Однажды перед важным квартальным отчётом Артём поручил Игорю Петровичу «рутинную проверку цифр» — работу, которую сам начальник мог бы сделать за пару часов. А основную часть презентации взял себе, хотя именно Игорь Петрович собрал большую часть данных. Когда отчёт приняли с восторгом, Артём сиял на совещании, а про Игоря Петровича даже не упомянул. Коллеги переглядывались, кто‑то тихо возмущался, но вслух никто ничего не сказал.

Игорь Петрович промолчал и тогда. Он привык не устраивать сцен, а доказывать делом. Но в тот вечер, возвращаясь домой, он впервые почувствовал, что его многолетний труд обесценивают. И вдруг понял: он не собирается сдаваться. Не ради мести, а ради того, чтобы его труд наконец увидели.

На следующей неделе компания взялась за крупный проект — сложную интеграцию двух систем. Артём, желая закрепить успех, вызвался руководить, но недооценил масштаб задачи. Сроки поджимали, команда путалась в требованиях, а Артём метался между встречами, не успевая вникать в детали. В какой‑то момент проект оказался на грани срыва.

И тут Игорь Петрович, не дожидаясь просьбы, начал действовать. Он не стремился перетянуть одеяло на себя, а просто делал то, что умел лучше всех: раскладывал хаос на понятные шаги, находил узкие места, подсказывал, где искать решения, и помогал каждому члену команды не утонуть в потоке задач. Он работал допоздна, но не жаловался. Он просто знал: если проект провалится, пострадает не только Артём, но и все, кто в нём участвовал.

Когда финальная версия была готова, Игорь Петрович не стал требовать признания. Он отправил файл Артёму и написал коротко: «Проверено, протестировано, готово к сдаче». Артём открыл документ и обомлел: всё было идеально структурировано, все риски учтены, даже добавлены рекомендации на будущее. Он понял, что без Игоря Петровича проект бы не выжил.

На итоговой встрече генеральный директор лично поблагодарил команду, а затем отдельно обратился к Игорю Петровичу: «Спасибо вам за то, что держите всё на себе. Нам нужны такие люди». Артём, глядя на это, вдруг почувствовал не досаду, а стыд. После встречи он подошёл к Игорю Петровичу и тихо сказал: «Прости, что не замечал, сколько ты делаешь. Давай работать вместе — твоя экспертиза мне очень нужна».

С того дня всё изменилось. Артём стал прислушиваться к советам Игоря Петровича, а тот, в свою очередь, делился опытом, помогая молодому начальнику видеть картину шире. Коллеги зауважали Игоря Петровича ещё больше, а он, наконец, почувствовал, что его ценят по‑настоящему.

Неповторимый оригинал :))))))

Обычно это не парень, а гиперобщительная и веселая женщина, угощающая всех конфетами, обожающая чаепития с откровенными разговорами, причем о себе может рассказать довольно пикантные подробности, вплоть до того, в каких позах с любовником. Если Вы бесхитростный и неискушенный человек, то можете не знать, что это делается специально для того, чтобы получить ответную откровенность от Вас, а когда подвернется случай… вуаля! Вся нелицеприятная правда о Вас достанется, как туз из рукава!

Очень яркий пример моей подруги. Работая в одной фирме, она жаловалась, что любое ее слово, и не только ее, незамедлительно доходит до начальника. «Дятел» вскрылся только через полгода. Им оказалась «душа компании», любящая поговорить «за жизнь» женщина средних лет. Почти каждый день она устраивала некое подобие Гайд-парка, где всенепременно начинала ругать руководство. Остальные охотно подхватывали тему, хая начальников на чем свет стоит и вскоре у этой дамы на каждого коллегу был пухлый кейс компромата, чем она с удовольствием и пользовалась, убирая неугодных.

Возьмите себе за правило никогда плохо не говорить о людях за спиной. Во-первых, это некрасиво, а, во-вторых, все слова имеют свойство рано или поздно доходить до адресата. А если уж захотелось это сделать, заведите личный дневник или расскажите вечером на кухне второй половинке, но не посторонним людям.

Тип 3. Левша.

Нет, это не тот, кто держит мышь от компьютера левой рукой, а любитель «левачить» в рабочее время. Если Вы сидите на твердом окладе, нет проблем, к тому же жаловаться на таких не имеет смысла – заработаете себе репутацию стукача, и, как правило, руководство обычно с такими в доле. Да и следить, что делает сотрудник в рабочее время - удел начальства. Но если Вам платят по хозрасчету, выработке, есть премия и КРI, то получается, что остальной коллектив работает «за себя и за того парня», который решил, что самый умный и ему деньги нужнее, чем остальным, поэтому в рабочее время можно прокатиться на чужой шее.

Тип 4. Борец за справедливость.

Он ловит каждое слово, сказанное в офисе, наблюдает, кто как работает, сколько получает, чтобы учинить вселенское торжество справедливости, желательно в кабинете руководства: «Как работает Зина и как работает Эмма! А получили-то они одинаково!», «А почему Ваня получил за ту же самую работу, что и я на тысячу рублей больше?», «Егор вчера опоздал на работу, а зарплата как у меня, а я никогда не опаздываю!». Не обольщайтесь, однажды Вы тоже падете его жертвой!

Как показывает практика, бороться с подобными персонажами бесполезно. Да и нужно ли? Поэтому я за твердый хороший оклад без всяких сделок и премий, чтобы не впадать в зависимость от них.

Действительно, это стало уже привычной практикой. Кладочные и отделочные планы, разрезы, все это вместо архитекторов делали мы, конструктора. А на последнем обьекте я еще и фасады рисовала. Потому что бригаде архитекторов, видите ли, некогда, они творчеством занимаются. И это при том, что архитекторов трое, а конструкторов всего пять человек и на нас еще и конструктив висит, тоже огромный обьем работы. И если вы думаете, что получали мы больше них, то ошибаетесь. Каждый месяц подписывая ведомость, мы видели одинаковые цифры.

...Прошло время, с той работы я давно уволилась, и теперь работала ГИПом ( главный инженер проекта) в небольшой фирме, где все работники были на аутсорсе и удаленке.

- Главный архитектор проекта по новому обьекту Ольга Смирнова. Она Вам сейчас позвонит, - сообщает директор. - Познакомитесь, заодно работу распределите, что конструктор, что архитектор делать будет.

Звонок. После короткого приветствия и пары дежурных фраз, переходим сразу к делу.

- Значит, так, - энергично начинает Ольга. - Фасады, разрезы, кладочные и отделочные планы это мы, архитекторы делаем.

Я согласно угукаю.

- Раскладка и ведомость перемычек, узлы и армирование кладки тоже наше, - продолжает Ольга.

- Стоп. А разве перемычки и узлы не конструктор должен делать?

- В проектном институте, где я раньше работала, все это делали архитекторы.

- А что еще делали на Вашей бывшей работе архитекторы? - интереруюсь я.

- Конструктив по входным группам, опалубочные чертежи, узлы навесных фасадов, кровли, теплотехнику считали, развертки по лифтам...

Хорошо, что она говорит со мной по телефону и не видит, как падает моя челюсть и выкатываются глаза.

- А как вы, архитекторы, могли делать конструктив?

- Все очень просто. Конструкторы нам дали примеры в редформате, по ним и делали.

- А что же тогда, простите, делали конструкторы?

- Расчеты делали, армирование.

- Но вы же, получается, большую часть проекта выполняли?

- Да. И это при том, что архитекторов и конструкторов было поровну. Да и зарплата у них была несравнимо выше нашей, - в голосе Ольги звучат ноты обиды. - Что поделать, они себя так поставили!