Или геЙний?

20 августа 1890 года в Провиденсе столице самого крохотного штата США - Род-Айленд родился создатель «Мифов Ктулху» Говард Филлипс Лавкрафт.

Отец мальчика Уинфилд Лавкрафт разъезжал по стране, торгуя ювелирными украшениями, а мама Сара занималась воспитанием сына и вела нехитрое домашнее хозяйство. Когда Говарду исполнилось два года, глава семейства в погоне за состоятельными клиентами потерял разум, попал в психушку «Батлера», где и скончался в 1898 году. Жители городка Провиденс, где все знали друг друга, шептались за спиной Сары, что ее никчемный мужичок, которому не сиделось дома, был завсегдатаем борделей, подхватил там сифилис, потерял рассудок и скончался облаченным в смирительную рубашку.

После смерти супруга женщина вместе с сыном вернулась в родительский дом, где ее отец бизнесмен старой закалки, пообещал дочери сделать из внука настоящего дельца, и если тот скроит свою жизнь по его лекалу, то к годам 30-ти заработает первый «миллион».

На самом деле дед мальчика Уиппл Ван Бюрен Филлипс заменил ему отца, о чем, повзрослев, Говард благодарно вспоминал. Помимо рассказов о том, как простому американцу построить рентабельный бизнес и преуспеть в жизни мистер Филлипс рассказывал внуку страшилки, услышанные им в детстве из уст родни и соседских пацанов.

Кого только в тех ужастиках не было…

Прекрасная женщина олениха заманивала одинокого охотника подальше в лес, чтобы съесть, и сталкивалась с монстром вендиго обратившимся в мужчину с ружьем в надежде усыпить ее бдительность. Гигантский скунс насмерть травил людей выпустив в них секрет своих анальных желёз, старики утверждали, что это вонючее чудище с одного залпа могло скопом отправить к праотцам небольшой кавалерийский отряд, идущий по его следу. Больше всего мальчика пугали истории о невидимом страхе, сокрытом в темноте, убивавшим людей могильным шепотом, стонущими звуками, резкими вскриками таинственных животных, и светящимися огненными глазами, разглядывающими все мерзости человека.

Позже Лавкрафт вспоминал, что к трем годам он знал бесчисленное множество стихов, включая сонеты Шекспира, а в шесть завел толстую тетрадь, куда набело переписывал собственные стихи. В большой семейной библиотеке он перечитал сотни книг от классики до его любимых мистиков Эдгара Аллана По и Мэтью Фипса Шила.

С пяти лет, мальчику чуть ли не ежедневно стали сниться кошмары, а в шесть они прочно вошли в его жизнь после того, как он впервые столкнулся со смертью, забравшей с собой его бабушку. В семь лет он, переработав гомеровскую «Одиссею» написал «Поэму об Улиссе».

Помимо литературы вторым увлечением Говарда была астрономия, ему были интересны только те дети, которые, как и он любили смотреть на звезды. В начале 1904 года дед Уиппл, обанкротившись, скончался от сердечного приступа, а семья Лавкрафтов перешла в режим жесткой экономии средств. В тот период 14-летнего юношу впервые посетили мысли о самоубийстве, потеряв горячо любимого им старика он, не видел дальнейшего смысла в жизни.

Говарда спасла литература, его статьи стали печатать в «Журнале астрономии Род-Айленда» и «Научной газете», немногочисленные друзья восхищались его рассказами «Зверь в пещере» и «Алхимик».

В 17 лет у парня начались сильные головные боли, помешавшие ему окончить среднюю школу, в которой никто из учителей не мог потягаться с ним в знаниях литературы и астрономии. Говард опасался судьбы своего отца, который как он думал, попал в психушку из-за мучивших его мигреней и вызванных ими бессонниц. Современные медики диагностировали у писателя малую хорею, или непроизвольные движения неподконтрольные человеку. Причиной данного заболевания скорей всего была наследственная дегенерация нервных клеток.

Сара Сьюзан мать молодого человека, еле-еле сводившая концы, с концами видя, как страдает ее мальчик, выполняла его любые «хотелки» если ему нужен был телескоп или микроскоп она тут же покупала ему эти приборы, лишь бы Говард забыл о терзавших его мрачных мыслях.

В 1911 году Лавкрафт начал печататься в периодических изданиях как критик, анализировавший произведения, созданные в жанре готических ужасов и научной фантастики. Восемь лет спустя в журнале «The Vagrant» вышел его рассказ «Дагон», из которого читатели узнали, как в годы Первой мировой войны американский моряк встретился с филистимлянским Дагоном, богом являвшимся смертным в образе рыбы. После этого мистического рандеву у «морского волка» начались галлюцинации, с которыми он пробовал бороться с помощью наркотиков, а осознав, что его душа постепенно переваривается древним божеством, выбросился из окна.

Писатель фанатевший от Англии и насмехавшийся над американской провинциальностью став в 1915 году президентом «Объединённой ассоциации любительской прессы» (UAPA) стал насаждать культ английского литературного языка, лишенного «грязной примеси» американских глубинных словечек.

В 1917 году Говард не придумал ничего лучше, чем записаться в армию США, после чего его мать задействовала все свои связи, чтобы ее мальчика признали негодным к службе. В это время Сара Сьюзан уже сама «воочию» видела разных фантастических существ пытавшихся по ночам завладеть её телесной оболочкой. В 1919 году несчастная женщина очутилась в той же психиатрической клинике, где до этого пять лет содержался ее муж.

24 мая 1921 года мать писателя умерла в злосчастной больнице «Батлера», причиной её смерти стала неудачная операция на желчном пузыре.

В 1920 году к Говарду прибился его верный адепт и соавтор будущих «Мифов Ктулху» Фрэнк Лонг, которого Лавкрафт считал гением, посланным ему судьбой, а Рэй Брэдбери называл уникальным литератором, переписывавшимся со всеми ключевыми фантастами США.

С 1923 года писатель стал печататься в только что созданном журнале «Странные истории» («Weird Tales») ставшим предтечей жанра ужасов в мировой фантастической литературе.

В 1924 году Говард женился на своей соавторше Соне Шафиркиной (Соня Грин), красавице, рожденной в Российской империи. К моменту их встречи, первый муж женщины покончил с собой, трехмесячный сын скончался, а ее 22-летняя дочь практически не общалась с матерью. Писатель переехал в нью-йоркскую квартиру супруги, даже несмотря на то, что после спокойного Провиденса, «Большое яблоко» своей ужасающей громадой давило на его и без того хрупкую психику.

Говорят, что после отравления в раннем детстве морепродуктами писатель обходил морские деликатесы десятой дорогой и проецировал свой животный страх в придуманных им монстров, связанных с враждебным к людям океаном и притаившимся в его чреве первородным злом. Вот как автор описывает своего космического Ктулху:

«Это было некое чудовище, или символическое представление о чудовище, или просто порождение больного воображения. Если я скажу, что в моем воображении, тоже несколько экстравагантном, возникли одновременно образы осьминога, дракона и пародии на человека, то, мне кажется, смогу передать дух этого создания. Непропорционально большая голова, снабженная щупальцами, венчала нелепое чешуйчатое тело с недоразвитыми крыльями; причем именно общее впечатление от этой фигуры делало ее пугающе ужасной. На заднем плане угадывались некие циклопические постройки».

У Говарда никогда не было вдоволь денег, тогда как Соня помимо литературной деятельности держала богатый шляпный магазин, и до начала «Великой депрессии» зарабатывала на головных уборах для дам до 10 000$ ежегодно. В 1926 году Лавкрафт измученный гигантизмом Нью-Йорка вернулся в родной Провиденс, оставив заболевшую жену наедине с ее болячками и бизнес-проблемами, охватившими тогда всю отрасль модной одежды. В 1929 году супруги оформили официальный развод.

Писатель поселился в крохотном домике на «Проспект-стрит» 66, где в затворничестве написал свои самые известные произведения в том числе «Зов Ктулху» и «Хребты безумия».

На безденежье Лавкрафт продал свой рассказ «Погребенный с фараонами» прославленному фокуснику Гарри Гудини. Под именем иллюзиониста вещица вышла в журнале «Weird Tales». Говорят, что за эту «подработку» писатель получил 100$ свой самый большой гонорар за весь период творчества. Интересно продолжилось бы их сотрудничество, если бы 52-летний Гудини пережил осень 1926 года.

21 октября 1926 года поклонники-студенты подошли к иллюзионисту после выступления, и один из них спросил, может ли мэтр выдержать его боксерские удары. Артист кивнул, и тут же получил два мощных хука в живот. Только спустя трое суток врачи выяснили, что школяр-идиот разорвал Гудини аппендикс, в результате чего у него развился перитонит, от которого мужчина и скончался 31 октября 1926 года.

В апреле 1936 года в продаже появилась единственная книга писателя, вышедшая при его жизни: «Тень над Иннсмутом». Сигнальный тираж повести составил 400 экземпляров, половину из них кое-как раскупили читатели, а оставшуюся часть издатель был вынужден пустить под нож. В 2020 году на аукционе в Техасе книга из первого издания ушла за 25 000$.

С 1930 по 1936 год Лавкрафт переписывался с Робертом Говардом прославленным создателем Конана-киммерийца, жившего в далекой Хайборейской эре. 11 июня 1936 года писатель узнал, что его мать после операции впала в кому, из которой ей уже никогда не суждено было выйти. Сев в свой автомобиль Говард достал из бардачка кольт и пустил себе пулю в висок. Смерть друга оглушила Лавкрафта внезапно осознавшего, что и ему недолго осталось бороться со своими внутренними демонами.

По силе мастерства Лавкрафт стал единственным автором в мире пугающим читателей страхом, скрытым в подтексте, а не в демонстративном описании кроваво-мясных монстров. Писатель предупредил нас всех, что угроза для человечества таится в бескрайнем космосе заселенным существами по всем параметрам, превосходящим людей. Человечество бессильно против вторгшихся в наш мир Ктулху и подобных ему пришельцев из других миров.

15 марта 1937 года 46-летний Говард Филлипс Лавкрафт умер от онкологического заболевания и был похоронен в Провиденсе на кладбище Сван-Поинт.

Жил-был один парень…

Обычный человек обычного мира, не лучше и не хуже других, по имени, скажем, Карл. Работал он номинальным руководителем департамента, а реальный руководитель жил в немного другой стране. Так получилось.

И однажды на улице Карла, который сидел себе в креселке и в ус не дул, перевернулся вагон с пельменями: реальный руководитель направления решил покинуть компанию.

Вот тебе руль, вот педальки

Перед Карлом взвилась вожделенная карьерная лестница: он ситуативно стал фактическим руководителем департамента. Получил на блюдечке возможность проявить себя так, чтобы все ахнули, рухнули в восторженный обморок и не стали искать человека на освободившееся место. Именем Карла.

«Вот свезло так свезло!» – Обрадовался Карл и даже нашёл поддержку у некоторых сотрудников: со многими коллегами у него добрые отношения. Потому, ощущая себя любимым и нужным, Карл объявил высокому начальству, что это он всегда был полноценным руководителем департамента. А вот тот чувак из другой страны – он вообще ничего не делал, ни в чём не разбирался и звать его никак.

Высокое начальство изогнуло брови и стало звать Карла на планёрки, где он не мог ответить ни на один вопрос. Его это не смущало и не наводило на мысли типа «Мне стоит прокачаться профессионально». Карл мог тогда сказать: «Так, стоп, я разберусь в этих вопросах и вернусь с ответами, всё сделаю и всё решу». Но Карл этого не сказал, а только беспечно хлопал глазами.

Ясно-понятно. Стали искать нового сотрудника. Нам дали задачу подобрать руководителя департамента, сформировать ему первичные задачи, провести адаптацию и поддержать остальную команду на пути смены руководства. В этой компании работает очень крутой эйчар, так что все процессы проходили продуктивно и с огоньком. Вместе мы быстро нашли крепкого кандидата на должность по фамилии, скажем, Антонов, и начали погружать его в процессы, чтобы он смог за пару месяцев войти в новую роль.

«Это моё высокое креселко!»

Что тут мог сделать Карл, раз уж свою возможность упустил? Признать авторитет Антонова, стать его верным помощником, учиться у него, профессионально расти вместе с ним.

Но Карл не таков! Он решил, что войти в контры с новым руководителем – это лучший путь к успеху. Причём даже войти в контры по-человечески не смог: опаздывал на несколько часов, не выполнял поставленные задачи, хамил – словом, никак не вредил Антонову, просто вёл себя как дурачок-кабачок.

Антонов же, адаптировавшись на новом месте, спокойно стал строить свою команду и свою систему. И нарисовал новую оргструктуру, где дурачка-кабачка в принципе не было.

Смена пажеского караула

Увольнение Карла расстроило бы некоторых сотрудников компании, потому мы ему предложили перевод в другой департамент, под руководство симпатичного ему человека. Новый руководитель верит в Карла очень сильно, но одно дело – вась-васькаться с приятным коллегой на корпоративах и в курилках, а другое дело – стать его начальником и обнаружить, что Карл ленив и кабачок. Подозреваем, придётся в итоге тихо выдавить его из компании.

А мог бы стать реальным руководителем департамента, если бы принял ответственность за собственный рост! Но нет, он продолбал даже возможность стать помощником нового босса. И даже очень простую опцию получить в его новой команде рядовую должность. Всего-то и надо было, что не вести себя по-идиотски с новым руководителем!

Карл – типичный представитель тех самых миллениалов, которые жалуются на перекрытые социальные лифты и лестницы. Конечно же, проблема в мировой несправедливости и в том, что «иксы» закрыли все дороги. Никак не в тебе самом.

История из ТГ-канала

Ужасы твоего городка: когда ты самый умный, а тебя забуллили до увольнения

Ты всегда был самородком и находил самые оригинальные способы решения задач. Любил учиться тому, что интересно, и клал болт на всё остальное. Ты точно знал, что у троечников самая интересная жизнь, ведь они не скованы условностями, которые делают отличников одинаковыми, как доски в заборе.

Ты блестяще доказывал это своей жизнью и карьерой. Толковый и очень умный самоучка, не поставленный на академические рельсы, ты мыслил вне рамок и систем. Изобретал гениальные винты с левой резьбой и тремя ответвлениями. Приходил работать в стартапы и показывал создателям удивительные пути достижения целей, про которые сами создатели не думали – они не умеют мыслить так, чтобы видеть эти пути. На энтузиазме и импровизации ты осел в одном из стартапов и получил под крыло целый отдел.

А потом случилось «Как вдруг».

Нормально же сидели, чего вдруг началось?

Когда стартап, в котором ты работал, в очередной раз подрос и перестал быть стартапом, ты числился руководителем департамента с 20+ человеками в подчинении. И тут собственнику приснилось, будто процессы, придуманные для маленькой компании, перестали работать в компании средненькой. Что нужно поменять-обновить инструменты, процессы и частично команду, потому что проекты буксуют, а задачи не выполняются.

Ты понимал, что это чистая драматизация: у тебя в департаменте всё работает (коряво, но такова жизнь – кому легко-то?). Да, многие процессы ты ведёшь вручную, а сотрудники ходят к тебе за консультацией по каждому чиху… Ну, что поделать, такие вот они дебильчики-крокодильчики. Не все же самые умные и красивые, а только ты.

Что-то меняли, внедряли и однажды предложили тебе подучиться, ткнув пальцами в какие-то «аргументы» – мол, тебе перестаёт хватать образования, компетенций и системности, чтобы расти дальше вместе с компанией. Ты только глаза закатил – что они понимают в твоей работе? Ты всегда был и остаёшься лучшим дикорастущим кактусом в этой части галактики. Ты контролируешь свой департамент, процессы и сотрудников. Тебе не нужно ничего менять – пусть мир прогибается под тебя, как завещал иноагент Макаревич.

Однажды ты услышал, что в разговоре с собственником тебя назвали бомбой с часовым механизмом, которая неизбежно рванёт. Собственник сказал, что знает об этом риске и принимает его. Ты решил, что у этих людей солнечный удар, ведь ты – самый умный и толковый управленец континента, а еще архитектор, и аналитик, и проектный менеджер, и психолог, и командопостроитель (разумеется, тоже самый лучший в мире во всех лицах и функциях).

Развитие портит коллектив

Другие главы департаментов частично сменились, частично отправились куда-то прокачивать свои навыки и стали эффективнее работать с операционкой. Ты смотрел на них с презрением. Твой хитрый винт с левой резьбой по-прежнему работал в отдельно взятой ситуации, хотя твои сотрудники почему-то были самыми инфантильными во всей компании.

Наверняка все другие руководители завидовали твоим талантам: чем дальше, тем чаще на совещаниях стали всплывать странные вопросы. Тебе говорили, что ты чего-то не предусмотрел, о чём-то не подумал, о каких-то процессах не знал. Что ты не видишь задачи в комплексе. Ты не мог найти ответов на вопросы, которые тебе задавали, потому что ты не понимал смысла вопросов. Тебе говорили что-то о системных решениях, масштабировании и выстраивании сквозных процессов.

Ты злился, ведь тебя явно троллили и буллили. Эти люди перестали признавать твою незаменимость, гениальность, исключительность. Они спрашивали, почему ты не хочешь учиться и расти, не понимая, что ты уже вырос в самого умного  и незаменимого управленца, а остальные тебе просто завидуют. Ты ругал коллег и называл их неумными и ограниченными, а их требования – глупыми и нерациональными, но коллеги продолжали давление и споры с тобой.

Я устал. Подпись: мухожук

А потом ты понял, что сил твоих больше нет. Психиатр назначил медикаментозную терапию и ты объявил, что невозможно жить и дышать в этом коллективе токсиков. Они тебя забуллили. Они тебя выжили из компании, которой ты отдал свои лучшие годы и старый болт с левой резьбой, которым почему-то никто не хочет больше пользоваться.

Ты высказал им всё, что думаешь, и ушёл, гордо хлопнув дверью. Ты обязательно найдёшь другую компанию, где оценят твою гениальность, умность, красивость и не будут душнить историями про рост, системность и взаимосвязанные процессы.

Жалко только твоих бывших подчинённых, дебильчиков-крокодильчиков. Очень уж они привыкли к ручному управлению. Как они там без тебя?

Телеграм-канал