Продолжение поста «Расширение»5






А меня отец таскал на аэродром.
Маленький сибирский город. Хороший аэродром — способный принимать Ил-76. Девяностые. Мне тогда, наверное, лет десять.
Сугробы выше стремянок. Газовки, заправки Ан-24 и Ан-2. Перкалевые крылья с надписями: «Не наступать», «Не браться». На дальней стоянке — Ми-8, в самой красвой на мой взгляд, рыже-синей ливрее. Списанные самолёты, уже почти цветмет, — по которым можно было лазить везде. Прокуренные вагончики технарей. Сами технари — с пошлыми шутками в сторону стюардесс. Стюардессы. И невероятно классные модели самолётов повсюду — свисающие с потолка.
С тех пор я повидал огромное количество абсолютно разного значения и назначения аэродромов и воздушных судов. Изнутри и снаружи. Но до сих пор сердце замирает, когда вижу стоянку провинциального гражданского аэропорта даже через забор. И торчащий из-за этого забора хвост.
Самолёты улетели, в пустых ангарах не осталось ничего кроме мусора, а военная гидрогавань огромного аэропорта стала "базой" для нескольких рыбацких лодок. Времена меняются, и великолепные технические объекты трансформируются. Жаль, что иногда таким образом.
История аэродрома Нойтифф на Балтийской косе в Калининградской области заслуживает отдельного рассказа. Скажу лишь, что масштабы поражают: множество заброшенных ангаров, остатки гидрогавани, здания, склады. И взлетно-посадочная полоса, у края которой припаркованы два военных тральщика. Точнее, то, что от них осталось.
Два корабля, один побольше, другой поменьше, стоящие у берега. В тишине, вдалеке от людей.
На фотографиях, сделанных лет 5 назад, ещё можно разглядеть один из бортовых номеров. Да и сами корабли выглядели намного презентабельнее.
Сейчас номер "235" закрашен. Да и самим кораблям явно "поплохело" - краска почти слезла. Все (совсем все) металлические части были срезаны, и от антенн, перил, ступеней и поручней не осталось и следа.
По бортовому номеру мне удалось выяснить, что меньший из кораблей был создан в 1972 году и 5 лет работал как малый рыболовный рефрижераторный траулер. Построен по проекту 1328 МРТК «Балтика».
А номер "235" получил в 1992 году, когда был переделан под рейдовый тральщик.
На втором корабле тоже можно попытаться рассмотреть номер. То ли "205", то ли "209", то ли "206".
Если допустить, что номер "206", то можно выяснить, что это рейдовый тральщик проекта 10750 "Сапфир", который был спущен на воду в 1990 году и списан в 2014.
Не разбираюсь в военном вооружении, но для интересующихся скопирую:
1х8 ПУ ЗРК 9К310 "Игла-1" (32 ЗУР 9М313);
1х6 30 мм АК-306 – 500 выстрелов – ПУС "Колонка 219-1";
4 мины;
Искатель-уничтожитель мин КИУ-1 или КИУ-2М "Анаконда" или глубоководный контактный трал ГКТ-3-МО, акустический трал АТ-6 или соленоидный электромагнитный трал СЭМТ-1, акустический трал АТ-6 или шнуровые заряды 2х200 м.
Корабли списали, потом их выкупило частное лицо с планами сделать кафе. Кафе не случилось, и постепенно оставленные без охраны корабли просто разобрали на части. А корпуса не распилили просто потому, что они сделаны из стеклопластика и их не сдашь в металлолом.
Привет, я Noado и я пишу авторские посты о мотоциклах.
На дворе 2026й год, июль. Погода выбирается из небольшого провала по температуре, резко набирая градусы, а я — выбираюсь в субботу из дома, пропустив 2 недели из-за топливного кризиса. Моего бака хватит на 500 километров загородных дорог без магистралей, а вот с компанией беда — китайские COMBAT с баком в 11 литров и расходом 5+.. 150 км хода и пора уже искать заправку. Так что сегодня наша цель — окрестности Серпухова.
Но начнём мы с последнего упоминания актуалочки — вот такая туча нас встретила на выезде из города. Да, это пожар в Ногинске, а мы около МКАД и за ближайшие десяток километров температура ныряет с нейтральных 22 до впечатляющих 17 градусов, и обратно. На Симферопольском шоссе хватает заправок и большая часть из них — работают. Спутнице актуальны такие наблюдения с её Комбатом, ведь её мотоцикл стабильно едет не выше 100 и расход при этом уже 5,5 литров. Так что, прокатившись до самого Серпухова, первым делом посещаем старый вокзал и смотровую ротонду ( 54.883713, 37.427005 ).
Это здание конца XIX (по другим источникам — начала XX) века и находится оно не у платформы. Это несколько запутанная история, но, как мне кажется, основная причина это постройка нового моста. Вокзал изначально строился на берегу реки, чтобы пассажиры могли легко пересесть на речной транспорт. Позже ветка была продлена интересным двухуровневым мостом по проекту А. Струве — двухуровневым и на каменных опорах, выполненных уголками для ледокола и направления сплавляемых брёвен. Но время шло, был выстроен новый железнодорожный мост, новый автомобильный мост (М2 пересекает Оку чуть ниже по течению) и старый мост какое-то время был только пешеходным, но после — был полностью разобран, а станция «Серпухов» находится раньше, в новом городе, с многоэтажками и торговыми центрами, в то время как «Ока» теперь — второстепенная платформа с вокзалом не у путей. Такой вот казус.
Попутно заглядываем на пляж, солнышко-то жарит основательно. На пляже оживлённо, почти никто не купается в реке, зато хватает загорающих, машин с лодками на прицепах, есть даже парочка сапов.
Едем поесть, на длинном светофоре фотографируя местный мурал. Улица «Центральная» нами была единогласно переименована в «Многолежачную», пока от пляжа до улицы Ворошилова поднимались — то ли 10 то ли 11 лежаков переехали, уж больно любит Подмосковье это дело.
Выбегаем за город, но недалече. Мы — на «Серпуховском ярусе» ( 54.895616, 37.450717 ). Что такое ярус понять в общем-то несложно, это «этаж», срез времени в виде слоя горных пород, обнажившихся обычно из-за того, что было ровно, а со временем появился крутой склон и кусок породы срезало достаточно глубоко. Мы же стоим ногами на какой-то свалке бетонных обломков и это — не Серпуховский ярус. Сам он — левее, а нам нужно попасть вон на ту дорожку внизу. Сделать это можно через посёлок или по квадроследам через лесок. Основательно всё обнюхав, оказываемся на месте. Если же вы не планируете бездорожье, то с дороги сворачиваете во второй, изгибающийся, проезд. Оставляете транспорт на развороте и идёте по квадро-пешеходной тропе к хвойный лесок, держитесь правой стороны, вдоль обрыва. Ближе к концу леска будут две пешеходных тропы вниз. Это самый простой путь.
А мы поехали на мотоциклах. Солнце жарит немилосердно, пускай дорога и сухая, но каменное плато есть только на фото, предыдущий участок преодолевался с боем с колеями, где то в одной лужа, то другая слишком глубокая, то в третьей грязь.
За это мы получаем срез пород, образовавшихся около 325–330 миллионов лет назад. Сейчас в Серпухове есть Серпуховские Мальдивы и Серпуховские Гавайи, но тогда тут плескалось настоящее море, на дне которого было то, что обычно в море и бывает: ракушки, ил, песок. Всё это теперь пласты известняка и глины, такой себе торт-медовик метров пять высотой.
Это не первый ярус, который я посещаю, мы уже были в «Стратотип Гжельского яруса каменноугольной системы» во время поездки в Гжель. Там было побольше уцелевших следов живых существ, тут — скорее разные каменюки.
На обратном пути решаем всё же проехать чуть иначе, до могилы Венгерский военнопленным. Необычное место для такого памятника ( 54.895463, 37.452473 ).
Физкультурные упражнения в +27 в экипировке, рассчитанной на +20, нас слегка подкосили. Поэтому поездку в Приокско-Террасный заповедник ( 54.910905, 37.570499 ) я вынужден оценить негативно. К зубрам нас не пустили — только в составе экскурсий, который проходят до 16 часов, а в 15:38 мы только у памятника были. По плану билеты должны продаваться в белом здании, но белое здание мы не нашли, куда билеты — тоже не поняли. Указателей мало, куда идти — непонятно. Попытались сделать круг — вышли к парковке с обратной стороны забора и запертой калитке. В чём смысл её запирать если у вас посетители плутают по территории и могут её с обоих сторон посмотреть? Непонятно. Музей природы? Нашли такие указатели, дошли по ним до самой двери, где обнаружили, что музей на ремонте. Может вам повезёт больше, но в точке, помеченной на карте как «зоопарк» мы увидели ноль животных.
Основное достижение — я вешу пять зубрят, Аня Smile весит три зубрёнка. Ну и кукурузу купили, да. Бездарная организация.
Следующей точкой планировалась разведка известного мне карьера под Чеховым, отличающегося малой посещаемостью в силу сложного расположения.. но мы туда не доехали, потому что увидели самолётик! Это аэродром Волосово ( 55.067062, 37.454248 ) и прыжки с парашютом.
Территория не закрыта, я тут уже бывал, поэтому с уверенным видом идём на трибуны, располагаемся, прожариваемся, ждём новую порцию парашютистов.
Впечатления от самолёта странные. Если вы наблюдали, как взлетают обычные пассажирские самолёты в аэропорту, вы знаете, что разгон они берут большой и после отрыва достаточно быстро набирают высоту. Ан-2 же ощущается этаким трактором от самолётостроения. Летит с какой-то абсурдно низкой скоростью, но и высоту набирает медленно, делая под десять кругов над полем.
Закончив осмотр, возвращаемся к мотоциклам, получив случайную похвалу от других посетителей. Видимо, они перепутали мотоциклистов с парашютистами, мы тоже со шлемами и в «необычной» одежде. Обратный путь прошёл легко, запаса бензина хватило, чтобы заехать не на первую же заправку с бензином и огромной очередью, а на третью, с очередью более чем скромной.
Что сказать об этой поездке? Если много лет катаешься за город, кажется, что всё уже посмотрено и новое найти — сложно. Такой формат поездки «доедем а там поищем» для меня непривычен, но я не могу назвать его плохим. Кажется, что мы посмотрели-то всего ничего, но шутка в том, что мы катались весь день, видели интересное, выбирали делать то, что хотим сами. Так какая тогда разница, сколько точек охвачено?
Мы — «Новинки», аэродром в часе-двух от Москвы. Пускаем к себе фотосъёмки в окна между полётами и часто ловим один и тот же вопрос: «А как оно вообще устроено — что можно, сколько времени займёт, не разгонят ли на полосе?» Собрали всё в один пост, без рекламного глянца. Снимаете вы со своей командой, мы даём территорию, борта и людей, которые знают поле.
Почему железо в кадре бьёт студийный фон. Дело в масштабе и фактуре. Металл крыла, заклёпки, линия фюзеляжа, живое небо над головой — это не наклейка на стену и не хромакей. У нас Cessna и бизнес-джет, перрон, ангар, взлётная полоса и поле на 55 гектаров. Утренний свет на обшивке или закат на перроне делают половину работы за фотографа, без единого фильтра.
Что реально получается снять. Условно четыре сцены. Первая — у самолёта на поле и перроне: портрет, lifestyle, love story. Вторая — в кабине и салоне борта: это уже премиум-портрет и fashion, тесно и красиво. Третья — ангар: спасение на дождь и зиму, огромные ворота дают большой мягкий свет. Четвёртая — видео и клипы, простор позволяет.
Кому заходит. Пары под love story и годовщины, кто-то делает выездную регистрацию прямо у полосы. Семьи с детьми — детвора залипает на самолёты, кадры выходят живые. Блогеры и личный бренд набивают за день десяток образов и Reels. Бренды и продакшены приезжают под каталог, fashion и клипы.
Как идёт день. Заявка и короткий бриф заранее — что снимаем, сколько людей, какой борт. На месте встречаем, есть парковка и зона под макияж и переодевание. Дальше съёмка по локациям без переездов: поле, перрон, ангар, кабина — всё в одной точке. Все отснятые кадры остаются у вас, мы к съёмочному материалу отношения не имеем.
Про погоду. Аэродром под открытым небом, поэтому подстрахованы: задувает или пошёл дождь — уходим в ангар, там своя фактура. День всегда можно перенести, если совсем не задался.
Про безопасность честно. Аэродром действующий, поэтому всегда с сопровождающим и в согласованных окнах. К бортам подходим с нашим человеком, у техники своя дистанция, на полосу самовольно не выходим, дрон — только по согласованию. Ничего страшного, просто территория со своими правилами.
Вот так это выглядит со стороны поля. Если интересно — спрашивайте в комментариях: расскажем, какие ещё кадры получаются, как ведут себя дети рядом с бортами и что вообще происходит на аэродроме между полётами. Отвечаем сами, со стороны площадки, без прикрас.
Страны НАТО открыто объявили конкурс среди частных разработчиков на лучшее средство выведения российских аэродромов из строя. Об этом пишет издание The War Zone.
Призовой фонд программы Airfield Denial Challenge составляет 250 тысяч евро. Участникам предлагают разработать системы, которые смогут лишить самолёты возможности использовать защищённые базы для выполнения боевых задач.
В командовании трансформации НАТО заявили, что существующие средства, включая артиллерию и беспилотники, недостаточно эффективны против таких объектов. Одной из причин там назвали воздействие средств радиоэлектронной борьбы.
Организаторы ищут автономные решения, способные работать без GPS и одновременно воздействовать на несколько целей. Среди возможных вариантов упоминаются рои дронов и гибридные системы.
Разработки должны быть готовы к быстрому внедрению. Проекты, реализация которых займёт больше года, рассматривать не будут.
Заявки принимают до 20 июля. Десять финалистов планируют выбрать 11 августа, а демонстрацию проектов провести 3 сентября в Польше.