В этой культуре отношение к идеальному основано на принципиальном единстве духа и природы, души и потока жизни. Космос пребывает в спонтанной гармонии и не нуждается в идее специального внешнего регулятора - часовщика, божественной первопричины, необходимой западной цивилизации. Единая концепция божественного организма мироздания, спонтанности божественного мира, отраженная в самом происхождении индуистского определения Бога от слова "расти", не допускает понимания Бога как Творца, имеющего некий определенный план творения, что характерно для традиционных культур. Нет здесь и понимания Бога как Нравственного Закона, потому что гармония в природе, обществе и на небесах резонирует, естественно составляя гармоническое созвучие. Если закон и существует, он недостижим ни для Бога, ни для человека, он не предустановлен создателем (Needham J., 1969).

Бог - Пустота, Ничто и Никто, если мы пытаемся определять его словом, и все мироздание, если отказываемся от этих бесплодных попыток. Наибольшее, что человек этой культуры может себе позволить, - это представить Бога как Образ Мандалы - пространственной гармонии круга, квадрата, креста, дающего наглядное представление о целостности Мироздания, Бога, Души.

Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000

Медитируя под деревом бильва, Рамакришна сумел преодолеть границу обыденного сознания. Он рассказывал, что в какой-то момент тонкая прозрачная завеса, разделявшая индивидуальную душу — Дживу — и Высший Дух — Параматман, — словно прорвалась. Тогда он и постиг Божественную Мать в Её трансцендентном аспекте, узрев абсолютную первопричину Вселенной — Брахма-йони.

Перед его внутренним взором возникло величественное зрелище: огромный светящийся треугольник, из которого каждое мгновение непрерывно рождалось бесконечное множество вселенных. Этот образ глубоко поразил Рамакришну, но на этом видения не завершились. Вскоре ему открылось ещё одно, не менее символическое: из вод поднялась необычайно красивая беременная женщина. На глазах у Рамакришны она родила ребёнка и с величайшей нежностью прижала его к груди, начав кормить. В этом образе воплотилось «космическое лоно», которое непрерывно порождает миры и питает их, поддерживая жизнь во Вселенной.

Термин «Вишва йони», или Брахма-йони, занимает особое место в индуистской философии, в частности в Веданте и Тантре. Он обозначает источник творения, космическое лоно — то, из чего берёт начало всё сущее. Светящийся треугольник, явившийся Рамакришне, известен в тантрической традиции как йони-янтра: это классический символ изначальной Божественной энергии, Пракрити или Шакти. Видение раскрыло Рамакришне динамическую природу мироздания: Вселенная не была сотворена единожды и навсегда — творение представляет собой непрерывный, вечный процесс. Брахма-йони воплощает бесконечный потенциал Бога, или Божественной Матери: из Неё ежесекундно эманируют новые миры и реальности, при этом сам источник остаётся неизменным, вечно пребывая в своей полноте.

Сам Рамакришна не раз возвращался к этому опыту в беседах с учениками. Сохранились его слова: «Вы видели Брахма-йони [источник творения]. Во время моей садханы под деревом бел я тоже видел это. Оно рождало бесчисленные миры каждое мгновение». Эта цитата взята из фундаментального биографического труда «Шри Рамакришна и его божественная игра» (Sri Ramakrishna and His Divine Play), составленного Свами Сараданандой.

В биографических сводах этот эпизод описывается от третьего лица, но опирается на свидетельства самого мистика. Например, в журнале Vedanta Kesari (февраль 1953 года) и в комментариях к текстам Упанишад, которые опираются на «Шри Рамакришна Лилапрасанга» (Sri Ramakrishna The Great Master), можно прочесть: «Во время этой тантрической садханы Шри Рамакришна однажды увидел высшую причину Вселенной как огромный светящийся треугольник, который каждое мгновение давал рождение бесконечному числу вселенных».