Попросили выложить геологи и геофизики УранГео, находящиеся на участке, на севере Бурятии. Без рейтинга. Просьба выложить в топ.
Ударили морозы. Река замёрзла. Забор воды стал очень затруднителен. Руководство на обращения внимание не обращает. Но требует результаты.
Пи.Си: Для мамкиных экспердов. И прочих сильно умных комментаторов. Кто пишет, как так, геологи без воды и аффтор видео выбрал не ту профессию. Автор видео в профессии более 20 лет, и почти постоянно в полях. Попросил выложить видео. Потому что по другому уже до руководства не достучался. Остальным, да думает увольняться или уволят. Другим остальным - им на участке не так сильно много платят, чтобы жить в таких условиях. Тем более без самого главного ресурса для человека - воды. Я сам не геолог, но работал в таких условиях и руководство хорошо понимало проблемы с водой. Потому что жило с нами на участке. И такие проблемы решались оперативно. А тут сами всё понимаете. Люди сидят в жопе мира, а руководство в тёплых кабинетах.
Работа геолога – это не только хождение по горам и лесам, песни под гитару у костра и ночёвки в палатке. Это тонны бумаг: разрешений, допусков, предписаний и ещё сотен очень ценных и нужных листов формата А4 с подписями и печатями. И вокруг получения этих самых документов разгораются страсти почище трагедий Шекспира и романов Александра Дюма. Особенно когда помощь в получении заветной печати оказывает совершенно неожиданный персонаж.
***
Одна из самых главных бумаг для работы в поле – лесобилет, разрешающий работу геологов, геофизиков и топографов на территории лесничеств и лесхозов. Без него любой лесник дядя Вася может легко остановить любые полевые работы и впаять геологической партии нехилый штраф. Вот и приходится геологам всей нашей необъятной родины по весне летать по лесничествам в надежде на получение этой, несомненно очень нужной бумаги. И это не сарказм: ещё в Архангельске я слышал историю о том, как бригада топографов чуть было не уничтожила какой-то экспериментальный лесной питомник с сибирскими кедрами, просто потому что в их лесобилете он не был указан. То ли в лесничестве про него забыли, то ли подмахнули документ не глядя. А начиная с 90-х годов помимо лесного билета появилась ещё и необходимость получения разрешения от экологов. И вот тут-то и начались самые страсти, поскольку экологи, да ещё облечённые неожиданной властью, не упускали возможности попить крови из вен обалдевших геологов. Особой ненасытностью отличалась Старикова (фамилия изменена) – глава экологической службы Красновишерского района, при имени которой бледнели самые суровые геологи, не боявшиеся вступить в бой с медведем или лосем.
Обо всём этом мне поведал начальник Мойвинской геолого-съёмочной партии Виктор Яковлевич, отправляя в командировку в Красновишерск. Мне предстояло получить россыпь подписей и печатей на наш проект по геологическому доизучению Кваркушской площади (ГДП-200) и получить разрешение на работу от самой Стариковой. Вообще-то получение лесного билета – не моя задача, но поскольку в Мойвинской партии к 1998 году осталось всего два мужика (начальник да я), то выбор был более чем очевиден.
Получив от начальника все необходимые бумаги, а в бухгалтерии – командировочные, я двинулся в путь. Не могу сказать, что 6 часов в автобусе от Перми до Красновишерска на раздолбанном междугородном «Икарусе» – это очень весёлое занятие, но с другой стороны поездка по новому мосту через Чусовую и не менее новой асфальтированной дороге была гораздо более приятной, чем предыдущие мои поездки в те края по разбитой грунтовке и паромной переправе.
Итак, приехав в Красновишерск я устроился на постой в квартире бывшего начальника Шудьинской партии, к тому времени ставшего главным геологом «Уралалмаза», Анатолия Яковлевича. Вообще, квартира Анатолия Яковлевича мало напоминала жилое помещение, а была чем-то вроде перевалочной базы, камнехранилища и рабочего общежития. Одна из комнат практически полностью была завалена образцами горных пород, везде стояли вьючники, какие-то коробки с консервами, ящики с камнями и борщами, спальники, палатки. На всех свободных местах лежали, стояли и валялись камни и обломки керна. По вечерам в квартире собирались геологи, пили крепчайший чай, нещадно дымили сигаретами и чуть не до драки спорили о геологическом строении района и о том, где же искать проклятущие первоисточники Вишерского россыпного месторождения алмазов.
Мне была выдана раскладушка, указано место, где её можно приткнуть и выдан ключ от квартиры. На этом заселение закончилось и я отправился в администрацию Красновишерского района, а заодно поближе познакомиться и с самим городом.
Гора Полюд - одна из самых главных достопримечательностей Красновишерска.
Есть у меня одна старая привычка: начинать знакомство с городом с книжного магазина. В наши нынешние, глубоко электронные времена, поход в книжный магазин может показаться анахронизмом, но всего каких-нибудь 30 лет назад книжные новинки можно было найти только лишь в магазине. А в небольших городах, типа того же Красновишерска, можно было наткнуться на книгу, которую в большом городе днём с огнём не сыскать.
В этот раз мне попалась книга «Лабиринт отражений» с изображёнными на обложке персонажами в скафандрах и с мечами наголо. «Наверное, что-то космическое» – решил я. Фамилия автора – Сергей Лукьяненко – мне вообще ни о чем не говорила. Про такого писателя я до этого ничего не слышал, так что книгу взял скорее из-за обложки: выбор книг в магазине города Красновишерска оказался весьма скудным.
Закинув книжку в сумку, я отправился на встречу с главой Красновишерского района, который совершенно неожиданно оказался очень замечательным человеком, да к тому же бывшим геологом. Так что он быстро подписал разрешение на геологические работы и потом ещё полчаса расспрашивал меня о начальнике партии и о нашей старейшей геологине Дине Валентиновне, с которыми оказался хорошо знаком. Под самый конец встречи Владислав Николаевич (так звали главу района) пообещал дать мне свою машину, чтобы я смог съездить в Вайское лесничество – самый дальний пункт в который мне предстояло добраться со своими бумагами.
Вот это был поистине королевский подарок! На Ваю автобусы ходили два раза в неделю, так что добираясь своим ходом я рисковал застрять в посёлке минимум на два дня, а максимум – на целую неделю. Можно было попытаться добраться оттуда на перекладных, но в те времена на дороге Вая-Красновишерск я скорее встретил бы медведя, чем попутный транспорт. В общем, сложно сказать, что было бы предпочтительнее: неделя в глухой деревне на краю света или поход длиной в 100 км с ночёвками под открытым небом и возможными встречами с самой разнообразной таёжной живностью. Так что машина в таких условиях – это даже не подарок, это дар судьбы! Ну и главы Красновишерского района.
Выйдя из администрации, я отправился на поиски второго пункта своего путешествия – Красновишерского лесничества. Немножко поблуждав по городу и совершенно неожиданно наткнувшись на скульптуру белого медведя в каком-то скверике, я всё же нашёл лесничество, где мне быстро и при этом спокойно оформили лесобилет. Начало было положено.
Сложно сказать, почему на Северном Урале поставили скульптуру белого медведя, но то, что её явно часто красили в белый цвет и подводили глазки чёрным - это несомненный факт.
***
На следующее утро я снова пришёл к администрации, где меня уже ждала начальственная «Волга» с шофёром, стоящим у машины.
— Тебя что ль на Ваю везти? – поинтересовался он. Я утвердительно кивнул. – Ну тогда садись да поедем, не будем время терять. Путь неблизкий.
31-я «Волга» – это вам не вахтовый ЗИЛ или ПАЗик какой-нибудь. Ехать в ней приятно и удобно даже по раздолбанному лесовозами направлению, по какому-то странному недоразумению называемому дорогой. Особенно когда водитель попадается не из болтливых.
Помянённый Камень. Красота ведь?!
Золотихинский карьер
Вот нарисовался в окне Помянённый Камень, в очередной раз удивляя своей графичностью, остались позади полузаброшенная Мутиха и замечательный Золотихинский карьер с его шикарными складками и мы выехали на берег Вишеры. На противоположном берегу под огромной скалой стоял посёлок Вая, конечный пункт моего путешествия. Мы дождались парома, перевёзшего нас на другой берег, после чего неторопливо двинулись в сторону лесничества.
посёлок Вая со своей светлой стороны
Неторопливо просто потому что проехать по Вае можно было только так: очень неспешно, чтобы не утопить машину в одной из многочисленных колдобин и ям, сделавших улицы посёлка в совершенно непроезжими. Вообще Вая поражала своей депрессивностью даже на фоне той разрухи, что творилась в стране в 90-е годы. Какие-то разваливающиеся дома и бараки, множество брошенной и зарастающей дурной травой техники по обочинам разбитой вусмерть улицы, жмущиеся к заборам серые люди, пропускающие нашу машину.
А это - посёлок Вая со своей тёмной стороны
Наконец мы подъехали к лесничеству: покосившейся избе со стоящим рядом с ним разутым и явно нерабочим вездеходом ГАЗ-71. Завидев машину, на крыльцо выскочил мужичок и застыл в явном недоумении, заметив что из начальственной машины выходит совсем не тот, кого он ожидал увидеть.
— А где Владислав Николаевич? – удивлённо спросил он, имея в виду главу Красновишерского района. Видимо машину начальства здесь знали очень хорошо.
— Я за него, – ответил я и вытащил кипу бумаг. – Мне лесобилет нужно выписать на работу в вашем районе.
Мы прошли в дом и лесничий, быстро пробежав глазами по бумагам, протянул:
— А-а-а, геологи. Понятно. – он почесал в затылке и продолжил. – Вы мне в прошлом году компьютер обещали за лесобилет.
И посмотрел в окно, на стоящую машину. Возможно ожидая, что я сейчас побегу и вытащу из багажника обещанный подарок. Мысленно «поблагодарив» того умника, что раздаёт подобные обещания, я ответил:
— Вот у того, кто обещал, и спрашивайте. Мне компьютеры никто не давал и про то, кто с вами и о чём договаривался, вообще не в курсе.
Угу, компьютер ему подавай. У нас в 1998 году на всю «Геокарту», на 200 работающих геологов (водители и работяги не в счет), было то ли шесть, то ли восемь машин и народ порой оставался на ночь, чтобы хоть немного успеть поработать за компьютером. Работы-то было невпроворот: практически все партии обязали создавать цифровые геологические карты с базами данных по работам как своим, так и предшественников. И это при том что большинство людей в конторе в компьютерах не разбиралось и работать за ними не умело совершенно.
Снова выглянув в окно на стоявшую во дворе лесничества машины начальства, лесничий вытащил чистый бланк лесного билета и стал заполнять его, время от времени сверяясь с моими бумагами. Я просто явственно слышал, как у него шевелятся шестерёнки в голове: с одной стороны человеку явно хотелось заполучить обещанный компьютер (интересно, на кой леший он ему сдался в этой глухомани), а с другой стороны его одолевали сильные сомнения. Привёз-то меня личный водитель главы Красновишерского района на его же машине – непонятно же, по какой такой причине я разъезжаю на ней по району. В общем, страсти на уровне «Ревизора» Гоголя. Лесобилет он мне выписал и я, пообещав разузнать про компьютер, отправился в обратный путь – очередное задание моего квеста было выполнено.
***
Северный Колчим, где располагалось третье лесничество, которое мне нужно было посетить, поразил меня своей чистотой и порядком. Если на Вае легко впасть в депрессию и спиться, то здесь можно было отдохнуть душой. Красивые уральские пейзажи, дощатые тротуары вдоль чистых улиц, ухоженные домики и даже собственная столовая – такое чувство, будто я каким-то неожиданным образом переместился в прошлое лет этак на 20 - в самый разгар строительства коммунизма в отдельно взятом лесхозе. Вот почему так бывает, что в одной деревне всё рушится и сыплется, а в соседней люди живут в чистоте и порядке?
Небольшая скала на окраине Северного Колчима
Поскольку в Колчим я приехал на автобусе, а не на машине начальства, то лесничий полдня кормил меня обещаниями и жаловался на то, что люди у него все в разгонах, а сам он не успеет, а тут ещё и посчитать нужно, прям даже не знаю, сколько на это уйдёт времени… В итоге я сходил в местный магазин, где купил пузырь водки, который вручил лесничему со словами:
— Пить не буду, так что это вам за работу – что хотите с ней, то и делайте.
— Да я тоже не пью, - ответил лесничий, суетливо пряча бутылку в стол. – Я вот здесь оставлю. На потом.
Ещё один фотоэтюд из Северного Колчима
После этого, как по волшебству, в конторе появилась бухгалтерша, которая уже через несколько минут нашла нужные бумаги и оформила мне лесной билет. На последний автобус до Красновишерска, я всё же опоздал, но выйдя на трассу, сумел поймать дедка на стареньком «Запорожце», который и довёз меня до Красновишерска. Впереди у меня оставалась встреча с финальным боссом – начальником экологической службы Стариковой.
***
Утром я распрощался с гостеприимным хозяином, который узнав, что я иду за подписью к экологам, хмыкнул и предложил вечером заходить обратно, мол, всё равно за день ничего у меня не выйдет. Возвращаться обратно в моих планах не стояло, так что на встречу с экологами я шёл в полной готовности получить разрешение на работу за один день.
Старикова встретила меня хмыканьем и поджатыми губами. Забрав у меня папку с документами, она произнесла:
— Вот уж не знаю, насколько вы знакомы с Владиславом Николаевичем (ну да, скрыть в администрации тот факт, что их начальник дал свою машину какому-то «левому» человеку, практически нереально), но ваш проект мы будем рассматривать очень строго. Приходите позже.
Идти мне было решительно некуда, о чём я и хотел поведать даме, но тут мне вспомнилась книга «Лабиринт отражений», купленная три дня назад. В суете последних дней читать её было некогда, и вот как раз сейчас появилась возможность спокойно насладиться чтением.
— Ничего страшного, – сказал я и достал книжку из сумки. – Я пока посижу, почитаю.
После чего уселся в приёмной и углубился в чтение. Книга Лукьяненко, вопреки обложке, оказалась совсем даже не про космос, а вообще про киберпанк и виртуальный город Диптаун. Пару раз Старикова попыталась меня выгнать из отдела, но я к её великому неудовольствию никак не выгонялся, продолжая повторять: «Ничего-ничего, я подожду».
Так продолжалось до обеда: я читал, Старикова пыхтела, страдала и в конце концов не выдержала и взялась за наш проект. Перечитав его вдоль и поперёк, и задав пару наводящих вопросов, она подписала разрешение, после чего выпроводила меня из офиса, пообещав, что в следующий раз мы так просто не отделаемся.
В «Геокарте» меня встретили с круглыми глазами – никто не ожидал что я получу все лесобилеты и разрешения за какие-то четыре дня. Обычно на это дело у людей уходило по две-три недели.
Просто у них не было такого сильного союзника, как Сергей Лукьяненко, с его занимательным чтением)))
Вот такая сегодня история получилась: не очень-то героическая, просто очередное маленькое воспоминание. Читайте, пишите, критикуйте (критика помогает писать лучше), комментируйте - мне очень нравится наше общение!
Когда-то давно тому назад в геолого-съёмочном предприятии «Геокарта» (в которой я в то время работал) решили выпустить сборник стихов и прозы своих авторов-геологов. Назвали этот сборник "Маршрутами души", а иллюстрации к нему попросили нарисовать меня, так что именно с этой книги и начался мой путь в иллюстрацию.
Вот такая получилась книжка - неказистая снаружи, но очень интересная внутри. Ну и пара иллюстраций к ней. Как же не похвастаться-то )))
И вот буквально на днях листая книгу в поисках какого-то стиха, наткнулся на занятный рассказ, написанный одной молодой студенткой и одной суровой геологиней про полевой сезон. Пожалуй, это самое лучшее описание полевого сезона геологической партии, которое я встречал в жизни. И просто решил поделиться с вами этим текстом, проиллюстрировав его фотографиями из личного архива.
***
В поле прилетает начальник партии, ждёт начальника отряда, принимает валидол, идёт на поиски.
Прилетают геологи, тоже приняли, ждут старших геологов. Прилетает первый старший геолог, характеризует обстановку тремя словами.
Прилетает студент, ему говорят кратко и он идёт. Прилетает завхоз, достаёт накладные и садится с двумя геологами за преферанс. Прилетает второй старший геолог и садится четвёртым.
Прилетает студентка и плохо себя чувствует. Прилетают маршрутные рабочие. чувствуют что им лучше не чувствовать. Прилетает третий старший геолог, говорит геологам, что нынче ни черта не выйдет. Те возражают, что вообще ни черта не выйдет. Прилетают геофизики, внимают и вникают. Прилетает начальник отряда. Смотрит на студентку. Хочет смотреть на начальника партии. Хочет посмотреть на дурака, который ещё когда-нибудь с этим свяжется. Обоих не видит. Нервничает. Не видит горного мастера, хочет видеть. Прилетают не то, чтобы все, но непонятно, кто ещё прилетел, потому что уже прилетели непонятно кто.
Начальник отряда принимает решение — приступать! Все приступают. Расходятся по лагерям. Закуривают.
У второго старшего геолога не оказывается плана работ. У первого старшего геолога не оказывается рации. У буровиков не оказывается коронок. У проходчиков не оказывается сил копать. У завхоза не оказывается сгущёнки расплатиться за преферанс. У геофизиков не оказывается батарей. У геологов не оказывается печек. У повара не оказывается сухарей. В речке не оказывается рыбы. У студентки не оказывается сил терпеть всё это издевательство. Горный мастер выходит на связь и отказывается. Начальник отряда уговаривает. Горный мастер возмущён. Третий старший геолог обещает. Горный мастер не удовлетворён, но соглашается.
Начальник отряда просит понимания и старания. Геологи просят палатки. Студент просит сапоги. Геофизики просят спички. Первый старший геолог просит карты. Завхоз просит вертолёт. Проходчики просят линию поближе. Конюх просит лошадь. Геологи просят телогрейки. Студентка просит компот. Начальник отряда просит пока так. Начальник партии просит делать план.
Начинается сезон. Начальнику партии нужен валидол. Буровикам нужны штанги. Первому старшему геологу нужны негры. Проходчикам нужны кайла. Студенту нужен спальник. Геофизикам нужны журналы документации. Второму старшему геологу нужны запчасти к бензопиле. Горному мастеру нужна крепь. Геологам нужны этикетки. Повару нужны вёдра. Студентке нужно полежать. Всем нужны сигареты.
Геологи клянут проходчиков, проходчики клянут расценки, завхоз клянёт снабженцев, студентка клянёт женскую неосмотрительность, повар клянёт завхоза, геофизики клянут старую аппаратуру, буровики клянут разрез, начальник отряда клянёт эту мафию монстров, губящих его карьеру, начальник партии клянёт мировую кардиологию.
Выходной. Начальник партии принимает валокордин, садится в вертолёт. Проходчики попадают в рабочий ритм. Лошадь попадает в побег.
Геологи попадают в маршрут. Хариус попадает в уху. Повар попадает в запой. Начальник отряда попадает в приказ. Начальник партии попадает на рыбалку. Горному мастеру попадает.
Студентку тошнит, она говорит, что на этот сезон — всё! У геофизиков отказала аппаратура, они говорят, что на этот сезон — всё! У буровиков кончился бензин, они говорят, что на этот сезон — всё! У проходчиков кончился запал, они говорят, что на этот сезон — всё! У студентов кончилась практика, они говорят, что на этот сезон — всё! У завхоза кончились продукты, он говорит, что на этот сезон — всё! У начальника партии кончился валидол, он говорит, что на этот сезон — всё! Начальник отряда говорит, что на этот сезон — всё!
Сезон окончен! Всем спасибо!
Вот такой пост нынче получился. Надеюсь, понравится. Как всегда, жду ваши комментарии, вопросы, критику - мы всегда прекрасно общаемся!
Здравствуйте! Я не разбираюсь в минералах, камушках, просто стало очень интересно. Муж приволок камень с работы, достал со дна колодца Ленинградской области. Закинула в ИИ фотки камня, сделали эксперимент с царапаньем и уксусом 9%, камень можно поцарапать ножом, и на царапках капля уксуса начала немного пузыриться. Светила уф фонариком с длинной волны 365, когда выключала фонарик камушек светился буквально 1-1,5 секунды. Свечение есть в принципе по всему камушку, просто где-то сильнее, где-то слабее. Как думаете что это может быть? Ии сказал что это кальцит🤔
… Магниторазведочный профиль проходил ровно по центру деревни, совершенно неудачно для геофизиков расположившейся в северо-западном углу участка. Делать в ней какие-то магнитные измерения бесполезно: слишком много вокруг железного мусора, но и обойти её было нельзя – мы же не просто так ходим, а по азимуту. Да ещё и с шагом измерений 50 метров. Так что зайти в эту деревню нам всё равно пришлось.
***
Год 2001 выдался для «Геокарты», в которой я в то время трудился, очень сложным. Не было денег на работу, не было денег и на зарплаты. Народ сидел за составлением отчётов, мечтая о том, чтобы выехать на полевые работы хотя бы на месяц. Именно в тот самый момент мне и предложили поработать на частную компанию с очень оригинальным названием «Эдельвейс». Трудиться на частника не очень-то хотелось, но аргументы в виде оклада в 9 тысяч рублей (если не считать полевое довольствие) и возможности слинять в поле подальше от ненавистных бумаг, всё же перевесили мой скепсис по поводу работы на частную лавочку. Так что я, не захотев окончательно расставаться с «Геокартой», взял сразу несколько отпусков, которых у меня к тому времени накопилось пять или шесть и устроился на работу в «Эдельсейс».
Работы предполагались стандартные: провести геофизические исследования на участке площадью 6 на 8 километров и выдать прогноз алмазоносности участка – как раз в начале 2000-х годов на Урале начиналась «алмазная лихорадка» и эдельвесовцы просто оказались самыми первыми из частников, кто решил заняться поисками алмазов. Самое интересное, что никаких особых поисковых критериев для алмазоносных пород у геофизиков в то время просто не существовало (да их, собственно говоря, и сейчас-то толком не существует), так что пришлось изобретать их на ходу, благо опыт поисковых работ на алмазы у меня уже был – довелось поработать на алмазных месторождениях в Архангельской области.
Наш лагерь на реке Барде.
Единственный минус – участок наш располагался в очень обжитой местности. Вокруг нас было понатыкано несколько маленьких деревушек разной степени заброшенности и даже одно большое село. А ещё вокруг нас были распаханные поля, засеянные картошкой, из-за которой у нас даже случился небольшой конфликт с местным населением, решившим, что мы тырим их ценный продукт. С местными разобрались, помирились и даже договорились на закупку у них свежих овощей для отряда, чем немало порадовали селян, к тому времени уже начинающих забывать, как выглядят деньги.
Электроразведка на картофельном поле.
Для геофизики жилые места – тоже не самый лучший выбор для работы. Очень уж много вокруг помех для нормальной работы: и зарытое, потерянное, заброшенное железо на полях и в лесу, и линии электропередач, создающие сильные помехи для геофизической аппаратуры. Да и сама близость населённых пунктов с развитой культурой самогоноварения пробуждала в моих рабочих жажду деятельности, совершенно не связанную с основной работой. И хоть я и ввёл в бригаде сухой закон, пообещав уволить любого, замеченного в пьянке; но нисколько не сомневался, что рано или поздно мужики сорвутся с цепи – очень уж вели́к соблазн. Насколько легче работать в тайге или в тундре за сотни вёрст от населённых пунктов: никаких тебе соблазнов, лавок и картофельных полей со сторожами!
Переправа через Барду. Кстати, местные жители здесь всё время ходили из деревни в село.
Мужики всё же не выдержали и сорвались в конце сезона. Сорвались жёстко, с уходом в штопор на три дня и с попыткой пропития спальников, рабочей одежды и обуви. Так что конец сезона у меня совпал с увольнением практически всей бригады (обещания всегда нужно выполнять). Но случилось это уже в октябре, а пока мы трудились на участке с дивным названием «Красоты», так когда-то называлась давно исчезнувшая деревня, стоявшая на месте нашего лагеря.
Красоты. Точнее, место, где когда-то стояла деревня с таким названием. Слева, там где стоят высокие ели, когда-то стоял женский монастырь.
А места здесь были действительно красивые: прямо напротив лагеря возвышался крутой правый берег реки Барды с лиственничной аллеей, ведущей к святому источнику. Рядом с источником в давние времена был построен женский монастырь, от которого к 2000 году практически ничего не осталось. Сам источник зарос травой и превратился в большую заболоченную лужу.
Лиственничная аллея.
Среди местных ходило множество баек и про сам монастырь, и про святой источник и нам, конечно же, поведали о том, что во время Гражданской войны монахини где-то здесь зарыли «огроменные богатства где-то в берегу, так их и по сей день найти не могут». Ну, мы их тоже не нашли, хоть и прошлись по этим местам с магниторазведкой. А вообще, места оказались богаты на подобные истории: были там и разбойничьи клады, и затонувшая купеческая баржа с товаром и золотом и даже мёртвые монахини, до сих пор бродящие возле сожжённого в 70-х годах прошлого века какими-то шабашниками заброшенного к тому времени монастыря.
Заброшенная церковь в соседнем селе. Рассказывали, что и монастырь был деревянным. Потому и спалили, видать.
Так что когда мы с Юрой Новиковым, моим давним рабочим, зашли в деревню, оказавшуюся прямо на нашем профиле, то мне сразу же задали вопрос: «А вы разбойничий клад будете искать?» Ну ещё бы: не каждый день в деревне появляются люди с магнитометром на груди и штангой с ярко-жёлтым датчиком за спиной. Вид, который у местных жителей всегда вызывает изумление, а у их собак – истерику. Естественно, что на мой ответ: «Мы здесь работаем», местные только понимающе улыбались и кивали головами.
Я тут же поинтересовался, нет ли у них какого-нибудь магазина, чтобы прикупить какой-нибудь еды для перекуса.
— Магазин вона, – ответил мне один дедок. – Тока закрыт он. Васильевна в Матвеево уехала за товаром. А на пекарне сейчас хлеб пекут, может и вам дадут – поспрошайте.
То, что в деревне пекут хлеб, мы с Юрой поняли и без мужичка по одуряющему запаху свежевыпеченного хлеба, витавшему над деревней. Я отправил Юру на пекарню, а сам пошёл вслед за дедком, который решил показать мне свободный дом – в тот момент у меня возникла вполне здравая мысль заехать в эту деревню на недельку, чтобы с комфортом отработать всю северную часть нашего участка. Дед привёл меня к заброшенному дому, вполне целому на вид и даже с печкой, а заодно и показал, где разбойники зарыли свой клад: «А вот тут на горе пошукайте, как раздвоенную сосну-то увидите, так под ней клад-то и зарыт». Взглянув на противоположный от деревни высокий берег реки, густо заросший сосняком, я поблагодарил деда за ценную информацию и отправился искать Юру.
Раздвоенная сосна - не под ней ли клад зарыт? Блин, только сейчас сообразил, что она у нас совсем под боком стояла )))
А Юра уже шёл ко мне навстречу, неся в руках здоровенную буханку хлеба.
— Во! – сказал он, протягивая мне дивно пахнущий хлеб. – Даже просить не пришлось! Они, как услыхали, что у меня деньги есть, тут же без вопросов буханку продали. Так-то они тут хлеб только для своих пекут да под запись; живых денег сто лет уж не видали.
А хлеб был хорош! Огромная килограммовая буханка, выпеченная ещё по советским нормам и в советской-же форме, дышала жаром и таким невероятным ароматом, что мы с Юрой поняли: нам просто очень срочно нужно пообедать! Выйдя на берег Барды, мы быстро развели костёр, повесили над ним котелок для чая и принялись за еду.
Резать такой хлеб ножом – кощунство. Его нужно ломать руками, а затем медленно жевать, смакуя каждый кусочек и наслаждаясь запахом, исходящим от буханки. Сначала я решил, что килограммовую булку хлеба нам не одолеть, но прошло буквально десять минут и хлеб просто исчез в наших желудках.
— Эх, Иваныч! – пробормотал Юра, завалившись на спину и закинув руки за голову. – Как в детство вернулся! Даст мамка денег да пошлёт в булочную на Мира, а мы тогда на Моздокской в бараках жили – пока с Мира до дома дойдёшь, так всю горбушку и объешь: хлеб мягкий, тёплый, вот как этот сейчас. Мама ругала-а-ась…
Юра неожиданно погрустнел, и закурив сигарету, уставился в небо. А я лежал рядом и удивлялся тому, как неожиданно под маской закоренелого бича проявился маленький мальчик, бегущий по заснеженной улице с булкой в руках и торопливо грызущий такую хрустящую и такую вкуснейшую корочку тёплого хлеба.
Солнце начало клониться к западу, день повернул к вечеру и я поднял Юру – отдых закончился и пора было продолжать работу, чтобы успеть вернуться в лагерь засветло.
Наш лагерь. Точнее, кухня и столовая. Столовая слева под брезентом.
Барри - самый ценный сотрудник в Красотах. Никто так не умел запутать провода на профиле, как этот вечно радостный собакен )))
Вечерние развлечения бригады геофизиков.
У геологов свои развлечения на реке. Промывка проб полным ходом.
***
А деревни той уже нет. Выехали оттуда люди, разъехались кто-куда. И пекарни той с самым вкусным хлебом не сыскать.
А это ещё одна деревня, только заброшена она была ещё до нашего приезда в те края. На карте нарисована, а по факту - развалины.
Памятник «Геологам Забайкалья» в Чите находится на пересечении улиц Амурской и Профсоюзной (адрес: ул. Профсоюзная, 15), недалеко от кинотеатра «Удокан». [1, 2, 3]
![Памятник «Геологам Забайкалья» в Чите находится на пересечении улиц Амурской и Профсоюзной (адрес: ул. Профсоюзная, 15), недалеко от кинотеатра «Удокан». [1, 2, 3]](https://cs5.pikabu.ru/s/2026/09/20/07/4gvyr6j6.jpg)