К 60-летию бондианы в калифорнийском Музее Петерсона собрали больше 30 экспонатов: автомобили, мотоциклы, лодки, подводные аппараты, вертолёты и модели, созданные специально для съёмок. В общем, всё, на чём Джеймс Бонд спасал мир, попутно причиняя невосполнимый ущерб мировому злу и попутно автопрому.

Перед нами те самые герои второго плана, за которых я порой переживал больше, чем за самого агента 007. С Бондом-то всё понятно, что с ним будет, выживет, поправит галстук, закажет мартини, а вот по машинам никаких гарантий.

Сидишь, смотришь очередную погоню и думаешь, Джеймс, ну можно хоть разок аккуратно? Казённое же, даже на баланс еще не поставили)

Представьте, выдаёте сотруднику машину, дорогую, красивую, с полным баком. Просите только одно, чтобы в этот раз вернул ее целой и невредимой. А Bond то утопит её, то перевернёт, то катапультирует пассажира, а потом с невинным видом просто приходит за следующей, потому что предыдущая была нужна для спасения мира.

Такие выставки хороши тем, что возвращают кино в реальность. На экране зрители видят саму магию, как машина красиво пролетает в кадре, а здесь можно рассмотреть, на чём все это держалось, сколько титанических усилий и повторных дублей прошло через всю команду, пока режиссёр не сказал: Стоп, снято!

За несколькими секундами экшена стоит работа множества невидимок: инженеров, механиков и каскадёров, тех кто если и попадет в кадр, то в большинстве случаев, имя его вам ничего не скажет.

Как театр начинается с вешалки, так музейная экспозиция с постера. Здесь ими занята целая стена, и зависнуть у неё можно ещё до знакомства с первым автомобилем.

У бондианы афиши отдельное удовольствие, особенно старые, рисованные, где на одном листе умудряются разместить Бонда, девушек, автомобили, вертолёты, взрывы и очередную угрозу человечеству. Казалось бы, всё сразу, но каким-то удивительным образом каждый элемент на своём месте. Ты ещё билет не купил, а приключение уже началось.

С одной стороны, экспозиция не слишком большая, разместилась на первом этаже музея, и заняла даже не все пространство, с другой наверно правильно будет систематизировать экспонаты по годам выхода серий в прокат.  На удивление экспонаты не из всех серий, но зато в некоторых случаях по 2-3 модели сразу, представлены даже злодеи.

Первый экспонат переносит нас в 1964 год, когда вышла 3-я часть эпопеи «Голфингер». Перед нами масштабная модель Lockheed Martin VC-140B JetStar, которая использовалась в качестве личного самолета злодея, на нем везли пленного агента 007.

Ну вот наверно один их главных технических героев, серебристый Aston Martin DB5, который Бонд впервые получает у Q, вместо своего старого Bentley. Цвет Silver Birch, знаменитый номер BMT 216A и комплектация, которую у дилера галочками не соберёшь: пуленепробиваемые стёкла, выдвижные пулемёты, дымовая завеса и катапультируемое пассажирское кресло.

На снимке Шон Коннери как раз на съёмках «Голдфингер» в швейцарских Альпах, человек просто стоит у машины, а выглядит так, будто жизнь уже удалась. Лучший исполнитель роли Бонда на мой скромный взгляд.

Продолжает серию  «Живёшь только дважды» 1967 года. В кадре съемочная модель вертолета Kawasaki-Bell 47G-3, атаковавшего Бонда в сцене воздушного боя, сохранилось 2 из 6 произведенных миниатюр. Такие вертолёты организации СПЕКТР атаковали Бонда на автожире «Маленькая Нелли».

Дальше «На секретной службе Её Величества», фильм 1969 года. Если спросить любого про автомобиль Джеймса Бонда, девять из десяти не задумываясь назовут Aston Martin, а кто-то вспомнит про BMW.

Но в истории агента 007 случались куда более неожиданные повороты, причем как в личной жизни, так и в гараже. Перед нами Mercury Cougar XR-7 Convertible 1969 года, причем главный драйверский перфоманс в картине выдал даже не сам Бонд, а его будущая супруга, именно она села за руль своего красного кабриолета и наглядно показала, как надо валить боком по коварным обледенелым серпантинам.

На заднем приводе, с классическим V8 под капотом и без всяких современных электронных ошейников, мое почтение, вот это я понимаю контраварийная подготовка)

Сам фильм вообще получился уникальным для всей франшизы, ведь Джордж Лезенби появился здесь в роли Бонда всего один раз, зато сразу довел дело до ЗАГСа, а ведь это единственная свадьба агента за всю историю киноэпопеи.

Продолжаем с «Бриллиантами навсегда»  1971 года,

Снова в кадре американец, уже культовый Ford Mustang Mach 1 и мини-субмарина Bath-O-Sub, на которой Блофельд собирался сбежать с нефтяной платформы. Было построено два съёмочных экземпляра, один выставочный, с открывающейся кабиной, второй частично залитый бетоном для сцены разрушения базы.

Идея для трюка сначала реализовывалась на бумаге, и только потом показывали каскадерам что должно получиться в кадре. Здесь же получился известный киноляп, Mustang въезжает в переулок на колёсах одного борта, а выезжает уже на противоположных.

Как вам трёхколёсный вездеход Honda ATC-90? На этом экземпляре снимался сам Шон Коннери, всего для фильма предоставили пять таких машин.

«Живи и дай умереть» 1973 года, в котором катер Glastron-150, совершил прыжок на 33,5 метра, и сразу попал в Книгу рекордов Гиннесса.
Для трюка установили двигатель почти вдвое мощнее штатного.

А это ещё что за красный хетчбэк с V8 под капотом?

Перед нами AMC Hornet X 1974 года, на которой Роджер Мур, устроил один из самых безумных автомобильных трюков бондианы в фильме «Человек с золотым пистолетом» 1974 года.

Красный Hornet перелетает через канал, делает полный оборот вокруг своей оси и приземляется на колёса. Книга рекордов Гиннесса фиксирует эту сцену как первое исполнение подобного трюка в кино.

В кадре водный мотоцикл Wetbike 1977 года, на котором Бонд добирался до морской базы злодея из фильма «Шпион, который меня любил» 1977 года.

До сих пор помню этот кадр, как Роджер Мур сиди за рулем и выглядит настолько непринужденно, как будто это и обыденная прогулка.

Пока ходил между машинами, задумался, а ведь раньше этот мужик спасал мир практически каждые два года. Успевал сменить машину, девушку, разнести страну третьего мира и снова выйти на работу. Без пятилетнего отпуска между командировками.

Причём в самом начале фильмы выходили вообще ежегодно:

«Доктор Ноу» — 1962
«Из России с любовью» — 1963-й
«Голдфингер» — 1964
«Шаровая молния» - 1965.
Четыре Бонда за четыре года. Сейчас за это время не могут выбрать, кто будет играть нового агента 007(

Почему успевали?
Предлагаю это обсудить в заключительной части, которая выйдет в ближайшее время и где покажу оставшиеся выставочные экспонаты.

О том, как человек с десятком имён обманул разведки нескольких стран, торговал информацией, оружием и псевдолекарствами, оказался в центре заговора против Ленина и стал легендой, в которой правда давно переплелась с вымыслом.

«Очень умный — очень сомнительный — всюду был и все делал...»
(с) Мэнсфилд Камминг, первый глава МИ6, о Сиднее Рейли.

Сидней Рейли — просто эталонный пример того, как реальная и бурная биография бурно обрастает мифами, и в массовой культуре от человека может остаться только легенда. В русской традиции его часто вспоминают как «агента СТ-1». Этот кодовый номер он получил в 1918 году, когда официально поступил на службу в британскую разведку — в SIS (MI1(c), предшественницу MI6). Но если копнуть глубже, сразу же станет ясно: за образом «короля шпионов» и эдакого прототипа Джеймса Бонда скрывается сложная мозаика фактов, домыслов и мистификаций, которые мы с вами попробуем разобрать в этой статье.

Мы до сих пор не знаем, где родился Сидней Рейли. Чаще всего место его рождения связывают с Одессой, но встречается версия о Херсонской или Гродненской губерниях. Год рождения тоже неизвестен. В документах до 1917 года обычно указывали 1873 год, а после — 1874. Интересно, что супруга Рейли, Пепита Бобадилья, тоже давала противоречивые сведения. В одной публикации она говорила о 1872 годе рождения, а в мемуарах — 1874.

Что уж говорить о настоящем имени при рождении. Некоторые говорят, что родители назвали его Зигмундом, другие — Соломоном (Шломо) или Георгием. В оперативных документах ОГПУ 1925 года он фигурировал как Зигмунд Маркович Розенблюм. А всё потому, что сам Рейли активно манипулировал биографией. Он рассказывал и про ирландские корни, и про дворянское происхождение, и не только для того, чтобы запутать следователей. Как выходец из еврейской семьи, он тяготился своим происхождением и стремился войти в высшее общество. А такие легенды давали ему выход в аристократические круги. Кроме того, авантюрист и аферист, он использовал ложные биографии для личного обогащения и продвижения по карьерной лестнице.

Но откуда мы знаем про Сиднея Рейли? Возможно, что именно эти источники и путаются в своих показаниях? Да, действительно, основная масса текстов по биографии Рейли — это цепочка взаимозависимых воспоминаний, цепочка, которую мы должны проверить на прочность.

Первый труд о жизни Сиднея Рейли написал Винфрид Людеке — немецкий журналист и писатель. Во время Первой мировой войны он занимался созданием пропагандистских материалов для Германии. И вот Людеке писал прямо по свежим следам (1929, «Behind the Scenes of Espionage: Tales of the Secret Service»). И уже его текст содержал в себе элементы романтизации образа Рейли как такого «супершпиона».

Образ Рейли во многом построен и на мемуарах его третьей жены — Пепиты Бобадильи, правда, её книга пестрит мелодраматическими деталями. И относится надо к её книге (1931, Britain's Master Spy: The Adventures of Sidney Reilly) со здравым скепсисом. Именно она в своих мемуарах путалась в датах рождения собственного мужа. Её ли это риторика или даже со своей женой Рейли был непоследователен — неясно.

Третьим важным источником стали воспоминания Роберта Брюса Локкарта — британского представителя в Москве, оказавшегося в центре событий 1918 года. Именно с его именем связали так называемый «заговор Локкарта», хотя степень его личного участия в подготовке переворота остаётся предметом исторических споров. Мемуары Локкарта (1932, Memoirs of a British Agent) помогли закрепить образ Рейли как неуловимого мастера шпионажа. Но Локкарт был участником событий, а не беспристрастным наблюдателем, поэтому его свидетельства также необходимо проверять по другим источникам.

Позже сын Брюса — Робин Локкарт — будет писать позднюю биографию Рейли, опираясь на отцовские записи и материалы Пепиты Бобадильи, таким образом замкнув полностью круг биографии британского шпиона.

То есть, представляете, каждый автор, по сути, опирался на предыдущих. Если в ранних текстах уже были преувеличения или домыслы, они кочевали из книги в книгу, обрастая новыми деталями. Подобным же образом пишутся жития святых и складываются легенды о героях. Стоит это и умножить на то, что сам Рейли активно способствовал созданию мифов о себе, и получится красивая легенда.

Историки подходят к этому критически и проверяют мемуары, перекрёстно сверяя их с другими источниками — архивными документами, показаниями современников и даже с тюремным дневником Рейли. Британский историк Эндрю Кук потратил много лет на изучение всех доступных документов, чтобы отделить зёрна от плевел, и создал наиболее объективный труд.

На самом деле Эндрю Кук стал главным локомотивом демифологизации личности Сидней Рейли. Именно Кук показал, что многие эпизоды либо недоказуемы, либо противоречат деталям. Например, по легенде Рейли проник на завод «Крупп» в Германии еще до Первой мировой войны и выкрал чертежи вооружений. Эта история кочевала из одной книги в другую, но Кук не нашёл документальных подтверждений. Нет ни отчётов МИ-6, ни независимых свидетельств, ни дат и нет деталей операции, которые можно было бы перепроверить. Эпизод повисает в воздухе, как красивая байка без какой-либо опоры.

А в 1967 году Робин Локкарт в своей книге красочно описал, как на Франкфуртской международной авиавыставке в 1909 году разбился немецкий самолёт с новейшей технологией магнето. Рейли и ещё один из агентов якобы пробрались к обломкам и подменили деталь, чтобы сделать чертежи, а затем вернули оригинал на место. Кук не нашёл никаких документов о крушении самолёта на той выставке. Кроме того, на той самой выставке 1909 года не было падения самолёта.

А вот достоверно то, что нам известно, немного. Мы знаем только то, что Рейли родился в Российской империи, скорее всего в Одессе. В начале 1896 года Рейли стал платным информатором Специального отдела Скотланд-Ярда. Он внедрялся в круги русской политической эмиграции в Лондоне и шпионил за революционерами. А в 1918 году он получил официальный статус и кодовый номер СТ-1. То есть до 1918 года он был скорее внештатным агентом-информатором, а в 1918-м перешёл на официальную службу.

Для истории шпионажа Рейли стал фигурой нового типа, для получения информации он занимался мелким и средним бизнесом на протяжении всей своей карьеры. В начале 1900-х годов Рейли торговал патентованными медикаментами. Язык не повернётся назвать это лекарствами, это что-то вроде «струи бобра» или «оциллококцинума». Мягко говоря, это был полукоммерческий бизнес, который был типичен для той эпохи: такие «чудодейственные средства» от всех болезней продавались без строгого регулирования.

В 1897 году Рейли работая на английскую разведку, был отправлен в районы Баку и Батумы для сбора информации о нефтяных месторождениях. По непроверенным источникам, в 1901 году Рейли тайно прибыл в Азербайджан, как раз во время бакинского нефтяного бума. А в 1902 году он собирал информацию о нефтяных разработках в Персии и в конце концов добыл персидские нефтяные концессии.

В 1903-1904 годах Рейли проживал в Порт-Артуре под видом лесоторговца. Так как лес нужен был для обороны от японцев, Рейли участвовал в фортификационных работах и собирал сведения о планах укреплений крепости и бухты, где стоял русский флот. Благодаря украденным планам, которые попали на стол японцам, во время войны японский флот спокойно прошёл через русские минные заграждения, защищавшие гавань.

А чтобы вам понятнее было, насколько беспринципным был человеком Сидней Рейли, то скажу такую вещь. Японский генерал Акаси Мотодзиро завербовал Рейли в Петербурге еще до войны, потому что тот был замотивирован деньгами. Версия о вербовке Рейли Акаси — это довольно распространённая гипотеза, но не доказанный факт.

Рейли был человеком многозадачным и работал во все стороны, которые только можно. Его нельзя назвать «двойным», «тройным» или каким-либо еще агентом. Ведь он работал только для собственной наживы. Он собирал информацию для британской разведки и продавал российские секреты японцам. А вот с началом Первой мировой, после того как Рейли перебрался в США, он организовал поставки американского оружия и военных материалов в Россию. Согласно некоторым популярным источникам, Рейли, как утверждается, продавал оружие и Германии, однако документальных подтверждений этому нет. На этом полулегальном посредничестве он заработал около трёх миллионов долларов.

Американский историк Ричард Спенс предложил гипотезу, согласно которой Сидней Рейли усвоил у Бэзила Захарова логику многосторонней игры. Бэзил Захаров — османский грек и эпично легендарный торговец оружием, так называемый «торговец смертью», который продавал оружие обеим сторонам конфликтов и нажил на этом баснословное состояние. Он хитро выстраивал систему многосторонних сделок, где играл на всех сторонах одновременно. Однако Кук не подтвердил гипотезу Спенса, не найдя никаких документальных подтверждений близости Рейли и Захарова.

Подводя парадоксальный итог, я приведу оценку Мэнсфилда Камминга, первого главы разведки MI6: «Рейли был самым выдающимся, но не самым надёжным агентом». И его можно понять, ведь по сути не только заговор Локкарта, но и все последующие антисоветские операции, в которых участвовал Рейли, провалились. И в конце концов, итог его карьеры был подведён в 1925 году: чекисты заманили его в СССР и расстреляли.

Разгар Первой Мировой. Февральская революция 1917 года. Основные лица Временного Правительства заверяют союзников, что Россия будет сражаться до победного конца. Ведь еще в августе 1914 года Россия, Великобритания и Франция подписали декларацию, по которой обязались не заключать сепаратный мир.

Но после прихода партии большевиков к власти, обескровленная в Великой войне страна обязана была заключить «похабный мир». 3 марта 1918 года был подписан сепаратный Брестский мир, и Россия вышла из войны. Это позволило немцам перебросить около полумиллиона солдат на Западный фронт и начать масштабное наступление против Франции и Британии.

Но вернемся чуть раньше. Еще в январе Лондон отправил главу британской миссии Роберта Брюса Локкарта в Москву. Его задача была двоякой. В идеале он должен был убедить большевиков продолжить борьбу против Германии. В худшем же случае, если коммунисты пойдут на сепаратный мир, Локкарту нужно было добиться такого его варианта, который не ущемил бы интересы союзников.

Однако в марте уже было понятно, что его миссия провалена. Локкарт стал действовать за рамками изначального мандата. Он установил связи с антибольшевистским подпольем, в том числе с Борисом Савинковым — бывшим влиятельным эсером. Локкарт закидывал удочку и в сторону военных частей, например вёл переговоры с латышскими стрелками, охранявшими Кремль. Он даже предлагал подкупить их, чтобы организовать военный переворот. Локкарт передал через Рейли 1 200 000 рублей для организации восстания... Но давайте не будем забегать вперёд.

Мы помним, что всю Первую Мировую войны Рейли выступал посредником при продаже американского оружия в Россию. Но по объективным причинам в 1917 году он оказался без стабильного заработка. После вступления США в войну в апреле 1917 года его бизнес стал менее прибыльным, поскольку он больше не мог продавать боеприпасы немцам. А после революционных событий и выхода России из войны его канал поставок иссяк. И так он обратился к британской разведке.

В 1918 году Рейли подал заявку на должность в МИ-6 и, несмотря на все подозрения, был принят на работу. Возможно, и приняли его потому, что у Рейли были обширные связи в России, он хорошо знал местные реалии, а для Лондона в тот момент уж очень нужен был человек, способный работать с антибольшевистскими силами.

Уже в начале апреля 1918 года Рейли прибывает через Мурманск в Россию. В тот момент в Мурманске стояли союзнические корабли и сохранялась сложная политическая смесь из местных Советов, военных и британских представителей. Кроме того, через этот порт британская разведка активно внедряла своих агентов, чтобы контролировать грузы и не допустить их захвата немцами после Брестского мира.

Рейли активно вошёл в роль сочувствующего большевикам и обзавёлся связями среди бывших агентов охранки. Так, теперь следите за руками, это весьма и весьма запутанные связи дали Рейли доступ к советским верхам.

Он встретился с Александром Грамматиковым — бывшим сотрудником Охранного отделения Российской империи. Он был знаком с Рейли задолго до революции. А после оной Грамматиков оказался в Москве, и он относился к большевикам с презрением. Однако у Грамматикова был выход к важным людям нового советского правительства.

Через Владимира Орлинского — ещё одного бывшего сотрудника охранки, который после революции перешёл на службу в ЧК, — Грамматиков помог Рейли добыть подлинное удостоверение сотрудника ЧК. Рейли получил документы на имя «Сиднея Релинского» и мог свободно передвигаться с пропусками ЧК.

Кроме того, Грамматиков организовал для Рейли встречу с советским генералом Михаилом Бонч-Бруевичем. Он был братом управляющего делами Совета народных комиссаров Владимира Бонч-Бруевича — главы аппарата Ленина. С его негласной помощью Рейли вошёл в роль «сочувствующего большевикам». Кроме того, Грамматиков разрешил использовать квартиру своей племянницы как конспиративную.

Вообще, источники друг другу перечат, и нам не до конца ясно, сколько раз Рейли оказывался в Кремле. Некоторые источники утверждают, что в начале мая 1918 года Рейли прибыл в Москву и прямиком отправился в Кремль, чтобы добиться встречи с Лениным. На вопрос, кто он такой, заявил, что его зовут Сидней Рейли и что он послан лично премьер-министром Великобритании Ллойд-Джорджем — чтобы из первых рук узнать о целях и идеалах нового правительства.

Его пропустили — правда, не к Ленину, а к управляющему делами Совнаркома Бонч-Бруевичу. Но сам факт: британский разведчик-нелегал явился в цитадель большевиков, ничем не прикрывшись, и потребовал аудиенции у главы государства.

На следующий день Рейли рассказал о визите Локкарту. Реакция была однозначной: «Я не мог прийти в себя от наглости этого господина, — вспоминал Локкарт. — Я... отчитал его, как школьника».

Представляете, твой внедрённый агент, не посоветовавшись с тобой, отправляется в центр враждебной страны и подставляет всю твою миссию под угрозу. Это не было незапланированной разведкой, а скорее импровизацией авантюриста, который был попросту неконтролируемым.

Роберт Брюс Локкарт был главой специальной британской миссии в Москве. Его статус был неофициальным: Британия не признавала большевистское правительство де-юре, и Локкарт действовал как «неофициальный представитель». Это давало ему доступ к советским руководителям, но одновременно связывало ему руки — открыто руководить заговором из своего кабинета он не мог.

Поэтому оперативное руководство было делегировано Сиднею Рейли. Локкарт выполнял роль политического координатора: поддерживал связь с французскими и американскими коллегами, одобрял общее направление. Именно он 14–15 августа провёл встречи с латышскими стрелками и переадресовал их к Рейли для дальнейшей работы. Спойлер: это были чекисты под прикрытием.

Рейли же был скорее оперативным руководителем. Он разрабатывал конкретные шаги по перевороту: захват Госбанка, телеграфа, вокзалов, арест Ленина и Троцкого. Рейли передал огромную сумму латышским стрелкам — 1,2 млн рублей тремя партиями.

Позже британское правительство официально открещивалось от заговора. Но спустя 90 лет всплыла шифротелеграмма, которую Локкарт направил летом 1918 года в Лондон. В ней он излагал текст Савинкова:

«Савинков предлагает организовать контрреволюцию. По плану, при вмешательстве Антанты, будут убиты большевистские лидеры и сформирована военная диктатура»

Под текстом — приписка лорда Керзона, члена Военного кабинета:

«Методы Савинкова радикальны, однако в случае успеха, возможно, они будут эффективны. Но мы не можем что-то говорить или делать, пока вопрос о вмешательстве не будет решён наверняка»

Локкарт до конца своей жизни в 1970 году утверждал, что не принимал участия в планировании покушения на Ленина. И всю ответственность он возлагал на Сиднея Рейли. Однако телеграмма, всплывшая в архивах, доказывает, что Локкарт не только знал о плане убийства, но и сообщал о нём в Лондон как о заслуживающем рассмотрения.

В архиве Гуверовского института было обнаружено письмо сына Роберта Локкарта, где он прямо подтверждал, что отец работал с Рейли гораздо ближе, чем признавал публично. Кроме того, он подтвердил, что советская версия заговора была в своей основе точной. То есть Локкарт-старший действительно участвовал в планировании переворота.

Летом 1918 года Локкарт и Рейли неоднократно встречались с Борисом Савинковым — довольно интересной личностью. Савинков, бывший эсер и управляющий Военным министерством при Керенском, был одним из главных организаторов политического террора в дореволюционной России. А после революционного Октября он создал антибольшевистскую организацию под названием «Союз защиты Родины и свободы».

Связи с британским правительством у него были самые тесные. В марте-апреле 1918 года он тайно проживал на территории британского консульства в Москве. В мае Локкарт и Рейли неоднократно встречались с Борисом Савинковым, а затем вышли по его наводке на антибольшевистские группы. И британская разведка начала их финансировать.

Деньги шли на всё: содержание подпольной сети, вербовку офицеров и подготовку восстаний. Мы знаем о 1,2 млн рублей, которые должны были подогреть латышских стрелков. Возглавлявший французскую военную миссию Лавернь тоже участвовал в курировании организации Савинкова.

Параллельно Рейли и Локкарт взаимодействовали еще с двумя очень важными послами из стран Антанты. Первая личность — Дэвитт Пул. Это американский генконсул, который, помимо своих прямых обязанностей, занимался вербовкой агентов, сбором информации, следил за антибольшевистскими силами.

Его личным «Сиднеем Рейли», то бишь полевым агентом, был Ксенофонт Каламатиано — бывший торговец тракторами в России. Он управлял сетью русских и латышских агентов, включая «крота» в штабе Красной армии. Этим «кротом» был полковник Александр Фриде — начальник связи Красной армии, который снабжал Каламатиано важной информацией.

В чём заключались первоначальные действия заговорщиков? Савинкову было обещано, что как только антибольшевистские организации восстанут, то союзники высадят свой десант в Архангельске и двинутся по железной дороге к Ярославлю. Но план провалился, потому...

Не забегаем вперёд. Именно 6 июля в Ярославле вспыхивает антибольшевистское вооружённое восстание, организованное организацией Бориса Савинкова. Санкционировали восстания Добровольческая армия Корнилова и Алексеева, а непосредственным руководителем восстания был полковник Александр Перхуров.

План заключался в том, что восставшие возьмут Москву в кольцо и будут держать в осаде, пока не прибудут союзники из Антанты. Однако запланированные восстания в Рыбинске и Муроме провалились. ЧК начали аресты московского и казанского филиала Союза Савинкова, и восстание пришлось начинать преждевременно. В Рыбинске и Муроме выступления провалились сразу, а союзнический десант высадился только 4 августа. Поздно. Восстание в Ярославле было подавлено две недели назад, 21 июля.

Согласно показаниям Савинкова на суде в 1924 году, восстание было профинансировано через французского посла Нуланса и британцев. Хотя Локкарт в своих мемуарах отрицал финансирование Савинкова и пытался спихнуть июльские мятежи на французов.

Рейли и Локкарт сделали главную ставку на латышских стрелков. Дело в том, что после переезда советского правительства в Москву именно латышские стрелки стали главной силой, охранявшей Кремль. Историки не без основания их называют «преторианской гвардией» большевиков. О том, почему именно латышские стрелки стали для большевиков важной опорой нового государства, вопрос отдельный. Но суть такова, что заговорщики рассуждали логично, мол, если удастся склонить такую силу на свою сторону, то шансы на переворот кратно увеличатся.

И это не было авантюрой Сиднея Рейли. Латышские стрелки ощущали усталость, ведь несли колоссальную нагрузку: охрана Кремля, караулы, постоянные командировки. При всём при этом были трудности со снабжением: не хватало дров, стрелки были плохо одеты и постоянно недоедали.

Кроме того, многие латыши шли за большевиками ради выхода из войны и надежды на освобождение Латвии от немецкой оккупации. Однако к осени 1918 года Германия уже проигрывала, а её фронт рушился. Поэтому какая-то часть стрелков начала сомневаться в том, что нужно воевать в составе Красной армии. Ведь главная цель скоро станет достижимой и без продолжения боёв в России.

В латышских частях усиливались разговоры о необходимости формировать собственные национальные силы для борьбы за независимость Латвии. Для части командиров и солдат служба в Красной армии всё больше выглядела как «чужая война». Это создавало почву для недовольства и готовности к переменам.

Выход на латышей произошёл через Шмидхена, который предложил свести союзников с полковником Эдуардом Берзиным, командиром латышского артдивизиона. Но Шмидхен — не настоящая его фамилия, а псевдоним. Ян Буйкис действительно был латышом и участником революционного движения. А с 1918 года он стал агентом ВЧК. И его специально ввели в контакт с кругом Локкарта и Рейли.

Шмидхен, выйдя на Рейли и его окружение, заявляет о том, что знает, на кого надавить в латышских частях. Он предлагает британцам контакт с Эдуардом Берзиным — командиром артиллерийского дивизиона. Шмидхен уверяет, что Берзин разочарован в большевиках и готов к сделке. И для заговорщиков это могло быть выходом из ситуации: Берзин не рядовой боец, а командир, у которого есть доступ к силам и возможность влиять на решения. Рейли лично передаёт Берзину крупную сумму (около 1,2 млн рублей) как аванс за участие в перевороте.

Но тут дело было вот в чём. Берзин плотно сотрудничал с ВЧК. И как только он принял деньги, они сразу оказались в сейфах ВЧК. Свердлов, получив доклад о том, что был раскрыт заговор, распорядился, чтобы эти деньги пошли на пособия семьям латышских стрелков, издание литературы и клуб.

Для чекистов заговор не был неожиданностью. Они ещё в мае получили доступ к британским дипломатическим шифрам и следили за антибольшевистскими группами. Яков Петерс был одной из ключевых фигур в раскрытии «заговора Локкарта» и фактически стоял у руля оперативной части вместе с Феликсом Дзержинским. Петерс участвовал в выборе фигуры, которая выглядела бы для заговорщиков перспективной, но при этом была полностью подконтрольна ВЧК. Такой фигурой стал Эдуард Берзин.

Союзники намеревались схватить Ленина и Троцкого на заседании в начале сентября, предположительно в Большом театре около 6 сентября. Параллельно планировался и более широкий сценарий: подкупить латышских стрелков (которые охраняли Кремль), чтобы они помогли осуществить переворот, занять ключевые точки в Москве (почтамт, телеграф, вокзалы), а после ареста — переправить лидеров в Архангельск, где базировались силы союзников.

При этом заговорщики хотели сформировать новое социалистическое правительство с представителями разных партий, от меньшевиков и эсеров и до кадетов. Ну и, конечно, ключевой мотив союзников: аннуляция Брестского мира и возобновление боевых действий против Германии в составе Антанты.

Заговорщики планировали создать «голодный кризис», организовав нехватку продовольствия, и тем самым подтолкнуть население к бунту. Агенты и сочувствующие железнодорожники задерживали эшелоны с продовольствием, «теряли» документы на грузы, искусственно создавали заторы на узловых станциях. На складах и в вагонах устраивали мелкие диверсии, чтобы продукты портились или «исчезали» до прибытия в города.

Вообще, заговорщики думали, что арест Ленина и Троцкого и бунт латышских стрелков должен совпасть по времени с движением союзных войск с севера, из Архангельской экспедиции Антанты. То есть, план был такой:

- Союзники высаживаются в Архангельске, который должен был стать плацдармом для дальнейшего наступления Антанты.

- Союзные (прежде всего британские части) войска должны продвигаться по железной дороге Вологда-Москва и по речным путям.

- В это же время в Ярославле, Рыбинске и Муроме вспыхивают восстания савинковской линии, а в Москве происходит переворот.

- В идеале, все эти удары создают клещи, которые не дали бы большевикам шансов удержать центр.

5 августа большевики провели обыск в британской миссии. Это был своеобразный акт возмездия за высадку союзных войск в Архангельске 4 августа. Рейд прервал встречу, которую Рейли организовал между антибольшевистскими латышами и Локкартом, где должны были обсуждаться уже практические шаги к свержению власти. Для Рейли и его круга это был сигнал, что ВЧК не просто «щупает» ситуацию, а уже знает о ключевых узлах заговора.

Удивительно, но Рейли это совсем не помешало. Он продолжал работать в штатном режиме, Рейли рассчитывал, что даже при усиленном наблюдении со стороны ЧК можно проводить короткие и точечные встречи на конспиративных квартирах или в нейтральных местах. У Рейли были устойчивые контакты не только с латышскими командирами, но и с другими участниками (в том числе с капитаном Хиллом), которые продолжали действовать параллельно.

Вообще, капитан Хилл — это важный узел всей этой истории. Он связывал британскую военную линию с савинковскими группами и обеспечивал её оружием, деньгами и документами. Встреча Рейли с Хиллом была чрезвычайно необходима, для того чтобы согласовать действия между разными линиями заговора. В итоге 17 августа они всё же встретились.

28 августа Рейли выехал в Петроград для встречи с Фрэнсисом Кроми, британским военно-морским атташе в Петрограде. Вообще, Кроми был ключевым военным координатором союзников на севере. Рейли необходимо было с ним встретиться, чтобы согласовать московский заговор с Архангельской экспедицией, а также вывоз арестованных лидеров. Кроми остался в Петрограде в качестве старшего официального представителя посольства после отъезда союзных дипломатов в Вологду, и ему было специально поручено взорвать остатки русского Балтийского флота в порту.

По чекистским документам Рейли спокойно миновал петроградские заставы. ВЧК опростоволосилась? Как бы не так, наоборот, таким образом чекисты «пасли» Сиднея Рейли. Каждый его шаг фиксировался, а пропуск через заставы был частью контроля.

Но 30 августа случился форс-мажор, ставший переломным моментом всей ситуации. Близкий к эсерам и Борису Савинкову Леонид Каннегисер утром 30 августа застрелил Моисея Урицкого — председателя Петроградской ЧК. Каннегисер мстил за гибель своего друга, но политически это ударило по самой чекистской вертикали в городе.

Вечером того же дня эсерка и террористка Фанни Каплан стреляла в Ленина на заводе Михельсона. Первоначально следствие рассматривало покушение как акцию эсеров, но впоследствии его связь с более широким антибольшевистским заговором (включая «заговор Локкарта») не исключалась. Но всё это слилось в единую картину острого кризиса власти. Оба события стали триггером для «красного террора», который был объявлен уже 5 сентября.

Ни в материалах следствия ВЧК, ни в поздней историографии нет доказательств причастности Рейли к покушениям 30 августа. Грамматиков и вовсе сказал, что «эсеровские дураки ударили слишком рано», то есть выстрелы сорвали подготовку переворота. Заговорщики рассчитывали на «тихий» силовой захват с опорой на латышских стрелков и саботаж снабжения. Покушения же дали большевикам повод для публичной мобилизации и массовых репрессий.

Чекисты восприняли события 30 августа как начало контрреволюционного выступления и поэтому решили действовать. 31 августа отряд чекистов ворвался в здание британского посольства в Петрограде, которое располагалось на Дворцовой набережной. Фрэнсис Кроми оказался в тот момент в здании. Он не сдался и начал перестрелку, чтобы выиграть время сотрудникам посольства, которые в тот момент сжигали секретные документы.

Кроми, отстреливающийся двумя браунингами, убил двух чекистов, но погиб и сам. Полностью бумаги уничтожить не удалось. Среди материалов были найдены документы, связанные с планами Кроми по уничтожению Балтийского флота и взаимодействию с антибольшевистскими силами. Также в руках следствия оказались списки лиц, пользовавшихся поддержкой британской разведки, — это составленные Кроми списки русских, намеченных для вербовки.

В ночь с 31 августа на 1 сентября задержали Локкарта. Его допрашивали на Лубянке, в том числе и о связи с Сиднеем Рейли и Фанни Каплан. Яков Петерс и другие следователи придерживались версии (или пытались её выстроить), что все три события — «заговор послов», убийство Урицкого и покушение на Каплан — звенья одной цепи. Локкарту даже устроили очную ставку с Каплан, однако она не дала против него никаких показаний. Сам Локкарт всё отрицал, в том числе и связь с латышскими стрелками. Интересно, что некоторое время Локкарт даже сидел с Фанни Каплан в одной камере.

6 сентября 1918 года в Лондоне арестовали советского представителя Максима Литвинова и сотрудников полпредства. Поэтому советскому правительству РСФСР пришлось идти на обмен: Локкарта и его команду освободили и дали спокойно выехать из РСФСР в октябре 1918 года в обмен на Литвинова и его коллег.

До Рейли еще пока не добрались, однако подверглись арестам его помощники. Была арестована Елизавета Оттен — она сдавала квартиру Сиднею Рейли. Однако суд её быстро оправдал. Мария Фриде была задержана в той же квартире, что и Оттен, куда она принесла пакет с документами. Выяснилось, что она не только служила сестрой милосердия в американском консульстве, но и была связной Рейли. Пакет с документами содержал секретные сведения о дивизиях Красной Армии и работе оборонных заводов. Её приговорили к 5 годам лишения свободы, но она была освобождена по амнистии 8 апреля 1920 года.

Любовницу Рейли Ольгу Старжевскую приговорили к трём месяцам тюрьмы и лишили права поступать на советскую службу. После освобождения Старжевская устроилась на работу в сельскохозяйственную коммуну «Труд» под Москвой.

3 сентября «Правда» и «Известия» вынесли дело на первые страницы, назвав союзных представителей «англо-французскими бандитами» и представив Сиднея Рейли как главного подозреваемого. Эта газетная кампания была не просто информированием, а частью политической стратегии: она легитимизировала объявленный накануне «красный террор», демонстрировала обществу образ внешнего врага и создавала доказательную базу для последующих судебных процессов.

Рейли скрывался. Сначала в Москве и Петрограде, умудряясь уходить от арестов. От капитана Джорджа Хилла он получил фальшивый балтийский немецкий паспорт на имя Джорджа Бергмана. Хилл пытался организовать Рейли побег через Украину и Баку, но Рейли выбрал более короткий северный маршрут, чтобы как можно скорее доставить донесения в Лондон.

Через Кронштадт он добрался до Финляндии. Из финских портов он отправился в Стокгольм и только потом 8 ноября он прибыл в Лондон. Но там его встретили не слишком тепло. Британская разведка сомневалась в его профпригодности, а сам факт его побега и роль в заговоре вызывали споры. Более того, один из его секретарей, Элеонора Той, вспоминала:

«Рейли страдал от тяжёлых психических кризисов, доходящих до бреда. Однажды он решил, что он Иисус Христос»

Более того, отношение к нему было настолько настороженным, что Мэнсфилд Камминг, первый глава MI6, лично характеризовал его как:

«человека с неукротимой храбростью, гения как агента, но зловещего человека, которому я никогда не мог полностью доверять»

Верховный революционный трибунал заочно судил Локкарта, Рейли и других с 28 ноября по 3 декабря 1918 года. Рейли и Локкарт получили смертный приговор заочно. Дело Локкарта стало объектом советской пропаганды: Британия изображалась организатором покушений, а террор — оправданным на это ответом.

Чтобы понять, насколько авантюрным человеком был Рейли, мы можем обратиться к воспоминанию самого Локкарта. В мемуарах он отмечает «наполеоновские замыслы» Рейли, где тот рисовал картину того, что после переворота он сам займет ключевое положение в советском государстве. Рейли предлагал просто какую-то безумную схему о переходе власти к директории. Председателем должен был стать какой-нибудь латышский командир, а одним из членов директории — сам Рейли.

22 января 1919 года Рейли получил Военный крест. Формально — за службу на Западном фронте в боевых условиях. На самом же деле — за секретную деятельность в Советской России, возможно, за миссию на Юге страны. В конце 1918 Рейли был направлен в Причерноморье, в том числе Одессу и Екатеринодар, которые контролировались белогвардейскими силами генерала Деникина. В его задачи входил сбор разведданных о силе большевиков и настроениях белого движения.

Эндрю Кук указывает, что Рейли был официально уволен из MI6 в 1921 году. Причины довольно прозаичны: нежелание подчиняться приказам и склонность к самоволию и авантюризму. Дисциплина явно не была сильной стороной Рейли. Руководство британской разведки устало от его независимых интриг и неконтролируемых антибольшевистских акций. Рейли попросту не умел действовать тонко.

Естественно, когда Рейли лишился государственного финансирования, он вернулся на свой старый добрый сомнительный бизнес — торговлю оружием и лекарствами. Но бизнес у Рейли не пошёл. Скатывание в бездну бедности привело к тому, что он даже был вынужден продать свою уникальную коллекцию наполеоновских вещей на аукционе в Нью-Йорке за 100 тыс. долларов, чтобы поправить финансовые дела. Одновременно с этим он пытался привлекать деньги частных инвесторов под масштабные и провальные проекты, обещая гигантские дивиденды в «России будущего без большевиков».

В мае 1923 года он женился в третий раз. Его супругой стала молодая актриса театра Пепита Бобадилла. Причём свидетелем был старый добрый знакомый Сиднея — капитан Джордж Хилл, участвовавший в «заговоре Локкарта». Даже на своей свадьбе Рейли проявил изобретательность и при регистрации брака использовал свои вымышленные данные.

В сентябре 1925 года Рейли вышел на антисоветское подполье МОЦР — Монархическое объединение Центральной России. Правда, монархистов в этом объединении не было — только одни чекисты, которые действовали в рамках операции «Трест». Рейли тайно перешёл финско-советскую границу и прибыл в Москву, где 27 сентября его сразу же и арестовали. Рейли доставили во внутреннюю тюрьму на Лубянку.

Рейли нередко вывозили на автомобиле на нынешнюю территорию парка «Сокольники» для вечерних прогулок. 5 ноября 1925 года обычная прогулка по лесу превратилась в последний путь Рейли. Водитель инсценировал поломку машины, чекисты тоже вышли из машины и на расстоянии нескольких десятков шагов выстрелили в затылок шпиону.

Рейли был расстрелян без судебного процесса, чекисты опирались на смертный приговор, который был вынесен ему Верховным трибуналом в 1918 году за участие в «заговоре послов». Согласно свидетельству Бориса Гудзя, приказ о скорейшей ликвидации отдал лично Иосиф Сталин, который не хотел проволочек из-за возможного возгорания дипломатического конфликта с Великобританией. Советская власть многие десятилетия утверждала, что Сидней Рейли был убит при случайной перестрелке на границе с Финляндией.

Пресса, под влиянием Пепиты Бобадиллы, создала того самого легендарного Сиднея Рейли. Пепита, желая узнать правду о судьбе мужа, подготовила мемуары под названием «Britain's Master Spy».

Газета Evening Standard выкупила права на публикацию этих мемуаров, и в течение мая 1931 года день за днём выходили статьи о Рейли, где он описывался как неуловимый супергерой, в одиночку противостоящий красной машине власти.

Мемуары Локкарта, написанные в 1932 году, превратили Рейли в мировую знаменитость. Молчание британской разведки только подпитывало слухи, ходящие среди простого народа. Через пятьдесят лет выходит сериал «Рейли — король шпионов» (1983) с Сэмом Нилом, который закрепляет за Сиднеем образ элегантного авантюриста.

Помимо прочего, сэр Роберт Брюс Локкарт был близким другом Яна Флеминга. Если что, Ян Флеминг — это тот человек, кто воплотил образ Джеймса Бонда на бумаге. Во время Второй мировой Локкарт и Флеминг вместе работали в британской пропаганде и разведке. Локкарт часами рассказывал Флемингу о его феноменальном знании языков, страсти к азартным играм и авантюризме.

Однако тезис о том, что Рейли — это Джеймс Бонд, миф. Флеминг всегда настаивал на том, что Бонд — это собирательный образ из множества людей, которых он встретил в годы службы в Управлении военно-морской разведки. И Рейли лишь кусочек этого пазла.

Как подытожить эту историю? Лучше всего — обойтись без пафоса и оценочных суждений, предоставив вам возможность самим составить портрет этого человека. Объективно можно сказать лишь одно: исторический процесс складывается именно из таких личностей. Рейли, Ленин, Локкарт, Савинков, Троцкий и сотни тысяч других людей — каждый из них двигал колесо истории в свою сторону. Само историческое полотно — это живая, постоянно меняющаяся субстанция, где любой крутой поворот балансирует на грани «эффекта бабочки».

Неснятая «Секция 6» с Джеком О’Коннеллом, революционной Россией и таким количеством бондовских деталей, что в дело вмешались правообладатели 007. И при чём здесь Kingsman?

После ухода Дэниела Крэйга роль нового Бонда превратилась в букмекерский рынок. Фамилии менялись чаще, чем появлялись новости о самом фильме. С Дени Вильнёвым в режиссёрском кресле и готовым первым вариантом сценария Стивена Найта всё наконец стало похоже на проект, за которым есть интерес наблюдать.

Но эта статья не о новом Бонде. Скорее об очень старом. В 2013, на волне успеха «Скайфолла» в Universal решили, что собственная британская шпионская франшиза студии тоже не помешает.

Я нашел и прочитал «Секцию 6», чтобы понять, насколько историчной была эта история, много ли в ней России и клюквы и в какой момент британский шпион стал слишком похож на другого известного британского шпиона.

Бонд уже бывал в Петербурге. В «Золотом глазе» он проехал по городу на танке. В Universal своего героя собирались отправить туда же, только почти на восемьдесят лет раньше, в революционную эпоху.

Главным героем был Алек Дункан, двадцатилетний ветеран Первой мировой, сломленный войной и не нашедший себе места после возвращения. Британская разведка превращала его в своего первого агента и отправляла в Петроград и Кронштадт, где он встречал реальных исторических лиц, возвращал документы с подписью короля и участвовал в создании будущей MI6.

Первая страница сценария обещала «тайную историю» службы, основанную на рассекреченных событиях.

Официально это не был Джеймс Бонд. Но после прочтения сценария владельцы Бондианы решили иначе.

Миллион за первый сценарий

В 2013 году у Аарона Берга не было ни одного проданного полнометражного сценария. Его спек (текст, написанный без заказа студии) устроил в Голливуде торги между Universal и Sony.

Universal предложила за Section 6 около 1,2 миллиона долларов. После доработок общая сумма могла вырасти до двух миллионов.

Первый проданный сценарий Берга принёс ему сумму, после которой второй можно было писать уже без особой спешки.

В декабре «Секция 6» заняла второе место в Black List, ежегодном списке наиболее понравившихся голливудским руководителям сценариев, ещё не запущенных в производство. Текст получил 44 голоса и уступил только «Holland, Michigan», позднее снятому невнятному триллеру с Николь Кидман.

Black List не выбирает объективно лучшие сценарии года и не проверяет их на юридическую чистоту. Руководители студий и продюсерских компаний просто называют тексты, которые понравились им больше всего. Высокое место означает сильный интерес индустрии, но не гарантирует ни будущего фильма, ни отсутствия проблем.

Universal собиралась превратить сценарий в начало новой франшизы. Джек О’Коннелл вёл финальные переговоры о главной роли, а режиссёром стал автор «Чужих на районе» Джо Корниш.

Бондиана в революционной России

Сценарий обещает рассказать тайную историю создания MI6 на основе рассекреченных событий. Но историю британской разведки Берг начинает далеко от Британии. Значительная часть действия происходит в революционных Петрограде и Кронштадте, среди посольств, гаваней и морских фортов. Обязательной экскурсии по Красной площади, к счастью, не предусмотрено.

В первой сцене Леонид Каннегисер убивает главу Петроградской ЧК Моисея Урицкого, скрывается в британском посольстве и приводит туда красноармейцев. Дипломатов расстреливают, а на экране появляется надпись:

«Это не выдумка. Это история».

Смелое заявление.

Урицкого действительно убили, а британское представительство действительно атаковали. Но сценарий меняет даты, соединяет несколько происшествий и устраивает бойню, которой в таком виде не было. Для боевика это вероятно нормально. Но странно сначала заверить зрителя в документальности, а затем немедленно начать собирать историю в удобном для франшизы порядке.

При этом могло быть заметно хуже. Берг действительно копался в истории ранней британской разведки, использовал реальные имена, события и устройство службы. Петроград у него не заменён Москвой, а Кронштадт нужен сюжету не только как слово, которое хорошо звучит рядом с революцией. Россия здесь всё-таки место исторического действия, а не склад декораций с красным флагом.

Главным руководителем разведки выступает Мэнсфилд Камминг. Он существовал на самом деле, возглавлял зарубежную секцию Secret Service Bureau и подписывал документы буквой C. Благодаря ему руководителя MI6 до сих пор называют именно так.

Камминг теряет сына, остаётся без семьи и пытается спасти своё ведомство от закрытия. В России пропадают британский агент и секретные документы с подписью короля. В них содержатся планы политических убийств, которые британское правительство предпочло бы не обсуждать публично. Поэтому предстоящая миссия не только спасательная операция, но и попытка государства подчистить за собой. Для этого нужен человек, которого никто не станет искать, если всё закончится плохо.

Такого человека находят под лондонским мостом.

Алек Дункан, бежавший военнопленный и ветеран Первой мировой, живёт среди бездомных, дерётся с полицейскими и носит самодельный магнитный наруч, позволяющий притягивать оружие. Камминг при вербовке читает полицейский рапорт:

«Дункан. Алек Дункан».

Позже герой повторяет ту же конструкцию при знакомстве. Видимо, одного раза было недостаточно, чтобы юристы MGM насторожились.

Камминг тренирует Дункана и отправляет его в Россию. Ещё до отъезда сценарий начинает собирать будущую формулу Бондианы: мастерскую с экспериментальными устройствами, специальный пистолет и глушитель. Рядом работает секретарша Черчилля по имени Пэнни. В одной сцене она обращается к Каммингу: «Мэнни». Получаются Мэнни и Пэнни. До Бондовской Манипенни не хватает нескольких букв и ещё одного судебного заседания.

В России к Дункану присоединяется Оливия Найтингейл, британская разведчица и первая femme fatale ещё не существующей франшизы. Миссия быстро разрастается до торпедного катера, морских фортов, секретных документов и заговора, который должен столкнуть Британию с большевиками.

Российской части достаётся собственный набор клише. Водку пьют агенты ЧК, солдаты, оксфордский профессор российского происхождения и практически любой человек, которому Берг успевает выдать стакан. Среди злодеев - Никола Грозный и генерал Иван Восток. Не хватает только майора Сибири.

В финале Дункан освобождает пленного британского агента, убивает Грозного и не позволяет большевикам воспользоваться найденными документами. Вернувшись домой, он узнаёт, что Камминг получил новый отдел. В его офисе уже работают аналитики и инженеры, разрабатывающие шпионскую технику. Дункан приходит в элегантном костюме и узнаёт, что теперь должен называть начальника C.

Внутри папки его ждёт новая миссия и собственный номер.

Хороший ли это сценарий

В основном да. Для последователя бондианы.

У «Секции 6» отличная завязка. Берг придумал происхождение британского супершпиона до дорогих автомобилей, казино и идеально сидящих костюмов. Его герой приходит не из высшего общества. Государство буквально подбирает его под мостом, обучает и превращает в оружие.

Лучше всего работает пара Камминг/Дункан. Один потерял сына и пытается построить новую разведку из обломков старого мира. Второй одновременно жертва войны и её орудие. Обществу он больше не нужен, зато государство быстро находит применение его травмам и навыкам. Камминг учит Дункана выполнять приказы, а затем обнаруживает, что у оружия появилось собственное представление о добре и зле.

Классовая линия строится на том, что Дункан знает высшее общество изнутри, но никогда ему не принадлежал. Его отец служил шофёром при королевском дворе, поэтому герой говорит по-французски, разбирается в дорогих автомобилях и понимает устройство богатых домов. Он вырос рядом с привилегиями, но всегда входил через служебную дверь.

Именно это делает его удобным для разведки. Дункан умеет сойти за человека из высшего света, оставаясь для него невидимкой. Костюм в финале не превращает его в джентльмена. Он просто позволяет государственному оружию пройти через парадный вход.

Экшен написан бодро. Особенно сцены в лондонском метро, проникновение в Кронштадт и побег на катере через минное поле. Берг придумывает действие через пространство и предметы, а не ограничивается указанием «здесь они очень эффектно дерутся».

Иногда исследование слишком заметно. Сценарий подробно объясняет разновидности оружия, двигателей, устройств кораблей и политическую обстановку. Автор получил за текст миллион долларов и, кажется, хотел, чтобы читатель видел стоимость на каждой странице.

Чем ближе финал, тем труднее воспринимать «Секцию 6» как самостоятельную историю. Дункан получает лицензию на убийство, джентльменский костюм и следующую миссию. В качестве нового противника для сиквела ему уже готовили Муссолини (это не шутка).

По отдельности детали можно объяснить историей британской разведки и правилами жанра. Но вместе «Секция 6» перестаёт напоминать фильм о шпионах и начинает вести себя как неофициальный приквел Бондианы.

От мысли, что читаешь предысторию Бонда, избавиться невозможно. «Секция 6» не использует имя Джеймса Бонда, но движется к его рождению с первой страницы.

И в финале всё-таки называет его агентом с двумя нулями.

Почему начался суд

Весной 2014 года компании Danjaq и MGM, контролировавшие права на Джеймса Бонда, подали иск против Universal и Аарона Берга.

В претензиях все эти детали собрали в один портрет, добавив смокинг, мегаломаньяка и узнаваемый способ представления героя.

Universal отвечала, что исторические факты, общие элементы шпионского жанра и идеи сами по себе не охраняются авторским правом. Кроме того, фильма ещё не существовало, а сценарий продолжали переписывать. Студия требовала закрыть дело на ранней стадии.

Суд отказался.

Это не означает, что MGM доказала плагиат или выиграла процесс по существу. Судья решил только, что претензии достаточно конкретны и дело может продолжаться. В определении отдельно отмечалось, что такие элементы, как номер 007 и фраза «Бонд. Джеймс Бонд», нельзя заранее признать незначительными.

В январе 2015 года стороны договорились вне суда. Условия соглашения не раскрывались, требования сняли.

Мы не знаем, запретило ли соглашение использовать отдельные элементы сценария и стало ли оно непосредственной причиной гибели проекта. Публичных условий сделки нет.

Но проблему Universal представить нетрудно. Если убрать из фильма все узнаваемые признаки Бонда, от обещанной франшизы останется дорогая историческая драма о создании британской разведки. Студия такое снимать не захотела.

Что потом написал Аарон Берг

После сделки Голливуд ещё несколько лет пытался сделать Берга специалистом по большим франшизам.

Его наняли переписывать третьего «G.I. Joe». Затем он работал над ранней версией экранизации Borderlands. Позднее Netflix приобрела «The Hunt for Atlantis», которую Берг должен был написать и продюсировать вместе с компанией Мэтта Ривза.

«G.I. Joe 3» в задуманном виде не сняли. Borderlands много раз менял сценаристов и вышел без Берга в списке авторов. Может оно и к лучшему. «The Hunt for Atlantis» остался в разработке. Ни «Секция 6», ни один из его следующих полнометражных сценариев до экрана так и не добрались.

При чём здесь Kingsman

У этой истории есть ещё один любопытный поворот.

Комикс Марка Миллара и Дэйва Гиббонса «The Secret Service», из которого вырос «Kingsman», начал выходить в 2012 году, ещё до продажи «Секции 6». Ранее упомянутого Джека О’Коннелла рассматривали на роль Эггси, но съёмки «Несломленного» помешали ему принять участие. Через несколько месяцев он оказался на переговорах о роли Алека Дункана.

В 2021 году вышел «King’s Man: Начало». Это тоже история возникновения британской шпионской организации на фоне Первой мировой войны, с историческими фигурами, ранними разведывательными технологиями и большой международной угрозой.

Заимствования здесь нет: комикс появился раньше сценария Берга. Ирония в другом. Kingsman сделал именно то, чего Universal ждала от «Секции 6»: стал новой британской шпионской франшизой, а затем рассказал о собственном рождении на фоне Первой мировой.

«Секции 6» вместо франшизы достался только иск от владельцев старой.

Третья попытка Джека О’Коннелла

Имя нового Бонда всё ещё скрывают. Официально Amazon MGM не назвала ни одного кандидата, но в прессе чаще всего повторяются Джек Лауден, Каллум Тёрнер, Джейкоб Элорди, Пол Мескал, Харрис Дикинсон и Джек Бартон.

Главным фаворитом последних недель стал Лауден. Его коллега по «Медленным лошадям» Гэри Олдман сначала заявил, что выбор уже сделан, а затем уточнил, что сам ничего не знает и просто болеет за товарища. Стивен Найт тоже признал, что знание исполнителя немного облегчает работу над сценарием, но имени не назвал.

В расширенных списках снова упоминается Джек О’Коннелл. Есть медийный шорт-лист, а есть букмекерский. На Kalshi (на момент публикации статьи) у него всё ещё 11 процентов: О’Коннелл замыкает тройку претендентов. На Polymarket дают около 2,5 процента, но даже там он стоит выше части актёров, которых пресса регулярно включает в гонку.

Шансы невелики, но из всех обсуждаемых кандидатов именно за него мне хочется болеть сильнее всего. Даже во второстепенных ролях О’Коннелл нередко оказывается самым убедительным человеком в кадре.

Если новым Бондом станет он, «Секция 6» получит идеальное послесловие спустя тринадцать лет. Если нет, это будет уже третий британский шпион, которым Джек О’Коннелл не стал.

Если вам тоже интересно не только вышедшее кино, но и то, которое Голливуд едва не снял, подписывайтесь на «Кино и ещё кинее». Я продолжу читать сценарии из Black List и выяснять, почему одни становятся фильмами, а другие заканчиваются судебным иском.

Ну а сейчас, прекрасная Веспер Линд, она же Ева Грин выглядит вот так