницу и сою.
«Пока непонятно, как будем убирать урожай. У нас нет просто столько людей, чтобы проводить все работы вручную. Обидно еще, что наша продукция ничего не стоит. Вот мы сеем сою — говорят, что маржинальная культура. Так ее стоимость с 40 тысяч до 23 в прошлом году упала. Какая здесь маржинальность? То же самое по зерну. Государству выгодно, чтобы зерно и другая сельхозпродукция были дешевыми на рынке. А как будем выживать мы?» — задает риторический вопрос Юрий Епанчинцев.
Но, несмотря на всё, на предприятии намерены вырастить и собрать урожай — не оставлять же в полях капусту, картошку и зерно. Тем более что во всё вложено столько сил и средств. А что будет на следующий год — пока непонятно.
Может быть, теперь хлеб подешевеет? Почему интересуюсь? Просто моя любимая рубрика - сравнительная. Вот, более-менее годный для сравнения хлеб, 50/50 пшенично-ржаной (ну извините, трудно подобрать английский аналог - там предпочитают собственный хлеб из высших сортов).
Зорким Ястребам сразу скажу, что в прошлом сравнении, в ответ на пост про масло, я использовал 75,000 рублей и £2,450. Но та статистика дохода оказалась менее достоверной.
Но если считать по тем цифрам, то все равно получится 1,701 кг хлеба "там" и 750 кг - здесь. Как ни крути, все равно соотношение в 2.3 раза.
Вопрос: почему у нас хлеб настолько дорогой по сравнению с Великобританией, чьи сельхозугодья меньше наших по площади в 15 раз?
Собрано уже >1,2 млн тонн зерна. Средняя урожайность – 44,5 ц/га, что в полтора раза выше, чем на аналогичную дату прошлого года.
Это результат комплексной работы аграриев, в том числе: – использования высокопродуктивных сортов и гибридов, качественных семян – грамотного применения минудобрений и средств защиты растений – внедрения современных агротехнологий
Аграрии по всей России в этом сезоне столкнулись со стремительным подорожанием ГСМ, которое поставило под угрозу проведение полевых и уборочных работ. По словам экспертов, в ряде регионов Сибири, в том числе в Алтайском крае, стоимость дизеля для сельхозпредприятий выросла вдвое, и это еще не предел. Та же ситуация - на рыке удобрений. Алтайские сельхозпроизводители в беседе с «Банкфаксом» заявили, что властям следует принимать незамедлительные меры, чтобы вывести отрасль из кризиса, и страна не осталась без урожая.
Как пояснили аграрии Алтайского края, несмотря на то, что посевные работы прошли в штатном режиме, сельхозпроизводители столкнулись с большим количеством проблем, с которыми им уже не под силу справиться самостоятельно. Больше всего обеспокоенности у них вызывает резкий рост цен на горюче-смазочные материалы и удобрения, а также низкая себестоимость зерна при реализации, что в перспективе якобы может спровоцировать дефицит.
Так, по словам фермера из Ребрихинского района Евгения Долгова, алтайские аграрии в 2026 году столкнулись с тем, что было невозможно купить необходимые удобрения, их просто не было и нет в наличии - ни карбамида, ни аммиачной селитры (концентрированные азотные удобрения, которые аграрии используют для повышения урожайности и качества зерновых, овощных и масличных культур,- прим. ред. БФ). «Мало того, что цены всерьез выросли, но их еще и не достать. Говорят, что азотные удобрения массово идут заграницу, а нам их не хватает», - сообщил собеседник редакции.
Фермер также рассказал, что стоимость ГСМ стремительно растет каждый день, и представители крестьянских хозяйств зачастую не в состоянии приобрести его.
«Уже посыпались предложения по 156 тысяч рублей за тонну. Такое ощущение, что России не хватает хорошего голода, чтобы, наконец-то, научились ценить своих крестьян. Я считаю, что сельскую экономику отдали на растерзание монополистам - от нефтяного бизнеса до бизнеса удобрений. В адрес этой политики уже звучат крайне жесткие высказывания со стороны нашего алтайского крестьянства», - поделился Долгов.
Вместе с тем он полагает, что уборочная кампания вряд ли может оказаться под угрозой: «На рынке топливо есть, но по очень высоким ценам, спекулянты активно пользуются данной ситуацией и наживаются на аграриях. Тех запасов, что у нас есть сейчас, надолго не хватит. Остается рассчитывать только на поддержку правительства». Он также добавил, что он и другие аграрии в Ребрихе уже проинформировали районное управление сельского хозяйства о том, сколько топлива им необходимо, и рассчитывают довести эти сведения до краевого Минсельхоза.
Тем временем глава многолетнего хозяйства (КФХ) в селе Контошино Косихинского района Анатолий Иванов не исключает, что уборка может оказаться на грани срыва, а часть крестьянских хозяйств и вовсе могут не выжить.
Мы пока не знаем, какая ситуация сложится на рынке. Если еще и Китай откажется от закупки нашего рапса и нашей сои, политику в области сельского хозяйства можно будет назвать провальной. Цены на пшеницу низкие, происходит регулярное сокращение посевных площадей. На рынке ГСМ также ситуация, мягко говоря, непростая - цены выросли уже в 2,5 раза по сравнению с прошлым годом. Удобрения также поднялись в цене. При этом стоимость нашей продукции очень низкая. Я не исключаю, что в такой ситуации мелкие крестьянские хозяйства могут не выжить. Многие звонят мне и говорят, что запаса ГСМ у них нет, а цена достигает 150 тысяч рублей за тонну. В результате себестоимость продукции может стать очень высокой, а цена реализации зерновых и бобовых может остаться очень низкой. Если она сохранится на уровне прошлого года, то мы просто концы с концами не сведем. - Анатолий Иванов, глава КФХ в селе Контошино Косихинского района
По мнению Иванова, политику в области сельского хозяйства надо срочно пересматривать и «бить во все колокола». «Мы прекрасно понимаем, что идет СВО, что все находятся в непростых условиях, но кормить людей тоже надо, и армию в том числе. Мы должны обращать внимание на сельское хозяйство. Россия - одна из держав с крупнейшими пашнями в мире. Ситуация складывается нехорошая, но мы надеется, что приближающийся День поля как-то поспособствует выходу из кризиса - все-таки к нам приедут министр сельского хозяйства, полпред президента в СФО. Думаю, что все вопросы будут решаться. Было бы правильно собрать представителей всех сельхозпредприятий края и эти вопросы обговорить. Ведь если уборка сорвется, решать что-то будет поздно», - предупредил фермер.
Другие участники аграрного сектора в Алтайском крае также разделяют их опасения. Так, один из экспертов на условиях анонимности сообщил, что ситуация, в которой оказались сельхозпроизводители, становится патовой. «Цена на ГСМ «прет в гору», и непонятно, когда она остановится. Плюс топливо не всегда есть в наличии физически - и это не только в Алтайском крае, но и по всей России. Даже если уборочная пройдет нормально, себестоимость зерна может вырасти до такой степени, что просто не будет смысла ее убирать. Все, что остается - завернуться в белые простыни и потихоньку идти на кладбище», - посетовал представитель аграрного сектора.
Озвученные коллегами проблемы не стал отрицать и исполнительный директор Союза крестьянских (фермерских) формирований Алтайского края Александр Вайс, однако заявил, что пока не готов общаться на данную тему в связи с тем, что у него преобладают отрицательные эмоции. Вместе с тем он выразил надежду, что власти края возьмут проблемы на контроль и помогут с их разрешением.
Хотя бы тезис что инфраструктура это частники. Однако на горизонтах более 30 лет редко какой частный проект в инфраструктуре хорош как инвестиция. Тут и риски изменения окружающей логистики (частник не может долго поддерживать технологическую связность цепочек) - всегда начинается M&A, выкидывание "нерентабельных" звеньев, затем из этого следует разбавление некогда единого кворума сначала независимыми директорами "для прозрачности", а затем приходят волки с Уолл-Стрит.
Так и тезис "китайцы строят гавно" - спорен.
Начать с того - а ЧТО планировали строить китайцы изначально? Строить в неустойчивой политической и экономической обстановке "на века"?
Извините, но это глупо. А вот вручить должнику особо ценный и потенциально очень выгодный чемодан без ручки = это связать страну с собой вне зависимости от правительств.
Кто из вменяемых подрядчиков возьмется за ремонт внезапно потёкшей ГЭС? Ведь возьмись = прими на себя вообще все технические риски в размере больше, чем та станция стоит. Оно надо? Поэтому будет вакханалия "прокладок", но все равно гонцы придут к китайцам "вы делали - вы и ремонтируйте". А ремонт, в отличии от стройки, это не процесс, а состояние души.
Китай может позволить себе не сколько вкладываться (в смысле нести расходы), сколько маркировать и ставить метку - "этот нам должен", "этот" и "тот" тоже. Инвестиции порождают обязательства, а те бывают и покрепче бетона.
Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Ниже не моё:
Нужно понимать, что всеми китайскими проектами руководят государственные чиновники-коммунисты. Которых интересуют прежде всего красивые отчеты для начальства и откаты для себя. Они готовы сжечь триллионы государственных денег, чтобы получить миллионные откаты. А свои экономические провалы они выдают за геополитические успехи. Китай сегодня пытается сделать то, что раньше делали империи и сверхдержавы: экспортировать капитал, строить дороги, порты и железные дороги и тем самым создать экономическое притяжение.
Но инфраструктура — очень капризная вещь. Работать с ней должен частный капитал, который рискует своими деньгами и поэтому просчитывает все мелочи. Инфраструктура окупается только тогда, когда вокруг возникает экономическая экосистема. А китайские госчиновники думают и действуют иначе — они приходят к чиновникам других стран, обещают им золотые горы, рабочие места, построенную инфраструктуру и прорыв в XXI век. Откаты конечно тоже обещают. И о себе не забывают.
Все идет по одной и той же схеме: проекты не проходят экономический отбор. Многие объекты строятся там, где их хочет местный политик, а не там, где они экономически оправданы. В результате проект не взлетает, долги накапливаются и какой-нибудь порт или железная дорога за долги переходит китайцам. Но основная проблема в этой красивой схеме в том, что если инфраструктура не генерирует доходы, значит она начинает генерировать убытки.
Китай наступал на эти грабли множество раз, протягивая сверхдорогие скоростные железные дороги к небольшим городам, которые никогда не окупались. Или строил города, стоявшие пустыми. Это классический чемодан без ручки. Белый слон, которые постепенно разоряет своего владельца. Помпезный мост на остров Русский.
Китай вложил около триллиона долларов в другие страны и почти все его проекты оказались убыточными. Огромный порт Хамбантота на Шри-Ланке в родном районе тогдашнего президента Раджапаксы — в месте, где практически нет судоходства. Общий долг Шри-Ланки перед Китаем составил около 7 млрд долларов. В 2022 году страна объявила дефолт.
Самая дорогая европейская дорога в Черногории убыточна. На пике долг по проекту составлял около четверти государственного долга Черногории. Железная дорога в Кении — убыточна. Железная дорога Эфиопия–Джибути — убыточна. Порт Гвадар в Пакистане должен был стать стратегическим хабом между Ближним Востоком и Китаем. Но стал мишенью для постоянных атак террористов. Грузооборот низкий.
Порт Багамойо в Танзании — 10 млрд. Президент Танзании назвал условия «эксплуататорскими» и заморозил проект. Порт Кьяукпью в Мьянме — по проекту его стоимость $7,3 млрд. Мьянма испугалась долговой нагрузки и сократила проект почти в 6 раз — до $1,3 млрд. Замбия стала первой африканской страной, объявившей дефолт в пандемию — ее дороги, аэропорты и электростанции были построена на китайские кредиты. Не взлетело. Когда в Малайзии в 2018 году к власти пришел Махатхир Мохамад, он немедленно отменил три китайских инфраструктурных проекта на общую сумму 22 млрд долларов — назвав условия «несправедливыми» и «новым колониализмом».
Китай вложил в Венесуэлу более 60 млрд долларов — и потерял большую их часть. Эквадор взял у Китая около 18 млрд долларов, обеспечив их будущими нефтяными поставками. Построенная китайцами ГЭС «Кока Кодо» за 2,7 млрд долларов начала разрушаться почти сразу после открытия: трещины в турбинах, эрозия берегов, деградация экосистемы реки Кока. К 2020 году несколько турбин вышли из строя.
По данным исследовательского центра AidData Китай профинансировал 13 000+ проектов на сумму около $843 млрд. В результате около 60% китайских зарубежных кредитов сейчас находятся у стран в долговом кризисе или на грани.
Принципиальная разница с империями прошлого состоит в том, что, например, Британия сначала распространяли институты, рынки и безопасность, а уже потом начинала серьезно заниматься инфраструктурой. Китай попытался сделать наоборот — сначала бетон, потом экономика, а демократия его вообще не интересовала. Наоборот, китайцам казалось, что с жуликами и диктатурами проще работать — их же можно купить. Купить можно, а вот с эффективностью у диктаторов обязательно будут проблемы.
На эти же геополитические грабли много раз наступал СССР — так, строим железные лороги, электростанции и заводы. Не взлетает. Тогда хотя бы базы там наши будут. Где угодно — в Йемене, в Сирии, на Кубе, во Вьетнаме, в Сомали, в Эфиопии, в Ливии, в Анголе. Чувствуете нашу мощь? Но все эти базы обернулись пшиком. Обучали советников, давали кредиты, строили бесплатно… все накрылось медным тазом. А кредиты потом долго списывали. И с китайскими геостратегами будет точно так же.
И с фразой про то, что то, кто владеет Африкой будет властелином мира, получится такой же конфуз, как и с фразой про владение островом Змеиным. И вполне возможно, что из-за четвертой промышленной революции миллионы плохообразованных рабочих станут не плюсом для страны, а минусом. И если бы китайская схема по захвату мира работала бы, а не приносила убытки, то Китай продолжил бы активно ее использовать. Но мы видим совершенно другую картину — объем новых кредитов проекта «Один пояс, один путь» (BRI) в Африке упал с пика в 28 млрд долларов в 2016 году примерно до 1 млрд в 2022 году. Упс.
